Глава 3. Исцеление требует времени
12 мая 2023 г., 12:57
Паук чувствовал себя так, словно парил в воздухе. Ничто не связывало его с реальностью, ничто не пробуждало его чувства. На мгновение ему показалось, что он умер, что сломанное ребро всё-таки убило его. Его — мальчишку, что лазил по деревьям, человека, который смотрел опасности прямо в глаза и бросал ей вызов. И вот так просто — сломанная кость, глупый кашель... Какой же позор.
Но потом он задумался: а вдруг это то же самое чувство, которое испытывают другие, когда соединяются с Эйвой? Всеобъемлющий покой, окутывающий тело и разум. Он вспомнил, как Кири говорила, что Великая Мать всегда рядом. Как же она это описывала? Будто слово, готовое сорваться с губ? Или что-то в этом роде.
Постепенно этот безграничный покой начал уходить, возвращая его обратно в реальный мир. Сначала вернулся слух: мягкий шелест воздуха, звон металла о металл, приглушённые шаги вокруг. Он услышал тихий шёпот где-то рядом, но не мог разобрать слов или даже понять язык. Боже, пусть это будет На'ви.
Потом вернулся вкус. Точнее, его отсутствие — язык казался слишком большим для рта, а в нос бил резкий запах спиртового антисептика. Губы были пересохшими, из-за чего он невольно дёрнул бровями от неприятного ощущения.
Осязание вернулось последним. Его пальцы слабо сжались, чувствуя мягкую ткань под собой. Потребовалась секунда, чтобы понять: это самое удобное место, на котором он спал за последние месяцы. В RDA у него не было нормального спального места — только жёсткий коврик, от которого постоянно ныли плечи. Он пытался сделать гамак из простыней, но каждый раз обнаруживал, что к вечеру их снимали. А когда он спросил почему, ему пригрозили забрать и простыни тоже.
К его носу прижалось что-то твёрдое и холодное. Он поморщился и поднял руку, пытаясь смахнуть предмет, убрать его подальше от кожи. Какой-то пластик был закреплён ремнём на его голове. На мгновение его накрыла паника: неужели лабораторные крысы нашли способ снова приковать его к пытке? Оставить его там навсегда, чтобы копаться в его разуме?
Он всхлипнул, теперь уже отчаянно пытаясь содрать с себя эту штуку.
Чьи-то руки. Тонкие пальцы с мозолями мягко, но уверенно перехватили его запястья, отрывая их от маски. Он дёрнулся, но тело не слушалось — слишком слабое и уставшее. Мышцы болезненно протестовали против малейшего движения.
Он с трудом разлепил глаза. Перед ним нависала размытая фигура.
— Нет… нет, пожалуйста. – прохрипел он, цепляясь за единственное, что мог различить: бледную кожу. Это был человек. Значит, можно было рассчитывать хоть на каплю сочувствия. — Пожалуйста… пусти… пусти меня…
— Паук. – раздался знакомый голос.
Он заставил себя сосредоточиться, поймать взгляд, уловить очертания лица. Те самые черты, которые так часто выражали лёгкое неодобрение, когда он подходил слишком близко к лабораторным экспериментам.
— Ты в порядке, ты в безопасности.
— Н-Норм? – пробормотал Паук, вздрогнув от того, как хрипло звучал его голос. Он закашлялся, громко, но с удивлением понял, что теперь боль в боку была не такой острой. Грудь всё ещё казалась странно тяжёлой, а дыхание шуршало, будто кто-то скребся прямо у него в ушах.
— Тише. – мягко сказал Норм, осторожно отпуская его руки. — Тебя подключили к кислородной маске, чтобы облегчить кашель. Так что не пытайся её снять, ладно?
— Почему? Система рециркуляции не работает? – Паук говорил едва слышно, боясь снова вызвать приступ кашля. Он сам удивился, что вообще смог договорить до конца.
Норм нахмурился.
— Нет, дело не в этом. – покачал он головой. — Парень, с тобой всё было очень плохо. Джейк вызвал нас, и мы нашли тебя с переломанным ребром, лёгким сотрясением и множеством порезов.
Паук избегал с ним зрительного контакта, нервно пожимая плечами, пытаясь выглядеть непринуждённо.
— Всё не так уж плохо. – пробормотал он, теребя пальцами ткань простыни.
— Не так уж плохо? Паук, посмотри на меня. – голос Норма стал достаточно строгим, чтобы Паук наконец поднял глаза. За его спиной появился Макс, держа в руках кружку с чем-то, его лицо отражало беспокойство.
— У тебя была пневмония, малыш. Болезнь, которой нет на Пандоре. Ты подхватил её из-за сломанного рёбра, которому так и не дали зажить. Что, чёрт возьми, они с тобой сделали?
— Ничего. – проворчал он, потому что это была правда. Все его раны появились ещё до того, как RDA захватила его. Единственное, что они ему добавили — это пару лет психологической травмы. — Я крепкий, помнишь? Сам справлюсь.
Норм вздрогнул от его слов и снова внимательно осмотрев Паука. Макс воспользовался этим моментом, чтобы протянуть подростку кружку с ледяными стружками.
— Что, даже воды нет? – спросил Паук, закашлявшись в локоть, стараясь уйти от напряжённой атмосферы, нависшей над комнатой. Он взял одну стружку, ощущая, как холод впитывается в кожу, и поспешно стянул маску, чтобы отправить лёд в рот.
— Не раньше, чем ты избавишься от кислородной маски, приятель. – ответил Макс, похлопав его по руке, в то время как Норм поднялся на ноги. — И нет, это не будет ни завтра, ни послезавтра, ни на следующий день. Тебе придётся провести в этой постели ещё немало времени, Паук. Без отговорок.
Паук уже открыл рот, чтобы возразить, но, увидев их строгие взгляды, передумал. Они оставили его отдыхать, и он не мог отрицать, насколько сильно в этом нуждался. Его глаза начали закрываться уже через несколько минут, и он позволил себе погрузиться в тихий, умиротворённый сон.
Первая неделя восстановления проходила примерно одинаково: сон, немного льда, несколько коротких разговоров и снова сон. Его утешала тишина вокруг. Иногда ему снились сны — тёплые, наполненные зеленью Пандорских лесов. Его дом, звуки которые были до боли знакомы, особенно после шума океана. Он видел себя, играя в схватку с Нетейамом, кувыркаясь на мягкой траве и, наконец, став достаточно высоким, чтобы попытаться одолеть его.
Он охотился с Ло'аком, выслеживая следы животного под жарким солнцем. Их луки были одного размера, стрелы ровные и точные.
Он лежал на спине рядом с Кири, разглядывая небо. Ветер перебирал их волосы, ласково касаясь кожи, благодаря чему он легко, свободно вдыхал его полной грудью.
Он играл с Тук, подражая крикам Икрана, поднимая её в воздух, чтобы показать траекторию полёта. Она была лёгкой, словно перышко, а её заливистый смех звучал для него музыкой.
Он летал вместе с Нейтири, ветер дул им в спину, а море простиралось далеко внизу. Он оборачивался к ней, сидя на своём собственном Икране, с улыбкой на губах, выкрикивая в небо.
Он учился ездить на водном скакуне вместе с Джейком, наблюдая, как его лицо озаряется гордой улыбкой, когда Паук, наконец, выбрался на поверхность, крепко стоя на ногах, его радостный крик разносился над волнами.
Но, когда он просыпался к новым порциям льда, обеспокоенным взглядам и вопросам Макса и Норма, его тёплые сны окутывали его словно одеяло. Но это были лишь мечты, фантазии о том, что могло бы быть, если бы он не был человеком. Если бы синие полосы на его коже были настоящими, а не краской. Но он не позволял себе грустить из-за этого — напротив, он каждый раз с нетерпением ждал новых снов.
На второй неделе он стал более осознанным, наконец смог сесть, пить холодную воду и есть твёрдую пищу. У него всё ещё держалась небольшая температура, которая не спадала, несмотря на литры лекарств, которые давали ему Макс и Норм. Они обратились к Тсахик за советом, и она спокойно ответила, что единственное лекарство — это время. Всё зависело от самого Паука и его способности найти в себе силы на исцеление.
Ну, силы у него были. Желание выздороветь тоже. Но он всё ещё был прикован к постели, окружён серым металлом жилого модуля. Кашель хоть и ослаб, но оставался глубоким и влажным. Макс заверил, что это нормально — так лёгкие избавляются от жидкости, и нужно просто дать им время.
Единственным утешением было то, что наконец можно было снять кислородную маску. Она уже порядком раздражала его, оставляя ощущение влажности на подбородке из-за конденсата. Он радостно улыбнулся… ровно на две секунды, пока Макс не подошёл к нему с тонкой трубкой в руках. Улыбка тут же исчезла с его лица, и он раздражённо застонал, отчего у него снова запершило в груди, и он закашлялся.
— Зачем? – спросил он голосом, полным всех шестнадцати лет его существования.
— Это просто для поддержки кислородного потока, пока кашель не утихнет. Ты всё ещё выводишь жидкость. – ответил Макс с лёгкой усмешкой, закидывая трубку за уши Паука и аккуратно вставляя пластиковые наконечники в его нос. Паук попытался протестовать, размахивая руками и стараясь усложнить задачу, но Макс, явно не в первый раз имеющий дело с непослушными пациентами, спокойно обошёл его попытки, аккуратно закрепив канюлю. Затем он отступил назад и с довольной улыбкой оглядел свою работу.
— Ну вот! Не так уж и страшно, да? – сказал Макс, смеясь над недовольной гримасой Паука и его скрещёнными на груди руками.
— Чешется. – пожаловался Паук, по-детски хныкнув и едва сдерживаясь, чтобы не почесать под носом.
— Если станет хуже, намажем мазью. – ответил Макс, отходя к тумбе у кровати и проверяя уровень кислорода и показатели Паука. В этот момент дверь хижины распахнулась.
— Обезьянка! – радостно воскликнула Кири, тут же подбежав к кровати. Она уже собиралась его обнять, но остановилась под строгим взглядом Макса и вместо этого просто села на край кровати, положив руку на его ногу. — Мы боялись, что не увидим тебя ещё целую вечность!
— Две недели — это уже вечность. – проворчал Паук, покосившись за её спину. Там Тук и Ло'ак уже снимали с крючка у двери свои дыхательные маски. — Почему пришли только сейчас?
— Ты крепко спал, чувак. – ухмыльнулся Ло'ак. — Не могли же мы прерывать твой прекрасный сон.
— Заткнись. – фыркнул Паук, засмеявшись, но тут же закашлялся в локоть — грудь неприятно саднило. Кири резко подалась вперёд, её лицо оказалось всего в двух дюймах от его, и он невольно отпрянул.
— Ты всё ещё болеешь? – обеспокоенно спросила она, внимательно всматриваясь в его розовые щёки и уставшие глаза. — Норм сказал, что тебе лучше.
— Так и есть. – ответил Паук, приподняв руку, чтобы Тук смогла забраться на кровать рядом с ним. — Просто кашель. Завтра я уже буду готов учиться плавать!
— А вот и нет, приятель. – тут же отозвался Макс, хлопнув его по плечу. — С этим кашлем тебе ещё как минимум неделю валяться.
— Но он ведь поправляется? – с надеждой спросила Тук, пока Паук снова раздражённо фыркнул, уворачиваясь от Ло'ака, который пытался его осмотреть. — Я хочу показать тебе своего Илу! Она такая милая!
— Кто такая Илу? – спросил Паук, наконец дотянувшись до носа, когда Ло'ак отвлёкся. Щекотка становилась невыносимой.
— Водные скакуны. – пояснил Ло'ак. — Местные используют их для охоты и сбора ресурсов в море.
— То есть они как водные Икраны? – уточнил Паук, но Тук только рассмеялась. — Что?
— Они немного другие, Обезьянка. – Кири улыбнулась, покачав головой.
— Я в курсе. – закатил глаза Паук. — Это было просто для сравнения.
— Я бы сказала, что на Икранов больше похожи Скимвинги. – заметила Кири, и Паук посмотрел на неё с недоумением.
— Это такие большие создания, которые могут и плавать, и летать одновременно. – пояснила она.
— Ого. – с восхищением выдохнул Паук. — Звучит круто!
— Илу круче! – возразила Тук, схватив Паука за руку и радостно подпрыгивая на кровати. — Поверь мне, они милые, дружелюбные и очень быстрые!
— Думаю, ему больше понравились Скимвинги. – ухмыльнулся Ло'ак, заметив выражение лица Паука. Брат с сестрой тут же принялись спорить, хотя было видно, что это всего лишь игра.
Паук поморщился — нос снова дёрнулся от щекотки. Он попытался немного сдвинуть канюлю, надеясь, что это поможет, но стало только хуже. Его дыхание участилось, руки сами потянулись к лицу, глаза зажмурились, и…
— АПЧХИ!!!
Тук вскрикнула от испуга и чуть не свалилась с кровати. Ло'ак вскочил на ноги, выставив перед собой руки, будто готовился к атаке. Кири вздрогнула, её хвост нервно хлестнул по воздуху.
— Какого хрена, бро?! – потрясённо воскликнул Ло'ак, уставившись на Паука, будто у того внезапно выросла вторая голова.
— Простите. – пробормотал Паук, громко шмыгнув носом и помогая Тук снова сесть. Он почувствовал, что снова собирается чихнуть. — Это был просто… АПЧХИ! …чих.
— Это ты сейчас чихнул? – недоверчиво переспросил Ло'ак, с прищуром глядя на него.
— Да. – протянул Паук, слегка склонив голову набок. — А что, вы не чихаете?
— Ну не так уж точно. – Кири прикрыла рот рукой, сдерживая смех. — Это было больше похоже на взрыв!
— Сделай это ещё раз! – потребовала Тук, схватив его за руку и затрясла её.
— Это не делается по команде, Тук. – укоризненно сказал Ло'ак, пытаясь её оттащить.
Они задержались ещё ненадолго, пока веки Паука не начали слипаться, и Норм не выпроводил их из лачуги.
— Вы прервёте его прекрасный сон. – усмехнулся он, слыша за спиной возмущённое фырканье Паука.
Они приходили к нему каждый день, когда могли, иногда беря с собой Нетейама. Тот сразу включался в привычную перебранку с ним. Паук любил толкать его плечом и дёргать за хвост, когда удавалось дотянуться. Он часто замечал, как Кири закатывает глаза на их глупости, но временами и сама не могла удержаться от участия.
Через несколько дней после их первого визита Паука наконец отключили от капельницы и позволили передвигаться по лачуге. Он умолял Норма выпустить его наружу, но пока продолжал откашливать жидкость — хоть уже не такую жёлтую, как раньше, — ему предстояло оставаться там, где носовая канюля могла снабжать его кислородом.
Весь остаток дня он провёл, мрачно сидя на кровати, обняв колени. Макс и Норм знали, что это скорее каприз, чем настоящая злость, поэтому, проходя мимо, хлопали его по плечу или взъерошивали волосы, когда приносили еду.
А вот волосы стали настоящей проблемой. Одним словом — отвратительные. Кончики склеились от грязи, затылок стал сальным на ощупь. Обычно он следил за ними, но после нескольких месяцев в плену и минимальных удобств состояние причёски оставляло желать лучшего. Да ещё и постоянно путались в трубках канюли.
До такой степени, что это начинало его бесить. Он рычал на них каждый раз, когда они не слушались, стаскивал перед глазами и сверлил яростным взглядом. Макс пытался помочь, но Паук упрямо твердил, что справится сам, хотя явно этого не делал. А ещё ему совсем не нравилось, как Макс пытался сдерживать смех, за что получал хмурый взгляд, пока наконец не оставлял его в покое.
Когда остальные ушли по своим делам, терпение Паука окончательно лопнуло. Он в который раз пытался привести волосы в порядок, сняв канюлю, чтобы спокойно поесть, но те буквально липли к проводам. С громким раздражённым рычанием он схватил нож из своих вещей у кровати, выдернул прядь и поднёс лезвие к самым корням.
И в этот момент дверь лачуги распахнулась, заставив Паука замереть.
Нейтири вошла в комнату лёгким шагом и удивлённо моргнула, увидев, что он собирался сделать. Он не двигался, пока она медленно приближалась, не зная, чего ожидать. Она не выглядела злой. Сам факт того, что она вообще пришла его навестить, был очень неожиданным.
Его плечи чуть приподнялись, когда она осторожно протянула к нему свою ладонь. На её лице не отражалось никаких эмоций, а хватка на его запястье была лёгкой, когда она направила его руку вниз. Жёлтые глаза внимательно всматривались в его лицо, пока он позволял забрать нож и отложить его в сторону.
— Если тебе нужна была помощь, стоило просто попросить. – тихо сказала она.
Паук вздрогнул, поражённый её неожиданной мягкостью. Её можно было бы даже назвать… доброй.
— Подожди здесь. – велела она и вышла, оставив его сидеть на кровати в лёгком шоке.
Он на мгновение задумался, не ударилась ли она головой, потому что никогда прежде не была с ним такой… аккуратной. Он видел, какой заботливой она могла быть с детьми, и, да, иногда ему хотелось, чтобы и к нему она относилась так же. Но он знал, что этого никогда не будет.
И всё же она вернулась.
Зайдя в лачугу, она несла керамические сосуды и сжимала в руке деревянный гребень.
— Садись, спиной к краю кровати.
Паук колебался, но всё же пересел, скрестив ноги.
Она цокала языком и тихо шипела себе под нос, вытаскивая из его волос засохшие листья и веточки, о существовании которых он даже не подозревал. Недовольно бормоча что-то себе под нос, она провела пальцами по его голове, чтобы пряди свободно легли на спину. Паук поначалу напрягся, опасаясь, что она просто схватит нож и срежет всё под корень. Но, почувствовав, насколько бережны были её движения, он постепенно расслабился — плечи опустились, пальцы разжались, хотя взгляд всё ещё беспокойно метался по лаборатории.
Нейтири на мгновение отстранилась, её босые ступни бесшумно скользили по полу, пока она что-то искала.
— Что-то случилось? – неуверенно спросил он, наблюдая за ней с опаской. Её хвост мерно покачивался, а уши дёрнулись, когда она наконец нашла то, что искала — небольшие ножницы.
— Можно мне тебя подстричь? – спросила она, вернувшись на своё место. Паук замер, почувствовав, как прохладный металл коснулся его спины.
— Д-да, конечно. – пробормотал он, стараясь не двигаться, когда по комнате раздался тихий, но чёткий звук лезвий, разрезающих волосы.
Нейтири работала аккуратно, отделяя пряди и ровно отстригая кончики. Уже после первых движений Паук почувствовал, как с его шеи уходит тяжесть, и ему становилось немного легче. Когда она указала на стоящие на кровати глиняные горшки с маслом, он не возражал, позволив ей пропитать волосы лечебными составами.
Её пальцы двигались уверенно, пробираясь сквозь спутанные пряди, осторожно распутывая узлы. Каждый раз, когда он болезненно вздрагивал, она ненадолго останавливалась, а затем снова принималась за дело. Когда одна прядь освобождалась, она тут же заплетала её, чтобы та не спуталась вновь. Всё повторялось снова и снова, пока Паук не почувствовал, как веки начинают тяжелеть. Он всегда любил, когда кто-то возился с его волосами. В детстве он часто залезал на колени учёных и требовал, чтобы ему чесали голову, а после засыпал, уткнувшись в их грудь, пока чьи-то тёплые пальцы играли с его светлыми кудрями.
Тихий мелодичный напев пробрался в его сознание, и он смутно узнал знакомую мелодию. Он слышал её в Высоком Лагере — матери пели её, чтобы успокоить своих плачущих детей. Он не знал слов, но всё равно мысленно следил за ритмом, погружаясь в умиротворяющий голос. Его голова становилась всё легче, словно с плеч сняли непосильную ношу. Он медленно открыл глаза, когда почувствовал лёгкое касание на плечах.
— Теперь нужно вымыть. – сообщила она, убирая масла и протягивая ему руку, помогая встать. Он недоумённо уставился на неё, но всё же покачал головой, пытаясь подняться самостоятельно. Однако он забыл, что всё это время сидел, поджав ноги, из-за чего одна из них затекла. Колени подкосились, и он рухнул прямо в её руки.
Щёки вспыхнули жаром, не имеющим ничего общего с лихорадкой. Он тут же опустил голову, избегая её взгляда. Она не сказала ни слова, просто повела его в сторону душа. Когда они вошли, он удивлённо фыркнул, заметив своё отражение в зеркале. Волосы, хоть и по-прежнему длинные, теперь выглядели светлее, гуще, и даже заплетённые в косы отчаянно нуждались в хорошем мытье.
Нейтири недовольно пробормотала что-то себе под нос, когда ей пришлось пригнуться, входя в узкое помещение, созданное людьми, а потом просто села на корточки, жестом показывая его, чтобы он сел на край маленького душа, и включила воду.
Она уверенно работала руками, но периодически останавливала поток воды, показывая Пауку бутылочки и спрашивая, что в них. Он охотно объяснял, хоть это и казалось ему странным. Когда волосы были окончательно чистыми, она чуть подрезала кончики, заботясь о том, чтобы они оставались здоровыми, а затем заплела их в свободную косу, чтобы они не лезли в лицо.
Окинув его довольным взглядом, она молча собрала свои вещи и ушла, оставив его в полном недоумении.
Ло'ак не понял, что произошло, когда пришёл вечером рассказать о своём дне, но, завидев Паука, тут же принялся подтрунивать над ним, радуясь, что тот наконец вернул себе нормальный вид.
***
Паук думал, что на этом всё и закончится, что Нейтири позволит ему самому распоряжаться своими волосами. Но к его полному удивлению, на следующий день она вернулась, на этот раз взяв с собой Тук. Она попросила Паука снова сесть, как и вчера, а Тук взобралась на кровать рядом с ним, без умолку болтая о своих домашних делах, о рыбах, которых видела сегодня, и о том, как собирается назвать свою Илу, пока её мама аккуратно прочёсывала волосы Паука, распустив их из косы, позволяя им свободно спадать на плечи. Болтовня Тук не давала ему заснуть в этот раз, он был более сосредоточен, но при этом меньше нервничал по поводу того, что Нейтири могла сделать с его волосами, если бы осталась одна. Её прикосновения оставались такими же мягкими, как и днём ранее, и это лишь усиливало его внутреннее замешательство. Тук встала на кровати, оперевшись на его плечо, чтобы лучше видеть, что делает её мама. Она издавала одобрительные звуки, внимательно следя за каждым движением. Затем, склонившись к Пауку так, что теперь смотрела на него вверх тормашками, спросила: — Почему ты не сделал этого раньше? — Мне нравились мои волосы. – пробормотал он, скрестив руки. — Они выглядели круто. Тук звонко рассмеялась, но без издёвки. — Держу пари, тебе так казалось, потому что папа носит такую же причёску. – заметила она, и Паук тут же едва не подавился воздухом. Именно в тот момент, когда Нейтири плела верхнюю часть кос, всё и началось. Одинокая прядь волос свесилась ему на лицо, щекоча нос возле канюли. Он почувствовал, как внутри поднимается знакомый щекотливый зуд. Тук, заметив это, осторожно начала отступать назад, а дыхание Паука стало тяжелее. Глаза заморгали, голова дёрнулась вперёд и… — АПЧХИ!!! – громко чихнул он. — Простите. Тук расхохоталась, а после бросила взгляд на маму и засмеялась ещё сильнее. Паук медленно повернулся, ожидая увидеть на лице Нейтири выражение отвращения или ужаса. Но вместо этого она… смеялась. Не зло, не насмешливо, а искренне, как если бы только что увидела нечто по-настоящему забавное. Её губы растянулись в широкой улыбке, хоть она пыталась прикрыть рот рукой, это не особо помогало. В её глазах блестело веселье. Паук не мог в это поверить. Он даже сам тихонько хмыкнул, в замешательстве покачав головой. «Что вообще происходит?» Тук, заметив его недоумение, повернулась к матери и сказала: — Правда же, что похоже на взрыв? Нейтири, всё ещё улыбаясь, подняла с кровати расчёску. — У твоего отца чихи громче, но должна признать, это было довольно впечатляюще, Паук. – произнесла она, и он застыл. Она назвала его по имени. Не «мальчик», не «демон», а именно Паук. Это звучало… непривычно из её уст, но почему-то вызывало внутри тёплое, щекочущее чувство. Напряжение, которое витало между ними вчера, словно растворилось в болтовне Тук, и он вновь смог расслабиться, пока Нейтири продолжала свою работу. — Готово. – сказала она спустя несколько часов, отступая, чтобы оценить результат. Она заплела волосы у корней, проведя косы вдоль головы, прежде чем собрать их в хвост. Кончики слегка щекотали шею, а маленькие завязки, которыми были зафиксированы косы, позволяли легко распустить хвост перед сном. Паук с любопытством посмотрел на своё отражение в зеркале, боясь слишком активно трогать волосы. — Спасибо. – искренне поблагодарил он её. Глаза Нейтири удивлённо расширились, но вскоре на её лице появилась улыбка — тёплая, гораздо добрее, чем вчера. Потребовалось несколько дней, чтобы Паук привык к новой причёске и изменившемуся ощущению тяжести волос. Он часто вздрагивал от того, что их больше не было на плечах, и машинально касался кос, проверяя, на месте ли они. А когда спустя два дня пришёл Джейк, он одобрительно хмыкнул, оценивая его новый стиль. Его появление оказалось таким же неожиданным, как и визит Нейтири. Паук как раз точил нож, когда тот вошёл. Канюлю ему наконец сняли, температура спала после нескольких дней полноценного отдыха. Он всё ещё покашливал, но теперь это звучало сухо, словно болезнь пыталась в последний момент удержаться в его лёгких. Макс сказал, что если он не будет слишком уставать и кашель не ухудшится, то через два дня сможет выйти наружу. Эта мысль заставила Паука взволнованно подпрыгнуть на кровати. Наконец-то он выберется из этой хижины. Джейк сел рядом с его кроватью. Стул был для него маловат, но он сумел устроиться поудобнее, подавшись вперёд и наблюдая, как тот затачивает нож. — Как… как ты? – неожиданно спросил он по-английски, и Паук тут же поднял голову от своего занятия. — Норм говорит, что через пару дней тебе должно стать лучше. — Ага. – пожал плечами Паук, осторожно убирая нож в ножны. — Мне правда уже не терпится выбраться отсюда. Джейк усмехнулся, оглядываясь по сторонам. — Понимаю тебя, малыш. – сказал он, опираясь предплечьями о колени. — Я провёл месяцы в больнице на Земле. Меня постоянно отправляли на операции, пытаясь восстановить ноги, а потом снова возвращали в инвалидное кресло. Я прекрасно знаю, как эти четыре серые стены могут свести с ума. — Я не знал. – тихо ответил Паук, взглянув на него с новым уважением, но Джейк лишь отмахнулся. — Это в прошлом. – сказал он и потянулся за спину. — У меня для тебя кое-что есть. Паук подался вперёд, спустив ноги с кровати, когда Джейк протянул ему лук, сделанный из светлого дерева. Он был длиннее, чем его прежний, но он понимал, что за эти месяцы он немного подрос… несмотря ни на что. Лук был гладким под пальцами. — Вау. – пробормотал он, поднимая его и натягивая тетиву. Мышцы тут же дрогнули от напряжения, и он быстро ослабил хватку. — Спасибо. Но… зачем? — Твой старый пропал, верно? – Джейк поёрзал на месте, когда их мысли невольно вернулись к тому дню, когда лук был потерян. — Подумал, тебе будет приятно вернуть его. Только… не вздумай стрелять в хижине, ладно, приятель? Норм и Макс и так на меня злы. — Почему? – заинтересованно спросил Паук, но Джейк лишь покачал головой. Паук засыпал его вопросами: как был сделан лук, откуда он взял дерево, тетиву, чем его обрабатывал, сможет ли он сам изготовить к нему стрелы. Джейк с готовностью отвечал, уголки его губ дёргались в улыбке от любопытства парня. Когда Макс принёс еду, Джейк оставил его разглядывать подарок, а сам скрылся за дверью, выходя под проливной дождь.***
Деревня была тихой — идеально подходящей для размышлений. Когда он вошёл в капсулу, Нейтири уже готовила еду у огня. Дети купались под дождём — Джейк не совсем понимал, что в этом такого весёлого, но раз им нравилось, то кто он такой, чтобы запрещать. Его пара подняла голову, отложила нож и смахнула крошки с ладоней. — Ма Джейк. – произнесла она, поднимаясь ему навстречу. Не говоря ни слова, он коснулся своим лбом её, наслаждаясь теплом очага. — Нам нужно поговорить. – тихо сказал он. — О Пауке. Он почувствовал, как она кивает, и напряжение в его плечах чуть ослабло. Внезапно она отступила назад и потянула его за руку. — Идём. – сказала она.
