Черная нить

♪ Ring Christmas Bells (Щедрик) - Kevin Basil

24 декабря 1937

Пряный, пахнущий свежим печеньем с корицей, и одновременно свежий, как сосновый лес, Дух Рождества спустился в старинный и мрачный Лондон. Бесплотный дух шаловливо скользил по заснеженным улочкам и наделял сердца случайных прохожих своими дарами: счастье, покой, надежда, вдохновение... Ах! Как же ему нравилось наблюдать, когда в каждом, от мала до велика чопорном англичанине зарождался игривый огонек радости и ожидания чуда. Решив немного отдохнуть и полюбоваться проделанной работой, Дух задержался около небольшого магазинчика елочных игрушек. У витрины, что была так прелестно украшена сосновыми веточками и золотистыми шарами, толпилась ватага ребятишек. Прижав свои маленькие и красные от мороза носы к стеклу, они завороженно рассматривали цветастые украшения, мечтая, чтобы хоть одно из них оказалось на их праздничной ёлке. "Ох, ну какое загляденье!" — подумал про себя Дух. — Фредерик, смотри какой щелкунчик! Купи мне! Я утром видела, что мама дала тебе деньги, — мотнула золотистыми кудряшками маленькая девочка в аккуратном голубом пальто, задергав за руку плотного мальчика, что был, судя по всему, ее братом. — Еще чего! Тебе и так родители игрушки покупают каждую неделю, а ты в них даже не играешь. — Ну, купи-и. Пожалуйста! — Клара, не канючь, а? — отмахнулся от нее мальчик. — Купи! Купи-и! Купи-и! — она затрясла брата за рукав, очень старательно имитируя рыдания. Вот только ни одна слезинка так и не упала на ее пухлые щечки. Неизвестно, сколько бы продолжался театр одного актера, но неожиданно в этот акт ворвалось новое лицо. — Он же сказал, что не купит! Прекрати реветь и не мешай смотреть другим, — строго скомандовала другая девочка и деловито подвинулась к центру витрины, сцепив руки за спиной. Все это время наблюдающий за детьми, Рождественский Дух, заинтересованно осмотрел черноволосую девчушку: приказной тон и гордо вздернутый нос совсем не вязались с ее скромным, даже можно сказать бедным, одеянием. — Что ты сказала? — золотоволосая резко прекратила истерику и крутанула головой в сторону нахалки. — Ты визжишь на всю улицу, как будто бебока увидела. Вот, что я сказала, глупая ты маггла, — черноволосая насмешливо фыркнула, не отрываясь от рассматривания игрушки-балерины в розовой пачке. — Как ты меня назвала?! Фредерик, ты понял, как она меня назвала? — Оставь ее, Клара, — мальчик брезгливо поморщился, осматривая мешковатое серое пальто и затоптанные ботинки девочки, что посмела оскорбить его сестру. — Не связывайся с отребьем. Пойдем лучше отсюда. Маменька говорила, что от таких можно нахвататься вшей. Проходя мимо, он грубо пихнул черноволосую девочку плечом, и та, не удержав равновесия, поскользнулась, падая в ближайший сугроб под смешки и улюлюканье детворы. — Ха! Ну, и кто теперь маггла? — показала ей язык Клара. И, с чувством собственного достоинства, засеменила за братом, отдаляясь от злобного взгляда распластанной на снегу девочки. Быстро поднявшись, она принялась стряхивать снег с волос и пальто, бубня себе что-то под нос: — Идиот... Вот, был бы у меня тоже старший брат, он бы тебе показал. Хотя... Эва бы тебе тоже уши надрала... — цепкий взгляд Духа заметил, как черноволосая тяжело сглотнула, а из глаз показалась одинокая слезинка. Дух очень расстроился: нельзя, чтобы кто-то плакал в канун самого волшебного и доброго праздника! Встревоженно облетев вокруг девочки, он все охал и гадал, как же помочь бедняжке. Ему хотелось подарить ей что-то особенное, что-то истинно прекрасное... А что, если? Да, точно! Это оно! Встрепенувшись, он подлетел к ней ближе и легонько чмокнул в макушку, стерев своим теплом слезинку, что все еще блестела на ее щеке. — Мой дар тебе — внутренний свет. Даже в самые темные времена ты найдешь крупицу тепла и счастья, — прошелестел Рождественский Дух на ушко. И, звонко хохоча, взметнулся вверх, теряясь в бесчисленных улочках Лондона. Ведь у него еще так много работы.

***

Агата удивленно захлопала ресницами: еще секунду назад готовая разреветься от воспоминаний о старшей сестре, ей вдруг стало так легко и уютно. В груди словно затанцевало маленькое пламя от камина в любимом доме. — И чего ты улыбаешься? — повернув голову, она увидела Тома. Мальчик стоял с бумажными пакетами в руках и подозрительно осматривал ее с ног до головы. — Знаешь, это выглядит, мягко скажем, странно. Смотришь в одну точку... загадочно улыбаешься. Видишь ли, я как-то читал о людях, которые так делают. Забыл слово, как они называются.... Ах, да! — он щелкнул пальцами и кивнул самому себе. — Психи. — Какой же ты иногда противный! — Агата цокнула и отвернулась обратно к витрине: изящная балерина, застывшая в грациозном прыжке, заметно выделялась среди разнообразия шаров, золотистых шишек и серебристых сосулек. — Том, а в приюте украшают елку на Рождество? — с надеждой в голосе спросила она. — Да, но не особо обольщайся. Почетной миссией награждаются только любимчики Коулл, — мальчик презрительно скривился, как от больно зуба. — Кстати, о старухе: я все забрал у бакалейщика по ее списку. Нужно возвращаться в приют, пока она не принялась строить свои больные фантазии, а-ля "Том Реддл — подлый похититель десяти кусков хозяйственного мыла, банки соды и сдачи от продавца бакалейной лавки". Эта пьяница спит и видит, как бы ей найти повод, чтобы размять на мне "Кровавую Мэри". Агата поежилась: так звали самую жуткую розгу Элизабет Коулл. Отвратительный прутик был настолько гибким и хлестким, что рассекал детскую кожу всего за пару ударов. "Кровавая Мэри" являлась главной фобией каждого приютского ребенка и пускалась в ход для наказаний только за особо тяжкие преступления. Как правило, такие порки проходили прилюдно. Жадные до хлеба и кровавых зрелищ, приютские дети занимали зрительские места в просторном холле и, затаив дыхание от ужаса, отвращения или... садистского интереса, наблюдали, как "подсудимого" выводят в центр комнаты и унизительно ставят на колени. К счастью, Агата не застала сей безжалостной экзекуции и знала об этом лишь со слов Тома, который, несмотря на всю очевидную ненависть к нему от миссис Коулл, пока успешно избегал сей позорной участи. — Спорю на десять шиллингов, что она будет проверять каждый брусок мыла: "Не запихнул ли гнусный Реддл туда гвоздей или иголок?", — Агата театрально спародировала голос старшей воспитательницы и зашагала за мальчиком, параллельно любуясь украшенной торговой улочкой. Пестрые киоски и магазинчики, очевидно, конкурировали между собой, стараясь затмить соседа в креативности и нарядности. Атмосферу приближающегося праздника дополнял детский хор, что стоял на помосте и пел Рождественские песни под бдительным руководством энергичного дирижера. Странно... мне кажется или воздух действительно пахнет печеньем с корицей? — Зачем же переводить продукт? Я буду более счастлив, если она виртуозно поскользнется в душе на одном из них, — Реддл злорадно оскалился и с кровожадной надеждой посмотрел на пакет с завернутыми кусками мыла. — Был бы ты хорошим мальчиком, смог бы написать письмо Санта-Клаусу с этой маленькой просьбой, — неожиданная потребность озорства нахлынула на Агату и, проходя мимо небольшого сугроба, она незаметно взяла горсть снега. — Предпочту обходиться без помощи пузатого деда. И вообще, мне уже... — увы, его изречению не дано было закончиться: аккуратно слепленный снежный ком разбился прямо о спину Реддла. — Ты что творишь?! — раздраженно зашипел мальчик. — Том! Мне почему-то сейчас так хорошо! — беспечно ответила Агата, совершенно не обращая внимания на метающий молнии взгляд. Она почувствовала, как что-то проказливое и бредовое захлестнуло ее детское сознание. — Знаешь, Том Марволо Реддл, может не в этом году, но когда-нибудь я устрою тебе самое лучшее Рождество! — слепив очередной снежок, она прицелилась им прямо в макушку мальчика, но тот успел увернуться. — Ты слышишь меня, Реддл? Самое лучшее! — Агата, не выдержав его опешившего вида, истерично захохотала. — Сумасшедшая. Просто ненормальная... — обреченно замотал головой Том, отскакивая от нового снежка. — Ну, все! Ты доигралась! — он нервно отбросил пакеты в ближайший сугроб и, скомкав жирный белоснежный шар, хищно прищурился. — Не жди пощады! — С Наступающим Рождеством тебя, милый-милый Том! — крикнула убегающая девочка.

***

31 декабря 1937

Том ненавидел этот день всей душой. Когда он был еще совсем маленьким и не знал подробностей своего рождения, то относился к этой дате более нейтрально. Единственным человеком, который поздравлял его из года в год — была добродушная Марта Мюллер, помощница миссис Коулл. Как-то раз, на свой шестой День Рождения, Том набрался смелости и решился задать ей вопрос, мучивший его уже много лет: — Ох, Том, это ты, — удивилась Марта, когда после короткого стука, в ее коморку, служившую чем-то вроде кабинета, вошел самый нелюдимый и странный мальчик приюта. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Тебе что-то нужно? — Да. Мисс Мюллер, я бы хотел спросить у вас насчет моих... — ладони Тома вспотели, а упрямый язык закостенел, не желая произносить "то самое слово". — Насчет твоих родителей? — мягко спросила Марта, осторожно заглядывая в его глаза. Видимо, он был не первым, кто пришел с подобной просьбой именно к ней. — Да, — твердо произнес Том, отсекая все пути к отступлению. В своих фантазиях он представлял, что является потерянным наследником какого-нибудь именитого рода. Или, что его родители трагически погибли в катастрофе, а где-то там у него осталась родня, которая непременно ищет его и ждет дома. Он знал и ощущал каким-то таинственным, необъяснимым образом, что все это неправильно и ему не место тут. Слишком уж Том Реддл не походил на остальных детей приюта. — Ох, милый, садись, — Марта жестом руки пригласила его на ближайший к ней стул. — На самом деле я знаю совсем немного о твоей семье. Ты родился ровно шесть лет назад в этом приюте. Твоя... — Я родился здесь?! — перебил ее Том. Услышанное ему совсем не понравилось. Как правило, в приюте рожали лишь малоимущие, нищенки или... уличные проститутки. От мысли, что его мать могла быть одной из этих грязных, порочных женщин, ему стало дурно. — Да-а, — продолжила Марта, нахмурив брови от воспоминаний: — В ту ночь была ужасная снежная буря. Я как раз закончила обход комнат и возвращалась к себе, когда в дверь с силой постучали. На крыльце были двое: мужчина придерживал за руку девушку, по сути, еще совсем девчушку, но с внушительным животом и маской боли на лице. Я не в первый раз увидела рожающую женщину, поэтому сразу все сообразила и побежала звать на помощь остальных. А когда вернулась, то мужчины уже и след простыл, осталась лишь твоя мать. Она была... — Мужчина — это мой отец?! — взбудоражено перебил ее Том еще раз, засыпая вопросами: — Как он выглядел? Он сказал что-нибудь?! Вы должны знать! — Том! — окрикнула его Марта, осуждающе покачав головой. Но, сделав глубокий вдох-выдох, продолжила более мягко: — Я не знаю, был ли это твой отец, милый. Сейчас уж и не вспомнить всего, но тот мужчина определенно был красавцем: статный и высокий брюнет, только смотрел больно презрительно. Я, как увидела, так сразу думаю — аристократ! Но одет был чудно: весь в черном от головы до пят, а трость в руке белее снега. Я таких нарядов раньше и не видала. Но, кто ж их, богатеев, разберет? А может, он актер какой был или иностранец? — она вопрошающе посмотрела на Тома, будто он знал ответ на эти вопросы. — И этот мужчина просто пропал? Ничего никому не сказав? — переспросил он важный для себя момент. — Что-то он говорил матери твоей... — Марта нахмурилась. — То ли "Назад пути нет", то ли "Другого пути нет". Прости, уже много времени прошло, — виновато оглядела она мальчика. — Ясно, — процедил Том сквозь зубы, почувствовав, как наэлектризовались кончики пальцев, и сжал их в кулаки. — А моя... моя мама? — это был первый раз, когда он произнес это слова вслух, от чего в горле образовался тугой ком. — Ох, бедняжка была такой худенькой, такой слабой. А ты был таким крупным младенчиком, что я удивилась, как она еще стояла на ногах с тобой в утробе, — печально покачала головой Марта. — Ты не мучал свою мать и она разродилась очень быстро. Первые минуты мы думали, что все хорошо и роды прошли успешно. Она даже успела сказать нам, что тебя теперь зовут Том Реддл, как твоего отца, и Марволо, как ее отца. А потом... — мисс Мюллер попыталась взять его за руку, но Том быстро убрал ладонь в карман шорт. — Потом у нее неожиданно началась родильная горячка и мы уже никак не могли ей помочь. — И это все? Все, что вы знаете? — переспросил мальчик, ощущая, как внутри что-то с треском надломилось, порождая разочарование и гнев. — Боюсь, что так, милый, — сочувственно протянула Марта, усиливая подступающую волну ярости Тома. Ему захотелось схватить ножницы со стола и всадить их в ее протянутую руку, лишь бы она перестала смотреть на него так. — Тогда я пойду, — он резко соскочил со стула и развернулся в сторону двери. — Стой, Том! Пойми, такова жизнь. Кто-то приходит в этот мир, а кто-то уходит. Твоя мама, она... — Она была слабой, — не оборачиваясь, закончил за нее мальчик и вышел из кабинета. Том ворочался на жестком матрасе без малейших намеков на сон. Если ему удалось просчитать все правильно, то уже через час этот отвратительный день закончится и он станет чувствовать себя лучше и спокойнее. Конечно, было трудно избегать весь день настырную Агату, но сегодня его раздражало все и вся в двойном объеме, поэтому мальчик просто игнорировал ее и молча проходил мимо, когда она пыталась завести диалог. Перевернувшись на спину, Том тяжело вздохнул, пытаясь расслабиться, но вдруг его слух уловил звуки приближающихся шагов, а после короткий стук. С мрачной обреченностью, сбросив с себя одеяло, он прошелся к двери, ощущая как от злобы раздуваются ноздри, и резко распахнул ее — в коридоре не было ни души, лишь небольшой сверток одиноко лежал у порога. Внимательно посмотрев по сторонам, он настороженно поднял его и вернулся в комнату. Как оказалось, в комплекте шла записка, написанная знакомым скачущим почерком: "Дорогой Том, Стрыга тебя раздери! Самый твердолобый и невообразимый эгоист, думал я не узнаю, что у тебя сегодня День Рождения?! Хочешь ты этого или нет, но поздравляю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. Мне очень повезло, что одиннадцать лет назад родился Том Марволо Реддл, поэтому я отмечу этот день украденными у Коулл конфетами с тобой или без тебя.

Твоя Агата

p.s. В свертке твой подарок. Я сделала его сама, пока ты не видел. p.s.s. Я и конфеты ждем тебя на чердаке. p.s.s.s. Тут есть даже конфеты с бренди, но одна я боюсь пробовать." Прочитав, Том закатил глаза к потолку: воображение сразу же нарисовало красочную картинку с пьяной в стельку Агатой, перемазанной шоколадом. Сложив записку надвое, он спрятал ее среди страниц книги по основам вуду. А после аккуратно разорвал сверток и выудил оттуда что-то мягкое и зеленое — это был шарф. Самый неаккуратный и плохо связанный шарф, который он только видел: тут и там были маленькие дырочки и узелки пряжи. Осмотрев критичным взглядом свой первый в жизни подарок, Том усмехнулся и вынес свой вердикт: — Надеюсь, колдуешь ты лучше, чем шьешь и вяжешь, Агата. Осторожно, едва касаясь, он провел рукой по шарфику и подошел к шкафу. Найдя там теплый свитер, мальчик направился к двери, на ходу одеваясь. И как эта дуреха умудрилась стащить у Коулл конфеты с бренди?!

***

20 июля 1938

Том удобно устроился на нагретом солнцем валуне, свесив босые ноги в воду и с упоением вдыхал соленый воздух, прикрыв глаза. Спонсоры приюта ужаснулись, сколько детей умерло от туберкулеза этой зимой. Поэтому, расщедрившись, отправили весь приют Вула на пару недель к морю, арендовав им старенький дом. Услышав плеск воды рядом, Том наклонил голову в бок, следя за картиной перед собой: Агата, намотав ткань юбки в кулак одной руки, видимо, чтобы не намочить, что-то увлеченно выискивала в морском песке. Ее растрепанные прядки завивались от влажности и делали девочку кудрявой, а ветер игриво трепал эти забавные завитушки, выписывая ими различные узоры. — Есть! — радостно вскрикнула Агата, спугнув жирную чайку, что примостилась аккурат на соседнем от него валуне. — Том, смотри какой красивый! Этот будет последним. Мальчик оторвал взгляд от волос девочки и вяло осмотрел округлый камень в ее, демонстративно поднятой, руке. — Да, Агата. Просто распрекрасный. Как и предыдущие шесть штук. Продолжай веселиться и копаться в грязи, — смешал он похвалу с ехидством, ожидая от нее ответной язвительной реакции, которой почему-то не последовало. — На твоем месте, я бы не была столь бесстрастной, — простодушно отозвалась она, промывая камень в воде. — Ведь они украсят твою комнату. — С какой это стати? Прекрати тащить ко мне всякий хлам! — сурово пригрозил он, опасаясь за свою личную территорию. И на то была причина: Вместе со своей чертовой птицей Агата сколотила целую банду. Ворон, в благодарность за свое спасенное крыло, мало того, что не захотел улетать, денно и нощно кружа вокруг всех деревьев приютского двора, затягивал в комнату девочки все блестящие вещицы, найденные им в округе. А Агата в ответ, как настоящая сорока, устраивала тайники по всей комнате с полученным добром. На вопрос: "Почему бы ей не складировать все эти вещи в свою чудо-сумку с чарами незримого расширения?", Том получил очень ёмкий и лаконичный ответ: "Так неинтересно!". По правде говоря, ему в начале было даже забавно наблюдать, как некоторые дети обивали пороги по всему приюту в поисках любимых вещиц, пока Агата невинно хлопала глазками, как-будто это не ее птица промышляет грабежом в угоду корыстной хозяйки. Но, потом, когда место в ее комнате закончилось, она положила глаз на комнату Тома! После долгих споров и уговоров, он все же выделил ей самый дальний уголок в шкафу для пожелтевшей коробки из-под печенья. Пока в ней было лишь три предмета: йо-йо, так опрометчиво оставленный во дворе Ричардом Споуксом, когда у бедняги резко прихватил живот. Серебряный наперсток Джуди Данн, сорванный ушлым вороном прямо с ее пальца. А также губная гармошка неопознанного владельца. — Ну, смотри, Том, — Агата сдула мешающую прядку со своей щеки и пригладила юбку. — Во-первых, я собрала тебе целых семь камней, а это, знаешь ли, счастливое число. А во-вторых, — она бросила короткий осуждающий взгляд в сторону мальчика. — Теперь-то ты уж точно не забудешь, что мой день рождения седьмого числа. В мае. Ясно. Значит, все еще обижается, что забыл про ее день. Ну, это же глупо! Она ведь не думает, что я стану извиняться из-за такой ерунды? — Агата, мне хватило твоих предыдущих намеков с лихвой. Камни в моей комнате — это лишнее. — Каких намеков? Не понимаю о чем ты, — невозмутимо пожала она плечами и вышла на берег, чтобы обуться. Том с усмешкой отметил, как она скрупулезно отряхивает песчинки со своих ступней, высунув кончик языка, и отвел взгляд на морской горизонт. — Агата! — потревожил их маленький Эдем звонкий голос, который в последние недели раздражал его более всех остальных. Лиззи Миллз — новенькая девочка в их сиротском коллективе, попавшая в приют после аварии родителей. И, которая, так некстати, прибилась именно к Агате. Всякий раз, когда Том видел ее русые косицы, ему, по неведомой причине, хотелось рвануть за них со всех сил, оставляя после себя лишь коротенькие обрубки. — Агата, ты не представляешь, что я нашла! — наконец показалась и сама обладательница голоса: пухленькая девочка с забавной родинкой над губой. — Ой, Том, ты тоже здесь, — скривилась она. Ее отношение к мальчику было взаимным: полная антипатия и отторжение. — Привет, Лиззи-и, — с мнимым добродушием протянул он гласные в ее имени, ловко спрыгивая с валуна, чтобы забрать свою обувь. Находиться в этой компании не было никакого желания, и мальчик молча зашагал в только ему известном направлении. — Том, подожди! Ты куда? — закричала ему вслед Агата, но он, проигнорировав, даже не обернулся.

***

Агата смотрела на удаляющуюся гордую спину Реддла и гадала, что же она сделала не так. — И как ты с ним общаешься? Не понимаю я тебя, он же странный и... пугающий, — Лиззи поежилась, подозрительно прищуриваясь. — Знаешь, я слышала от других девочек... Говорят он два года назад повесил кролика Билли Стаббса. А еще был случай с Энни Бенсон и... — Хватит! — перебила ее Агата, бросив предупреждающий взгляд. — Я не хочу слышать ничего плохого в адрес Тома в моем присутствии. Он мой друг, — безапелляционно отрезала она. — Расскажи лучше, что ты мне хотела показать... Как оказалось, ушлая Лиззи нашла сливовое дерево. Забравшись на самую верхушку, они с упоением поедали самые сочные плоды, не замечая, что уже начало смеркаться. Объевшись, они еле-еле слезли с дерева и присели у его корней, чтобы перевести дух. Как вдруг, вдалеке, послышались приближающиеся голоса. — Лиззи, — обратилась к ней Агата, настороженно прислушиваясь. — А это точно ничейное дерево? — Ну-у... наверное... — замялась она, навострив уши, как напуганный заяц. — Прячься! — Лиззи хватанула ее за руку, потянув в ближайшие кусты. И, как оказалось, очень вовремя: спустя минуту на полянке около дерева показалась компания из трех девушек. Ненавистных Бетти Купер и Розали Аддамс — Агата узнала сразу же. Начиная с прошлого лета, как только она появилась в приюте, они постоянно подшучивали над ней и беспардонно вваливались в ее комнату в поисках наживы. Вот только Агата не была дурой и свои вещи прятала так, что ни одна ищейка не нашла бы. — Бетти, ты видела, как это похотливое животное, Майкл Мэтьюз, пускал слюни на твои коленки, когда мы были на пляже? — поинтересовалась Розали, выудив из-под пазухи помятую сигаретку. — Да уж. В нашем приютском стойле нет ни одного нормального парня, — горестно вздохнула третья девочка. Если Агата помнила верно, то ее звали Натали. — Так и есть, — кивнула в знак одобрения Бетти, важно подкуривая сигарету. — Только шлюшке Дороти Бейтс все ни по чем. Говорят, Марта застала ее на чердаке зажимающуюся с Уэсли. — С Артуром Уэсли? С Артуром-сопливый-нос? Фу-у, — брезгливо наморщила свой нос-картошку Натали. Агате были искренне отвратительны разговоры старших девочек, поэтому она осматривала пространство вокруг, ища пути к отступлению. Но вдруг произошло то, что заставило ее глаза в неверии округлиться, а сердце забиться в разы быстрее. Когда Бетти Купер оттянула ворот сарафана, чтобы спрятать пачку сигарет, наружу выскользнула до боли знакомая вещица: аметистовая звездочка-кулон. Ее семейный кулон! Агата была уверена, что потеряла его в парке в тот самый злополучный день. Воспоминания, как кинопленка, захлестнули ее мысли, подкинув одну деталь, на которую она ранее не обратила внимание: именно Бетти и Розали разбудили ее в первую приютскую ночь. Она сняла кулон с меня! Эта подлая, белобрысая стрыга сняла его с меня, пока я спала! Почувствовав доселе неизвестную ей эмоцию — настоящую животную ярость, застилающую глаза пеленой, Агата выпрыгнула из кустов, как черт из табакерки. — Я убью тебя! Я убью тебя, Бетти Купер! — повалив на землю ошарашенную девочку, Агата принялась лупить ее по лицу, пытаясь расцарапать нежную кожу своими короткими ноготками. — Он мой! Мой! — она рьяно схватилась за цепочку от кулона, шипя, как бешенная кошка. — Отцепите ее от меня, — взревела Бетти, пытаясь достучаться до своих подружек, что в немом шоке наблюдали за происходящим. — Тупые курицы, не стойте! Натали и Розали, как ужаленные, подбежали к Агате, пытаясь спихнуть ее с лица их негласного лидера. Кое-как навалившись с двух сторон, они рывком скинули брыкающуюся девочку. — Она укусила меня! Эта сумасшедшая сука меня укусила! — завопила Купер. Агата тяжело дышала, крепко стиснув в руке вырванную в бою цепочку с кулоном. Осматривая окружающих диким взглядом, она почувствовала, как пелена ярости потихоньку спадала с глаз, уступая место страху за свою шкуру. — Держите ее! — приказала Бетти. В ответ Натали и Розали синхронно схватили Агату за предплечья без малейшего шанса вырваться. — Лиззи, позови Тома! — она ухватилась за последнюю соломинку, надеясь, что Миллз еще не убежала от греха подальше. Проследив за взглядом Агаты, Купер обернулась к кустам и хитро ухмыльнулась. — Стоять! Если не хочешь быть следующей, немедленно выходи! Не бойся, мы тебе ничего не сделаем, — вкрадчиво протянула она, когда послышался шорох раздвигаемых веток и к ним вышла дрожащая от страха Лиззи. — Хорошая девочка. Ты ведь в приюте совсем недавно, верно? Давай-ка я объясню тебе, как тут все устроено. Твоя подружка поступила очень и очень скверно, поэтому будет наказана. А у тебя, как ее возможного сообщника, есть два пути: разделить с ней наказание и стать приютским изгоем или... ты можешь помочь мне в одной маленькой просьбе и, возможно, мы даже станем подругами. Что скажешь, согласна? Испуганные глаза Лиззи заметались, демонстрируя внутреннюю борьбу между тем, что правильно и тем, что безопасно. В последний раз посмотрев на Агату, она шумно сглотнула и поспешно отвела взгляд. — С-согласна. — Это верное решение, — похвалила ее Бетти, опустив свою руку на плечо девочки. — А теперь, Лиззи-и, я хочу, чтобы ты вернула мне кулон. Отбери его у нее. — Он мой! Ты украла его, подлая воровка! — запротестовала Агата, повторив неудачную попытку вырваться. — Кулон, живо! — рявкнула Бетти в сторону Лиззи. Та осторожно подошла к Агате и, все еще боясь посмотреть ей в глаза, одним рывком выхватила цепочку из потной ладошки. — Не смей трогать! Это подарок папы! — Да-а? Как интересно. Наверное, эта вещь тебе действительно дорога... — с лживым сочувствием протянула Бетти. Вот только ее взгляд горел от предвкушения предстоящей расплаты. — А давайте-ка прогуляемся к морю! — неожиданно предложила она, недобро улыбнувшись. Спустя минут десять они стояли на берегу. Агата брыкалась и толкалась изо всех сил, когда ее вели сюда, до последнего надеясь, что каким-то невиданным чудом рядом скоро окажется Том и поможет ей. Дура. Какая же я дура! Нужно было сразу идти к Тому, он бы уж точно помог выкрасть мою вещь обратно. — Говоришь, это подарок отца? — участливо поинтересовалась Бетти и положила кулон на свою выставленную ладонь, любуясь. — Ну, раз так, то я не имею права его носить... — она протянула его к ничего не понимающей Агате и резко одернула руку обратно. — Но и ты не будешь. В следующие секунды Агата с замиранием сердца наблюдала, как самая дорогая для нее вещь летит в море и, с тихим шлепком, скрывается в темной, вечерней воде. — Нет... — неверующе замотала она головой. — Да, — торжествующе улыбнулась Бетти и подойдя к Агате, потрепала ее косу. — Посмотри на себя, не волосы, а какая-то мочалка! Но не волнуйся, мы сделаем из тебя настоящую красавицу. Лиззи! — повернулась она к побледневшей девочке. — Принеси-ка ножницы.

***

Том сидел на лавочке у крыльца, наблюдая за сумеречным небом. Как только солнце скрылось за горизонт, приютские дети, как муравьи, начали стекаться к дому, отложив все свои забавы на завтра. — Что, Реддл, потерял свою подружку? — крикнул ему Эрик Уолли, широко улыбаясь и ни капельки не стесняясь отсутствию переднего зуба. Проходя мимо, он деловито спрятал руки в карманы шорт. — Или она уже недостаточно хороша для тебя? — Что ты мелешь, идиот? — безучастно ответил Том, прекрасно зная, что Уолли постоянно несет сплошной бред. — Да так. Знаешь, Розали Аддамс так красочно описала, как они "пообщались" с твоей подружкой. — насмешливо ухмыльнулся он. — Я подумал, что ты уже успел оценить их труды. О, а вот, кстати, и Лиззи идет, — Эрик помахал рукой девочке, что скорбно плелась к дому. — Она вроде бы даже помогала. От былой равнодушности Тома не осталось и следа. Быстро подскочив к Лиззи, он схватил ее за плечи, потрясывая и свирепо заглядывая в ее испуганные глаза. — Где?!

***

Том нашел Агату в заброшенном саду. Она свернулась калачиком в старой беседке и громко рыдала, обхватив голову руками. — Агата, — аккуратно окликнул он ее, подходя ближе. — У-ухо-хо-ди, — заикаясь от сильно плача, еле-еле проговорила девочка. — Агата, это я, Том! — уточнил он, подумав, что она обозналась. — Ух-ходи. П-пожалуйста. — И не подумаю! — категорически уведомил ее он, сделав последние шаги к девочке и замер: из-за темноты он не сразу заметил, что волосы Агаты стали короче. Намного короче. Некогда длинные и волнистые пряди сейчас были криво острижены, и едва ли доходили до подбородка. Агата, видимо почувствовав его близкое присутствие, слегка притихла и тряслась от еле сдерживаемых всхлипов. Том, решив проверить, что это не обман зрения или иллюзия, легонько провел ладонью по ее вздрагивающей голове. Когда нервные окончания на подушечках пальцев вместо привычной мягкости почувствовали лишь пустоту, мальчик быстро отнял руку. — Н-не с-смотри на м-меня. П-пожалуйста, — взмолилась девочка, хлюпая носом. — Они отрастут, — Том присел рядом с ней, пытаясь аккуратно убрать ее ладошки с заплаканного лица. — Агата, кто это сделал? — его голос звучал холодным спокойствием, совершенно расходясь с внутренними ощущениями. — Тебе нужно успокоиться и все мне рассказать. Я не уйду. Агата прислушалась к его словам и пыталась усмирить дыхание, попеременно шмыгая потекшим носом. По итогу Том не выдержал этих хлюпающих звуков и достал из кармана шорт свой чистенький платок, вплотную поднося его к ее распухшему носу. Когда девочка немного успокоилась, то поведала ему всю историю от начала и до конца. — Ты не должна плакать, Агата, — сказал он, следя, как последние слезы стекают по ее щекам. Взяв девичью ладонь, он слегка дернул ее на себя, привлекая внимание. — Они заплатят. Заплатят, что посмели тронуть, то, что им не принадлежит, — в голове вспыхнули воспоминания утра, когда ветер красиво играл с ее волосами, строя из них свои узоры. — И ты, Агата, будешь смотреть. Будешь смотреть и увидишь, какие они жалкие и ничтожные, чтобы никогда не быть одной из них.

***

♪ Terrible Thing - AG

Утро следующего дня началось с переполоха. Агата крутилась у зеркала, с удивлением отмечая, что ее волосы за ночь отрасли практически до плеч, хоть и очень криво, когда в комнату влетела одна из воспитательниц. — Быстро все вышли в коридор! Ну, живее-живее! — разъяренно выпроваживала она их вон. Дом у моря был намного меньше приюта, поэтому Агате приходилось делить спальную комнату с другими девочками. Как оказалось, снаружи уже толпились остальные ребята, оживленно шушукаясь между собой и совершенно не понимая, что происходит. — Щенки неблагодарные! — вышла к ним Коулл, вперившись взбешенным взглядом в своих подопечных. — Кто из вас, малолетних мерзавцев, выкрал деньги из моего кабинета?!Учтите, мы перероем весь дом и территорию, но найдем их. А пока, никто не выйдет отсюда! Дети замерли, переваривая информацию. Когда вся тяжесть преступления дошла в их маленькие головы, они принялись бросать косые взгляды друг в друга, мысленно решая, кто же мог быть настолько дерзким, чтобы ограбить Коулл. Агата искренне не завидовала преступнику. Судя по реакции старшей воспитательницы, была украдена кругленькая сумма, и так просто она этого не оставит. — Элизабет! Нашли! Нашлись наши денюжки, — в коридор выбежала пышная кастелянша. Ее глаза горели праведным гневом и полной готовностью разоблачить преступника. — Все до копеечки отыскали. Основная часть под матрасом Купер. А оста... — Что?! — вылетела из толпы шокированная Бетти. — Я ничего не брала! Меня... меня подставили! — А остальное? — проигнорировала ее выпад Коулл, багровее от злости с каждой секундой. — В чулках Розали Аддамс, в наволочке Натали Хилл и в тумбочке новенькой, Лиззи Майлз, — с чувством выполненного долга отчеканила кастелянша. Не обращая внимания на препирания обвиняемых, Коулл молча направилась в свою комнату и вышла оттуда с гибкой розгой в руках. По шепоткам и шокированным лицам детей, Агата догадалась, что это и есть та самая "Кровавая Мери". Когда был вынесен приговор в пятнадцать ударов для каждой, Агата почувствовала, как что-то недоброе и едкое растеклось по ее нутру — это было чистейше злорадство, заставившее уголок ее губ бесстыдно поползти вверх. Но, как только первый удар со свистом обрушился на оголенную спину Бетти Купер, Агату замутило от криков боли и вида окровавленной кожи. Сделав непроизвольный шаг назад, она уперлась спиной в чью-ту грудь. Обернувшись, она увидела Тома. — Я же говорил, что они заплатят, — прошептал он ей, жадно всматриваясь в лицо девочки и считывая каждую эмоцию, что она так старалась скрыть. — Это... это ты сделал? — в неверии спросила она, до конца не понимая, какой ответ хочет услышать. Да, она желала мести, но жестокость метода, выбранного Томом, ее откровенно пугала. Реддл не ответил на вопрос. Развернув Агату лицом к плачущей Бетти, он мягко придерживал ее за плечи. — Я обещал тебе, что ты будешь смотреть, — холодно отсек он ее попытку убежать подальше от вида варварской расправы. И она смотрела. Каждый раз, когда жалость и отвращение пробегали в ее мыслях, побуждая закрыть глаза или отвернуться, Агата жестко пресекала это, вспоминая довольную улыбку Бетти и ее смех, когда срезалась очередная прядь. Под конец, девочка все же не выдержала и, почувствовав острый приступ тошноты, на всех парах выбежала на улицу. Спустя минут десять Том нашел ее в той самой старой беседке. Бросив быстрый взгляд на мальчика, Агата словила себя на одной пугающей мысли: «Сможет ли Том поступить с ней так же, если она когда-нибудь сильно обидит его?». Но через секунду, она отмахнулась от этих размышлений, как от назойливой мухи. Конечно, нет! Это же Том. Мой друг Том. — Ты что, боишься меня? — поджав губы, недовольно спросил мальчик. Видимо, как-то прочувствовав ее мимолетные эмоции. — Нет, — вполне искренне ответила она, опустив голову на его плечо. — Мне просто нехорошо. Чувствую себя странно... неправильно... — Все в порядке, Агата. Все правильно, — твердо сказал Том, пропустив ее короткую прядь волос между пальцев. — Они не имели права трогать то, что им не принадлежит. Просидев еще какое-то время в тишине, они ушли гулять вдоль пляжа, больше не возвращаясь к этому диалогу.