Luxuria

The Living Tombstone, Eurobeat Brony — Discord

Прежде чем связать свою жизнь с человеком,

узнай, что именно он хочет.

***

      В городе, где каждый боится природной темноты, наступает утро, даруя людям спокойствие. Здесь всё пропитано ночью и её зловещей тьмой, пугая детей и взрослых своим существом.       Каждый, кто живёт в этом городе, уже привык к порокам здешних людей. Но все всё равно по ночам закрывают двери домов на несколько ключей и не включают свет с приходом темноты, дабы отвести от себя тех, кто не страшится божьей кары.       Чимин просыпается от мелодии будильника. Но он понимает, что это не его телефон, потому что мелодия другая. Он сонно потирает глаза и щурится от яркого света, когда осматривает комнату. Похоть узнаёт свою новую спальню и понимает, что он дома.       Пак замечает в кровати рядом с собой светлые волосы Кима и догадывается о том, что будильник звонит у него. Младший аккуратно, насколько позволяет похмелье, перелазит через Гордыню и дотягивается рукой до его телефона, лежащего на полу и безуспешно пытающегося разбудить своего хозяина.       — Сокджин, вставай, — толкает его парень, в попытке разбудить, — Время уже… — он смотрит на экран телефона, — … одиннадцать утра.       Люксурия ещё толкает Гордыню, а когда в ответ получает невнятное мычание, подносит звенящий телефон к уху Кима.       — Супербия, подъём, — слегка повышает голос парень, активнее треся Сокджина.       — Я сейчас убью тебя, Чимин, — бубнит Гордыня, слепо размахивая рукой.       — Ты встань с начала, а потом уже про «убью» поговорим.       — А времени сколько? — не открывая глаз спрашивает старший.       — Одиннадцать.       — У меня в четыре съёмка.       — Я безумно рад за тебя, — саркастично говорит Пак, — Ты вставать будешь?       — Буду, у меня выбора нет, — измученно тянет Ким и садится, смотря на сонного Чимина, — Ты что-нибудь помнишь со вчерашнего вечера?       — Не-а, а ты?       — А я помню, — отвечает Супербия, растягивая губы в заговорческой улыбке.       — И что ты помнишь? — устало спрашивает Пак, осознавая, что ничего хорошего Сокджин не скажет.       — Если вкрации, то сначала мы пили на скорость…       — Это я помню, — говорит Похоть, потирая ноющие виски.       — Потом ты потащил меня танцевать. А потом я ушёл в туалет, а когда вышел, ты уже вис на Юнги, и он ебал мне мозг тем, что пока меня не было рядом с тобой, тебя облапал какой-то мужик. Потом он потащил нас в свою машину, я решил покурить, ты попросил попробовать, а потом сел в машину к Юнги. И всё твоё нахождение с Ленью ты делал ему откровенные намёки.       — Лучше бы я этого не знал, — обречённо тянет парень, накрывая лицо рукой.       — Только не говори, что вся моя работа была зря, и ты так и не стал Похотью и теперь стесняешься своего поведения.       — Нет, на это мне уже похуй. Как же непривычно слышать от себя маты. Если тебе так интересно, то я примерно помню по ощущениям тот момент, когда меня трогал какой то мужик, и мне даже понравилось. Но Юнги… — не избавляясь от обречённости в голосе тянет Люксурия, — Это человек, которого я знаю. И мало того, он знает меня и кем я являюсь. Мне с ним пересекаться чаще, чем с другими людьми. Это же кошмар.       — Не переживай ты так, — спокойно произносит Супербия.       — Ну почему Юнги? — не успокаивается Чимин, — Почему элементарно не ты? Я бы спокойно перенёс это, если бы это был какой-то другой Грех, но Лень…       — Всё проще, чем ты думаешь, — начинает объяснять Ким, — В тот момент ты окончательно вытащил Похоть из себя, стал полноценным Грехом. И в этот момент рядом был он. Тебе надо было проявить на ком-то свой грех, вот твой выбор и пал на него. Не было бы там Аседии, ты бы так и продолжил загорать с тем мужиком. Юнги просто перенаправил силу твоего греха на себя.       — Он знает об этом?       — Вряд ли. Он никому не помогал раскрыть грех.       — Ну почему там оказался Юнги?.. — не унимается парень, откидываясь на кровать и накрывая лицо подушкой.       — А чем тебе Аседия не нравится?       Пак что-то говорит, так и не убрав подушку от лица.       — А теперь всё тоже самое, — требует старший, убрав подушку и положив рядом с собой.       — Он слишком агрессивный по отношению ко мне, — повторяет Пак, смотря в потолок.       — Он не агрессивный, он скептик и пессимист. Это разные вещи, знаешь ли. По началу он ко всем так относится, но потом привыкает.       — Ко мне, после такого, точно не привыкнет.       — Куда он денется с подводной лодки. Будет выёбываться, ему Хосок таких пиздюлей отвесит, мало не покажется.       — А он может? — шокировано спрашивает Люксурия, поворачиваясь к Сокджину.       — Может. Он нас всех в тонусе держит, но тебя пока не тронет, ты ещё зелёный, так что твори хуйню, пока можешь. К слову о Юнги, признай: он красив и харизматичен.       — Это странно, слышать от тебя комплименты в его сторону.       — Просто я трезво оцениваю людей, а так да, он мудак. Но мудак он только для меня. Для тебя же он может стать шикарным любовником. Давай начистоту: ты не против спать с ним, и ты это знаешь, но по какой-то причине ты выёбываешься. Агрессивный по отношению к тебе? Так выведи его на БДСМ. Не понравится — Бог с ним, понравится — ебитесь дальше. Напоминаю: лучше быть близко к таким же как ты, — эмоционально объясняет старший, — И я действительно рад тому, что ты не покраснел от слов «БДСМ» и «ебитесь».       — Не зря же ты меня по клубам таскал, — говорит Чимин, расчёсывая волосы пальцами, — А может ты и прав на счёт Юнги. В конце концов это обидно, если все хотят, а он нет.       — Я дождался этих слов, — говорит Супербия, поднимая голову и руки к потолку, — ура, — саркастично добавляет он, переводя взгляд на младшего.       — Да пошёл ты, — улыбаясь отвечает Похоть, ударяя того подушкой по голове, и, спрыгнув с кровати, бежит к двери.       Сокджин кидает в парня его же подушку, которая долетает только до дверного косяка и тихо смеётся, слыша из коридора Чиминово «мазила», что звучит совсем не обидно.

***

Vapelavsky — B R O K E N J U L Y       — Сокджин.       — Что?       Друзья сидят в машине старшего перед входом в клуб. По прогнозу должен был пойти дождь, но на небе ни облачка.       — Поцелуй меня, — просит Чимин, повернувшись к Киму лицом.       — Не много ли ты хочешь? — спрашивает Гордыня, поднимая козырёк от солнца.       — Не хочу, чтобы мой первый поцелуй достался незнакомому человеку.       — Если Намджун узнает…       — Не узнает, даю слово.       Младший смотрит умоляюще. В его глазах проскальзывает нужда в положительном ответе на его просьбу.       Сокджин быстро сдаётся, понимая чувства Пака. Он тоже не хотел дарить свой первый поцелуй постороннему, поэтому подарил его Намджуну. Он тянется к Похоти, аккуратно касаясь его губ. Супербия делает несколько движений и отстраняется. А младшему больше и не нужно. Он смакует вкус первого поцелуя, радуясь тому, что его забрал сам Ким Сокджин, ведущая модель страны. BROCKHAMPTON — BOOGIE       Чимин уже по обыкновению выходит из машины старшего, припаркованной перед входом в клуб.       — Должен отметить, — тянет Супербия, блокируя машину, — ты и без моей помощи неплохо оделся.       — Учился у лучшего, — с лукавой улыбкой отвечает Люксурия, надевая чёрную куртку с розовыми стразами поверх белой футболки.       — Подлизываешься, — говорит Ким, протягивая младшему его телефон, забытый на зарядке.       Они подходят к охране, готовясь, как обычно, объяснять, кто такой Пак Чимин.       — Господин Ким, господин Пак, — приветствуют их один из охранников, открывая им дверь.       — Спустя три дня Хосок таки соизволил оповестить своих работников, что теперь есть ещё один человек, который не должен слышать «нет», — говорит Супербия, проходя вглубь клуба.       — Напомни: зачем мы пришли в гей-клуб? — спрашивает у старшего Похоть, придерживая того за локоть.       — За этим, — отвечает Ким, незаметно протягивая и вкладывая ему в руку маленькую пачку презервативов.       — Уже? — шокировано спрашивает парень, отпуская руку старшего и убирая презервативы в застёгивающийся карман куртки.       — А чего тянуть то? Похотью ты ещё вчера стал, осталось только лишить твою очаровательную задницу девственности.       — А если я не готов морально?       — К такому не готовятся, к такому идут с распростёртыми объятиями, тем более в твоём случае, — говорит Гордыня, похлопывая того по плечу, — Идём, а то Тэхёна с Гуком долго догонять придётся.       Супербия хватает Пака за запястье и тащит в сторону бара, где уже около получаса сидят Чревоугодие и Уныние.       — А вот и наша красавица, — тянет Чонгук, вставая со стула и обнимая Чимина.       — Если это не мне, то я удалю твой номер, — говорит Гуле старший, обнимая Тэхёна.       — Можешь удалять, мне не жалко, — отвечает ему Чон, вновь садясь на стул.       — И мой тогда, за компанию, — произносит Ким младший, пододвигая ещё один стул.       — Я запомнил ваши слова, мой адвокат вас засудит, — говорит Гордыня, садясь на стул, пододвинутый Унынием.       — У тебя его ещё нет, — произносит Чимин, поправляя волосы.       Сокджин поворачивает к нему и какое-то время укоризненно смотрит.       — Минус три номера в списке контактов. Бармен, налей мне чего-нибудь покрепче, меня друзья предали.       Все недолго смеются и делают заказы подошедшему бармену.       — А вы чего таки трезвые? — спрашивает Пак, смотря на Афликтио и Чонгука.       — Вас ждали, — отвечает Чревоугодие.       — Это так мило с вашей стороны, — комментирует Супербия, театрально прикладывая руку к груди.       — И мы тебя любим, Сокджин, — говорит Чон и берёт с барной стойки налитый барменом ром.       — Пока ещё кто-нибудь что-нибудь не сказал, скажу я, — начинает Тэхён, — Предлагаю выпить за седьмого представителя элиты этого города, этой страны и этого мира.       Все дружно чокаются стаканами и начинают праздновать. Даже Гордыня забывает о телефонных номерах и присоединяется к разговору.       — И каково быть Похотью? — спрашивает Тэхён, делая глоток абсента.       — Пока ещё толком не понял, — задумчиво говорит Люксурия, — но пока что мне нравится.       — Сокджин сказал, что ты вчера чуть не поимел Лень, — вспоминает рассказ друга Чон.       — Спасибо тебе, Чонгук. Теперь я знаю кто главная крыса среди Грехов, — безэмоционально произносит Пак, замечая как Ким старший закатывает глаза и цокает языком, — Было дело, но я был пьян.       — Давай на чистоту, — начинает Супербия, — был бы трезвым, то вёл бы себя так же.       — Теория вероятности никогда не равна нулю, и никогда не ровна единице, так что всё возможно.       — Не повезло Юнги.       — Почему? — спрашивает у Уныния Чонгук.       — Он же Лень, а тут за ним начинает ухлёстывать Похоть. Он так с катушек съедет.       — А с чего ты решил, что я буду за ним ухлёстывать?       Афликтио не отвечает, лишь поворачивается лицом к невозмутимому Сокджину, что тянет через трубочку коктейль.       — Я тебя понял, Сокджин мне больше не друг.       — Да ладно тебе, — по детски тянет Супербия, — они бы всё равно узнали. Сам же рассказал бы.       — Вот именно, что сам. А то какой смысл, если они всё уже знают? — без претензий объясняет Чимин.       — Что ж, — через какое-то время начинает Тэ, отставляя свой стакан, — идём искать тебе парня на ночь.       — Окей, но у меня вопрос.       — Какой? — спрашивает Ким младший, поворачиваясь лицом к Похоти.       — Почему именно гей-клуб?       — Ты вчера совращал Юнги.       — Понял, — коротко отвечает Чимин и встаёт со стула вслед за остальными. ZOLOTO — Дома       Все выходят на танцпол, сплошь забитый молодыми парнями, и начинают отрываться, отпуская себя во власть алкоголя и музыки. Тэхён и Гук почти сразу забывают обо всём и ныряют в объятия друг друга, целуясь на зависть тех, кто без парней. Гордыня двигается грациозно, несмотря на то, что музыка быстрая. К слову, он попадал в ритм. Карьеру модели не пропьёшь. Чимин же оглядывает толпу в поиске симпатичных парней. Лишаться девственности, да и в принципе спать со стрёмным, такое себе удовольствие. Он замечает недалеко от себя довольно красивого парня и решает, что именно он будет его парнем на эту ночь.       Люксурия не идёт к нему, тот сам приползёт. Он лишь начинает танцевать, выпуская свою сущность наружу и нацеливая её на того парня.       Похоть, как и любой другой человек перед первым разом, волнуется. Но это волнение скорее ближе предвкушению, чем страху, так что он просто ждёт когда его тела коснутся ладони того неизвестного.       Пак на время забывает о предстоящем и просто танцует. Покачивания бёдрами в разные стороны, лёгкая похотливая улыбка и он чувствует себя в самом разгаре. В моментах, когда открывает глаза, он видит танцующих Тэхёна, Чонгука и Сокджина, что отрываются по полной. Парень от них не отстаёт.       Чимин всегда любил музыку, всегда ходил в наушниках. В школе его даже прозвали книжно-музыкальным червём. Он не слушает музыку, он её чувствует, пропуская голоса исполнителей и мелодию через себя, ощущая их отголоски в душе. Похоть чувствует её в кончиках пальцев, в лёгких, в сердце, что каждый раз сбивается с установленного природой ритма и бьётся в такт музыке.       Люксурия вновь чувствует тот ток, что и вчера, и начинает улыбаться шире. Он ощущает на себе взгляд чужих глаз и без каких либо доказательств понимает кому он принадлежит. Пак слегка откидывает голову назад и, не прекращая танцевать, приоткрывает глаза, переводя взгляд в ту сторону, где стоит тот парень. Он смотрит тому в глаза, что до краёв наполнены желанием, и, еле заметно приоткрыв рот, слегка проводит по нижней губе кончиком языка. Люксурия переставляет ноги и поворачивается к незнакомцу спиной. Он плавно двигается, медленно покачивая бёдрами из стороны в сторону. Чимин, повинуясь ритму в своей голове, а не в клубе, скользит руками вверх по своему телу, поднимая их над головой.       Он чувствует, как возбуждённый медленно приближается к его спине и, подняв голову к потолку, улыбается ещё шире, понимая, что теперь он может получить всё, что только пожелает.       Похоть ощущает руки на своей талии и смеётся про себя от того, насколько людьми легко управлять. Даже если не иметь в своём распоряжении силу греха. Мимолётный взгляд, одно случайное прикосновение, и человек в твоём распоряжении. Как же люди глупы и слепы.       Пак чуть приоткрывает глаза и видит ухмылки друзей, что в шумной толпе и в плохом освящении никому не видны. Он прижимается к телу, что окутывает собой, и продолжает двигаться в такт музыке. Парень кладёт подбородок Похоти на плечо и еле касается губами аккуратного ушка.       — Нравится здесь?       — Если бы не нравилось, меня бы тут не было, — говорит Люксурия, чуть поворачивая голову.       — Ни разу не видел тебя здесь.       — Я тут впервые, — поясняет Пак, поворачиваясь лицом к парню.       Тот стоит вплотную, отражая глазами свет неоновых ламп. Младший кладёт ему руки на плечи, сцепляя их на шее, как чувствует ладони, что соскальзывают с талии на бёдра.       — Ты, должно быть, часто тут бываешь, раз знаешь постоянных посетителей.       — Это один из лучших гей-клубов города. Каждый уважающий себя гей должен здесь побывать. И как правило, побывав однажды, не вернуться нельзя.       — А по карману это не бьёт?       — В моём случае нет. Да и в твоём тоже, раз ты тут, — произносит парень, сжимая ягодицы Похоти, — Меня, кстати, Шивон зовут. А тебя?       — А меня нет, — с луковой улыбкой бросает Чимин и, развернувшись, делает шаг, чтобы уйти.       Шивон хватает его за руки и разворачивает, притягивая к себе.       — Здесь так не принято, — говорит парень, прижимая Люксурию.       Чимин не сопротивляется и не предпринимает попыток вырваться. Он лишь встаёт на носочки, потому что Шивон выше, и наклоняется к его уху.       — Так покажи как принято, — произносит Пак, после чего чуть отодвигается и слегка склоняет голову в бок.       Похоть мельком бросает взгляд на губы старшего, после чего смотрит ему в глаза. Block B — Nalina       Шивон не выпуская рук Люксурии разворачивается и идёт в сторону клубного туалета. Они заходят в самую дальнюю кабинку, и Чимин закрывает дверь. Как только парень слышит щелчок замка, прижимается к его губам.       — Так всё-таки, как тебя зовут? — спрашивает старший, отстраняясь от Пака.       — Разве это имеет значение? — говорит Похоть и, прежде чем Шивон успеет что-то сказать, целует, притягивая за шею.       Чимин чувствует, как у того стоит член и замечает, что ширинка его кожаных штанов тоже скоро разойдётся от напора. Боже, да он впервые в жизни ощущает, как его член стоит! Поистине божественное чувство!       Старший с силой сжимает его ягодицы. Действительно: какая разница как зовут человека, если у тебя встаёт от одной мысли о нём? Парень одной рукой поднимает футболку Пака, кладя ладони на горячую кожу талии. В ушах у обоих пульсирует кровь, заглушая музыку из зала.       Похоть тянется к молнии на джинсах Шивона, не прекращая двигать губами в такт старшему. Парень резко разворачивает Люксурию лицом к двери, не дав до конца расстегнуть штаны.       — Побудь хорошим мальчиком, держи руки на двери, — говорит Шивон, прижимая младшего телом и упираясь своим членом ему между ягодиц.       — Хорошие мальчики по таким заведениям не ходят, — негромко отвечает ему Люксурия, чуть поворачивая голову.       — А ты попробуй, — произносит старший, толкаясь в него через одежду.       Он скользит рукой с талии младшего к члену и начинает медленно массировать. Пак расстёгивает правый карман куртки и достаёт пачку презервативов. Он поднимает обе руки и кладёт их на дверь, сжимая в одной маленькую коробочку.       — Обычно я не трахаюсь с резинкой, но для тебя я готов сделать исключение, — говорит старший, взяв из руки Чимина упаковку.       — Ты же это всем говоришь.       — Не-а.       — Тогда это льстит.       Шивон убирает руки от Пака и, сделав шаг назад, доделывает то, что начал Похоть. Вытащив презерватив из упаковки, он рукой прикасается к паху Люксурии.       — Хочешь? — шепчет парень тому на ухо, чуть сжимая его член.       — Хочу, — отвечает Пак, прикрывая глаза.       — Ты же хороший мальчик, попроси как следует, — говорит Шивон, слегка целуя того в ухо и за ним, упиваясь ароматом его волос.       — Пожалуйста.       — «Пожалуйста» что? — не прекращает старший.       — Пожалуйста, трахни меня.       Чимин слышит тихую усмешку. Его ширинки касаются аккуратные ладони и быстро расстёгивают её. Шивон сам уже не может терпеть, по не позабавиться не мог. Он не видит член младшего, но на ощупь понимает, что он красив и опрятен.       Парень кидает взгляд вниз и недолго любуется восхитительной задницей Люксурии. У него ещё никогда не было такого красивого, во всех смыслах, партнёра. Шивон отметит сегодняшнее число в календаре как день, когда ему досталось самое лучшее, что мог предоставить ему этот клуб.       Чимин чувствует, что такого как он у старшего ещё не было. Это и дураку понятно. Во всём мире Похоть только одна. И поэтому такого у парня больше не будет.       Сокджин как-то предупреждал его, что по началу, особенно в первый раз, растяжка будет неприятной и даже болезненной, поэтому он шумно выдыхает и жмурит в ожидании глаза и чувствует, как старший раздвигает его молочные ягодицы. Он расслабляется, когда ощущает два пальца, проникающих в него.       Пак думал, что будет больнее. По рассказам Супербии это до темноты перед глазами больно, а он ощущает лишь небольшой дискомфорт. Вероятно это из-за того, что он Похоть, и у него в генетическом коде прописано, что от такого ему не должно быть больно.       — Узкий, — проговаривает Шивон, — мне нравится.       — Я не могу не понравится, — отвечает Чимин и судорожно выдыхает, когда ощущает третий палец.       — Узкий, но податливый, конечно ты не можешь не понравится.       Старший долго на растяжке не задерживается. Он открывает приготовленный заранее презерватив и, раскатав, вставляет свой член в растянутый анус Похоти.       Младший с первым толчком понимает, что не стань он Похотью, потерял бы главное удовольствие в жизни. Его первый секс только начался, а Пак уже считает член в заднице лучшим ощущением, что он мог когда либо испытать.       Не так давно он увидел в интернете диалог мамы и её дочери. Когда девочка спросила у мамы как называется женщина, которая любит секс, мама сказала, что нимфоманка. А на вопрос «а как называется мужчина, который любит секс?» ответила «мужчина». Но Чимин готов поклясться, что ни один мужчина не любит секс, как он. На правах Похоти он спокойно может так утверждать.       Старший зарывается носом в шелковистые пряди Люксурии, безудержно двигаясь в нём. Толчки быстрые, глубокие и резкие.       Пак упирается в дверь лбом и чуть прогибается в пояснице, выпячивая задницу и насаживаясь на член парня. Он негромко постанывает и сжимает ладони в кулаки от эмоций, которые не знает куда деть.       Краем уха он слышит как открывается дверь в туалет. Люксурия даже различает голоса друзей, что, по всей видимости, пришли проверить как обстоят дела.       — А ему повезло, — говорит Сокджин, слыша знакомый голос хоть и в новой интропретации, — Мне было не так кайфово, — он чуть повышает голос и косится на дверь в кабинку, что немного трясётся от происходящего за ней.       — Давай честно, нам всем было не так кайфово, — замечает Афликтио, как и друзья, улыбаясь, — Но он же наша маленькая шлюха, так что ему простительно, — говорит он, вызывая тихий смех у остальных.       — Сам ты шлюха, Ким Тэхён, — раздаётся голос из закрытой кабинки.       — Я же любя.       Они выходят из туалета тихо смеясь.       — Если что, мы будем у бара, — напоследок бросает Чонгук.       — Ты их знаешь? — не останавливаясь и тяжело дыша спрашивает Шивон.       — Да, это мои друзья, — отвечает Пак, ощущая дрожь в ногах.       — Дружба между геями… удивительно…       — Удивительно, но не невозможно.       Младший кончает, пачкая коричневую дверь кабинки, а вслед за ним и Шивон. Оба глубоко дышат, наслаждаясь послеоргазменными судорогами.       Парень с неохотой выходит из Чимина, и сняв презерватив, выкидывает в мусорку, где других презервативов больше, чем туалетной бумаги.       — Не хочешь как нибудь встретиться? — спрашивает старший, застёгивая ширинку.       — Нет.       — Почему? — он поднимает на Пака заинтересованный взгляд.       — Не ищу долгосрочных отношений, — отвечает ему Люксурия и выходит из кабинки, оставляя Шивона в растерянных чувствах.

***

Simon Diamond & Margot Maxine — Coming Undone       Чимин второй раз находится в главной гостиной Афима. И оба раза посвящены ему.       Прошло два дня с его последнего похода в клуб, где его лишили девственности. И этим субботним вечером все Грехи собрались под одной крышей чтобы отпраздновать присоединение их последнего звена, что закрепляет их окончательный и лучший состав.       Все семь человек пьют и смеются, окружая виновника торжества своим вниманием. А тот и рад этому, хоть и удивляется тому, как быстро он смог привыкнуть к такой жизни и полюбить её. Люксурия смотрит на своих новых друзей и знает, что они его не предадут и не воткнут нож в спину, потому что сами такие же как он.       — Раз все в сборе, — начинает Хосок, слегка постучав столовым ножом по ножке хрустального бокала с красным вином, — Позвольте мне первому сказать своё слово.       — Не позволяем, — в шутку говорит Сокджин, отпивая из фужера шампанское.       — Мне похуй, я всё равно скажу, — чуть высокомерно, но тоже шутя отвечает Аварития и поворачивается к самому младшему, — Признаю: искал я тебя долго, но оно того стоило. На столько быстро грехом овладевал только Супербия.       — А всё потому, что я самый пиздатый, — произносит Гордыня, вытягивая левую руку и поднимая указательный палец.       — Теперь уже не самый, — с улыбкой произносит Тэхён.       — Всё ещё самый, и Чимин тоже. Мы — элита элит.       — Нихуя себе, Сокджин отозвался о ком-то как о равном себе, — с наигранной удивлённостью говорит Гула, — Неужели рак на горе свистнул?       Все негромко смеются, и лишь один Супербия закатывает глаза.       — Спасибо, что перебили, — скептично произносит Чон старший, — Так вот. Ты очень способный, и я думаю, что никто другой не мог бы быть такой Похотью как ты. Надеюсь, мы станем для тебя настоящей семьёй.       — Да-да, я помню, что мне обещали посадить любого, кто на меня косо посмотрит, — улыбаясь говорит Люксурия, переводя взгляд на Айру.       — За нашего нового брата, — повышает голос Алчность и поднимает свой бокал.       Все дружно чокаются своими напитками, радуясь тому, что они наконец-то вместе, в полном составе.       — Чтож, раз за меня уже выпили, — тянет Пак, привлекая внимание всех, — предлагаю выпить за Хосока, — говорит он, смотря в глаза Аваритии, — ведь если бы не он, меня бы сейчас тут не было. Да и никого из нас бы не было. За тебя, Хосок, за человека, благодаря которому мы те, кто мы есть.       Все вновь звенят бокалами, поддерживая Похоть, тем самым слегка смущая старшего. Он немного смеётся от внимания остальных, но всё же смотрит на Пака с лёгкой грустью, а когда ловит радостный взгляд Люксурии, смотрит не больше секунды, после чего отворачивается.       Каждый по отдельности поздравляет Чимина, даря тому разные подарки.       — Погуляй, Чонгук, ты ещё даже половину стола не съел, — подходит к младшим Мин и похлопывает Чревоугодие по плечу.       Тот незаметно подмигивает и, ухмыляясь, уходит, оставляя Чимина и Аседию наедине.       — Неужели я достоин аудиенции с самим Мин Юнги? С самой Ленью? — пошло улыбаясь спрашивает Люксурия, поворачиваясь к нему лицом.       Младший делает небольшой глоток красного вина из бокала. Юнги сам не знает почему, но наблюдает за движением кадыка Пака.       — Все Грехи должны сделать подарок новечку, и я не исключение, — он достаёт из внутреннего кармана пиджака маленькую коробочку.       Она обтянута чёрным бархатом, крышка расписана золотыми каллиграфическими буквами, что образуют собой название лучшего бренда ювелирных украшений.       — Ты делаешь мне предложение? Хочешь сделать меня своим? — лукаво спрашивает Похоть, поднимая глаза на старшего.       — Я хоть и сплю со шлюхами, но они хотя бы сертифицированы, и я уверен, что не подцеплю какую-нибудь заразу, это во первых. А во вторых там не кольцо, — равнодушно отвечает Мин.       Люксурия с укором смотрит на Лень, недовольный таким «комплиментом» в свою сторону, но поставив бокал на столик рядом с собой, открывает коробочку.       — Ты либо мало на меня смотришь, либо ты дурак, если даришь мне серёжки. И я надеюсь, что, всё-таки, второе, потому что вероятность того, что я тебе не интересен разбивает мне сердце, — говорит младший, слегка касаясь пальцами груди в той области, где находится сердце, — Напоминаю: у меня не проколоты уши, — чуть нахально произносит он, пару раз щёлкая пальцами перед лицом Юна.       — Я в курсе. Но ты их проколешь. Все прокололи, кроме Намджуна, ему должность не позволяет.       — И ты решил стать первым, чьи серёжки я буду носить? Или тебя просто возбуждает партнёр, у которого бриллианты в ушах?       — Тебе больше идёт молчать, который раз в этом убеждаюсь.       — Ты зануда. У тебя недотрах что-ли? Так позвони своим сертифицированным шлюхам, чтобы помогли, — усмехаясь говорит Чимин, с плохо скрываемой радостью наблюдая за тем, как закипает Лень, — Или это, — он покручивает в руке коробочку с серёжками, — намёк на то, что обычного секса тебе уже не хватает?       — Ты слишком много о себе думаешь. Спустись с небес на землю. Если ты Похоть, это ещё не означает, что все хотят видеть тебя в своей постели.       — А зачем мне все? — ухмыляется младший, с щелчком закрывая коробочку, — Мне достаточно будет тебя.       Чимин разворачивается и идёт в сторону фуршетного стола, где уже собрались Тэхён, Сокджин и Чонгук, что периодически посматривали в их сторону.       — Тебе сделали предложение? — спрашивает Супербия, кидая взгляд на бархатную коробочку в руке Пака.       — Если бы, — слегка разочарованно говорит младший.       Он смотрит на всех по очереди и замечает у всех серёжки в ушах. У всех, кроме Намджуна.       — Мне нужна помощь, — говорит Похоть, смотря на поверхность вина в своём бокале.       — Какая? — заинтересованно спрашивает Гук.       — Я хочу проколоть уши, — отвечает Люксурия, переводя взгляд на Юнги, что беззаботно разговаривает с Хосоком.

***

eccezionale_muz — take me to church       Чимин, как и его одногруппники, стоит в коридоре перед аудиторией в которой проходит зачёт. Все повторяют материал, потому что помощи просить будет не у кого: преподаватель вызывает всех по одному. Только Пак не перечитывает свои конспекты. Он и без того прекрасно всё знает, а если и не знает, сможет компенсировать другим.       Большая часть группы уже вышла из кабинета, но не у кого из них не было высшего балла за зачёт.       Моя высокомерная звезда:       «Как обстоят дела?»       «Сдал зачёт?»       Люксурия читает сообщение Сокджина, оперевшись поясницей о подоконник.

Я:

«Нет ещё»

«Вроде я следующий»

      Моя высокомерная звезда:       «Удачи»       «Не облажайся там»       Похоть выключает мессенджер и прикрывает глаза. Через пару минут из кабинета выходит девушка, что сдавала зачёт.       — Чимин, он тебя позвал.       Пак отталкивается от подоконника и, поправив свой приталенный костюм с удлиненным пиджаком цвета чёрного золота, скрывается за дверью.       В аудитории пахнет сиренью, что стоит у окна. Видимо, сегодня здесь проходили пары у госпожи Сон — главной любительницы цветов всего колледжа. Окна закрыты, поэтому запах густой и терпкий.       Похоть медленно подходит к столу и садится на стул, смотря на преподавателя, что занят какими-то бумагами.       — Вы не были ни на одной подготовке, господин Пак, — начинает профессор, не поднимая на своего ученика глаз, — На высокий балл можете не расчитывать, — добавляет учитель, всё-таки переводя взгляд на Чимина и поправляя очки на носу.       — Господин Джу, я лучший в потоке. Думаю, я и без подготовки смогу сдать этот зачёт, — говорит Пак, зачёсывая волосы.       «Надо бы их покрасить. Розовый? Может рыжий? Пофиг, потом решу».       — Вы слишком самоуверенны. Что ж, посмотрим. Тяните билет, — с нажимом произносит преподаватель и откидывается на спинку стула.       Люксурия, несмотря, касается кончиком пальцев листа, с обратной стороны которого вопрос.       — Оптика.       — Я вас слушаю, — говорит старший, смотря на Чимина и скрещивая руки на груди.       — Вы всегда были таким скучным?       — О чём вы? — недоумённо спрашивает господин Джу.       — Вы всегда ведёте пары очень скучно и пресно. Вы вообще не знаете, что такое положительные эмоции? Скажите: вы когда нибудь любили?       — Причём тут моя личная жизнь? Это никак не относится к оптике, — раздражённо бросил учитель.       — Да, но это относится к вам, — говорит младший, наклоняя голову к плечу и заглядывая профессору в глаза.       Господину Джу становится душно. Он ослабляет галстук на шее.       — Вам наверное так одиноко, когда вы вечерами возвращаетесь в пустую квартиру, — говорит Люксурия, поднимаясь со своего места и обходя деревянный стол, проводя по нему пальцами.       — У меня дом, — немного стушевавшись поправил мужчина.       — Это не столь важно, — тихо произносит Пак, останавливаясь перед старшим, — Посмотрите на меня, — просит он, цепляя подбородок господина Джу аккуратными пальцами. Похоть смотрит в глаза учителю и чувствует, как тот тонет во власти его греха, — Я вам нравлюсь?       — Д-да, — немного неуверенно отвечает профессор.       — Вы любите меня? — шёпотом спрашивает Чимин, наклоняясь к лицу мужчины.       — Да, — старший отвечает как заворожённый.       — Так сильно, что сделаете всё, что я попрошу?       — Да.       — Поставьте мне высший балл, — говорит Пак, доставая из кармана зачётку.       — Конечно.       Господин Джу, не отрываясь от непомерно красивых глаз, расписывается в зачётке напротив своего предмета и ставит оценку.       — Я пойду, — спокойно, и даже с неким возбуждением, говорит младший, — вам нужно прийти в себя.       Чимин выскакивает из кабинета раньше, чем преподаватель успевает что либо сказать.       — Как сдал? Тебя же ни на одной подготовке не было. Почему так быстро? — спросил кто-то из одногруппников.       Пак молча показал свою зачётку.       — Да как так? — все в шоке смотрят на Похоть.       — Так могу только я, — ответил парень и, положив зачётку во внутренний карман пиджака, направился к выходу.