В этой Вселенной ты полюбишь меня?

      За толстым стеклом виднелась тёмная пучина космоса с яркими точками вдалеке. Эти то и дело падающие и исчезающие тела под названием «звёзды». Это тёмное ничего, что пугало и одновременно манило в себя. Гипнотизировало своими красками, нарисованное всем и одновременно ничем. Такое близкое, но такое недосягаемое. Для всех живых существ Галактика — это всё. А для Галактики же это просто малая часть самой себя. Начинало казаться, что ты совершенно крохотный, по сравнению с ней. Нет. Со всей вселенной ты просто незначительный атом, пока одновременно с тобой существовали все эти планеты, звёзды, газовые гиганты. Кажется, что это всё так незначительно с машинами безграничного космоса и его созданиями.       Келус приводил в чувство появившуюся подле него девушку, чьи светло-розоватые волосы свисали прямо перед лицом, щекоча нос. Парень удивлённо посмотрел вверх, видя, как удивительно сосредоточенная Март 7 что-то разглядывала за стеклом.       — И что ты там так рассматривал? Уже полчаса не шелохнувшись сидишь, — девушка выпрямилась, смотря на первопроходца сверху вниз. — Я уж подумала, что ты увидел, как на нас метеор летит. Или ты прямо на этом кресле скопытился, — она пыталась что-то понять по лицу парня, но, к сожалению, кроме непонимания ничего не увидела.       Келус даже не поверил тому, что мог смотреть в одну точку полчаса, и взглянул на настенные часы. Длинная стрелка ровно на семи, а короткая — меж пятью и четырьмя. Его глаза тут же расширились, а в голове шестерёнки стали активно двигаться.       — Герта меня прибьёт… И в этот раз не в виртуальной вселенной, — сказал тот скорее сам себе и, подорвавшись с места, поспешил вернуться на космическую станцию «Герта».       Март 7, смотря на удаляющегося собеседника, лишь хмыкнула, пожав плечами, и, повернувшись, направилась к Пом-Пом с самой милой улыбкой, уже который раз за день выпрашивая у неё сок. И каково было её удивление, когда та тут же ей его протянула.

***

      Келус уже не раз замечал что-то странное в себе, особенно после того, как в его теле оказался Стелларон. Будто появились какие-то странные чувства и ощущения, а по ночам снились странные сны, чем-то похожие на видения из прошлого людей. Сначала казалось, что это обычные странные сны. Но, поговорив с некоторыми людьми, стало понятно, что это не обычные сновидения. И с Коколией было понятно, ведь она сама тесно связана со Стеллароном, но обычные люди, с которыми он иногда общался, или те, которых просто один раз увидел в толпе? Один раз ему приснился Дань Хэн.       Келус в безумно редких случаях помнил наутро, что же конкретно он видел. В основном это были обрывки или вовсе только ощущения. И самое странное то, что он разделял ощущения человека, который присутствовал в его снах.       После участия Дань Хэна в роли главного героя парень проснулся весь в холодном поту. Казалось, что он сам прожил всё, что было когда-то с ним. Он не понял, что это было, когда и где. Но ощущение сложно передать словами. Это то, что хотелось забыть и больше никогда подобного не ощущать.       После такого случая Келус стал чаще обращать внимание на темноволосого парня, как будто пытаясь прочитать в нём что-то. Ведь нельзя просто подойти и в лоб сказать о подобном? С учётом, что Дань Хэн и так немногословен, а о том, чтобы поделиться подобным, и речи не шло.       Но почему-то появилось сильное желание понять этого парня. Как будто после того, что он ощутил, они, не понимая того, стали ближе друг к другу. Ведь теперь он фактически мог просто подойти и сказать: «я знаю, что ты чувствовал». Наверное, именно этот момент положил начало чего-то нового для Келуса, не считая того, что буквально с момента, как он очнулся на станции «Герта», всё являлось новым.

***

      После того, как наконец запечатали Стелларон на планете Ярило-VI, прошла пара дней. А пока Звёздный Экспресс выберет свой следующий пункт назначения, пройдёт ещё немного. Так что у всех наконец-то появилось время на прогулки по Белобогу, что стали легче и свободнее. Куда-то пропали косые взгляды, а радостные лица жителей Подмирья, что впервые за десятилетия смогли вновь выбраться и увидеть луч солнечного света, ощутить прохладный, но чистый воздух поверхности, стали видны на каждом шагу.       Миссия выполнена. Нужно радоваться и праздновать, отмечая до утра в кругу близких друзей, поглощая горы вкуснейших блюд. Вот только что-то поменялось в Келусе, и он сам не понимал что. Это «что-то» не давало просто так расслабиться. Внутри пусто. Но после того, как он фактически восстал из мёртвых, это вполне нормальное поведение?       Он даже к Герте по этому поводу обращался, но та лишь хмыкнула со словами: «похоже, произошёл некий резонанс со Стеллароном Белобога и тем, который запечатан у тебя внутри. Это повлекло за собой сбой в обычной работе гормонов. Этому свидетельствует нестабильный окситоцин, дофамин и большинства других гормонов в крови». После чего начала рассказывать про то, как она усовершенствовала свою Виртуальную Вселенную и что парню нужно как можно скорее её опробовать. Но примерно на этом моменте монолога первопроходец тихо ретировался, раздумывая над её словами.       Получается, теперь все ощущения и чувства, что он ощущал раньше, были умножены на два? Или даже больше? И даже непонятно, хорошо это или плохо. Но нет… Было что-то ещё, но что?

***

      Слушая речь новой повелительницы Белобога, троица сидела чуть поодаль ото всех — наблюдала, как Броня воодушевляла уже свой народ, который восхищённо внимал каждому её слову. Для Келуса же голос девушки звучал где-то на фоне собственных мыслей. За всё время он успел буквально родиться, сразиться со Стеллароном, который в последствии чего оказался запечатан внутри него самого. Они прибыли на новую планету, которую тоже пришлось спасать от Стелларона, в результате чего парень перешёл на путь сохранения и даже не умер… Ну, почти. С его ощущениями происходило что-то странное, а внутри появилось огромное чувство. Но такое непонятное. Как будто оно вот прямо перед ним, но он ослеп и вместо того, чтобы пойти ему навстречу, косился налево.       Из мыслей его вывели изящные пальцы, из которых большой палец соприкоснулся со средним. Расходясь, создали глухой звук. Щелчок. Парень пару раз моргнул и заметил, что радостный голос Март 7 уже давно не звучал поблизости, и он даже не заметил, когда она ушла. А Дань Хэн, отложив своё излюбленное чтиво в твёрдом переплёте, смотрел на впереди сидящего первопроходца.       Темноволосый парень разглядывал того ещё пару секунд, и когда понял, что делал это, пожалуй, на протяжении пары минут, даже когда Келус находился в плавании по морю собственных мыслей, отвёл взгляд.       — Нам лучше не терять Март 7 из виду, а то кто знает, куда её может занести. Даже она этого не знает, — сказал парень, но сразу видно, что это сейчас интересовало его меньше всего.       — Ты… Как вообще? Я видел, как ты падал с мечом. Он ведь пробил тебя насквозь. И, честно говоря, я подумал, что тебе конец, — Келус не уверен, но казалось, что брови на лице Дан Хэна слегка нахмурились, а взгляд стал мягче и беспокойнее вместе с тембром голоса. Видно, что ему тяжело показывать переживания или попытки поддержки, но то, что он попытался, — приятно.       — Хотел бы я знать… — пробормотал почти себе под нос парень и громче уже ответил. — Я здесь, Броня стала повелительницей Белобога, а жители Подмирья вновь могут видеть небо не только на фотографиях. Так что у меня всё прекрасно, — первопроходец слегка улыбнулся, показывая, что всё и впрямь хорошо. — От первого масштабного путешествия я, конечно, ожидал чего-то совершенно нового и трудного. Похоже, я очень недооценивал эту планету. Но я… Нет, но мы справились, так почему бы не позволить себе небольшой отпуск? — облокотившись о деревянную спинку стула, он завёл руки за затылок, показывая, как нужно отдыхать.       Вот только сила притяжения решила по-другому. И когда стул начал падать назад, у Келуса на секунду, кажется, остановилось сердце. Он резко схватился за стол, который оказался чуть ли не легче стула. Так что, оказавшись на холодном бетоне с чуть навалившимся на него столом, парень страдальчески застонал. Не успел он встать, прямо перед ним появилось улыбающиеся лицо Дань Хэна, который не смог сдержать усмешки:       — И это наш спасатель Белобога? — тот, чуть нагнувшись, протянул руку упавшему приятелю.       Келус же пару раз потёр затылок, которым упав ударился о бордюр, и всё же принял помощь от друга. Поднявшись, обиженно пробормотал:       — Я всегда знал, что таким неустойчивым деревяшкам нельзя доверять, — вот только Дань Хэн его прекрасно услышал и усмехнулся вновь с такого комментария.       Тогда первопроходец повернул голову и смог до конца осознать, что, наверное, впервые видел, как он улыбался? Наверное, тот впервые видел его таким беззаботным? Лёгким? Таким… родным?       От таких мыслей Келус поспешил отвести взгляд, пытаясь скрыть лёгкий румянец, что покрыл его щёки, и непонятное волнение. Слишком он долго впритык пялился на улыбку своего друга. Хотя хотел бы смотреть на неё намного дольше. Слишком уж милая эта улыбка. Вызывала приятный трепет внутри, где-то в грудной клетке. И повезло, что тот вспомнил, как дышать, а то так глупо умереть он не хотел.       Через мгновение Келус чуть нахмурился, а потом глаза широко расширились. Он понял.       — Так вот, что это было… — шёпотом произнёс сам себе парень. Дань Хэн лишь вопросительно приподнял одну бровь, не понимая, что за озарение настигло его собеседника.       Вот только что это? Что это за чувство? Как оно называлось? И чувствовал ли он его раньше? Первопроходец напряг все свои извилины, чтобы вспомнить, и да. Похоже, да, но тогда оно было таким слабым, еле заметным. И как только тот начинал вспоминать похожие ощущения, как на его плечо легла крепкая рука, вырывая из мыслей.       — Не ушибся? — коротко поинтересовался Дань Хэн, осматривая того с ног до головы.       Келус уже было приоткрыл рот, дабы что-то ответить, как вдалеке увидел, как к ним кто-то нёсся. Но, кажись, будь даже у первопроходца минусовое зрение, он бы всё равно понял, кто это.       Дань Хэн проследовал за взглядом приятеля и увидел Март 7, что по дороге, кажись, чуть не сбил трамвай. И даже когда она добежала до своей цели, чуть ли не влетела в парней.       Уперевшись руками о колени, она перевела дыхание долю секунды и только после этого подняла голову на ребят с довольно озабоченным видом.       — Нам нужно скорее идти на Звёздный Экспресс.       — К чему такая спе… — не успел произнести полностью свой вопрос темноволосый парень, как девушка его перебила.       — Нет времени объяснять. Быстро за мной! — на одном дыхании произнесла лучница и, не дожидаясь ответной реакции от друзей, схватила их обоих за запястья, буквально таща за собой по уже знакомому направлению.

***

      Взойдя на Экспресс, Март 7 тут же бросилась в собственную комнату, не проронив ни по дороге, ни сейчас ни одного слова. Парни переглянулись, понимая, что это довольно странное для неё поведение. Даже Дань Хэн, который был с девушкой намного дольше Келуса, понимал, что он почти никогда не видел её такой взвинченной. Так что так же без слов спокойно последовал за подругой. Да, в общем-то, и первопроходец уже хотел последовать примеру, как вдруг его окликнули.       Обернувшись через плечо, он увидел Химеко, что, как обычно, сидела на одном из бархатных красных кресел, попивая свой излюбленный кофе, и смотрела на него с какой-то таинственной улыбкой. И как бы Келус сейчас не хотел присоединиться к своим друзьям, перечить Химеко — грех. Так что тот не спеша подошёл, и когда она жестом предложила ему присесть, он так и сделал.       Буквально минуту Химеко просто рассматривала парня, который аж слегка съёжился от таких пристально уставленных на него жёлтых глаз. Она усмехнулась чему-то в собственных мыслях, после чего, отпив ещё немного кофе, поставила керамическую кружку с небольшим блюдцем снизу на стол. Они издали небольшой грохот, соприкоснувшись с деревом.       — Как проводите время на Ярило-VI? — улыбнулась и, поставив локоть на подлокотник, подперев голову кистью руки, всё так же рассматривала первопроходца.       Казалось, что в любой, самой незначительной ситуации она умудрялась выглядеть так изящно. Похоже, это получалось уже неосознанно. И вместе с этим Келусу показалось, что она сейчас чем-то напоминала мать, которая интересовалась тем, как её дети провели время, гуляя на улице. Не то чтобы у парня есть хорошее понимание, как должна себя вести мать, но, понаблюдав за родителями на землях Белобога, у него появилось небольшое понимание подобных вещей.       Первопроходец рассказал ей коротко о том, что произошло после битвы, не упустив возможности опять её поблагодарить за оказанную помощь во время сражения, на что та лишь отмахнулась, ведь для неё такая незначительная помощь — сущий пустяк. Он рассказал о Броне, которой теперь предстояло вести народ Белобога. И на этом он замолчал, пока Химеко, не перебивая его, внимательно слушала. Даже когда Келус замолчал, она просто продолжала смотреть на него. Ведь знала, что есть ещё что-то. Что, похоже, он обдумывал, как правильно сказать.       — Герта сказала, что из-за Стелларона мои эмоции и чувства стали намного сильнее, чем раньше… — отвёл взгляд на стекло, за которым уже привычный бескрайний космос вместе с ледяной планетой, и после чего, обдумав вопрос, вернул взгляд на собеседницу произнеся. — Как называется чувство, когда внутри тебя как будто всё замирает и организм начинает немного сходить с ума, но в хорошем смысле? Я… Не знаю, как правильно объяснить, — примерно на середине пояснения вопроса Келус успел пожалеть о том, что вообще решился спросить об этом.       Химеко на пару секунд задумалась над его вопросом, после чего хмыкнула. И с ухмылкой ответила вопросом на вопрос:       — Неужели наш Келус влюбился?       Реакции на свой вопрос не пришлось долго ждать. Щёки тут же покрылись лёгким румянцем, а глаза расширились. Кажись, он был ошарашен таким словам и ожидал вот прям всего чего угодно, даже того, что Химеко не знала ответа, но не этого.       — Ну, если тебе так будет лучше, то у тебя, возможно бешенство или другая серьёзная болезнь.       Как ей казалось, это улучшит обстоятельства. Ну, или, возможно, он выберет из двух зол, если первое вообще можно назвать злом.       Парень отвёл свой взгляд на колени, не зная, что и ответить, поэтому спустя пару секунд Химеко хмыкнула и кивнула на немой вопрос, возникший между ними. И первопроходец, тут же поднявшись с места, быстрым шагом направился к комнате Март 7. По пути с облегчением выдохнул и попытался выкинуть последнюю часть недавнего диалога.       Там же перед ним предстала картина того, как Дань Хэн, чуть ссутулившись, сидел за столом и вертел в руках полуразвалившуюся вещицу, а Март 7 стояла возле стола, наклоняясь к предмету и постоянно что-то говоря, то жаловалась, то оправдывалась. Темноволосый же просто молча ворочил в длинных пальцах поломанный фотоаппарат, иногда убирая волосы, которые пусть и не были такими длинными, но — ведь сгорбился в три погибели — волей-неволей лезли в глаза.       Лучница, заметив гостя, взяла за руку и буквально втянула в комнату, чтобы тот не стоял столбом в проходе, забыв, как дышать от такого преступно сосредоточенного вида своего приятеля. Так что теперь они вместе стояли и наблюдали за тем, как он пытался понять ущерб и возможна ли дальнейшая починка. Одновременно с этим Март 7 рассказывала супердолгую предысторию того, что с этим несчастным приспособлением случилось. Вот только наблюдение за такими плавными и аккуратными движениями рук Дань Хэна помешало ему в полной мере вникнуть в суть рассказа.       Из истории он запомнил только то, что девушка отдала буквально на пару секунд фотоаппарат кому-то, после чего — не сложно догадаться — тот разбился. Непонятно только то, как из этого можно сделать рассказа на пять минут.       После ещё некоторых минут ожидания Дань Хэн поднял голову, смотря на друзей, и подытожил, что починить возможно, но купить новый будет намного легче, чем мучаться с его починкой. Март 7 недовольно что-то пробубнила и забрала разбитый фотоаппарат. Она решила, что эта штуковина уже слишком давно с ней, чтобы так легко расставаться.

***

      Спустя пару дней Келус стал чуть ли не каждый день замечать в себе то, чего не было раньше. Сосредоточиться на простых вещах становилось сложнее, мысли путались, а иногда он мог часами просто смотреть в одну точку, думая только об одном. Как бы не хотел признавать парень, но желание проводить больше времени со своим молчаливым другом возросло. Виной тому Стелларон? Он уже не уверен. Всё-таки он не мог просто посеять в нём чувства. Скорее всего, эти чувства были ещё до того, как первопроходец начал обращать на них внимание. Просто если раньше он игнорировал их, то теперь приходилось с ними мириться. Теперь хотелось находить самые глупые предлоги, чтобы просто завести мимолётный разговор с Дань Хэнем, послушать его подольше, чем во время совместный миссий, и просто видеть его чаще. Наверное, это странно… Но, может быть, вина тому просто желание наладить дружественные отношения с напарниками? Забыл, конечно, о том, что к Март 7 такого же рвения он не испытывал.       И вот ночь, когда они по какой-то причине до сих пор около Ярило-VI. Пом-пом, кажись, говорила, что сложно найти координаты новой планеты для скачка. Ну, а Келус не особо хотел вдаваться в подробности. Тут друзья, тут свежий воздух, пусть и не очень тепло.       Парень смотрел в потолок в полной темноте, раздумывая о том, что успело с ним произойти. И, поразмышляв так примерно до трёх часов ночи, он понял, какая, однако, захватывающая у него жизнь. Не считая, конечно, тех проблем, которые появлялись со всеми плюсами. К примеру, кто же всё-таки эта Кафка? Зачем он ей понадобился? Удача ли то, что он смог выжить? Как вообще в его теле мог находиться такой мощный Стелларон? И почему у него возникли все эти новые чувства? Влюблённость? Да ну не, не могло быть такого.       Келус начал ворочаться, закутываясь чуть ли не с головой в одеяло. Пытался перестать думать и вслушиваться в собственное дыхание, но даже это не помогало избавиться от назойливых мыслей.       Потом он сдался и позволил себе плыть по реке мыслей. Вот только спокойные воды стали более бурными, когда тот начал думать про Дань Хэна. Про то, какой он вечно спокойный и рассудительный, из-за чего становился мистером Загадкой, что никого не подпускал слишком близко к себе, отчего узнать его хотелось ещё больше. Запретный плод всегда сладок.       Через пару мгновений градус мыслей сменился с того, какая он таинственная личность, на то, какой он всё-таки красивый. Отрицать это, наверное, невозможно. Такие проницательные и без того притягательные светло-голубые глаза. Это взгляд — кажется, он видел насквозь и даже больше. А та аккуратность, с которой он относился к вещам, или то, как он плавно и бережно мог обращаться в своих утончённых руках со своим копьём, такая преступно будоражащая, что невольно в голову лезли самые разные мысли. И вместе с этим его подтянутое тело, которое даже не обязательно видеть, чтобы понять.       От таких размышлений Келус тряхнул головой, зарываясь пальцами в свои серебристые волосы, пытаясь вернуть себе трезвый разум. Ведь, кажись, такие мысли его опьяняли. От них появлялся непонятный жар, который рассеивался по всему телу, а щёки предательски покраснели.       Первопроходец раскрылся и тут же поднялся на ноги. Обычно по ночам ему довольно холодно, но сейчас в тонкой кофточке и штанах, которые он обычно носил, было невыносимо жарко. Так что, недолго думая, тот решил, что лучше всего в этой ситуации будет плеснуть себе в лицо ледяной водой. Как минимум это должно снизить жар. Келус буквально вылетел из своей комнаты. Но каково было его удивление, когда, почти не разбирая дороги, он столкнулся с предметом своей поднявшейся температуры. И столкнулся, в буквальном смысле ударившись о того лбом. Парень отшатнулся, попятился на пару шагов, потирая лоб, и рефлекторно зажмурил глаза.       Стоило открыть глаза, как перед ними появился удивлённый Дань Хэн. Он выглядел почти как обычно, не считая взъерошенных тёмных волос и отсутствия привычного плаща. Теперь Келус мог лицезреть то, что он и представлял. Красивые изгибы мышц плеч и такие же крепкие руки. А рельефный торс всё так же облегала чёрная ткань. Только теперь, пусть и в темноте, это можно видеть намного лучше.       Первопроходец примерно пару секунд так скользил взглядом по непонимающему приятелю, и изо рта как-то само вырвалось спросить:       — Снова кошмары? — его голос разрушил гробовую тишину, после чего тот понял, что зря, похоже, вообще заговорил.       Дань Хэн выгнул одну бровь с ещё большим непониманием. Он никогда не любил много разглагольствовать на эту тему, а если и говорил что-то, то при необходимости. И то, что даже Келус об этом знал, показалось странным. Однако тактично промолчал на этот счёт и просто коротко ответил:       — Да, — парень, чуть сощурив глаза, пытался лучше увидеть собеседника, только не полностью пробудившийся мозг и глаза не успели полностью привыкнуть к темноте. Так что сейчас всё было в пользу первопроходца: и возможность лицезреть такого сонного и без того привлекательного Дань Хэна, и темнота, что скрывала его розоватые от смущения щёки.       — А ты? — спросил парень, сложив руки на груди и чуть облокотившись о стенку возле себя. И хотел уже Келус ответить, как прямо за Дань Хэном прозвучал странный грохот. Он рефлекторно обернулся. Будет, конечно, точнее сказать, что звук прозвучал за дверью, ведущую в своеобразный холл Экспресса.       На самом деле, Келус даже обрадовался, что этот немного неловкий диалог прервался, ведь он даже ему показался бессмысленным и никуда не ведущим. Так что, когда темноволосый парень обернулся, кивнул в сторону звука, призвав пойти и посмотреть. Облегчённый выдох.       — Прям как в фильме ужасов, — прокомментировал ситуацию первопроходец. Дань Хэн ничего не ответил, направившись к двери. Но Келус, правда, задумался, что это неплохое сравнение. Ведь всегда, когда кто-то в таких фильмах слышал странный звук, то тут же шёл проверять, и смотрящий всегда отпускал комментарии в духе: «объективно же ясно, что там их ждёт смерть, так зачем идти и проверять? Вот я бы ни за что не пошёл». И теперь первопроходец чувствовал себя тем самым главным героем, что ходил в самое пекло не пойми чего.       Оторвавшись от размышлений о фильмах, он оглянулся, заметив, что его приятеля уже и след простыл. Стало как-то не по себе и кожа даже слегка покрылась мурашками. И ведь даже непонятно, сколько он так стоял, тупо смотря в одну точку, размышляя, как обычно, ни о чём.       Очень аккуратно и бесшумно подошёл к двери, но его опередили. С другой стороны дверь открыл Дань Хэн — хотел проверить, где там его приятель ходил. И вот это неожиданное появление перед ним заставило Келуса вздрогнуть. Сердце на секунду ушло в пятки, а изо рта вырвался небольшой вскрик, но тот быстро закрыл рот рукой, чтобы не разбудить никого громким испугом.       Даже Дань Хэн слегка вздрогнул от такого, недоумённо смотря на первопроходца. Келус же лишь убрал руку ото рта и облегчённо вздохнул:       — Ты хочешь окончательно меня в могилу свести? — чуть усмехнувшись, шепча, тот отодвинул дверь, что вела в следующий вагон, до конца и зашёл внутрь.       Его собеседник решил ничего не отвечать на такой своеобразный вопрос и лишь кивнул в сторону бархатных красных диванов. Первопроходец взглянул в то место и прямо там, возле самых сидений, на полу лежала Пом-Пом, которая, по всей видимости, уснула на них, после чего с грохотом упала, даже не проснувшись. По-любому даже ухом не повела от такого.       Парня слегка рассмешило, что это чудо стало причиной задуматься о том, что он попал в фильм ужасов. И уже, планируя вернуться к своим изначальным делам, тот смерил взглядом всё помещение. Его золотистые глаза привлекли стёкла, точнее то, что было за ними. Такие яркие и такие далёкие звёзды. Такие таинственные и притягательные. Они такие далёкие, но такие близкие. И даже не хотелось осознавать, что находилось в его поле зрения; они прошли многие миллиарды световых лет, чтобы по итогу многие из них погасли? А в той тьме, в которой ночью находился Экспресс, они были единственными лучиками света. И ведь он никогда не замечал, насколько в полной тьме они большие. Ведь когда окружал свет, незачем обращать внимание на такие незначительные мелочи, и только оказавшись в полной темноте, можно понять, насколько они на самом деле нужны. Именно они — те, кто рядом. Да, возможно, в Келусе возникли странные философские мысли от наблюдения за звёздами, но разве это плохо?       Из размышлений Келуса вернуло прикосновение. Он ощутил, как тыльной стороной ладони была проведена линия прямо вдоль позвоночника. Это прикосновение еле осязаемо, но даже сквозь ткань кофты он его ощутил. И даже после прикосновения он фантомно ощущал то тепло, которое даже начало приятно жечь. Тут же невольно выпрямившись, Келус едва покраснел и затаил дыхание, зная, что за его спиной мог быть лишь один инициатор такого касания. Ну, конечно, возможно, это всё-таки фильм ужасов и это какой-то призрак.       И тут за спиной раздался бархатный и от недавнего пробуждения более низкий голос Дань Хэна:       — Из мною прочитанных книг я узнал об одной легенде, можно я расскажу тебе её? — Келус, недолго думая, кивнул, и парень подошёл к нему ближе буквально на шаг. — Было рядом два города, разделённые горой. Семьи, жившие в них, не общались друг с другом, но юноша был влюблён в девушку, что была на противоположной стороне. Обычаи запрещали им даже видеться. Парень никому не говорил, но он нашёл возможность изредка наблюдать за тем, как та помогала по хозяйству родне. Так прекрасна была она, что пленила сердце бедного юноши. Как-то, ухаживая за растениями, девушка потеряла гребень. И парень его подобрал, всё никак не решаясь вернуть владелице. Но однажды, видя, как возлюбленная настолько сильно опечалена пропажей, вышел к ней из-за дерева и протянул девице её гребень. Но она не убежала, уставилась на него и смотрела молча. Глаза его были ясными и блестели на солнце, так сильно, что и она в него влюбилась без памяти, позабыв о запретах. С тех пор начали они тайно встречаться то на её стороне, то на его. Так однажды в ветреную погоду девушка направилась на встречу к парню, но тернистый путь не позволил ей встретить любовь. Она так и не дошла до возлюбленного. Юноша так и не узнал, что не стало его любви в ту ненастную ночь. И в ту же ночь пришёл он к подножью горы дожидаться её. Но не пришла она. Тогда и на вторую ночь пришёл он и услышал тогда её нежный голос. Услышав её, обрадовался, но, как ни старался, не мог отыскать её. Только слышал голос её печальный, еле слышно говоривший с ним. Будто бы он и рядом был, и вдалеке от него. Не понял, что говорила с ним неупокоившаяся душа его возлюбленной. В одну из ночей, когда разбушевался настоящий ураган, он вновь услышал её. Она звала юношу, и тот пошёл. Он увидел её на самой вершине горы. Разум покинул его, и он ринулся взбираться на самый верх. Подошёл почти впритык к ней, у него потекли слёзы счастья, и, когда бросился к ней в объятия, девушка растворилась в воздухе. Он разбился насмерть.       Келус стоял молча и даже, кажется, почти не шевелясь. Только слегка рваное дыхание выдавало, что у него внутри. Он рассматривал звёзды за окном, пытаясь понять, правда ли это сейчас происходило? Сам Дань Хэн, тот самый, из которого иногда слова нужно силой вытягивать, так долго рассказывал ему что-то. Пусть парень не совсем понимал, к чему он это рассказывал, ему было приятно слышать его вовлечённость в то, что он говорил, а ещё больше нравилось слушать его голос.       Дань Хэн сделал ещё шаг вперёд, наконец поравнявшись с первопроходцем. И сейчас Келус боковым зрением увидел, что темноволосый парень смотрел на него и, скорее всего, делал это всё время. Он буквально мог ощущать этот взгляд на своей коже. И лицо, что было освещено звёздами за стеклом, стало розоветь от смущения. И непонятное волнение вновь вернулось.       — Считается, что их неупокоенные души до сих пор пытаются встретиться. Но каждый раз оказываются в разных мирах. И каждый раз, перерождаясь, ощущают тоску внутри, будто части души не хватает. Они становятся любыми космическими телами и даже звёздами. Так сильно их тянет, чтобы хотя бы один раз за тысячу попыток у них всё-таки удалось, — закончил свою длинную тираду Дань Хэн и наконец перевёл взгляд с первопроходца на космос прямо перед ними.       Келус, пытаясь не смотреть на приятеля, кажется, понял, почему тот решил рассказать ему именно это, и уголки губ невольно поднялись вверх. Он даже захотел прервать эту тишину, хотел наконец открыто посмотреть на него без страха, что Дань Хэн вновь увеличит пропасть между ними, которую так сильно хотелось убрать.       И, похоже, этой пары минут молчания хватило Дань Хэну, чтобы вернуть привычное поведение, скидывая всё на минутную слабость и полусонное состояние. Так что, тяжело вздохнув, парень коротко сказал:       — Пора возвращаться, — и, не дожидаясь реакции Келуса, направился к архиву, который уже давно стал его комнатой.       Первопроходец даже слегка удивился тому, как вернулась прежняя дистанция. Хотя он же не мог что-то изменить? Верно?       Так что даже слегка расстроился и, напоследок взглянув на сопящую на полу Пом-Пом, последовал примеру Дань Хэна, который уже, похоже, успел скрыться за дверьми в архив. Он даже не помнил, как дошёл до кровати и рухнул на неё практически без сил.       Всё те амбивалентные эмоции, что он испытал буквально за пару минут, не отпускали и заставляли вечно краснеть, прикрывая лицо руками. Мысли путались в один клубок, и только жар, что стал причиной его выхода из комнаты, совершенно никуда не делся. Вот только теперь его, похоже, обычной водой не уберёшь.