Золотой гребешок

Зол был Северус. Проклинал лиса до седьмого колена, обещал расправу жестокую, клялся лично выдрать хвост наглеца настырного и опасного. Соглашался с ним Альбус, кивал в местах нужных, и только Гарри в облаках витал. Не слышал родненьких своих. Вопросы его мучали, да картины красивые, представленные. Спасибо лису коварному и красивому. Очень красивому. Шерсть на солнце словно огнём горела, глаза хитрые, притягательные, стан крепкий, голос мягкий, руки сильные! Слабый под мышкой б не унёс. Вот пришёл бы он снова… Да не выйдет к нему петушок, а так, послушает на расстоянии. Не украдёт тогда лис из дома. Ушки свои Гарри развесит и будет впитывать подобно губке рассказы разные. Почувствовали желание его сильное. Получил Гарри желаемое однажды вечером, сидя у окошка, да рукодельничая. Дедушка ко сну готовился, а папенька в лесу задерживался, травы перед новолунием собирая. — Гарри, — полился мёдом сладким голос лиса, — милый, мой прелестный мальчик. Третий раз пришёл к тебе я. — Не слышу. Заперто окошечко. Подойди поближе, — ответил Гарри, радостный, что лиса вновь услышал. Подошёл поближе мужчина красивый. И донёсся голос громче: — Так лучше меня слышно? — Ах, нет. Ушки слабенькие, поди ближе, хи-хи! Ещё два шага. Лис так послушен был… — Так? Руку протяни — коснёшься шерсти на хвосте пышном. Пальчики кололо от желанья сильного. — Вот так. Хорошо теперь я слышу. Что интересного расскажешь? — А что услышать ты желаешь? — Что там за лесами? За реками? И кто ты? Чем интересен я тебе? — За лесами и реками мир открытый. Жизнь бурная среди людей. Самых разных. Ты мало видел их, милый. Сколь энергии в них много... Прав лис. Людей не много видел петушок. Отшельники они, скрываются от мира. Всё ради Гарри. Защищал его папенька с дедушкой от алчных и коварных лап злодеев. — Звать меня Том, лис из деревни Ункинс. И я хочу помочь тебе. — Неужто по доброй душе? Али заманиваешь, чтоб съесть? Усомнился Гарри. Научили его, что задарма ничего не делается. — Говорил уж тебе, сладкий, не питаюсь я плотью собрата своего. — Так пошто ж сладким ты меня зовёшь? Нешто пахну вкусно? — призадумался Гарри, недоверчиво на Лиса смотря. И подошёл к окошку поближе, голосом прекрасным заслушиваясь. — Верно. Пахнешь сладко. Так и манишь притянуть к себе. Сжать крепко. Пёрышки красивые приласкать, да полюбоваться при свете солнца ими. Выгляни в окошко? Прогуляемся, поиграем мы немножко. Воровато огляделся петушок по избушке. Задерживался ещё папенька. Дедушка же спал, храп слышался за стенкой. Не будет ведь вреда? — подумал Гарри. Коль не хочет Лис скушать его, стало быть, поговорят, поиграют чуточек. Вылез петушок в окошечко, бесшумно, будто на кошачьих лапках. — Поиграем. Но недолго только. А то заметят, накажут обоих. Улыбнулся мужчина-лис красивый, покорив сердце юное, доверчивое, да и принял в объятья свои, слезть осторожно помогая. — Идём, идём, сладкий мой. Поиграем.

***

Заговорил лис коварный зубы. Заигрался с ним Гарри, опасности не замечая. Ушли далече от дома они. В последнюю секунду осознал петушок, что тропы не знает, виды не узнаёт. Шёл он под руку с лисом, не зная куда. Да и шагали уж больно долго. А времечка мало! — Пойдём обратно. Поздно уже. Мне домой пора. — Дом мой рядом совсем, — ответил лис, сжимая мягко в своей руке ладошку петушка, — пойдём, заглянешь в гости. Чаем вкусным угощу. У огня посидишь, погреешься. — Как я объясню, куда подевался почти ночью? — глазки зелёные невинные на лиса уставились с вопросом. — Отведу я домой тебя. Но позже, сладкий. С лаской ладонь лица коснулась, погладила приятно, и поддался ей мальчик, глаза прикрывая. Нравилось ему внимание лиса. Голос бархатный хотелось слушать больше. А потому не подумал он, что домой вернуться надобно скорее, настаивать сильнее. Будь постарше петушок, поопытнее, понял бы, что с ним хитрят и играют. Дом перед глазами встал огромный! В глубине леса, с оградой высокой. На два этажа. В жизни не видал таких огромных! Позабыл петушок о волнениях своих. В восторге был от красоты открывшейся. — Это ж сколько людей тут разместить-то можно! Терем прямо царский! Уж не царь ли ты лесной? — хихикнул юноша, впервые в жизни на кирпич смотря зелёный, да орнаменты разные. — Для тебя я буду кем угодно. Подлизывался лис. Всё больше к себе располагал. И открыл дверцу, внутрь приглашая, где ещё прекраснее! Деревом пахло, едой, травами вкусными. Мебель резная, полки интересностями заставлены, рамки с картинками на стенах, ковры плетёные. Глаза разбегались. С жадностью осматривал всё петушок, совсем манеры свои теряя. Не должен гость так невоспитано себя вести, без разрешения разглядывая и даже трогая вещи. Однако ж лис не возражал. Нравилось ему за происходящим наблюдать. Запирал все замки он, двери, окна, всё. Чтоб не дать ценному петушку сбежать. Голоден был Лис. Но не обычным голодом, другим. Особенным. Красив петушок, пёрышки славные, потрогать его — желанное дело. Да парочку отхватить. В этом состоял изначальный план. Озолотиться. Продать за сумму хорошую необычные пёрышки. Так почему он, Том, не может совместить приятное с выгодным? Что с того, что юный малыш, ничего не умеет? Неважно. Чай поприятнее будет, чем с девкой развратной. Постыдится немножко, да перестанет, сам большего просить начнёт. Стоило восторгу немного погаснуть, пригласил лис эмоционального петушка на кухню свою, где решил заранее подготовить всё к позднему чаепитию. Попотчевать гостя следовало. Заодно подлить чутка ромашечки, чтоб не буянил петушок в момент, когда поймёт, что не отпустят его. Пока лис не насытится.