Oel Ngati Kameie/Я Тебя Вижу

Спустя несколько дней после битвы Паук сидел на краю настила, опустив ноги в прохладную воду, которая приятно омывала его ступни. Он с любопытством наблюдал, как рыбки мгновенно разбегались в стороны, стоило ему только пошевелить пальцами. Кири ушла несколько минут назад, унеся с собой это завораживающее зрелище — водные создания кружились вокруг её щиколоток. Он поддразнил её, пошутив, что это из-за запаха её ног, но он-то знал правду. Она была связана с Пандорой, с самим миром вокруг. Он ясно помнил, как она приручила Икрана, просто попросив его стать её другом. Он был уверен: если бы Кири захотела, рыбы бы следовали за ней повсюду. Сейчас она помогала Нейтири готовить мази и настойки, а заодно тайком смешивала для него новую голубую краску. Он видел их склонившиеся головы с того места, где сидел, но оставил мать и дочь беседовать, находя утешение в тишине. Синяки, оставшиеся после битвы, постепенно сходили, но при прикосновении они всё ещё неприятно ныли. Тук сильно переживала за него — впрочем, переживали все. Первые несколько дней его буквально засыпали заботой, до такой степени, что ему уже хотелось застонать от раздражения, услышав очередное: «Ты в порядке?» Тук вообще не отходила от него. Паук даже удивлялся, как она ещё не приросла к нему. Хотя… приятно было, что о нём кто-то беспокоится. Учёные, конечно, следили за ним, пока он был ребёнком, но это было что-то скорее клиническое: «Не лезь, не испорти эксперимент», а не настоящее родительское участие. Именно поэтому он так часто убегал в лес, к Салли. Только с ними он мог ощутить хоть какую-то семью, пусть и чужую. И только теперь он осознавал, насколько… был одинок всё это время. Может, именно поэтому он когда-то надеялся найти что-то там — что-то, что тут же было разбито оскалом клыков и полным пренебрежением к его жизни. Но теперь, когда его «церемония» усыновления если можно ли её вообще так назвать, была уже не за горами, он начинал понимать, чем должна быть семья. И от этого внутри становилось тепло. Каждый день. Теперь он замечал в Салли то, на что раньше не позволял себе обращать внимание. Как Тук скрывает свою любовь к братьям за подначками, как отчаянно хочет быть частью их компании, несмотря на разницу в возрасте, и как её угрозы настучать родителям — всего лишь хитрый способ заставить их взять её с собой. Как Кири старается вовлечь всех в свои истории, утягивая их за собой, чтобы они изображали животных или самих себя, пока она рассказывает родителям о прошедшем дне. Как Ло'ак вечно затевает с ним и Нетейамом самые нелепые соревнования — но на самом деле просто хочет, чтобы они могли побыть детьми, чтобы всё закончилось очередной вознёй в грязи, после которой они валятся на землю, задыхаясь от смеха. Как Нетейам ведёт себя как настоящий старший брат, держа всех в узде, но при этом мечтает о детстве, с широко раскрытыми глазами взирая на мир, позволяя любопытству подниматься с ним в небо на Икране. И хотя Паук был самым старшим, он точно так себя не чувствовал. Пока Нетейам рос воином, Паук карабкался по камням и деревьям, позволяя любопытству вести его вперёд. Именно поэтому лица Аонунга и его друзей были такими смешными в тот день, когда они узнали, что Паук старше Нетейама на целый год. Паук тогда расхохотался во весь голос — и от чистого веселья, и в отместку за то, как они смеялись над его нелепыми попытками удержаться на воде. До него вдруг донёсся скрип настила. Обернувшись, он увидел Аонунга, который, к его удивлению, был один. Паук широко распахнул глаза и уже собрался подняться, готовясь к неприятному разговору, но тот лишь поднял руки, давая понять, что не собирается затевать ссору. Он выглядел неуверенным, взгляд беспокойно метался по сторонам. Почему он нервничал, Паук не знал. Ведь это он, Аонунг, был сыном Оло'эйктана Меткайины — если кто и должен был чувствовать себя не в своей тарелке, так это Паук. — Можно присесть? – неожиданно спросил он. Паук внимательно посмотрел на него, оценивая, наблюдая, как тот начал переступать с ноги на ногу. Наконец, он кивнул, и Аонунг благодарно опустился рядом, опустив ноги в воду и сохранив между ними некоторое расстояние. Воцарилась неловкая, густая тишина. Они просто смотрели, как солнце медленно движется к горизонту. Когда молчание стало уже невыносимым, Паук наконец заговорил: — Ты хотел о чём-то поговорить? Если бы Аонунг был человеком, Паук бы поклялся, что тот сейчас заливается краской. Но вместо этого он лишь опустил голову. Значит, дело было в нём. Может, Ронал послала своего сына сказать ему, что пора уходить? Или он просто пришёл позлорадствовать? — Отец рассказал мне о том, что ты сделал для наших братьев и сестёр. – наконец заговорил он. Паук резко вскинул голову, не ожидая услышать такое. Но ничего не ответил. — О том, как ты защищал их, не дал убить. — Это было меньшее, что я мог сделать. – отозвался Паук, снова отводя взгляд к морю, пытаясь унять глухую вину, сдавливающую грудь. — То, что он… Куоритч сделал, было неправильно. Я не мог просто стоять и смотреть, как убивают невинных ради мести. Аонунг тихо хмыкнул и на мгновение провёл пальцами по воде. — Ты был бы хорошим братом Тулкуну. – наконец сказал он, немного неуверенно. — С чего ты так решил? – Паук прищурился. — У нас есть традиция среди братьев и сестёр. – начал Аонунг, звуча так же, как Тоновари, когда рассказывал истории о великом рифе. — Убийство считается страшным грехом, и любая связь с ним ведёт к изгнанию Тулкуна из его клана. — Паякан — изгой. – заметил Паук, примечая, как напряглись плечи Аонунга. — Потому что он был замешан в убийстве своих братьев, так? Аонунг кивнул. — Даже начало битвы считается тем же самым, потому что оно неизбежно ведёт к смерти. — Тогда почему я был бы хорошим братом Тулкуну? – Паук сжал губы, думая о том, сколько смертей на совести его родных родителей. Если связь с убийствами считалась табу, то он был бы самым ненавистным духовным братом из всех. Он был по-настоящему сбит с толку. Но Аонунг лишь улыбнулся — не той самоуверенной усмешкой, что обычно кривилась на его губах, а мягко, искренне. — Потому что ты спас наш народ. Ты спас целый клан от уничтожения этими демонами. Ты умолял за их жизни. Тсахик сказала маме, что ты кричал на На'ви и на английском, умоляя их пощадить, и просил прощения, когда их подводные дома сжигали. – Аонунг взглянул на него с уважением. — Ты боролся за них, даже когда никто не просил тебя об этом. Паук снова перевёл взгляд на воду, позволяя жару, который он ощущал на своей коже, и призрачному запаху дыма смыться в океанском бризе. Он позволил ветру унести их прочь, чувствуя, как расслабляются плечи, а разум становится тише. — Я мог сделать больше. – сказал он Аонунгу, обернувшись к нему. — Я мог сделать больше, чтобы их дома не сгорели. — Наши дома — не такие, как в лесу. – возразил Аонунг. — Их можно легко отстроить заново, если у нас есть нужные материалы. — А как насчёт духовной сестры твоей матери? – внезапно спросил Паук, наблюдая, как в глазах Аонунга промелькнула тень боли. — Разве это не стало бы для меня меткой смерти? — Роа погибла из-за бессмысленной жадности Небесных Людей. – ответил Аонунг, сжав челюсть от гнева. — Ты не был частью той операции, и тебе было нехорошо от всего этого, верно? — Я сам хотел убить того капитана. – прорычал Паук, и Аонунг пристально посмотрел на него. Паук почувствовал себя неуютно под этим взглядом, но в нём не было ни злобы, ни презрения, лишь внимательное изучение. После этого они некоторое время сидели в молчании, наблюдая, как солнце опускается за горизонт, а биолюминесценция ночи охватывает океан. Когда Нейтири позвала их к ужину, Аонунг собрался уходить, протянув руку в дружеском прощании. Паук удивлённо посмотрел на него, но затем хлопнул ладонью по его предплечью. Когда он вошёл в хижину, Ло'ак и Нетейам уставились на него. Паук ухмыльнулся, садясь рядом. — Бро. – вдруг сказал Ло'ак, пока Тук раздавала миски с едой. Паук надел кислородную маску. — Как ты умудрился подружиться с Аонунгом? Он до сих пор смотрит на меня как на врага, стоит мне только заговорить с ним. — Может, потому что ты всё ещё пытаешься приударить за его младшей сестрой. – рассмеялся Паук, получая подзатыльник от Нетейама. — Что? Это правда! — Рэя и Ло'ак встречаются. – начала поддразнивать Тук, ухмыляясь старшему брату, пока он не выхватил у неё свою миску. — Тук. – мягко произнесла Нейтири, и семья, наконец, сосредоточилась на еде. Паук расслабился в уютной атмосфере, присоединился к разговору, чувствуя себя так, словно всегда был частью этой семьи, а не стоял в стороне. На следующий день Аонунг пришёл к их хижине, на удивление позвав сразу и Нетейама, и Паука. Когда Кири встала, собираясь пойти с ними, Джейк позвал её летать, понимая, когда мальчишкам нужно побыть наедине. К ним присоединился Роксто, смотревший на Нетейама и Паука с явным презрением. Но рука Аонунга на его плече не позволила ему выпалить оскорбления. — Мы подумали и решили, что поможем вам. – начал Аонунг, пока они шли к главному пляжу. — С вашей техникой рыбалки. Он нырнул в хижину своей семьи и вышел с четырьмя копьями ручной работы и двумя сетями, несмотря на возмущённые возгласы братьев. Роксто рассмеялся, поймав оружие, когда Аонунг бросил его ему. — Это пойдёт вам на пользу. – с усмешкой сказал Аонунг, и Паук впервые увидел такое выражение на его лице. Он подначивал их, пытаясь вывести на эмоции. Но и Паук, и Нетейам были знакомы с этим благодаря Ло'аку и лишь улыбнулись в ответ. Они взяли копья и сети, пока сын вождя с изумлением наблюдал, как его провокация разбилась о равнодушие. — Ну. – сказал Нетейам, покашливая, чтобы скрыть смешок. — Куда направляемся? Одним из увлечений, в которое Паук влюбился, было плавание. Хотя Джейк объяснил ему, что на самом деле это подводное плавание с аквалангом, а само плавание — это нечто другое. Как бы это ни называлось, Паук любил спускаться ко дну океана, усаживаясь там и наблюдая, как мимо скользят рыбы. Кири часто составляла ему компанию, а он с восхищением смотрел, как животные и растения отзываются на её присутствие, как её биолюминесцентные веснушки мерцают светом, когда она соединяется с окружающим миром. Они использовали золотых рыбок, притягивающихся к Кири, чтобы освещать себе путь в темноте. Однажды они обогнули обломки, оставшиеся после битвы, избегая металлических конструкций подлодок, которые медленно поглощались землёй. Паук любил тишину под водой и проводил там больше времени, чем даже Кири. Иногда она оставляла его исследовать морские глубины в одиночестве, поднимаясь на поверхность, чтобы помочь в их жилище, или же уходила глубже, чем мог нырнуть Паук, а потом возвращалась с пучком водорослей необычного цвета или крошечной рыбкой, которая спокойно устраивалась в его ладонях. Однажды он сидел на морском дне, слегка двигая руками в воде, чтобы сохранять равновесие, и наблюдал, как косяки существ скользят сквозь свой подводный мир. Он заметил Кири, сидящую на каменном выступе. Она плавными движениями рук словно направляла золотых рыб, ведущих себя так, будто понимали её команды. Паук не мог оторвать взгляд, восхищённый тем, как его сестра разговаривала с подводным миром. Резкий всплеск над головой вырвал его из задумчивости. Он поднял взгляд и увидел, как сквозь воду движется силуэт с тёмными развевающимися волосами. Незнакомка на мгновение замерла, заметив его, но он сразу понял, кто перед ним. Цирея смотрела на него с удивлением, наблюдая, как рыбки бесстрашно проплывают рядом, словно его присутствие их совсем не беспокоит. Она мягко улыбнулась, немного неуверенно, но всё же подняла руку в приветствии. Паук ответил тем же, на секунду задумавшись, не стоит ли позвать Кири и всплыть на поверхность. Может, Цирея хотела побыть одна? Но прежде чем он принял решение, девушка подплыла ближе, а его внимание отвлёк почти прозрачный, едва различимый в воде морской житель, коснувшийся его пальцев. «Я не думала, что кто-то ещё будет здесь.» – показала она ему на языке жестов, её пальцы двигались легко и быстро. «Тебе нравится нырять?» «Да.» – ответил Паук, его движения были неловкими и медленными. «Очень весело. Растения… красивые.» Цирея засияла в улыбке. Паук удивился, что она не смеётся над его жалкими попытками говорить на её языке. Ло'ак пытался его учить, но он был слишком нетерпеливым наставником, а сам Паук с трудом мог усидеть на месте и долго чему-то учиться. Поэтому его фразы выходили такими короткими. «Ты ныряешь каждый день?» – спросил он, пригнув голову, чтобы избежать плавника Илу. «Когда могу.» – ответила Цирея, протягивая руку и легко проводя пальцами по гладкому брюху существа. Паук заметил, как спокойно она чувствовала себя под водой — словно это её истинный дом, а не деревня над поверхностью. «Здесь так умиротворённо. Мне не нужно думать ни о чём, кроме как плыть вперёд.» «Да.» – согласился Паук. «Выбираюсь из головы.» Она склонила голову, не понимая. Тогда Паук попытался объяснить, хаотично двигая руками, показывая, как его мысли путаются. Девушка весело скривила губы, прежде чем мягко поправить его. «Разум.» – показала она жестами, медленно шевеля губами, чтобы он смог прочитать. Паук кивнул, повторяя движение пальцев, пока оно не стало более плавным. Спустя несколько мгновений раздумий Цирея жестом пригласила его следовать за ней, направляясь к поверхности. Паук тревожно глянул на Кири, но она уже махала ему на прощание, вновь погружаясь в общение со светящимися существами. — Я подумала, так будет удобнее — мы сможем поговорить и узнать друг друга получше. – сказала Цирея, когда они всплыли, заставив Паука нахмуриться в замешательстве. — Ладно… – пробормотал он, не понимая, к чему она ведёт, но решив довериться. — Чтобы учиться. – пояснила она, подняв руки над водой. Паук громко хмыкнул, осознав её намерение, и энергично закивал, чем вызвал у неё звонкий, лёгкий смех. «Неудивительно, что Ло'ак в неё влюбился.» – подумал он. Они подплыли к проходу и выбрались на настил. Паук с неподдельным интересом наблюдал, как Цирея демонстрировала различные слова плавными движениями рук, следя за тем, как он пытается их повторить. Возможно, её пальцы были длиннее, или дело было в том, что у него было на один палец больше, чем у неё, но его жесты всё ещё оставались неуклюжими, сколько бы он ни практиковался. Спустя некоторое время к ним присоединилась Кири, показывая ему уловки, которые она сама освоила, и значительно упрощая процесс обучения. К концу дня он уже мог складывать почти связные предложения — длиннее, чем те, что составлял утром. Поддержка Кири придавала ему уверенности, а когда Ло'ак подошёл, чтобы узнать, над чем они так смеются, Паук повернулся к нему со всей искренностью детёныша Танатора и сказал: «Ты куча Тулкунского дерьма, skxawng.» Кири залилась смехом, а Цирея тихо хихикнула, прикрывая рот рукой. Ло'ак выглядел совершенно не впечатлённым, а скорее разъярённым, но Паук лишь гордо посмотрел на Цирею и спросил: — Я правильно сказал? — Идеально. – ответила она. Ло'ак возмущённо закричал, почувствовав себя преданным.

***

Проходили месяцы, и Паук обрёл своего рода ритм жизни. За исключением самых жарких часов дня, он проводил всё своё время с приёмными братьями и сёстрами, а также с новыми друзьями. Цирея относилась к нему с невероятной добротой, показывая ему подводный мир, когда была возможность. Аонунг, хоть и нехотя, но всё же признал Паука своим другом, несмотря на то, что продолжал относиться к Ло'аку и Нетейаму с презрением. Роксто же оставался для Паука загадкой — их беседы часто заходили в тупик и становились неловкими. Несмотря на то, что Паук был человеком среди На'ви, он чувствовал себя здесь как дома — даже больше, чем в лесах клана Оматикайя. Это не означало, что он не скучал по огромным деревьям, по которым мог лазать, но риф был полон чудес, способных отвлечь его от тоски по прежнему дому. Однажды над морем разнёсся гул рога, заставив Паук резко поднять голову, тревожно думая, что это RDA решили вернуться. Но тут же появилась Тук с сияющей улыбкой, а за ней, не отставая, мчалась Кири. — Тулкуны! – радостно воскликнула Тук, едва переводя дыхание и хватая Паука за запястье. — Тулкуны приплывают! Sa'nu, скорей! Ты должна это увидеть! На конце настила уже ждали Нетейам, Ло'ак и Джейк, наблюдая, как море наполняется Тулкунами. Их массивные тела взмывали в воздух, затем с грохотом падали обратно в воду, поднимая гигантские брызги. Вокруг раздавались восторженные возгласы. Паук с благоговейным трепетом наблюдал, как клан Меткайина радостно ныряет в воду. Семья Салли последовала их примеру, взобравшись на Илу и устремившись вслед за жителями деревни. Паук держался за плечи Нетейама, Кири же держала Тук перед собой, и они плавно рассекали воду, присоединяясь к началу первых танцев. — Духовная сестра! – услышал Паук и повернул голову, увидев, как Цирея с самой широкой улыбкой, какую он когда-либо у неё видел, приветствует Тулкуна, поднимая пальцы в знак приветствия, прежде чем соскользнуть со спины Илу. Повсюду раздавались радостные приветствия, и Паук с Нетейамом нырнули под воду, наблюдая, как Тулкуны и члены клана танцуют, общаются, обмениваются новостями и историями. Весь риф наполнился мелодичными песнями огромных китов. Паук широко улыбался, глядя, как маленькие детёныши На'ви впервые встречаются с духовными братьями и сёстрами своих родителей. Он вынырнул из воды с сияющей улыбкой, повернулся к Нетейаму и воскликнул: — Это самое крутое, что я видел, чувак! Нетейам улыбался не менее восторженно, а затем они оба, затаив дыхание, смотрели, как огромный один из Тулкунов взмыл в воздух и с грохотом рухнул обратно в воду, окатив их волной. Паук снова нырнул, наблюдая, как жиотные переплетаются в танце, и вспомнил, как морской биолог говорил, что их мозг сложнее, чем у людей. Он задумался, возможно, они сочиняют песни прямо во время танца, создают поэзию и делятся ею друг с другом. Он даже мог представить, как это звучит, и хотел поделиться этим с Нетейамом. Рядом, на Скимвинге, застыла одна фигура — молчаливая, печальная, наблюдающая за радостным воссоединением. У Паука сжалось сердце от вины, когда он вспомнил, что Ронал не могла разделить этот момент, не могла представить своему сыну его духовную сестру, а лишь держала его рядом, глядя, как её народ празднует встречу с родными. Осторожно он подплыл к ней, держась на поверхности воды. — Мне жаль. – тихо произнёс он, привлекая её внимание. В её взгляде застыла скорбь, но брови дрогнули, словно она хотела нахмуриться. — Мне жаль, что случилось с вашей духовной сестрой. То, что сделали Небесные Люди, жестоко и бесчеловечно. Я надеюсь, что её убийца лежит на дне океана. Честно говоря, он не знал, погиб ли вообще капитан в последней битве, но очень сильно надеялся, что тот морской биолог одумался и не стал продолжать работать на RDA. По тому, как вздрогнула Ронал, Паук понял, что его слова не помогают справиться с её болью. Но что он ещё мог сказать? — Мы берём энергию у планеты, но должны отдавать её обратно. – сказала она, выпрямив плечи. — Однако я не верю, что для Роа пришло время возвращаться к Эйве. И за это я выслежу каждого человека под знаменем RDA и заставлю их смертью расплатиться за отданную Великой Матери энергию. От её слов у Паука пробежал холодок по спине, а после он почувствовал, как Нетейам мягко потянул его за плечо. Он не сопротивлялся, лишь мельком взглянул назад и увидел, как Тоновари утешает свою жену, а затем отвернулся. Тулкуны останутся на рифе ещё несколько дней, обмениваясь историями и песнями, а затем вновь отправятся в путь, следуя своему миграционному маршруту, чтобы вернуться спустя год. Их радостное присутствие окрашивало всё вокруг, и Паук даже чувствовал, как болят щёки от постоянной улыбки. Даже Роксто был в лучшем настроении, чем обычно.

***

Когда Тулкуны покинули риф, Паук отправился с Ло'аком навестить Паякана. Он лежал на его плавнике и смотрел на облака, пока Ло'ак разговаривал со своим братом. Пауку нравилось, что Ло'ак всегда включал его в беседу, даже если он сам не говорил много. Когда они возвращались домой, оба чувствовали приятную усталость. Месяцы шли, и Паук замечал, как постепенно привыкает к жизни среди Меткайина. Даже Нейтири становилась более раскованной, выходя к морю, когда Кири или Тук достаточно её донимали. Джейк продолжал работать с Тоновари, иногда отправляясь в соседние деревни, чтобы заручиться их поддержкой перед неизбежным вторжением людей. Но к ужину он всегда возвращался домой — уставший, но успевая уделить внимание каждому из своих детей. В день «церемонии» усыновления (Паук до сих пор не знал, как это правильно назвать) утро выдалось ясным и светлым. Семья Салли собралась в своём жилище: дети и Джейк окружили Нейтири и Паука, который распустил свой хвост и молча наблюдал, как она подошла с ножом. Она объяснила, что по традиции, когда ребёнка принимают в новую семью, его связь с прошлым домом разрывается. Это было похоже на ритуал «смерти», через который прошёл Джейк. Теперь Паук по-другому смотрел на маленький шрам у него на груди. Хотя разрыв его связи должен был произойти на ладони, он всё же невольно дёрнулся, когда клинок коснулся его кожи. Нейтири действовала быстро и уверенно, не разрезая слишком глубоко, но достаточно, чтобы выступила кровь. — Мы принимаем этого мальчика, Паука, в нашу семью, Великая Мать. Позволь нам направлять его и наблюдать за его ростом под твоим внимательным взглядом. – сказала она, прежде чем прижать его окровавленную ладонь к своей груди. С глазами, полными слёз, она посмотрела на него и прошептала: — Теперь ты мой. Теперь ты наш. Теперь ты — Салли. Остальные повторили этот жест: Джейк прижал его ладонь к своей груди, Нетейам и Ло'ак — к своим плечам, а Кири и Тук — к запястьям, символизируя поддержку и руководство, признавая его своим братом и сыном. Когда всё было завершено, Паук почувствовал, как его глаза наполняются гордостью, а семья обнимает его в тесном кругу. Когда Норм снова связался с ними и сообщил, что они приедут в гости (и заодно проверить Кири), Паук понял, как давно они не виделись. — Парень, у тебя же день рождения. – сказал он ему на английском. — Мы просто обязаны быть там! Точно. Ему исполнялось семнадцать. Чёрт возьми, ему исполнялось семнадцать. Кири рассмеялась, глядя на его побледневшее лицо, а Нетейам обмяк у него на спине, поддразнивая его за то, что он уже становится стариком. Паук игриво оскалился, оттолкнул его лицо и кинулся на него. Нейтири зашипела, не столько сердито, сколько раздражённо, ведь они чуть не перевернули свои миски с едой. Это отвлекло его от мыслей о возрасте, пока однажды после завтрака Джейк не позвал его. — Мы хотели поговорить с тобой. – сказал он, и Паук почувствовал волнение, которого не испытывал уже несколько недель. — Это был Ло'ак! – выпалил он сразу же, услышав возмущённый вскрик брата снаружи. Джейк тихо рассмеялся, а Нейтири покачала головой с лёгкой усмешкой. — Ты не в беде, сын. – сказал Джейк, и Паук ощутил приятное тепло в груди. Джейк всегда раздавал прозвища, но больше всего Пауку нравилось, когда он называл его своим сыном. Нейтири редко использовала ласковые слова, но если уж говорила, то от всей души. Паук хорошо помнил, как в первый раз она назвала его своим мальчиком, и как он потом полдня ходил красный, а Ло'ак так громко ржал над его лицом, что Паук боялся, что у того лопнет живот. — Мы хотели поговорить о визите Норма. – продолжил Джейк. — И о твоём дне рождения. – добавила Нейтири с мягкой улыбкой, заметив, как Паук смущённо опустил голову. — Вам не обязательно что-то делать. – пробормотал он, смущённый тем, что они поднимают эту тему. Среди учёных это никогда не было чем-то особенным — просто маленький кекс и вяло спетая песенка перед тем, как он убегал играть. — Но нам нужно. – возразила Нейтири, положив руку ему на колено. — В этом году ты становишься взрослым. — Да, это большой праздник, парень. – с воодушевлением добавил Джейк. — Поэтому... ну, мы с Нейтири подумали, что в качестве подарка на твой день рождения мы… — Пап! – внезапно раздался голос Ло'ака снаружи. — Норм уже здесь! Рёв двигателей заставил Паука выскочить из капсулы. Он увидел, как в небе зависла массивная летающая платформа, больше их лечебной хижины, затем она медленно опустилась на песок, отсоединившись от «Самсона». Паук обернулся к Нейтири и Джейку в замешательстве, но те лишь улыбнулись, ничего не говоря, пока Ло'ак не схватил его за руку и не потащил к хижине.