Luxuria

think up anger ft. malia j. — shout

В глубине его души

найдёшь подсказку к тому,

что ищешь.

***

      Ночью в этом городе никогда не бывает спокойно. Все вечно бегут, в попытке спрятаться от собственного страха. Никто не желает стать очередной жертвой темноты.       Лишь те, у кого сумма на карте исчисляется десятками цифр, могут позволить себе спокойствие, наблюдая за страданиями бедняков. Многие из богачей даже не боятся выходить на улицу, ведь знают, что никто не рискует охотиться на такое большое количество денег.       Спокойствие в этой стране — непозволительная роскошь, которую можно купить только за статус и влияние.       И один всё же оплатил себе мирную жизнь не только на эту ночь, но и на все последующие.       Чимин сидит у себя в гостиной и читает книгу, мирно попивая вино. Днём он помог маме перевезти вещи в новую квартиру, Сокджин посидел с его младшей сестрой, пока они расставляли всё по своим местам.       Через открытые окна в комнату проникает свежий воздух, донося до чувствительных рецепторов слабый аромат цветущих трав и деревьев.       Где-то на окраинах города кого-то грабят, кого-то насилуют, кого-то убирают. Но здесь, на высоте семьдесят четвёртого этажа, обладателю этой квартиры нет абсолютно никакого дела до этого.       Похоть дочитывает главу и откладывает книгу на грядушку рядом с бутылкой вина, что на половину пуста. Он заходит к себе в спальню и останавливается у большого зеркала, что висит напротив его кровати.       Говорят, что нельзя спать напротив зеркала, мол потусторонние силы высасывают из человека его жизненные силы, но Чимину плевать на это. Ему нравится смотреть на себя в ночи, когда свет луны озаряет его молочное тело, соединяя родинки на его коже в созвездия. В эти моменты он особо красив.       Парень снимает с себя свою домашнюю футболку и остаётся в одних трусах. Он еле касается кончиками пальцев своей свежей татуировки, потому что всё никак не может ей налюбоваться.       — Nevermind… — тихо произносит он, обводя каждую букву взглядом, — Неважно, что думают другие. Важно, что думаю я.       Похоть как заворожённый смотрит на тату, не смея отвести глаз.       Люксурия слышит звонок в дверь и, с неохотой натянув серую футболку, идёт на звук.       Открыв дверь он видит оперевшегося на дверной косяк парня.       — И откуда у тебя мой адрес? — спрашивает Пак, смотря на гостя.       — У Сокджина выпытал. И к твоему сведению, это было не просто, — отвечает Фриман, поднимая взгляд на младшего, — Может впустишь? — говорит фотограф, поднимая руку, в которой зажата бутылка вина.       — Сначала придётся допить уже открытую, — произносит парень и отходит в сторону, пропуская старшего.       Фотограф разувается и, осматривая интерьер, подходит вглубь квартиры. Он наобум идёт вперёд и заходит в просторную гостиную в белых тонах. Фриман подходит к панорамному окну на всю стену. Он смотрит на открывшийся вид на город и слышит за спиной неторопливые шаги.       — И как тебе? — спрашивает младший, подходя вплотную к парню и, еле касаясь своей грудью его спины, вдыхает лёгкий аромат волос фотографа, приподнимаясь при этом на носочки и прикрывая глаза.       — Из окна моей квартиры вид будет похуже, — отвечает ему Фриман и поворачивается к нему лицом.       — Мне тоже нравится, — он делает пару шагов назад и, повернувшись, подходит к бутылке с вином, слегка покачивая бокалом для старшего.       Фотограф следует за ним и цепляет пальцами его голову, чуть поворачивая на себя.       — Ты проколол уши? — он проводит подушечками пальцев по новым серёжкам Похоти.       — Нравится? — спрашивает Пак у любующегося им старшего, ставя на место бутылку с алкоголем.       — Очень, — отвечает парень, проводя по краю уха кончиком языка, тем самым вызывая у Люксурии ухмылку, — Тебе идёт, — добавляет он и, слегка прикусив мочку, отходит, забрав из рук младшего бокал с красной жидкостью.       — Что там с фотографиями? — задаёт волнующий его вопрос Чимин, вальяжно садясь на белоснежный диван и беря в руку свой бокал с вином.       — Хорошо, что ты спросил, — начинает старший, отпивая алкоголь, — Мне нужны твои контакты, чтобы скинуть фотки.       Чимин диктует свой номер, смотря в потолок и делая медленные глотки вина. Через несколько минут его телефон вибрирует, оповещая своего хозяина о присланных сообщениях, в данном случае о фотографиях. Пак любуется снимками, которые и так уже видел.       — Распечатаю их и развешу по всей квартире, — говорит Люксурия, подползая на коленях к старшему, что сидит на другом конце дивана, после чего ложится ему на ноги лицом вверх.       Его домашняя футболка чуть задирается, приоткрывая вид на ткань его нижнего белья. Она приковывает к себе взгляд фотографа, заставляя его мысленно облизывается, ведь он уже знает, что скрывается за ней.       — Открой моё вино, мне белое больше нравится.       Младший встаёт с дивана и, прихватив бутылку, уходит на кухню, где оставил принесённое Фриманом вино. Он неспешно вкручивает в пробку штопор и начинает вытаскивать. Парень подносит горлышко уже открытой бутылки ко рту и делает пару глотков на пробу, после чего возвращается к фотографу в комнату, слизывая с пухлых губ остатки приятной влаги. BANKS — Judas       Пак садится на колени старшего и наливает алкоголь в его бокал, а сам отпивает из бутылки.       Он ставит бутылку и бокал фотографа на пол, после чего цепляет пальцами белое поло старшего. Тот кладёт руки на округлые ягодицы Чимина, отодвигая край трусов.       — Ты же за этим пришёл? — спрашивает Люксурия, наклоняя голову в бок и пуская на лицо лукавую ухмылку. Он водит пальцами по крепким мышцам на груди Фримана, после чего возвращает взгляд глазам парня, — Я прав?       — Что ты. Я пришёл выпить вина, поговорить… — отвечает ему старший, снимая с него футболку, — Да, ты прав, я пришёл за этим.       Он бросает взгляд на татуировку, которую не заметить сложно.       — Ты как наркотик, Чимин. Попробовав один раз, обязательно захочешь ещё, — говорит фотограф, рассматривая тату и переводя по ней пальцами, — Как переводится? — он вновь смотрит на Похоть.       — Неважно.       — Ну мне интересно.       — Это и есть перевод. Nevermind означает «неважно».       — Я дурак.       — Поправочка: ты красивый и горячий дурак.       Пак встаёт и снимает с себя оставшуюся одежду, представая перед старшим в абсолютной наготе.       Старший встаёт вслед за Люксурией и снимает с себя штаны с нижним бельём. Он наклоняется к бутылке и, взяв её в руки, делает глоток.       — Хочу взять тебя у того окна, — кивает он в сторону панорамного окна и вытирает остатки алкоголя с губ тыльной стороной ладони.       — Так возьми, — говорит Пак и начинает пятиться к окну, делая маленькие и медленные шажки.       Старший следует за ним, не выпуская из руки бутылку с алкоголем. Он касается чужих губ своими, прикусывает, лижет, наслаждается этим вкусом, что этой ночью принадлежит только ему. Парень выливает немного вина на торс Похоти и спускается губами ниже, слизывая жгучие капли с острых ключиц, о которые можно порезаться, стоит только посмотреть на них. Он обводит языком тёмные ореолы сосков, пробуя свой любимый напиток в смеси со вкусом столь манящей кожи.       Фриман поворачивает Пака спиной к себе и прижимает его к стеклу своим телом. Он подносит бутылку к парню и проталкивает в него, растягивая его горлышком.       — Первый раз меня трахают бутылкой, — говорит Похоть, ощущая холод стекла в себе.       — Пробовать новое — классно, не правда ли? — отвечает ему фотограф, проталкивая бутылку глубже и прикусывая кожу на шее Пака.       Фриман вытаскивает бутылку и сменяет её на свой член. Он вдалбливает Чимина в стекло до красноты на коже. Окно вокруг них довольно быстро запотевает от высокой температуры и горячего дыхания Люксурии.       Пак упирается скулой в гладкую поверхность. Он хотел бы сжать в ладонях что-нибудь, но он просто держит их на стекле. От напора старшего, ему кажется, что стекло скоро покроется трещинами.       — И каково трахаться, зная, что на тебя кто-то может смотреть? — спрашивает у него фотограф, наращивая темп.       — Это чертовски заводит, — отвечает ему Пак, у которого уже ноги подкашиваются.       Он царапает короткими ноготками поверхность перед собой от накрывающих его ощущений. Пак не в силах открыть глаза, поэтому он даже не догадывается о том, что прямо сейчас, с улицы, на него смотрит Лень, что только вышел из своего офиса, чтобы поехать домой. Юнги смотрит на младшего, что кажется таким далёким из-за разницы в этажах, что создаётся ошущение, что они даже не знакомы. Но увы, они всё же знакомы, и Чимин вот уже две недели не даёт ему свободно дышать. Казалось бы: две недели, так мало, но не для Аседии, для которого каждая их встреча как пытка, с каждым разом всё более изощрённая.       Он ещё пару секунд смотрит на Похоть, что выставил себя на всеобщее обозрение, и садится в машину, чтобы поехать домой и позвонить своей любимой шлюхе, что приезжает по первому звонку.       Люксурия кончает и размыленным взглядом смотрит вниз, где замечает, что какая-то машина отъезжает от этого здания.       Фриман отходит от парня, и тот опускается на колени, сползая по стеклу. Он сидит так какое-то время, пока старший добивает бутылку с вином.       Они идут к дивану и лежат в ночной тишине, потому что сил нет даже на разговоры.       Чимин дожидается пока фотограф уснёт и встаёт с дивана. Он находит свой телефон и отправляет свои фото тому, кто ещё недавно смотрел на него с улицы.

***

EZUZ — Squat       По комнате разлетаются звуки пошлых шлепков двух разгорячённых тел.       — Юнги, помедленнее, — говорит девушка, больно упираясь тазом в подлокотник у кресла.       — Обойдёшься, — отвечает ей Мин, до красноты сжимая её бёдра в своих руках.       — Юнги…       — Я сказал нет! Будешь скулить — ещё быстрее буду, — бросает Лень и откидывает голову назад, закрывая глаза.       Девушка утыкается носом в согнутый локоть и до крови кусает губу от неприятных ощущений. Жаловаться ей не положено, ведь желание клиента — закон, и отказать ему в этом желании она не имеет права.       — И вообще, я не понимаю, почему ты возмущаешься, сама же говорила, что ты нимфоманка.       — Но не мазохистка же…       — Я плачу тебе не для того, чтобы ты ныла.       Девушка чуть отодвигается от старшего и поворачивается к нему.       — Я сейчас уйду, — обиженно говорит она, смеряя Аседию тяжёлым взглядом.       — Хочешь опять пизды от Хосока получить? — старший выгибает бровь.       Проститутка недолго смотрит на него и отворачивается, выпячивая задницу и пододвигаясь ближе.       — То-то же, — усмехаясь говорит Юн и возобновляет грубые и быстрые толчки.       Когда девушка чувствует, что старший кончает, она облегчённо выдыхает. Юнги, по её мнению, классный, но иногда бывает через чур резким. Обычно он такой после тяжёлого дня или если его что-то бесит. Морально, к нему такому, она уже привыкла, а вот физически…       — Если хочешь, можешь остаться у меня на ночь, — говорит ей Мин, выкидывая презерватив.       — Тебе не одиноко в таком большом доме? — спрашивает его проститутка.       — Лита, если ты думаешь, что я предложу тебе быть моей девушкой и тебе тогда не придётся работать шлюхой, — он поворачивается к ней, — можешь даже не надеяться на это.       Девушка закатывает глаза и ложиться на постель, но тут же принимает сидячее положение.       — К нам в клуб недавно Сокджин заходил, а с ним ещё какой-то парень был, смазливенький такой. Они ещё какое-то время передо мной стояли и разговаривали о чём-то. Ты, случаем, не знаешь кто он?       — Пак Чимин. Ещё одна заноза в моей заднице, — отвечает ей Аседия и, сняв часы, кладёт их на прикроватную тумбочку.       — А ещё кто?       — Сокджин.       — А он симпатичный, — сама с собой говорит Лита, кладя голову на подушку, — Как думаешь, — она поворачивается к Юну, — как скоро он меня снимет? Потому что я ему определённо понравилась, — мечтательно тянет девушка, накручивая на палец белоснежный локон.       — Не снимет. Ты не в его вкусе, — отвечает ей Мин, ложась на другую сторону кровати и прикрывая глаза.       — А кто в его вкусе?       — Я… — после недолгого молчания произносит Лень удручённым голосом.       — Ну и как тут жить, когда всех красивых мальчиков либо разобрали, либо они геи?       — Пойди повесся.       — Так себе у тебя поддержка.       — А я в психологи и не нанимался. Тем более ты мне за это не платишь. Спокойной ночи.       Он отворачивается от неё и ложится на бок.       — Ты алчный, ты в курсе?       — Алчный — Хосок. А я максимум ленивый.       — Вот поэтому у тебя никого нет, Мин Юнги.       Лита давно уснула, а Аседия даже глаз сомкнуть не может. Каждый раз, стоит ему только прикрыть глаза, у него в голове всплывает сцена, где Чимина у окна кто-то трахает. Кто-то… Jann — LOOKATME       Он лежит и смотрит в потолок невидящим взглядом, как слышит звук уведомления на телефоне. Юн видит имя того, кто прислал сообщение, и бьётся головой о подушку, откидываясь на неё.       Малолетняя шлюшка:       «*10 фото*»       Он недолго смотрит на снимки и, набрав сообщение, отправляет его.

      Я:      

      «Моё уважение фотографу»      

      «Фотки классные»      

      Ответ не заставил себя долго ждать.       Малолетняя шлюшка:       «Ты хотел написать, что я классный?»

      Я:      

      «Я написал то, что хотел»      

      «Ты вообще время видел? Дети уже давно должны делать сладкий слип»      

      Малолетняя шлюшка:       «А кто сказал, что я ребёнок?»

      Я:      

      «Я»      

      Малолетняя шлюшка:       «Твоё слово в этом мире — закон?»

Я:      

«Для тебя — да»      

      Малолетняя шлюшка:       «Звучит далеко не по-детски.........))»       Мин аккуратно встаёт с кровати, чтобы не разбудить девушку, и идёт на кухню налить себе воды.

      Я:      

«Ты чё от меня хочешь?»      

      Малолетняя шлюшка:       «*пересланное сообщение* Я хочу услышать комплименты»

Я:      

«Я уже сказал, что фотки класс»      

      Лень садиться на барный стул у высокого стола и ставит на него стакан с водой.       Малолетняя шлюшка:       «Ты сделал комплименты моим фоткам, а не мне»       Юнги набирает sms и, немного подумав, отправляет его.       Чимин сидит у себя на кухне с бутылкой недопитого вина, в которой уровень алкоголя постепенно понижается. Прочитав новое сообщение, он поперхнулся.       _______       Ленивая жопка, но, сука, красивый:       «Комплименты пусть тебе делает тот, кто у окна тебя трахал)»       — Ах ты сука… — тихо говорит Похоть и, ухмыляясь, быстро набирает ответ.

Я:      

      

«Так ты видел......»      

«И как тебе? Понравилось?»      

«Захотел так же?)»      

      Ленивая жопка, но, сука, красивый:       «Ты бы ещё на улице трахаться начал»

Я:      

«Звучит как план)»      

      Оба ухмыляются, сидя в своих кухнях.

_______      

Я:      

«О том, чтобы заняться этим со мной, можешь даже не мечтать»      

      Малолетняя шлюшка:       «Поздно»       «Я уже начал»       «Мы в парке в центре города........»       «Вокруг куча людей......»       «Ты берёшь меня со спины.......»       «Мне продолжать?)»

Я:      

«Нет»      

      Аседия садится поудобнее и отпивает воду.       Малолетняя шлюшка:       «Ты вытаскиваешь из меня анальную пробку........»       «Облизываешь два пальца.........»

Я:      

«Я для тебя шутка какая то?»      

      Малолетняя шлюшка:       «Вставляешь их в меня и медленно растягиваешь........»       «Остальное сам додумаешь)»

Я:      

«Ты считаешь нормальным писать такое человеку, который на 11 лет тебя старше?»      

_______      

Я:      

«Да, а что?»      

«Что то не так?)»      

      Ленивая жопка, но, сука, красивый       «Совести у тебя нет»       «Совести и чувства стыда»

Я:      

«Эти качества, вот уже 2 недели, мне не присущи»      

      Пак отправляет сообщение и, положив телефон на стол, крутится на стуле. Он останавливается только когда его телефон вибрирует.       Ленивая жопка, но, сука, красивый:       «Это подтверждает тот факт, что ты малолетняя шлюха»       _______       Малолетняя шлюшка:       «Вообще то на постоянной основе я ебусь только с одним человеком»

Я:      

«Шлюшенцияяяяя........»      

      Юнги встаёт со стула и выливает воду в раковину, после чего таки достаёт из навесного шкафчика бутылку с виски. Когда он возвращается, его ждёт ещё одно сообщение.       Малолетняя шлюшка:       «А вообще это не входило в мои планы.........»

      Я:      

«А что входило?»      

      Малолетняя шлюшка:       «Ты»

Я:      

«Можешь вычеркнуть меня из своего списка»      

      Юн делает несколько жадных глотков обжигающей жидкости.       Малолетняя шлюшка:       «Не дождёшься)»

Я:      

«Спокойной ночи»      

«В отличии от некоторых, мне завтра на работу»      

      Малолетняя шлюшка:       «Завтра воскресенье»       Лень решил оставить это сообщение без ответа.       Чимин, видя, что старший вышел из сети не ответив, лишь усмехается. Он допивает последние капли вина, выкидывает бутылку в мусорку под раковиной и ликующей походкой направляется в гостиную.

***

Letdown. — Spotlight       Тэхён сидит в своём кабинете и проверяет какие-то бумаги. Приёмные часы уже закончились, но у него ещё осталась большая кипа рабочих бумаг, которые ему надо разобрать.       Он снимает свои рабочие очки и кладёт их на стол рядом с компьютером. Уныние откидывается на спинку кресла и закрывает глаза, потирая лицо руками, чтобы привести себя в чувства. Устал. Ким очень устал. Он хотел бы бросить всё это и поехать домой, где его ждёт Чонгук, поесть, вместе посмотреть телевизор, а не вот это вот всё. Но зарплата сама себя не заработает.       Афликтио слышит стук в дверь его кабинета и, устало вздохнув, кричит «войдите», после чего надевает свои очки. Ким не смотрит на того, кто пришёл, продолжая перебирать карточки пациентов и отчёты.       — Если гора не идёт ко мне, тогда к горе пойду я, — говорит парень и закрывает кабинет на ключ.       — Ты что здесь делаешь? — уже не скрывая усталости спрашивает Тэ.       — К тебе пришёл. Тебя же дома не дождёшься, — отвечает ему Чон, плюхаясь на стул на против стола, — Ты не устал сидеть в этих белых стенах? — он бегло оглядывает кабинет своего парня и возвращается к нему, — Тут не заметишь, как и сам станешь психом.       — Устал, — коротко отвечает Уныние и вновь снимет очки, откладывая бумаги.       — Так почему не поедешь домой? — задаёт вопрос Гула, вертя в руках какой-то рабочий прибор Тэ с его стола. Он слегка подкидывает предмет в руках, чтобы узнать его вес, — Увесистый.       — Потому что у меня ещё куча работы. И положи на место эту хуйню, она стоит как твоя машина.       Младший быстро ставит прибор на стол и поднимает руки, мол «я не при делах».       — Может, ты отдохнёшь? Давай в кафешку сходим, которая напротив клиники? Там довольно неплохо готовят, я знаю о чём говорю.       — Если я решу отдохнуть, тогда я тут ночевать останусь, — отвечает ему Афликтио, слегка улыбаясь тому, как яро младший пытается вытащить его из кабинета.       — Раз сам не хочешь, — начинает Гук и, встав со стула, обходит стол, — отдыхать тебя буду я.       Чон касается белоснежной ткани халата Уныния и вытаскивает пуговицы из петель.       — И что ты собираешься делать?       — Я же сказал: буду отдыхать тебя, — произносит Чревоугодие и, опустившись на колени, растёгивает штаны старшего.       — Гук, вообще-то я на работе, — усмехается Ким, но Чонгука не отталкивает.       — Я знаю, но так ведь интересней.       Младший вытаскивает член Кима из его нижнего белья и наклоняется. Он обхватывает головку губами и начинает медленно всасывать, прикрывая глаза. Чон играется с ней языком, обдавая её горячим дыханием.       — Ты сумасшедший, — на выдохе говорит Тэ и зачёсывает свои волосы назад.       — Возможно, и заметь: я заранее закрыл дверь на ключ.       Гула возвращается к своему занятию и берёт в рот уже больше. Он двигает ртом быстро и чувствует, как головка касается горла. Младший обводит языком каждую венку на столь манящей плоти и пускает волны мурашек по телу Тэхёна, а самому нравится не меньше. Слюни вперемешку с предэякулянтом стекают по подбородку Чревоугодия, мелкими каплями ударяясь о пол. Ким шумно дышит через открытый рот. Он откидывает голову назад и зачёсывает свои тёмные волосы, сжимая у корней.       Гула, за время их отношений, выучил наизусть всё то, что нравится его парню. И сейчас он делает именно эти вещи, дабы доставить ему максимум удовольствия. Парень обхватывает член у основания своими аккуратными пальцами и начинает мелко надрачивать, вгоняя старшего в экстаз. Он открывает глаза и видит, как Уныние мечется по стулу. Чон ухмыляется и начинает двигать головой ещё быстрее.       — Когда-нибудь ты меня доконаешь, — говорит Афликтио и кончает, изливаясь в рот младшего.       Гук глотает сперму и с неохотой выпускает член изо рта.       — Твой член создан для моего рта, — Гула встаёт и поправляет свою чёрную коженку, что спала с плеч от быстрых движений, — К твоему сведению, это был спойлер того, что ждёт тебя дома. Так что в твоих интересах закончить быстрее, — он подмигивает Киму и выходит из кабинета, оставляя того с вытащенным из штанов членом, ветром в голове и шумным дыханием на губах.

***

K. Flay — Bad Memory       Трое мужчин сидят в клубе одного из них. Рядом с двумя кружатся девушки, строя им глазки. Только один из них сидит в гордом одиночестве, потому что он занят. Дома его ждёт модель, что краше всех присутствующих.       — Ебучая краска, — говорит Юн, прокашливаясь и смачивая горло виски с колой и льдом.       — А что с ней? — спрашивает Хосок, поглаживая девушку по бедру.       — У меня на неё уже аллергия, как у Чонгука на орехи.       — Ну до него тебе ещё далеко, — усмехаясь говорит Гнев.       — А что ты не уволишься? Ты же так здоровье себе угробишь.       — Чтобы я в ваших глазах вообще ленивой жопой выглядел? Спасибо, не надо, — говорит Мин и убирает руки девушки, которая хотела коснуться его лица.       — Раскрою тебе секрет, Юнги: ты и так для нас всех выглядишь ленивой жопой, — говорит Ким и получает пинок по ноге от Аседии.       — Ты хуёвый друг, Джун, тебе кто-нибудь говорил об этом?       — Нет, потому что я хороший друг. И вообще, все и так знают, что ты ленивый, а ты пытаешься доказать обратное. Ты осознаёшь, что у тебя ничего не получается и ты просто зря тратишь время?       — К слову о лени и других… — начинает Чон, прикуривая сигарету от металлической зажигалки, — Как там обстоят дела с Чимином?       — Не напоминай…       — Ну нам же интересно.       — Да. Джин говорит, что Пак тебе спуску не даёт, — говорит Айра и отпивает свой абсент.       — Не говори мне ничего про него, он вообще предатель.       — А что он сделал? — заинтересованно спрашивает младший.       — Не хочу об этом говорить… — отмалчивается Юн, смотря на дно своего бокала и вспоминая тот случай, когда Гордыня закурил вторую сигарету.       — Как знаешь, — поживает плечами Намджун и делает глоток алкоголя.       — Ты вообще в курсе, что абсент токсичен? — спрашивает Лень, переводя тему.       — А ты попробуй поработать министром внутренних дел будучи Гневом. Вот тогда я посмотрю на тебя. Да и ты куда токсичней, чем эта зелёная жижа.       — Кто из нас тут ещё токсичный…       — Самые токсичные ты, Юнги, и Сокджин, — говорит Чон.       — Разве что по отношению друг к другу, — пожимает плечами Аседия и закидывает руку на плечо девушки.       — Между прочим, мы должны быть сплочёнными до нельзя, особенно сейчас, когда нас наконец-то семеро, — говорит Хо с укором в голосе.       — Бля, Хосок. У нас есть высокомерная сука, цепной пёс, истеричка, ходячая хлеборезка, Скрудж Макдак, ленивая задница и шлюха. Мы можем идти грабить банк, потому что команда у нас во, — он складывает пальцы в знак «окей», — И это не окей, это очко, господа. С младшими я вообще скоро свихнусь, особенно с самым младшим. Так о какой сплочённости может идти речь?       — Так нас ещё никто не называл… — сам себе говорит Гнев.       — Ты как всегда гиперболизируешь.       — Я гиперболизирую? — указывает на себя Мин, — Это ты, Хосок, всё видишь через розовые очки.       — Юнги, ты вроде старше меня, но рассуждаешь как ребёнок, — тянет Джун.       — Меня просто достало, что всем от меня вечно что-то нужно.       — Ты бесишься, — заключает старший, — что случилось?       — Пак, блядь, Чимин случился. И «блядь» — это не наречие в данном случае.       — А я тебя предупреждал, что он с тебя не слезет.       — Тебе проще смириться. Сокджин тоже как-то ко мне домой голым заявился, и ничего, почти семь лет вместе.       — Тебе легко говорить…       Намджун видит как Аварития печатает кому-то sms, после чего слышит вибрацию у себя на телефоне.       Хо:       «Он пьяный, так что у нас есть шанс разговорить его»       — И почему же мне легко говорить?       — Потому что Джин не трахался не понятно с кем возле окна, а потом не писал среди ночи, описывая свои сексуальные фантазии.       — Нехуйно, — говорит Чон больше Джуну, чем Юну, — А ты кремень. Другие после такого уже сдались бы.       — Так себе комплимент.       — Это и не комплимент был.       — Еблан… — тихо произносит Лень и допивает виски, после чего наливает себе новую порцию.       — Так чем тебе Чимин не угодил?       — Намджун, я не знаю, — он закрывает глаза и откидывает голову на грядушку дивана, обтянутую красной кожей, — Да, он в моём вкусе, но я привык сам добиваться человека, а не чтобы добивались меня.       — И это вся причина? — спрашивает Хосок, даже не пытаясь разобрать того, что шепчет ему на ухо одна из окружающих его проституток.       — Для меня она очень веская.       — Давайте все признаем: кто кто, а Чимин горячий. Не понимаю, почему ты ломаешься, — говорит Айра, допивая абсент.       — Я же уже объяснил… — устало тянет Юн, — Меня здесь вообще кто-нибудь слушает?       — Я тебя слушаю. А что ты там уже объяснял?       — Да ёбаный в рот… Ты как меня вообще находишь?       — Не ты один по стрип-клубам ходишь, — говорит Похоть, останавливаясь рядом со старшими в компании Уныния, Гордыни и Чревоугодия.       Все приветствуют друг друга рукопожатиями, и лишь Лень не жмёт руку Паку и Супербии. Компания продолжает двигаться в глубь VIP-зала.       — Если что, мы будем вон у тех диванчиков, — сообщает своему парню Сокджин и догоняет своих друзей.       — Иногда мне кажется, что он удалённо установил на мой телефон отслеживающую програму, — говорит Аседия, смотря в след Похоти нечитаемым взглядом.       — Могу своих напречь, чтобы проверили, всё равно хуи на работе пинают, — предлагает свою помощь младший.       — Не надо.       — То есть, тебя устраивает расклад, что он может за тобой следить? — спрашивает Чон.       — Проще телефон новый купить.       — Транжира, — бросает Джун.       — Не транжира, а ленивая задница, — поправляет Хо, — Ленивая задница, которую всё устраивает.       — Идите нахуй, оба.       Старший и младший усмехаются и чокаются своими стаканами, на что Аседия закатывает глаза.

***

Lewis Blissent — Killing Butterflies       Уже глубокая ночь, а Чимин только выходит из общей библиотеки в Афиме. Грехи Грехами, а читать он всё же любит. Парень с самого утра сидел в окружении книг, читая новые и перечитывая любимые. Чтение его настолько увлекло, что он отрывался от романов и повестей только когда естественную нужду было уже невозможно терпеть.       Он идёт по коридору, где стены красные, прямо как в его снах. Пак зевает, прикрыв глаза, и сворачивает за угол, врезаясь в кого-то.       — Глаза разуй и смотри куда идёшь, — говорит Юн, направляясь к лифту.       — Можно было и повежливее, — произносит младший, складывая руки на груди, — Я жду извинений.       — Камасутру читал? — спрашивает Лень, игнорируя требования парня и кивая на книгу, что зажата у того в руке.       — Почему если я что-то читаю, то это обязательно связано с сексом?       — Потому что ты — Похоть, ты на другое не способен.       — По себе людей не судят, и в отличии от некоторых, я часто читаю, — скептично говорит Люксурия, смеряя старшего взглядом, в котором плещется обида.       — И что ты читаешь? Инструкцию по пользованию пультом от телевизора? — усмехается Мин.       — Ага, и смотрю туториалы по приготовлению бутербродов, — не убирая скепсиса из голоса отвечает Чимин.       — Я конечно знал, что ты остановился в умственном развитии когда тебе было пять, но чтоб на столько…       — Издеваешься? — Похоть выгибает бровь.       — А ты на до мной нет? — копирует позу младшего Юн и избавляется от юмора в голосе, как-будто его и не было.       — Если ты не заметил, то я тебя не унижаю.       — Да, потому что ты унижаешь себя в моих глазах. Не надоело ещё?       — И как же я себя унижаю, позволь спросить, — Чимину явно не нравится этот разговор, но он хочет услышать всё.       — Ты такой же как и все, — начинает Аседия, — Не то, что мне, тебе вообще некому что-либо предложить. Ты такой же как сотни других и тебе нечем отличиться кроме своей задницы, потому что в тебе ничего нет. Пустышка. Ты был ей, есть и будешь всегда. И я разочарован тем, что я знаком с тобой, потому что из-за тебе подобных наш мир скатился к этому пиздецу, — он вываливает всё на младшего не останавливаясь, а тот с каждым словом всё сильнее закипает, — Сейчас все втыкают в зомбоящик, а в книжных магазинах, где продают действительно ценную информацию, посетителей всё меньше. Мир катится к тому, что было описано у Рэя Брэдбери в «Четыреста пятьдесят один градус по Фаренгейту», и всё из-за таких как ты.       — К твоему сведению, я был лучшим студентом на курсе, и эту книгу я тоже читал!       — Да? И о чём же в ней говорится?       — О том, что те, кто действительно чего-то стоят, вынуждены молчать в тряпочку под гнётом деградирующих.       — Вот именно. Чтоб ты знал: меня возбуждает ум, а не вертение перед моим лицом задницей.       — И именно поэтому ты чуть ли не каждый день торчишь в обычных борделях?       — Это лучше, чем ничего.       — Тогда чем тебя не устраиваю я, при условии что у меня есть и задница, и ум?       — Обычные шлюхи просто тупые, от них ждать нечего. А ты умный, но не пользуешься своим мозгом, делая себя в моих глазах ещё тупее, чем проститутки в борделях.       Коридор наполняется звуком звенящей пощёчины по лицу старшего. Давно Чимин не чувствовал такой ненависти к человеку за его слова.       Лень еле касается горящей щеки кончиками пальцев и возвращает потемневший взгляд на Пака. Он резко выкидывает руку вперёд и сжимает шею Похоти, ударяя того затылком о стену.       — Ещё раз отвесишь мне пощёчину, и я размажу твоё прекрасное личико по стенке, — сквозь зубы проговаривает Юн.       — За языком следи. Я умнее, чем весь мой колледж вместе взятый.       Он скидывает руку старшего со своей шеи и потирает её, где огнём горит место, где только что были холодные пальцы Лени.       — В каком месте?       — В том месте, где ты не видишь, Мин Юнги. Ты нихуя не видишь.       — А нехуй тупым прикидываться, может тогда я на тебя и посмотрю, — он подходит к парню вплотную и цепляет его подбородок, больно сжимая и лишая возможности выбраться, — А пока что ты просто шлюха. Никчёмная, никому ненужная, дешёвая шлюха. Даже не элитная. Пора бы тебе это принять, — он небрежно отпускает подбородок Пака и отходит на пару шагов, — Поздравляю, ты бесишь меня больше чем Гордыня, гордись этим.       Мин разворачивается и уходит, оставляя младшего с горечью на губах и с неприятным ощущением на лице, шее и сердце.       — Да пошёл ты… — тихо говорит парень.       Он не замечает как горькая слеза скатывается по щеке.       Чимин слушает удаляющиеся шаги, что гулко отражаются от тихих стен, и когда они стихают, он сползает по вертикальной поверхности. Книга приглушённо падает на кафель. Она раскрывается на одной из многочисленных страниц. Люксурия кидает взгляд на неё и цепляется за несколько строк. «Зачем тратить свои последние часы на бег в колесе, утверждая при этом, что ты не белка».       — Значит, я всё-таки белка… — шепчет парень и утыкается лицом в согнутые колени.       Он вдыхает жгучую пыль обиды, что оседает на лёгких пеплом его самоуважения и гордости, что только что втоптали в грязь. Чимин чувствует боль в сердце и понимает, что впервые за три недели оно опять дало сбой. Ткань его вельветовых штанов насквозь пропиталась солёной влагой, а он всё не успокаивается. Жгучие слёзы всё убегают из его глаз. Пак поднимает голову вверх и судорожно вдыхает воздух через рот, что резко стал тягучим как смола, храня в себе остатки тех обидных слов, сказанных старшим.       Похоть не понимает почему так больно. Дело в интонации или в смысле тех фраз, которые выплюнул Мин? Он плачет и не замечает тех сильных чувств, что бьются в агонии внутри него и тянуться к тому, кто нанёс кровавые раны без ножа в руках.

***

      Юнги заходит в лифт и бьётся лбом о холодную поверхность металла, дабы остудить свои мысли. Он вовсе не думает о младшем так, как он ему это преподнёс. Лень не хотел говорить всего этого, но понимал, что только так он сможет оттолкнуть от себя Пака, потому что он ему не нужен.       Аседия открывает мессенджер, чтобы ответить Намджуну, что он всё-таки не приедет к нему на партию в шахматы, и цепляется глазами за другой контакт.       «Малолетняя шлюшка»       — Какой же ты всё-таки идиот, Мин Юнги…       Он выходит из приложения, так и не набрав сообщение Гневу, и открывает записную книжку. Найдя нужный контакт, он изменяет его. Нет больше «малолетней шлюшки», есть только «мелкий».