Конвергенция

Господи, если ты существуешь, пусть это будет не сон — это его первая мысль после пробуждения. А может, даже не после, может, эта мысль крутилась в его голове всю ночь. Ви потягивается, не открывая глаз. Состояние стандартное — в глаза будто песка насыпали и сверху нассал кот, нога тянет, спина болит, про голову вообще можно промолчать. Но это всё хуйня — гораздо страшнее, что в квартире т и ш и н а. Он прислушивается так сильно, как может, но всё равно не улавливает ни единого звука. Может, причина в том, что мозг ещё и звуки стал воспринимать гораздо хуже. А может, что Джонни ушёл. А может, его вообще не было. Ви подскакивает, как укушенный. Кидается к перилам, и тут же получает кару за поспешную скорость — желудок кидается к горлу ещё быстрее. Но это уже не имеет никакого значения, потому что внизу, на диване, поймав пару солнечных зайчиков, развалившись совершенно чудовищным образом — одна нога на полу, вторая на спинке, голова свесилась с подлокотника, дрыхнет Джонни. А на груди у него клубочком свернулся Нибблс. — Вот ты срань! — шёпотом восхищается Ви. — На мне ты не спишь, значит, а на каком-то левом мужике — всегда пожалуйста? Кот, разумеется, его игнорирует — даже хвостом не шевелит. Ви выдыхает и отваливается от перил. Странное тепло несётся по венам, кружа голову; быстрее Калибурна, ярче электричества. Ему не приснилось. Джонни соизволил вернуться. Ви снова не один. Это так тупо и так по-детски, но ему хочется носиться, петь, орать в голос «Я НЕ ОДИН, НЕ ОДИН, НЕ ОДИН!» Пиздец какой-то. С месяц назад ему с таким же энтузиазмом хотелось избавиться от Джонни. А теперь он чуть ли не скачет, как полоумная фанатка. A la mierda, какая нахуй разница. Впервые за… какое-то там количество времени, он чувствует себя живым, а не пустой оболочкой. Если от этого он становится полоумной фанаткой, то и насрать. Внезапно хочется есть. Впервые за время после «разделения». Внезапно он замечает, что на голове — воронье гнездо. Внезапно обозревает со своего «капитанского мостика» квартиру… Смотрит на раскиданные по всему дому пустые бутылки, одежду, пакеты, какие-то пучки проводов, коробки с непонятным содержимым, патронники… патронники? откуда?! и ужасается — пиздец какой, это он довёл до такого состояния нежно любимую квартиру? Он, любящий порядок? Свалка какая-то, а не дом. Не иначе как проявилось дурное влияние Джонни с его панковскими нейронами. Надо приводить себя в порядок, искать, чем подкрепиться, и приводить в порядок свою планету, в данном случае — пентхаус. Один глоточек текилы для полноценного функционирования, и всё, и можно жить. Ви отправляется в душ, с удовольствием греясь в тёплой воде. Впервые за несколько дней расчёсывается. Кудри, разумеется, слиплись намертво, но кое-как ему удаётся их разделить. Натягивает любимую майку и штаны, отправив халат в стирку. Желудок настоятельно рекомендует заполнить себя чем-нибудь… В квартире найдётся пара батончиков, но хочется чего-то… более праздничного, что ли. Пожалуй, пицца вполне подойдёт. Пиццу Ви любит, но заказывает почему-то очень редко. Вот и повод найдётся. Надо только попросить курьера перед дверью её оставить, и дело в шляпе. Наверное, надо спросить у Джонни, что ему взять. Сомнительно, что он тоже предпочитает артишоки и авокадо. Вообще-то, им движет вполне благородная цель, но Ви напрягает, что, кроме желания спросить у чумбы, что он будет есть, его тянет к дивану что-то ещё… Каждая ступенька, по которой он спускается, будто подогревает его мозг, и в мозгу что-то начинает кипеть, бурлить… Это максимально странное чувство, словами не описать. Как будто… как будто он ебаный магнит, который приближается к другому магниту, создаёт поле, потрескивающее между ними, и чем ближе, тем неистово хочется подойти ещё ближе… ещё… Блядь, пиздец, а он-то думал, что вчерашний эффект — просто совокупность тяжелой биологической ситуации, помноженной на алкоголь, помноженной на «я снова один», помноженной на радость видеть Джонни… Не концентрируйся на этом, да и всё, уговаривает он себя. Это просто такое последствие. Мозг развалился, шарики за ролики заехали, ничего удивительного, с такими-то приключениями. Скоро всё пройдёт. Джонни всё ещё дрыхнет. Вместо того, чтобы громко объявить о своём присутствии, Ви останавливается за несколько шагов от дивана… Беспардонно таращится на Джонни, буквально не в силах оторвать взгляд от разметавшихся чёрных волос, горделивого прямого носа, в кои-то веки совершенно расслабленного и спокойного лица… Джонни выглядит абсолютно умиротворённым. Никакой кипучей, разрывающей энергии, или неуравновешенного мельтешения, или скривившихся черт, очень эмоционально демонстрирующих, на сколько процентов Ви съебланил в этот раз. Будто в его душе наконец наступил мир. Изничтожил бар Ви, сожрал его же мозг, навёл шороху среди друзей, сынициировал какой-там-по-счёту налёт на Арасаку, и отдыхает, довольный. Это что-то новенькое. Таким Ви его ещё не видел. А ещё в полнейшей тишине он совершенно отчётливо слышит, как Джонни сопит — оказывается, он дышит довольно шумно, и это пиздец как мило, и пиздец как подчёркивает, что он всё-таки настоящий. С ума сойти просто. Да… Он же чего-то хотел. Чего хотел? Ах, точно. Пицца… Ви делает ещё несколько шагов, останавливаясь прямо перед диваном. Приземляет задницу на кофейный столик, аккуратно поскидывав с него хлам. Нет, всё-таки, повреждения в мозгу тяжелее, чем он думал. Ему хочется просто сидеть и смотреть на Джонни, просто следить, как вздымается его грудная клетка, как полы костюма слегка распахиваются, открывая взгляду беззащитную полоску розовой кожи, и змею, которая, кажется, сама дышит вместе с Джонни… Он такой охуенно красивый… De puta madre. Докатились. Но отрицать это бессмысленно, особенно перед самим собой. Особенно, если последняя девочка, которая тебе нравилась, ходила с тобой в ясли, и, когда ваши пути разошлись, больше девочки, которые нравились, на жизненном пути не попадались. Но он не думал о Джонни в таком контексте… По крайней мере, раньше… Пока Джонни сидел у него в голове, он всё-таки воспринимался больше как шизофрения, нежели чем реальный существующий чумба. Справедливо, в принципе. Реальные чумбы не светятся синим и не пропадают из поля зрения, как только отведёшь взгляд. А теперь он реально живой. Существующий. Из плоти и крови. Красивый. Пиздец, если честно, какой красивый. И если протянуть руку, то можно реально почувствовать тепло его тела… Фактуру его кожи… Жёсткость его волос… Вопрос, какие они на ощупь, интересовал Ви уже давно. И теперь он может это проверить, надо только… Прикоснуться. Податься вперёд. Преодолеть это бессмысленное и жестокое расстояние между ними. К чему это непонятное притворство? Они так долго были одним, что уже, можно сказать, и так одно. Нет, блядь, подождите. Тело Джонни — это тело Джонни. Ви вообще к нему никакого отношения не имеет. Ну, кроме того, что спас эту жопу, вытащив из подвалов Арасаки, конечно. Во всём виновато ебучее смешение сознаний. Ебучий чип, который прописал нейроны Джонни поверх нейронов Ви, и теперь чужие нейроны стремятся объединиться со своими нейронами, которые чужие для самого Ви… А нейроны самого Ви, разломанные пополам, тоже стремятся объединиться с чужими нейронами… Блять, пиздец, ебаная биология! Короче говоря, это всё последствия биочипа, и временное помешательство. И это достаточный повод, чтобы закрыть тему раз и навсегда, считает Ви. Да только ополоумевший мозг срать хотел на то, что там считает Ви, он несётся дальше на своей волне, и Ви вдруг обнаруживает, что уже продолжительное время пялится на живот Джонни. И ладно бы только пялится. В голове рефреном бьётся мысль: «Хочу дотронуться… Хочу… Хочу…» Рука сама тянется вперёд, отчаянно желая дотронуться до чужой кожи, до чужого обнажённого живота… Что он делает, что с ним делается… «Ты совсем ебанулся, ну, это просто какой-то всратый эффект, скоро пройдёт», — он еле убеждает себя повременить. Рука так и зависает в воздухе, словно опять отказывается подчиняться своему хозяину. Нет. Нельзя. Уймись! Орать на собственный организм — новая степень безумия. Ви пролетает стадию за стадией с пугающей скоростью. Ему нужно быть ближе, шепчет что-то внутри, контакт должен быть ещё сильнее. Они должны быть едины. Должны соединиться… Мучительную внутреннюю борьбу прерывает Джонни, который что-то бормочет, ёрзает, и Ви с титаническим усилием заставляет себя отодвинуться подальше и убрать руки к хуям. Если Джонни проснётся от того, как его лапают, он унесётся из квартиры с космической скоростью. Этого только, блядь, не хватало до полного счастья. Джонни вдруг открывает глаза, и сразу же упирается в Ви жадным, пристальным, каким-то непонятным взглядом весом в пару килотонн. — Ви… Это ты… — Конечно, я… а кто же ещё… — Ви с трудом размыкает губы. Как будто бы всего остального было мало, теперь ещё и этот ебучий взгляд. Ви попадается мгновенно и беспрекословно. Тонет в чужих глазах, не успев издать и писка, завороженный тёмной безжалостной глубиной чужих зрачков. — …моя же квартира… — заканчивает чисто на каких-то внутренних рефлексах. Почему ощущение такое, словно его голову просунули в петлю, и ме-е-е-едленно, медленно так затягивают… В горле спирает, и становится тяжело дышать. Джонни буквально впивается в него взглядом, так, словно хочет выцепить и препаривать каждый атом. Глаза у него — просто пиздец. Огромные, затягивающие, таинственные, как ночное небо, куда смотришь, понимая, что оно бесконечно глубоко и может таить в себе абсолютно всё, что угодно… Пауза затягивается, пауза становится почти осязаемой. Джонни вдруг порывисто поднимается в сидячее положение, не отпуская Ви ни на секунду. Но тут Нибблс, про которого уже все успели позабыть, с негодующим мяуканьем сваливается с широкой груди Джонни, напоследок наверняка мстительно запустив коготки. Царапаться он обожает. — Блядь!.. — подтверждая теорию Ви, Джонни с шипением переводит взгляд на свой живот. Ви, выпущенный на волю, громко вдыхает, понимая, что, похоже, и не дышал всё это время. Пиздец, то есть, они пялились друг на друга, как два дебила, всего-то с полминуту? А такое ощущение, что прошла как минимум целая вечность с того момента, как он зачем-то приблизился на опасное расстояние. Блядь. Отойти надо. Съебаться подальше. Ви отходит (вернее сказать, ретируется) подальше, к стойке, где демонические глаза его не достанут и не высосут из него всю душу. — Аптечка нужна? — интересуется он с безопасного расстояния, на всякий случай, отвернувшись к окну и делая вид, что любуется крайне интересным пейзажем из офисных зданий и многочисленных машин на шоссе, пиздующих хуй пойми куда. Да вот только себя не обманешь, и «себя» просто заходится в припадке. Что за хуйня. Что за пиздец. Блядь, блядь, это просто… Он чувствует себя так, словно пробежал с километр. Предварительно набухавшись. Голова кружится, дышать тяжело, пульс отдаётся в ушах грохотом, и он даже вспотеть умудрился. — Обойдусь, — откликается Джонни. Голос его звучит вполне обычно, совершенно не намекая на творившийся минуту назад перформанс. Разве что более хрипло, чем всегда. — Хотя это пиздец. Ты бы ему хоть когти подстригал, Ви. — Ага, — отвечает Ви, с трудом взяв непослушный голос под контроль. — А ещё чем мне заниматься? Я, хах, квалификации ветеринара не имею. Вот так. В привычное русло срачей и дурацких перепалок. Там гораздо, ГОРАЗДО безопаснее. — Чтобы когти подстричь, ветеринар не нужен. Мы ответственны за тех, кого приручили, — изрекает Джонни. — Читал когда-нибудь? Или всё, на что тебя хватило, сборник школьных упражнений? — Хорошее настроение, я смотрю? — О, да пиздец. Что у тебя тут есть на опохмел? — Ищи сам. Что найдёшь, всё твоё. Ви подходит к кухонной раковине. Наскоро сполоснув лицо холодной водичкой, и немного успокоившись, он провожает спину Джонни задумчивым взглядом. Тот изящно передвигается по замусоренному полу, передвигая разнообразное барахло, валяющееся на полу, попинывая бутылки, и раздражённо цокая, когда очередная заваливается на бок, демонстрируя пустое нутро. Теперь, когда он отодвинулся подальше, непонятное мельтешение в голове утихает. Но не до конца. Отголоски… безумия?.. всё ещё гуляют по телу Ви. Но на более-менее трезвую голову он понимает, что лезть к Джонни со своими бредовыми мыслями — пиздец плохая идея. Во-первых, Джонни мутил только с девушками, о чём ещё живы воспоминания в голове Ви. Во-вторых, это ещё разобраться нужно, что именно его тянет. В смысле… Джонни горячий, это правда. Но чёт по ощущениям, дело нихуя не в этом. А если дело в поехавшей нервной системе, то ни о каких «сближениях» и речи быть не может. Это ж тоже самое, что накачаться наркотиками и «влюбиться» в первого встречного. Всё происходит как-то слишком быстро и как-то слишком неправильно. Переход с уровня на уровень должен быть какой-то… Более плавный, что ли. Не так, что ты ещё вчера думал о нём, как о друге, а сегодня уже мечтаешь облапать его с ног до головы. Что ещё раз подчёркивает, что у него просто едет крыша и эти… чувства?.. неправильные. Эфемерные. Иллюзорные. И когда они кончатся… Наступит какой-то пиздец. — Охуеть, не встать, — Джонни наконец отыскивает какую-то чудом недопитую бутылку и делает смачный глоток. — Мы всё-таки сделали это… Мы живые — оба… — Ага… Повезло, — не сразу отвечает Ви, погружённый в свои мысли. И тут внезапно включается желудок, заваривший всю катавасию, и тихонько отсиживающийся подальше, пока вокруг творился тотальный пиздец. И намекает, что вообще-то он уже охуеть сколько времени как пустой. Ну, с подключением, что называется. — Повезло… — Джонни тихо передразнивает его, тяжело вздыхает, опуская бутылку. Ви отваживается посмотреть ему в лицо, и… Да ну ладно, серьёзно? Нет, ему точно не кажется. Он с огромным изумлением понимает, что Джонни и сам избегает смотреть ему в глаза. Ситуация становится всё более загадочной. — Ну, повезло, и я тоже молодец, — дополняет он. — Ты-то… Да… Джонни, похоже, не настроен петь дифирамбы. Обидно, досадно, но ожидаемо. Разговор явно заходит в тупик, ситуация максимально странная и неловкая. Опять всплывает в голове дурацкое сравнение с магнитами — только теперь они развернулись друг к другу одноимёнными полюсами и их решительно отталкивает. Ви решает сделать самое мудрое, что тут можно сделать, и довериться вопящему желудку. — Я вообще, чё хотел-то… Я тут думал пиццу заказать… Ты пиццу будешь? — Бля-я-я-дь… — Джонни взъерошивает волосы. — Блядь, Ви… Какая нахуй пицца? — Вот я у тебя это и спрашиваю. Какая. Джонни моргает, смотрит на потолок, щурится. Ви невольно улыбается — на Джонни буквально мигает надпись «идёт загрузка системы»… Эх, профессиональная деформация. — Мне до пизды. Заказывай, что хочешь — наконец, рожает он. — Ну смотри. Сам напросился. Ви лезет на сайт пиццерии, в то время как Джонни, странно мотнув головой, оглядывается так, словно впервые видит его — наверное, уже пора говорить, их — квартиру. — Ванная наверху, — на всякий случай уточняет Ви. Джонни задумчиво кивает. Подходит к лестнице, кладёт руку на металлические перила, и снова замирает. Ме-е-е-дленно ведёт пальцами вверх, как слепой, ощупывающий дорогу. Он лапает эту несчастную лестницу, как любимую девушку. Касается кончиками пальцев перил на одной стороне, на другой, даже прикасается к ступенькам. Ви наблюдает за ним, затаив дыхание. И вдруг, резко свернув свою исследовательскую деятельность, Джонни взлетает наверх в одно мгновение. — Пиздец, — как ни в чём не бывало комментирует он, оказавшись на втором этаже. — Более идиотскую планировку придумать сложно. Лестница, блядь, посреди квартиры, и спальня без стен. Ви, признавайся, архитектор — твой родной брат-близнец. — Обычная индустриальная планировка. И, к твоему сведению, брат-близнец не может быть не родным, — огрызается Ви. Он возвращается к сайту и мстительно закидывает в корзину аж четыре пиццы с артишоками и авокадо. Как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. Джонни оставляет его замечательную остроту без комментариев, и удаляется в ванную. *** Получасом позже они едят пиццу, расположившись на диване. Ви, заполнив желудок, приходит в более благодушное расположение духа. Жизнь начинает налаживаться, и похуй, что там бормочет чокнутый мозг, он с этим справится. Даже солнце чтит их своим присутствием, заполняя квартиру мягким золотистым светом. На удивление, Джонни не говнится, и почти безропотно ест — правда, выразительно закатив глаза, но это уже мелочи жизни. Ви думал, что Джонни из тех, кто глотает пищу, не жуя, даже не успевая заметить, какой вкус у неё был. Но нет. Джонни медленно жуёт каждый кусок, смыкая зубы, замирает на несколько секунд, даже прикрывает глаза. На роже — полное блаженство. Впрочем, вряд ли дело в восторге от его замечательного выбора, Ви это понимает, и усмехается про себя. Даже сумасшедшие ощущения от обмена взглядами исчезают. Между ними всё успокаивается, перестаёт быть таким напряжённо-звенящим, что не может не радовать. Как будто гитару после рок-концерта отставили в сторону. Здравствуй, идиотское сравнение номер два… — Так что, Джонни? Какие планы на новую жизнь? — Да нет никаких планов, — он пожимает плечами. — Всё, что хотел, уже сделал… Даже ебаную Арасаку за меня разъебали. — Можешь не благодарить, хах. Джонни хмыкает, достаёт очередной кусок. Подносит его к носу и делает глубокий вдох, блаженно щурится. — А у тебя какие планы, Ви? — Да тоже, в принципе, никаких. Надо отсидеться какое-то время дома. Арасака наверняка меня ищет. Тебя, кстати, тоже. — Ага, как же они без любимой подопытной крыски, — выплевывает Джонни, начиная жевать свою пиццу уже с каким-то остервенением. — Значит, отсиживаемся, — подытоживает Ви. — Отсиживаемся… — задумчиво повторяет он. Что ж, с Джонни отсиживаться будет по-любому веселее, чем в одиночку. И всё вроде бы успокоилось… Единственное, что тревожит Ви — ебаный чужой живот, на котором, к тому же, расцвели несколько крошечных следов от когтей. Будто ему было мало вида бесстыдно открытой кожи. Теперь ещё и эти маленькие красные точечки притягивают его взгляд раз за разом. Это какой-то трэш. Наверное, надо попросить Джонни переодеться. Сослаться на что угодно, но пусть он оденет что-то слитное, потому что это просто невозможно. Почему-то его лицо или, скажем, рука, таких эмоций не вызывают. Но живот… Это пиздец. Хотя, откуда у Джонни вещи. Он ведь припёрся, можно сказать, налегке, в одном костюме… И это вдруг наводит Ви на важную мысль. — Джонни… У тебя деньги-то есть? — Откуда? — хмыкает он, отправляя в рот очередной кусок. — Ну, костюм есть… Он довольно оглядывает себя. — Ага. У Керри взял. Говно, конечно, но лучшего у него не нашлось. Ви титаническим усилием воли заставляет себя отвести взгляд от полоски голого живота. — Так и знал, что ты от Керри припёрся… По-моему, вполне неплохо выглядишь, — бормочет он, прочистив горло. — Так почему денег у него не взял? Джонни загадочно улыбается. — Ну да, конечно, — озаряет Ви. — Ты же гордый волк-одиночка, одинокий самурай. Ты небось даже не заикнулся. — Да нахуй мне нужны его деньги. — Ну да, конечно… Ви вздыхает. Даже не переведёшь ему ничего, Джонни не удосужился разжиться платёжным имплантом. И что-то подсказывает, что и не удосужится. А налички у Ви отродясь не водилось. Ладно, разберутся как-нибудь… — Кстати, хотел сказать, что ты тоже неплохо выглядишь, — вдруг ухмыляется Джонни. Ви реагирует не сразу. А когда его настигает смысл слов, он чувствует, как к щекам приливает жар. Нет, это же не может быть настолько наглый флирт, это же… Тихо. Тихо, Ви, спокойно, дыши. Ты же, блядь, рыжий, у тебя на роже отображается абсолютно всё. Ви очень медленно поднимает глаза, страшась увидеть в чужих зрачках что-то похожее на сегодняшнее утро, и зависнуть опять намертво. Но нет, к счастью, взгляд у Джонни ехидный, насмешливый, но вполне адекватный. Никакого намёка на жадную бездну, готовую утопить тебя с головой. — Мои вещички… — Джонни кивает на его тело. Ви почему-то смущается ещё сильнее. — Мои, вообще-то. Блядь, он даже об этом не подумал, когда одевался. Просто натянул свою любимую одежду. Кто ж виноват, что любимая одежда у них одна на двоих, как бы странно это ни звучало. — Ну да. Тебе идёт. Джонни снова пялится на него вовсю, без тени смущения, будто и не он игнорировал его взгляд с час назад, с непонятным довольным выражением, и под взглядом его колдунских глаз Ви опять начинает уносить куда-то не туда. — Спасибо?.. — он принимает стратегическое решение впериться взглядом в свой кусок пиццы, прямо в зелёные кусочки авокадо, и не отрывать глаз ни-за-что. И что, эта хуйня теперь всё время будет?! В любой непонятной ситуации уносись нахуй из реальности, или мечтай слиться с чумбой в одно, как бы это, блядь, странно не звучало. Пиздец какой-то. К счастью, Джонни больше ничего не добавляет. Дальше едят в мирном молчании. Причём Джонни жрёт, как лось, даром что глаза закатывал. Ви не успевает опомниться, как две коробки оказываются пустыми. Ну да ладно, пусть жрёт, организму Джонни надо восполнять силы. Ви поглядывает на него украдкой. Удивляет и одновременно успокаивает, что он выглядит почти привычно. Почти так, как в энграммном виде. Разве что мышцы явно немного подссохлись. И в некоторых местах, как успел заметить Ви ещё в прошлый раз, реальный пиздец… Ну да ладно, хуй с ним, хороший рипер уберёт это в два счёта. В одежде так и вообще ничего не видно, ровно такой же, как и был. С трудом одолев одну коробку и чувствуя себя наевшимся до отвала, Ви с удовольствием похлопывает себя по животу. — Щас переварю и надо начать убираться, — говорит он больше себе, но Джонни тут же подхватывает: — А я всё думал, когда ты соберёшься. Ты, конечно, не Мэри Поппинс, но таких срачей не разводил никогда. Как будто к себе в жилище зашёл… — Джонни весело скалится. Смотря на него, Ви тоже хочется улыбаться. — Только попробуй мне тут бардаки разводить, — ворчит он, чисто из любви к искусству. — Назад к Керри выгоню. Он тоже никогда не убирается, будет у вас замечательная синергия. — Керри, как нормальный человек, горничную имеет. — А я думал, он по мужикам… — ухмыляется Ви. Джонни смотрит на него, чуть прищурившись, с донельзя знакомым выражением «ну и с каким же ебланом я общаюсь». Да только для серьёзного вида у него слишком озорные глаза. Контраст очень смешной. Отчасти от этого, отчасти от возникшей лёгкой и искристой, как шампанское, атмосферы между ними, Ви, не удержавшись, начинает ржать, как угашенный. Джонни сначала демонстративно закатывает глаза. А потом с явным удовольствием присоединяется к нему. Отсмеявшись, Ви откидывается на спинку дивана, бессмысленно и с удовольствием ловя солнечный зайчик на ладонь. — Кстати говоря, Ви, — в глазах Джонни всё ещё гуляют смешинки, но в следующую секунду он серьёзнеет, подаётся вперёд. — Ты следил за ситуацией в Арасаке? Что там у них? — Тебе полную информацию, или по существу? — По существу, конечно. — Хуёво всё у них. Ви не может и не хочет сдерживать ликующие нотки в голосе. Отсосите, пиджаки ебаные, выкинувшие его на мороз, как нашкодившую зверюшку. Отсосите те, кто работал над отвратительным проектом «Сохрани свою душу». Ну и остальные, кто пакостил по мелочи, убивал, подкупал, и так далее, тоже отсосите. Пиздец вашей говноконторе. Джонни смотрит на него с пониманием, ухмыляется. Ну, да, встретились два одиночества, имеющие огроменный такой зуб на Арасаку. — Медиа раздули вселенский скандал. Арасаке выдвинули целую кучу обвинений… Акции на дно рухнули. Ёринобу мы грохнули, совет, конечно, остался, вместе с Ханако… Но непонятно, смогут ли они вырулить. Я надеюсь, нет. На них все ополчились. Конечно, со своей выгодой. Угадай, кто больше всех рвёт и мечет? Да как так можно, да безнравственно, ля-ля, игра в Бога, всё такое… — И угадывать не надо. Милитех. — Бинго. Те ещё говнари, конечно. Но у них хотя бы нет ебучего Душегуба. Так что в этом конфликте лично я за них. — Патриотично. — А то. К дивану подходит Нибблс, лениво трётся об ногу Джонни. То ли извиняясь, что поцарапал, то ли, напротив, благородно извиняя кожаных мешков, потревоживших его покой. К Ви он, разумеется, не подходит. Нахуй нужен этот хозяин, редкостный душнила, который даже когти подстричь не может. Хотя, наверное, если Ви пойдёт стричь ему когти, кот ему вообще срать на кровать начнёт. Джонни подхватывает кота на колени, треплет за лысую башку. А ведь ему нравятся кошки. Ви об этом и так догадался, когда Джонни своим «СМОТРИ СМОТРИ» привлёк его внимание к лысой морде, но, всё-таки, в реальности намного интереснее смотреть, как он гладит кота — бережно, почти любовно, почёсывает за ухом, треплет лысый подбородок, потирает пальцами вдоль позвоночника, а в один момент просто кладёт живую ладонь коту на спину и замирает, уголки губ приподнимаются в лёгкой улыбке. И коту Джонни нравится, вот что удивительно! Кот вообще не похож на того, кому будет кто-то нравится, а вот поди ж ты. Развалился на его коленях, даже негромко поскрипывает. А к Ви он подходил на минутку, просто сувал свою башку — на, мол, погладь, и стоял с таким видом, будто он терпит исключительно ради самого Ви. Полюбовавшись на умилительную картину, Ви вновь возвращается мыслями к налёту. Хорошо, что вспомнил — надо написать Такэмуре, спросить, как он там. Бывший корпорат залёг на дно сразу же после заварушки. Вроде его сильно ранили, не смертельно, но, что называется, потрепали порядочно. Ви немного стыдно за то, что он даже не помнит, как именно потрепали. Под конец их карательной экспедиции он уже мало что соображал. И ещё более стыдно, что у него вообще всё повылетало из головы, и он даже не нашёл минутки, чтобы спросить, как он там вообще, не нужна ли ему помощь? Надо с ним связаться обязательно. Ещё натворит какой-нибудь хуйни под впечатлением, что любимая компания разваливается. — Как там твой бешеный ронин? — вдруг интересуется Джонни, удивительно синхронизируясь с его мыслями. — Не вскрылся ещё? — С чего это он тебя волнует? Не откладывая в долгий ящик, Ви открывает сообщения, и тихо ухает от количества свалившихся уведомлений. Пиздец, такое ощущение, что его весь город потерял. — Ваш крестовый поход… Невероятно ироничный и невероятно драматичный, просто не может оставить равнодушным. Я, кстати, до последнего был уверен, что он предаст… — О, я это прекрасно помню, — ворчит Ви, которого Джонни перед штурмом чуть не довёл до приёма блокаторов. И это при том, что Ви в первый и последний раз заглотил блокатор в первую ночь знакомства. — …грохнет Ёринобу, и примется за тебя, как за главного нарушителя спокойствия любимой компании. Но он этого не сделал, ещё раз подтверждая мою теорию о том, что он наглухо отбитый… Настолько ебанутый, что аж завидно. С его смертью мир точно потеряет в своём разнообразии… — Да ну тебя, типун тебе на язык. Не будет никакой смерти. — А ты в этом уверен? — Тихо ты, — шикает Ви, с трудом находя переписку с Такэмурой. — Уверен. Он набирает приветственное сообщение, сообщая, что с ним всё в порядке, и интересуясь состоянием друга. Подумав, добавляет извинение, что не связался раньше. — Хотя ладно, я погорячился, пожалуй, — Джонни и не думает прекращать пиздеть. — Нихуя мир не потеряет. Ебанутых на каждом пучке вагон и маленькая тележка… — Заткнись нахуй, Джонни, — Ви раздражённо демонстрирует в его сторону фак. — Только не говори мне, что ты именно ему написываешь с трогательными вопросами о здоровье. — Именно ему и написываю. — Ну и дурак. Корпораты, как крысы, крайне живучие. Ничем их не вытравишь… Пиздец, Джонни со своими скачками настроения кого угодно задолбает. Минуту назад сидел довольный, а сейчас уже разговаривает злым-презлым голосом, как будто ему кто-то на хвост наступил. Ви закрывает сообщения, вперившись взглядом в Джонни. — Если корпораты — крысы, то ты, Джонни, псина сутулая, которая только и гавкает на всех вокруг. Друга моего не трожь. Ух, момент довольно опасный, начать пиздиться после такого — как нехуй делать. Не хотелось бы, на самом деле, Ви явно не в форме для такого. Возможно, надо было сказать как-то помягче… Но когда кто-то залупается на его друзей, не до мягкости. Ви выпускает когти и готов порвать каждого. Джонни только хмыкает, на удивление, восприняв его реплику совершенно спокойно, продолжает почёсывать довольно мурлыкающего кота. Ответное сообщение приходит на дисплей.

Спасибо за беспокойство, Ви. Я не в порядке, но ты ничем мне помочь не сможешь.

Пиздец. Ну вот, началось. Давайте встретимся и поговорим?

Сейчас я не могу. Моя рана ещё не зажила в достаточном объёме.

Вам точно не нужна помощь? Могу привезти таблетки, медикаменты, еду, что нужно…

Не думаю, Ви, что тебе сейчас безопасно выходить на улицу.

Да ладно. Даже если найдут, как-нибудь отобьюсь, не переживайте

Не стоит.

Грёбаная японская вежливость. Или это всё-таки конкретный посыл нахуй? Поди разбери. Ви мучительно соображает, что бы такого написать, чтобы заставить Такэмуру выдать свой адрес и съездить его проведать. Джонни прав на все сто процентов. Такэмуре может прийти в голову любая хуйня. Ви должен что-то сделать, должен… Он не позволит никому лишить себя чумбы. Даже самому чумбе. Хотя существует вероятность, что он уже вернулся к своим. С учётом того, что Ханако сама предлагала Ви грохнуть братца и поддерживающих его бойцов Арасаки, она не должна быть сильно расстроена. В стане бывших коллег Ви уж точно нахуй не нужен… Уши ловят глухой звук падения, словно упало что-то лёгкое… Перед глазами всё ещё панель сообщений, так что неожиданное прикосновение к плечу заставляет его чуть ли не подпрыгнуть на месте. И всё. И наступает тотальный пиздец.