Innocent Days

      "Сон  -  это рефлексия о событиях, которые  произошли за день", - считают сомнологи.       После долгих месяцев ночей без снов Хелен была явно удивлена тому, что видела, но все еще не до конца осознавала грань, за которой реальность уступила иллюзии.       Древняя исполинская арка из полированного камня, а за ней лишь темная горная порода. Слабый свет зажигалки освещал лицо стоящего рядом Шумана. Справа на уровне вытянутой руки находился каменный диск с вырезанными на нем латинскими буквами.       Над аркой красовалась слабо различимая надпись, вытесанная в камне "Cognosce te ipsum", которая заставила Хелен сделать несколько шагов назад. Она с оторопью смотрела на эти слова, и не обратила внимание на Вильгельма, который немалыми усилиями пытался поворачивать диск. В этот момент стесывались огромные каменные валуны, и порода превращалась в медленно стекающую деготь. Даже свет зажигалки не помогал увидеть внутри этой арки ничего кроме беспросветной тьмы.       Шуман сделал шаг к арке, вплотную подойдя к этой стене дёгти. Хелен, испугавшись, взяла его за руку, но тот сделал шаг и вошел в эту тьму. Она последовала за ним.       Посреди комнаты, в которой они оказались, на старый деревянный стол падал свет. Он освещал шкатулку, старинную, обезображенную временем и огнем. Она подошла к шкатулке и неспешно взяла ее в руки. Она была небольшой, похожей скорее на малый неаккуратный сундук из окаменевшего дерева. Открыв скрипучую крышку, она увидела два позолоченных ключа, инкрустированных рубинами, со слабым отблеском отражавших луч света. Когда свет перестал проникать в комнату, погрузив помещение во тьму, эти два ключа продолжали блистать и слепить глаза.

***

      Девушка повернулась спиной к окну и с большим трудом открыла глаза. Она увидела старую резную деревянную дверь, на которой проявлялись легкие и филигранные контуры орнамента из листьев. Старая дубовая мебель по обе стороны двери с тончайшими деталями создавала впечатление, что она в очень дорогом отеле где-то у Потсдама, неподалеку от виноградников дворца Сан-Суси.       «Но что я здесь делаю? Что вообще происходит?!», - подумала Хелен, но сонное сознание пока продолжало оставлять ее в замешательстве. Отсутствие даже намека на то, как она тут оказалась, сильно пугало. К тому же события этой ночи она помнит очень смутно: разве что улыбающегося итальянца средних лет с причудливым именем и Вильгельма.       «Где тогда Вильгельм?», - озадачилась девушка, вспоминая два ключа, дёготь, темноту и тот испуг, что ее охватил во сне. После чего, переполнившись волнением, окинула взглядом комнату. В кресле напротив окна, склонив голову, спал профессор Шуман, ровно в той же темно-синей рубашке. На его лице виднелось спокойствие.  Хелен аккуратно встала и решила осмотреться, чтобы не помешать чуткому сну своего научного руководителя.       Помимо старой мебели, сделанной изящно и со вкусом, виднелся старый гобелен, исполненный в несколько потускневших красках, но все также величественный как несколько веков назад. Дубовые листья обрамляли имена, а ветви составляли из этих листьев гигантское семейное древо. Внимательно осматривая гобелен, сон словно вылетел из головы, в том числе смутные очертания ключей. Особенно взгляд зацепился за имена Чезаре и Лукреция, судя по всему именно от них и берет свое начало род на гобелене.       — И давно вы бодрствуете, фройлен Ансплунд? — к большому удивлению девушки неожиданно произнес Шуман, после чего он резко встал и подошел к гобелену без единого признака вчерашнего ушиба,  — я думаю у нас не особо много времени, учитывая как поспешно нас вызвали в Рим, поставив практически перед фактом. Что же, осталось...       Стук в дверь и речь дворецкого на немецком с характерным итальянским акцентом прервали монолог профессора:       — Синьор и сеньорина, прошу вас к столу, сеньор Сарроти сообщил,  что скоро прибудет за вами.       — Как же благоразумно, что и дворецкий Сарроти говорит на немецком. Если бы и тут меня заставили изъясняться на французском, я бы просто не вынес, — сказал Шуман, перед тем как открыть дверь и пойти вместе с Хелен завтракать.  

***

      После поспешного завтрака и быстрых сборов они вновь были рядом со знакомым авто и знакомым итальянцем. Солнце беспощадно нагревало и так сухой воздух, лишь тени деревьев защищали от горячих солнечных лучей. Погода, иронично, лишь подогревала желание поскорее сесть в авто. Что-то давало понять и Вильгельму, и Хелен, что они оказались в центре событий.       — Прошу вас, скорее в автомобиль, иначе мы просто сгорим под палящим солнцем, — в голосе Сарроти звучали нотки недовольства. Он явно намеревался скорее приступить к обсуждению.       Уже в автомобиле, к огромному счастью его пассажиров еще не раскаленном майским солнцем, итальянец выглядел крайне серьезным. В машине из радио доносилась итальянская речь, из которой Вильгельму удалось различить лишь слова "papa" и "Paulo".       — Так зачем вся эта спешка, если вы готовы вызвать двух специалистов из Берлина, когда есть хорошие специалисты в Италии, — высказал недовольство Вильгельм, но Сарроти сдержался и никак на это не отреагировал. Хелен чувствовала напряженность обстановки и стыд из-за столь грубого поведения Шумана.       — Простите моего коллегу, он несколько плохо сегодня спал и ему тяжело даются перелеты, - попыталась разрядить обстановку его ассистентка.       Сарроти выдохнул, и на лице появилась легкая улыбка, что еще сильнее вызывало волнение у девушки.       — У нас сложилась непредвиденная ситуация... Видите ли, в Анцио нашли очень важный археологический объект, который поможет ответить на вопрос о тайнах средневекового упадка Рима. Это важный проект, который я курирую по указанию правительства Союза, и от него зависит очень многое, включая поток туристов в город, — Люций говорил уверенно, внимательно наблюдая за Шуманом, который явно вызывал у него некоторое раздражение.       — Причем тут механика? К тому же мы в последнее время разрабатываем пневматические протезы для инвалидов Союза? — Шуман не собирался выслушивать только выдуманные объяснения.       — Вы все увидите, я вас уверяю, сеньор Шуман, вы и сами будете рады решить эту задачу. Я наслышан о вашей работе над системой безопасности Союзного Центрального Банка, которую эксперты признают одной из лучших в мире, поэтому работать над вратами вам явно будет любопытно, — в словах Сарроти чувствовалась угроза, но по телу Хелен пробежали мурашки именно при слове «врата».       Долгое молчание и нетерпеливое ожидание приезда заняли всю оставшуюся часть поездки. Спасали только красивые виды, открывающиеся на поля и небольшие итальянские деревни, мелькавшие вдали. Затем поля сменились морской гладью, а грунтовая дорога становилась все более ухабистой. Сухой грунт поднимался в воздух и закрывал пеленой пыли боковые стекла автомобиля, лишь стремительное  движение авто позволяло водителю не потерять вид дороги. После нескольких минут такой дороги, автомобиль остановился, и Сарроти поспешно открыл дверь и помог Хелен выйти. Через само прикосновение к руке Хелен чувствовались фальшь и театральность, свойственные политикам. Рядом находилось подозрительно много строительной техники и людей в военной форме с оружием в руках для археологического объекта. Подозрения были сильны и при виде еще недавно раскопанных ям, которые вызвали легкую настороженность у Вильгельма и Хелен, но они последовали за Сарроти. Он повел их к скрывшейся у склона моря пещере. Они неспешно спускались к берегу по новой деревянной лестнице, а легкий морской бриз обдувал их лица, хоть и не мог отвлечь от навязчивого палящего солнца. Это утомляло всех кроме итальянца. Хелен переполняла тревога, смутные воспоминания из сна вызывали трепет перед видневшейся неподалеку, среди гальки и крупных валунов пещерой. Двое людей в форме и беретах стояли возле входа в нее, и выдали каждому из прибывших зажжённые масляные фонари, и о чем-то заговорили с Сарроти на итальянском. По кивку солдаты разошлись, и Люций направился прямиком внутрь пещеры. Несколько замешкавшись, Вильгельм и Хелен остановились и не решались войти. — У меня плохое предчувствие, — Вильгельм произнес шепотом, будто с комом в горле, что еще сильнее вызывало волнение у его ассистентки. Сарроти с фонарем в руках повернулся к ним. —  Andiamo, — сухо произнес Сарроти, и в его взгляде впервые почувствовалось что-то инфернальное. Вильгельм поднял масляный фонарь, взял за руку Хелен и сделал шаг вперед.