Luxuria

K. Flay — Giver

«Человеческий запах — это всегда запах плоти,

следовательно, запах греха»

Патрик Зюськинд

«Парфюмер. История одного убийцы»

***

      У Юнги выходной. Он так его ждал, что не может в это поверить. И не важно, что он работает всего дня два в неделю.       Он неспешно завтракает и надевает обычную белую футболку, светлые джинсы и кроссовки, после чего выходит из дома. Синий Rolls-Royce остаётся в гараже, а на подъездную дорожку выезжает чёрный Porsche. Мин поправляет зеркало заднего вида и останавливает взгляд на левой щеке, где ещё десять часов назад красовался алый след от маленькой ладошки Похоти.       Аседия достаёт из бардачка тёмные очки и прячет в них глаза, возвращая внимание дороге.       Дома у него книг нет, не считает целесообразным тратить деньги на сшитую бумагу. Но зато он активно пользуется общей библиотекой Грехов в Афиме.       Юн заходит в лифт и через несколько мгновений выходит на нужном этаже. Он идёт по коридору, на секунду останавливается у того поворота, где вчера произошла стычка с Чимином, и сворачивает за другой угол.       Лень заходит в библиотеку и вдыхает запах отпечатанной бумаги. Он подходит к деревянным стендам и берёт сборник Стивена Кинга, а затем садится в мягкое кресло с бархатной обивкой.       Юнги читает минут двадцать, как тишину нарушает звук поворота дверной ручки. Он слышит тихие, но быстрые шаги. Лень поднимает взгляд на младшего. На нём рубашка с поднятым воротом, из-под которого выглядывают бордовые отметины. «Перестарался».       Пак проходит мимо старшего и подходит к полкам, ставя на место книгу, которую вчера взял домой. Вместо неё он взял Джеймса Джойса, «Улисс». Одна из немногих книг, в которой одна заглавная буква в начале и одна точка в конце. А всё остальное сплошной текст. И так шестьсот страниц. Чимин долго шёл к ней и настраивал себя на сей шедевр. И вот, день «Х» настал.       Пак начинает жалеть о том, что взял эту книгу с первых строк. Из-за присутствия старшего он не может сосредоточиться, а этот текст требует максимальной концентрации. Люксурия откладывает книгу и подходит к кулеру. Он наливает воду в одноразовый стаканчик и делает пару глотков, а остальное выливает в горшок с алоэ, что стоит на подоконнике.       — Не переводи воду.       — Без тебя разберусь.       Пак вешает стаканчик на ветку алоэ и садиться обратно в кресло. «Да, я шлюха, и что? — думает парень, втыкая в слова на белой бумаге, — Зато я могу получить всё, что хочу. И ты не исключение, Аседия. Я посмотрю на то, как ты будешь наслаждаться мной, когда всё же сдашься. И раз я шлюха, значит мне можно всё. Посмотрим, сколько ты выдержишь сегодня».       Люксурия со звоном захлопывает книгу и кидает на пол. Он впивается взглядом в Мина, что повернулся на звук. Пак с вызовом расстёгивает пуговицы, открывая вид на синяки от пальцев Юна.       — Доволен? — спрашивает младший, вытягивая шею для лучшего обзора, — Мне не понравилось, — он продолжает вытаскивать пуговицы из петель, спускаясь ниже. Пак растягивает губы в лёгкой усмешке, а глаза горят чувством мести, — Теперь я буду делать то, — он скидывает на пол рубашку, привлекая внимание старшего татуировкой, — что не понравится тебе.       Чимин встаёт с кресла и начинает расстёгивать ширинку на штанах.       — Не смей…       Но Паку плевать. Он собирается осуществить задуманное, и тихое «не смей» от Юнги не в силах его остановить.       — Знаешь в чём парадокс? — говорит Похоть, отшвыривая штаны в сторону и подходя к старшему. Он опирается руками на подлокотники кресла, в котором сидит Аседия, и наклоняется к нему, — Мы друг друга хотим даже без моего греха, и ты прекрасно это знаешь. Но ты и пальцем меня не тронешь, пока я того не захочу. Или ты думал, что мой грех настолько слабый?       Он отстраняется и, развернувшись, направляется к своему креслу, попутно стягивая с себя чёрные боксёры.       Юнги мысленно матерится, потому что чувствует как младший выпускает свой грех, нацеливая на него.       Люксурия широко расставляет ноги, чтобы не закрывать обзор, и начинает водить рукой по своему выбритому члену.       — И после этого ты называешь себя умным? — спрашивает Мин, выгибая бровь и смотря в глаза Паку, сопротивляясь желанию перевести взгляд ему между ног.       — После этого я шлюха. Ты же так считаешь? Но, по видимому, до твоей любимой шлюхи я не дотягиваю. Или эта она не дотягивает до меня, — говорит парень, двигая рукой по уже вставшему члену, — Её же Лита зовут? — он наклоняет голову в бок и ухмыляется.       — Откуда ты…       — У меня тоже есть связи, Лень. Скажи: ты сейчас на моём месте представляешь её, или когда ебёшься с ней представляешь меня?       — К твоему сведенью, у Литы нет члена.       — Ну раз ты так ставишь вопрос… — младший убирает руку с возбуждённого органа и заводит за спину, — А так? Кого на чьём месте? — спрашивает Похоть, приподнимаясь и вставляя в себя два пальца.        Он усиливает силу греха, чтобы услышать то, что хочет.       — Т-т… — он пытается бороться, но ничего не выходит, — тебя, — отвечает он и откидывает голову, закрывая глаза, чтобы не видеть всей этой картины, что развернулась напротив него.       — Мои возможности превосходят твои в несколько раз, не забывай об этом.       Парень усиливает влияние на Юна, чтобы тот вернул взгляд.       Аседия старается держаться. Похоть Чимина пересиливает его лень. Он сопротивляется изо всех сил, но сознание подкидывает далеко не детские сцены, что с каждым разом всё извращённей. Юнги не в силах отказаться от просмотра порнушки, где разгорячённое молодое тело ублажняет себя, трахая себя этими аккуратными пальцами. Тем более когда это в живую, а не через экран телефона.       Он возвращает взгляд на младшего, когда тот меняет позу. Он поворачивается к Мину спиной, не переставая двигать в себе пальцами, другой рукой цепляясь за спинку кресла и выгибаясь в пояснице. Наконец-то, когда его не видит Пак, он может насладиться этим зрелищем сполна. Спина и плечи, усыпанные родинками словно блестками; мышцы, что перекатываются под кожей от напряжения; эта потрясающая, о Боже, задница, которая сама насаживается уже на четыре (!) пальца.       Лень думает о том, как хорошо в нём смотрелись бы его пальцы, а ещё лучше его член. Он не знает: действительно ли это его мысли или он думает об этом под силой Похоти. Аседия облизывает пересохшие губы и просто наслаждается этой картиной. Сопротивляться бессмысленно, ведь младший всё равно победит.       — Нет, Юнги. Сейчас я этого не хочу, и это главное.       Чимину очень сложно сдерживать стоны, но он понимает, что ещё не время, ведь самое сладкое всегда подают в конце.       — А с чего ты взял, что этого хочу я? — спрашивает Юн, облизывая всего Пака взглядом.       — О, ты хочешь. Ты можешь обмануть себя, но не меня, — парень слегка поворачивает голову, — Я чувствую всё, что чувствуешь ты. А хочешь я сделаю так, что у тебя башню сорвёт?       — Нет.       — Ложь.       Люксурия наконец отпускает себя до конца, и с его губ слетает первый протяжный стон. А Юнги в этот момент слетает с катушек.       — Господи… — еле слышно произносит старший, массируя глаза пальцами.       — Так меня ещё никто не называл, — усмехается Чимин и продолжает стонать всё с большей силой.       Парень касается простаты внутри себя и вскрикивает от удовольствия. Он больше не вытаскивает пальцы и на миллиметр. Он ритмично давит на заветную точку. Пак уже не думает о том, что данное представление изначально посвящалось Юнги. Его переполняют ощущение кайфа и наслаждения, от чего у него слёзы на глазах.       Похоть всё же вспоминает о то, что не один в комнате. И его ещё больше заводит тот факт, что на него такого смотрит Аседия.       — Хочешь увидеть как я кончу? Ради этого я даже разрешу тебе подойти.       — Спасибо, мне и отсюда не плохо видно.       — Боишься не удержаться и отыметь меня?       Юн лишь закатывает глаза.       — Чтож, раз так… — младший вытаскивает из себя пальцы и поворачивается к Аседии, — закончу у себя.       Парень резво подбирает одежду и в мгновение ока оказывается одетым.       — Хорошего дня, Юнги. Хорошего и очень продуктивного. Лите от меня привет, — с издёвкой говорит Чимин и выходит за дверь.       — Мелкий засранец…       Юн сидит минут пять, после чего решает убрать свою книгу и ту, что бросил младший. Он встаёт с кресла и чувствует как ткань его трусов неприятно липнет к коже.       — Твою мать… — он смотрит на штаны, из которых выпирает вставший член и замечает маленькое пятнышко, просочившееся на джинсы, — Пиздец…       Он открывает книгу, которую читал Люксурия и читает несколько строк.       — Хуйня какая-то… — и ставит книжку на полку.       Лень кидает взгляд на лежащий на столике телефон и вспоминает, что творилось в этой комнате ещё десять минут назад. Не прошло и суток, а он опять меняет контакт. Нет больше «Мелкого», есть только «Моя эрогенная зона».

***

      Пак несётся по коридору к лифту и от лифта к своей квартире. Он забегает в прихожую и трясущимися руками ставит дверь на блокировку, а потом бежит в спальню, на ходу срывая с себя одежду, потому что хочется. Хочется закончить. Он вставляет в себя пальцы, стоит ему коснуться постели. Чимин нащупывает простату и осознаёт, что это дело пяти минут. Но стоит ему вспомнить взгляд старшего, которым он его провожал, и парень тут же кончает с протяжным стоном.       Похоть валяется на кровати раскинув руки в разные стороны. Он бы ещё долго так лежал, если бы ему на телефон не пришло сообщение. Парень тянется за телефоном, который он оставил на подушке перед выходом и, прочитав sms, усмехается.       Ленивая жопка, но, сука, красивый:       «*фото* Ну и что мне теперь с этим делать?»

Я:      

«*пересланное сообщение (10 фото)*»      

«Удачи тебе)»      

      Люксурия заходит в контакты и ищет нужный. Через пару минут «Ленивая жопка, но, сука, красивый» меняется на «Моя эрогенная зона».

***

Two Feet — You?       Юнги уже несколько часов как дома. После выходки младшего он не стал ждать, когда приедет в свою обитель. Лень еле до машины добежал. Благо окна затонированы.       Мин признаёт: так сильно у него не вставал ни от одной порнухи и ни от одной шлюхи. Даже от Литы. Хотя от одной всё же встал. От той, что несколько часов назад предательски оставила его одного с ебать какой эрекцией.       После случившегося Юнги сдаётся. Он хочет Пака. До звона в яйцах, до зуда ладоней.       Он сидит за ноутбуком и решает посмотреть фильм. Лень ищет свои наушники и вспоминает, что забыл их пару дней назад в клубе Алчности.       — Да ебать… — он тяжело вздыхает, — Так неохото…       Но Аседия всё равно выходит из дома и садится в машину, потому что завтра на работу, а без музыки скучно.       Привилегия номер… какой-то быть Грехом: можно в любое время заявиться на территории одного из семи (даже если этого Греха там нет или заведение не работает) и тебя всё равно впустят.       Мин паркуется перед клубом, который откроется только часа через четыре. Охрана без вопросов открывает для него дверь и пропускает внутрь.       — Надо было, наверное, сказать ему, что там сейчас господин Пак, — говорит один охранник другому.       — В любом случае, уже поздно, — отвечает ему второй.       Юн проходит в зал и останавливается в тени. «Второй раз за день. За что мне это…» думает он, замечая младшего, что танцует на пилоне.       Юнги проходит к бару и садится в неосвещённой части.       К нему подходит бармен, натирая стакан и протягивая руку для приветствия.       — Какими судьбами?       — Наушники забыл.       Парень отходит в помещение для персонала и через несколько минут возвращается.       — Эти? — он кладёт кейс с наушниками на барную стойку.       — Да. Спасибо, Инки, — благодарит Лень и убирает наушники в карман.       — Налить чего нибудь?       — Да.       — Как обычно?       — Просто дай бутылку и стакан.       Бармен протягивает Юну стакан, который всё это время протирал, после чего открывает бутылку с виски и ставит рядом.       — Может тоже выпьешь? — спрашивает Аседия, наливая себе алкоголь.       — На работе не пью, — отвечает Инки и делает глоток энергетика, который всё это время стоял на рабочей зоне.       — Ты это мне говоришь? — Мин выгибает бровь.       — Ты лучший друг моего начальника, не в моих интересах себя подставлять.       — Своих не выдаём… Этот тут давно? — он машет головой в сторону Пака.       — Часа два. Пришёл, напился, сказал, что довёл тебя и потребовал у диджея включить музыку. Теперь весь персонал любуется им.       — Дура.       — Кто? — интересуется парень.       — Чимин.       — На счёт дуры не знаю, но собой он хорош, — говорит бармен, смотря на Похоть.       — И ты туда же… — тянет Аседия, чувствуя укол ревности.       — Да ладно тебе.       — Не «да ладно». Каждый, с кем я знаком, и кто знаком с ним, говорит мне об этом. Уши скоро в трубочку свернутся, — говорит старший и поворачивается лицом к залу.       — И именно поэтому ты на него сейчас пялишься?       — Отвянь.       Лень подносит бокал к губам, но не успевает сделать и глотка.       — Нихуя… А вот до этого ещё не доходило, — говорит Инки, отпивая энергетик.       Мин застывает с поднятым бокалом и приоткрытым ртом, смотря на то, как младший снимает с себя одежду.       — А он был бы классной проституткой.       — Он и есть проститутка, — говорит Юнги, постепенно приходя в себя. Перед глазами всплывают сцены несколькочасовой давности, на что он усмехается, — Причём какая…       — Эх… Хотел бы я отыметь такую проститутку, — тянет бармен, опираясь локтями на барную стойну.       — Обойдёшься, — слегка агрессивно бросает Мин.       — О-о, так кто-то положил на него глаз? Да, Юнги? — с усмешкой в голосе говорит Инки и слегка ударяет старшего по плечу.       Но Лень его не слушает. Даже не пытается. Он не отрывает глаз от полуголого Люксурии. Что он только не делает: то покрутится вокруг шеста, то повиснет на нём, то сядет на колени и прогнётся в спине, откидывая голову.       Мин растягивает губы в пошлой улыбке. Кто кому ещё не даст.       Юнги проходится взглядом по каждому сантиметру этого развязного тела, насколько это возможно из-за расстояния. Он залпом осушает бокал и наливает почти полный, не отвлекаясь от созерцания такого Чимина.       Младшему всё равно. Он даже не знает, что сейчас за ним наблюдает пара столь желанных глаз. Похоть танцует лучше любой стриптизерши, что здесь работает. Даже лучше Литы, той самой, что в первый раз танцевала под стеклом и которая тогда выглядела невинной. Как же он ошибался. Люксурия вспоминает то, что творилось сегодня в библиотеке и радуется. Он наконец-то довёл Лень. И это они ещё не трахались. Мысли о предстоящем сексе с Аседией кружат голову. Он касается ярких отметин на шее и признаёт, что ему нравится власть Юна над ним. Пак готов всю оставшуюся жизнь подчиняться ему и быть его личной секс-куклой, лишь бы Мин был с ним таким.       Чимин извивается у шеста под последние аккорды песни и после её окончания слышит ленивые овации.       — А я и не знал, что у тебя талант к стриптизу.       — Если что, — младший с закрытыми глазами вертит головой по кругу, разминая шею, — Литы ещё нет, я спрашивал. Оказывается, она вообще часто опаздывает. Удивительно, как она ещё работы не лишилась… — он поворачивается к вышедшему из тени Аседии.       — Она приносит колоссальный доход этому клубу, — он медленными шагами подходит к Паку, — И давно ты стал приемником Гука? — спрашивает Юн, имея в виду татуировку.       — Неделю назад, может две, — отвечает Люксурия, обнимая шест и опираясь на него, — Как день прошёл? — с усмешкой спрашивает старшего Чимин, смотря тому в глаза.       — Ахуенно, — цедит Мин, складывая руки на груди, — Мечтал о таком всю жизнь.       — Сарказм убивает людей, ты в курсе?       — А ещё людей убивает огнестрел.       — Ты зануда, Юнги. Поэтому у тебя никого нет, — говорит Похоть и берёт с пола свой недопитый коктейль.       — У меня никого нет, потому что я люблю томатный сок и пиццу с ананасами.       — Извращенец.       — А сам то?       — Не сравнивай нас, — говорит парень и, поставив пустой бокал, подбирает с пола слегка помятую футболку, — Мы два разных типа извращенцев. И ты более пугающий, чем я.       — Смотря кого пугать. Лично для меня ты пострашнее будешь.       — И не стыдно?       — Стыдно что? — выгибает бровь Лень.       — Врать, причём мне в лицо.       — Я бы соврал, если бы сказал, что мне не нравится мой грех. А это — чистая правда. От тебя же не знаешь, что ожидать.       — От меня стоит ожидать всего, что связано с сексом, и ты это знаешь, — говорит младший, поправляя волосы.       Аседия подходит к парню вплотную и цепляет его голову за подбородок, чуть поворачивая в бок. Пальцами второй руки он касается проколотого уха.       — Мило, — говорит Мин и переводит взгляд в глаза младшего, — Я думал, ты их выкинешь.       — А ты бы выкинул?       — Да.       — Завязывай с пиздежём, — Чимин берёт пустой стакан и отходит на несколько шагов, — тебе не идёт.       Люксурия ставит на барную стойку стакан. Он кладёт рядом несколько крупных купюр и шатающейся походкой направляется к выходу, напевая себе под нос последнюю песню, под которую танцевал.       Юнги расплачивается за выпитый виски и, сунув руки в карманы своих джинс, выходит из клуба.       Лень выходит на улицу и смотрит по сторонам. Не найдя младшего он садится в машину и переводит тому деньги с фразой «Это сдача за выпивку».

***

Jake Daniels — Creep       В комнате раздаётся удар фигуры о шахматную доску.       — Шах и мат, — говорит младший, крутя в руке стакан с коньяком, тем самым помешивая в нём лёд.       — И как после этого моделей могут называть тупыми… — говорит Гнев после очередной победы Сокджина.       — Я единственный в своём роде, — отвечает Ким младший, смотря на то, как Намджун снимает с себя брюки.       — Играть с тобой на раздевание было плохой идеей, — говорит старший, оставаясь в одних трусах и носках.       — Заметь: не я это предложил.       Они начинают новую партию, и вскоре Супербия проигрывает.       — Сдаёшь позиции, — говорит Ким старший, — Не специально ли?       Сокджин не отвечает. Он лишь ухмыляется и снимает футболку, небрежно бросая её на пол.       Они снова расставляет фигуры, и Гордыня делает ход.       — Кстати, — начинает старший, обдумывая ход, — Зачем тебе нужно было имя любимой проститутки Юнги?       — Не мне, Чимину. У него какой-то ахуенно-невъебенный план на Лень был.       — Я бы мог сказать, что мне жаль… Но нет, мне не жаль, — говорит Айра и отпивает коньяк, делая ход.       — Какой сегодня день недели?       — Понедельник, а что? — спрашивает старший, убивая коня Сокджина и переводя на него взгляд.       — Ставлю жопу на то, что они переспят до конца этой недели, — отвечает Гордыня и убирает с доски ферзя, которым Намджун только что убил его коня, ставя на это место ладью.       — Да как ты это делаешь… — бубнит Ким старший, осматривая фигуры и замечая, что он опять проиграл, — Как по мне, они переспят минимум на следующей неделе.       — Ты недооцениваешь Чимина. Он и так ему фору в три недели дал.       — А ты недооцениваешь Юнги.       — Чел, ты не видел силу его греха в исполнении. Когда я первый раз потащил его в стрип-клуб, он сделал пару глотков мохито, а меня уже развезло. И это он ещё не был Похотью. Представляешь, что он может творить сейчас? Когда Хосок много лет назад сказал, что похоть — самый сильный грех, я думал, он пошутил. Но увидев его в действии, я понял, что шутками тут даже не пахнет.       — В смысле тебя развезло? — напрягается Джун.       — Не цепляйся к словам.       — То есть, я тебя уже не устраиваю?       — Айра, успокойся, — Гордыня пытается привести старшего в чувства, потому что чувствует, как грех Намджуна вылазиет наружу, — Ты меня полностью устраиваешь. Просто Похоть тогда себя ещё не контролировал. Сам прекрасно знаешь, что греху всё равно кто ты и что ты.       — Сейчас я буду твоей Похотью, — встаёт он с кресла и обходит стол, — И я тебя сейчас так отхлестаю, что мало не покажется.       Гнев хватает младшего за запястье и резко тянет на себя. Сокджин падает в грубые объятия Айры и болезненно стонет, когда в его губы влетают яростным поцелуем. Старший до крови кусает парня, сжимая его в железных руках и прижимая к себе. Он давит на затылок Супербии, не давая тому возможности отодвинуться.       Правой рукой он скидывает со стола шахматы, что с оглушительным звоном ударяются о пол.       Джун поворачивает Гордыню к себе спиной и грубо наклоняет того перед собой, сдирая с него штаны с нижним бельём.       Холодная поверхность дерева обжигает торс младшего. Он видел Айру таким только один раз: когда семь лет назад заявился к нему в одном плаще. У Намджуна тогда было куча дел, которые он не успевал доделать, а тут новоиспечённый Грех без трусов и с анальной пробкой в заднице. Конечно он тогда слетел с катушек.       Гордыня жмурится и закусывает губу до крови когда чувствует член старшего, резкого проникающий в него во всю длину сразу. Они, конечно, иногда практикуют секс без растяжки, но как правило это медленно и аккуратно. Ким признаётся, что против этого ничего не имеет. Просто он до этого так не косячил, чтобы Гнев наказывал его так. Он слышит как звенит пряжка и ощущает жгучую боль от кожаного ремня на ягодицах. Сокджин даже не помнит, когда старший успел вытащить его из своих брюк, потому что всё происходит слишком быстро.       Айра наклоняется к уху младшего, не переставая двигаться в нём.       — Перед тем, как выкидывать такую хуйню, лучше подумай. Я, прежде всего, Гнев. Запомни это, — он отстраняется и вновь ударяет Супербию ремнём.

***

      Сокджин лежит на их кровати на животе и периодически шипит.       — Мне вообще-то больно! — возмущается парень, чуть поворачиваясь к старшему.       — Терпи, сам виноват, — отвечает Джун, размазывая гель от синяков по бордовым полосам на попе Гордыни.       — Сам виноват?! Я сам себя что-ли ремнём кожаным отпиздил?!       — Скажи спасибо, что не пряжкой и не по голове, а то я могу.       — Не сомневаюсь в твоих способностях, — говорит Сокджин, на что получает лёгкий удар по ягодице тюбиком с мазью, — Ай, блять! Больно!       — Даже так что-ли?..       — Даже так! Тебе сказать сколько раз ты меня ёбнул? Я сбился на тринадцати!       — Я был пьян и под собственным грехом, не обессудь. Ты же знаешь, что для тебя я всегда твою любимый Ким Намджунка.       — Намджунка, ага. А тогда какого хера ты говорил, что прежде всего ты Гнев?       — Для эффектности.       — Позер ебаный…       — Ха, ха, ха, — скептично смеётся старший, натягивая на парня трусы, слегка шлёпая того по ягодице, после чего уже искренне улыбается от вида злого Сокджина и уходит убирать мазь в холодильник.

***

BONES UK — Beautiful Is Boring       Юнги влетает в лифт в Афиме на бешеной скорости. Он даже не помнит, поставил ли машину на блокировку. В руке он держит телефон, за чёрным экраном которого скрываются новые фото, присланные Паком. Младший, на просторной красной тахте, абсолютно голый и с ошейником на шее, цепь от которого держит в руке.       «Напросился»       Лифт предательски медленно едет, что не на шутку злит Лень.       Выйдя на против нужной квартиры, он долго звонит в дверь. Мин опирается рукой на дверной косяк и нервно барабанит по нему пальцами.       Он слышит щелчок в двери и резко тянет её на себя. Быстро зайдя в квартиру, Аседия захлопывает за собой дверь и тянет на себя младшего, тут же впиваясь в его губы.       Чимин и не думает сопротивляться. Просто так он что-ли старшего окучивал? Похоть с охотой отвечает на жадный поцелуй, забирая из руки Юна телефон и кидая его на тумбочку. Сейчас Мин должен трогать только его.       Старший лезет под футболку Чимина руками, оглаживая стройное и, самое главное, горячее тело, параллельно снимая с себя кроссовки. Он прижимает парня к себе, вылизывая желанный рот языком.       — И как тебе фотосетка? — в поцелуй спрашивает Люксурия, снимая с Юнги ветровку.       — Глупый вопрос, учитывая, что я здесь, — отвечает Лень, спускаясь руками ниже талии, — Скажи мне лучше вот что: ты всегда по дому без трусов ходишь, или только сегодня?       — Я только вышел из душа, — говорит младший, цепляясь пальцами за ворот миновой футболки и утягивая за собой.       Юн прижимает Похоть к ближайшей стене и заводит руку тому за спину, вставляя в него два пальца. Старший растягивает Пака грубо, вводя пальцы во всю длину. А Чимину и нравится. Он ещё больше возбуждается от осознания, что его трахают эти пальцы. Он так долго ждал этого, хоть на деле и прошло всего три недели, что не может в это поверить. Может это сон? А нет, точно не сон. От фантазий тактильных ощущений нет.       Чимин тянет Аседию за собой в сторону спальни, чувствуя в себе движение пальцев Мина. Старший краем глаза замечает большое зеркало напротив кровати Пака, которое пару месяцев назад сам вешал, и не может не воспользоваться им.       Юнги затаскивает младшего вслед за собой на кровать. Они оба стоят на коленях, и Лень прижимается к спине Пака своей грудью. Он обхватывает подбородок Чимина, заставляя смотреть на своё отражение в зеркале.       — Ты шлюха, Чимин, — начинает шептать на ухо младшему Юн, смотря на него в зеркале, — Самая настоящая шлюха. Но стоит отметить, что таких как ты больше нет. Признаю: на месте Литы я представляю тебя, потому что ты самая развратная задница, которую я знаю. А знаю я много. Почти все проститутки Хосока были подо мной. Так что гордись тем, что по итогу я выбрал тебя.       Он спускает руку на шею и резко входит, заполняя Люксурию собой до краёв. Он двигается быстро и грубо, выбивая из Пака громкие стоны, что с каждым разом всё протяжнее и развратнее.       Чимин тонет в таком Юнги. Все предыдущие разы с другими были просто детским лепетом по сравнению с этим. Мин более опытный и, самое главное, более жадный. Это именно то, что было нужно Похоти. Власть. Ему нужно, чтобы им владели.       Его губы, оставляющие бордовые засосы на его шее, сводят Чимина с ума.       Юнги двигается в нём быстро, входя до основания. С каждым новым стоном младшего, он начинает трахать того с ещё большей скоростью, потому что не может остановиться. Он сжимает шею Похоти и отстраняется от его плеч, не переставая двигаться.       — Так ты хотел, чтобы я тебя трахал? Чтобы на утро ты сидеть на своей заднице не смог? Или, может, тебя привлекают наручники и кляп во рту?       — Меня привлекает всё, что ты захочешь сделать со мной, — хрипя говорит младший, выгинаясь в пояснице.       У него уже ноги подкашиваются, а ему всё мало, он хочет больше.       — Быстрее, Юнги… Пожалуйста, быстрее… — тихо просит парень, на сколько ему позволяет сжатое горло, — Я знаю, что ты можешь выжать из себя больше…       — Уверен, что хочешь этого?       — Если бы не был уверен, не просил бы.       Юн вновь ускоряется, от чего у младшего разъезжаются колени. Если бы не Лень, он бы упал лицом в кровать.       Спальня Чимина насквозь пропахла сексом. Окна запотели, простыни смялись. А по помещению всё ещё разгораются громкие стоны и шлепки двух тел друг о друга, что слышны во всех уголках квартиры.       Чимин начинает сам насаживаться на член Аседии, как чувствует приближение оргазма. Сперма выливается из него плотной струёй с протяжным стоном. Вскоре, с несколькими грубыми и особо глубокими толчками, кончает и Юн, не вытаскивая из младшего член.       Они лежал под лёгким одеялом. Потные, уставшие и измотанные, но счастливые. Использованный презерватив валяется где-то на полу.       — С тем, как часто ты называешь меня шлюхой, я всерьёз задумался о том, чтобы пойти работать в бордель, — говорит Пак, смотря в потолок.       — И клиент у тебя тогда будет только один, — так же как и младший, он смотрит вверх.       — Почему? — поворачивается к нему Похоть.       — Потому, — Юнги тоже поворачивает голову, — Можно задать вопрос?       — Валяй.       — Сколько людей побывало в твоей заднице? — спрашивает старший и, повернувшись всем телом, подпирает голову рукой.       — Ты третий.       — Серьёзно? Так мало?       — А ты расчитывал на то, что я уже под половиной города побывал? Я себя для тебя берёг.       — Так себе берёг, раз я третий.       — Ты занудный как старый дед, Юнги.       — И ты спишь с этим старым дедом.       — То есть ты признаёшь, что ты старый дед? — с лукавой улыбкой спрашивает Пак.       — Засранец мелкий…       — А можно тоже вопрос?       — Жги.       — Когда ты понял, что хочешь меня?       — В библиотеке. А ты, пакость мелкая, оставил меня с текущим членом.       — Извинения ещё принимаются?       — Принимаются.       Чимин пошло облизывается и начинает спускаться вниз, стягивая со старшего одеяло.       — И что ты задумал?       — Хочу узнать, какой ты на вкус.       Член Мина опаляет горячее дыхание, пухлые губы касаются головки, а следом орган исчезает во влажном от слюны рте. У Лени сразу встаёт, и Пак это чувствует.       — Интересный факт, — Люксурия вытаскивает горячую плоть изо рта и придерживает рукой, — ты только что лишил мой рот девственности.       Юн не успевает и слова сказать, как Чимин берёт его член во всю длину с пошлым хлюпаньем. Похоть расслабляет горло и не давится от слова совсем. Он вылизывает каждый миллиметр члена, кончиком язычка касается уретры, проводит им от основания до головки и вновь погружает в теплоту своего рта.       Младший слышит как шумно дышит Мин и усмехается. Его затылка касается большая дрожащая рука и давит, заставляя брать в рот по максимуму. А Чимин и не против. Ему нравится делать минет Лени, несмотря на его внушительные размеры.       Слюни со смазкой стекают по подбородку Пака и бёдрам старшего на простыни, пачкая ткань.       Юн двигает головой Люксурии как ему хочется, а тот и рад стараться. Пак удивляется тому, что у него до сих пор не сработал рвотный рефлекс. Он предполагает, что это из-за того, что он Похоть.       Люксурия чуть наращивает темп и чувствует, как ритмичными толчками в его рот выливается сперма, а хватка на волосах слабеет. Он глотает семя старшего и поднимается к лицу Мина, облизывая губы и вытирая подбородок.       — Извинения приняты?       — Ни за что не поверю, что ты первый раз минет делаешь.       — Придётся.       Он целует Аседию, заставляя того попробовать остатки собственной спермы.       Юнги переворачивается вместе с младшим, подминая того под себя.       — Твоими же стараниями, уснёшь ты только с рассветом, — говорит Мин, проводя языком по своим же засосам.       — В этом и заключался мой план…

***

phantogram — black out days (slowed)       Чимин просыпается в пустой постели и ему хочется рыдать. «Ебаные сны! Ну сколько можно?!». Он садится на постели, но тут же падает на подушку и в шоке открывает глаза. «Почему у меня болит задница?!». Пак быстро садится на колени и судорожно начинает копошиться в одеяле и поднимать его. Люксурия перестаёт дышать, когда находит то, что искал. Засохшие белые пятна на простыне. Он быстро слазит с кровати и даже падает, запутавшись в одеяле, а потом бежит из комнаты. Парень останавливается в дверях кухни и замирает, когда видит блондина, сидящего за столом к нему спиной.       — Какого хера ты тут делаешь? — в шоке спрашивает Чимин, не веря в происходящее.       Юнги поворачивается на звук и не долго смотрит на взъерошенного младшего.       — Чимин, ты дурак? — с нажимом спрашивает Лень, — Алло, мы переспали, — он щёлкает пальцами у себя над головой, — Это я должен быть в шоке, а не ты.       — Прости, я думал, что мне это опять просто приснилось, — говорит младший, опираясь о дверной косяк и прикрывая глаза.       — Опять? — Аседия встаёт со стула и направляется к Паку, — И как часто тебе снятся подобные сны? — он останавливается рядом с парнем.       — Частенько…       Юн хмыкает и цепляет подбородок Похоти пальцами, заставляя смотреть на него.       — Вернёмся к твоим ночным словам о борделе. Только попробуй. Теперь ты трахаешься только со мной. И только мне решать где, когда, сколько и в какой позе. Тебе ясно?       — То есть мне спать только с тобой, а ты будешь по проституткам ходить? — скептично спрашивает Пак.       — Нет. Я тоже буду спать только с тобой.       — Так себе предложение встречаться.       Мин промолчал.       — И надеюсь у тебя есть чемодан, потому что живёшь ты теперь у меня, — он отпускает младшего и делает шаг назад, — Заеду вечером. Надеюсь, ты уже будешь готов.       Он поворачивается и идёт к выходу, а Чимин только сейчас понимает, что старший всё это время был одет, в отличии от него.       Мужчина обувается и берёт телефон с тумбочки, куда его положил Люксурия. Он замечает кольцо, которое есть у каждого Греха, чтобы контролировать себя, и выходит.       Забавный факт: Чимин его не носит.       Похоть слышит пришедшие сообщения и идёт к телефону, который оставил вчера на барной стойке, когда пошёл открывать дверь.       Моя высокомерная звезда:       «Ну как?»       «Как всё прошло?»       «Он приехал?»

Я:      

«Я переезжаю к нему............ (((((»      

      Моя высокомерная звезда:       «А чего ты тогда такой грустный?»

Я:      

«Он меня не любит......»      

      Моя высокомерная звезда:       «Оууууу.......»       «Прости, друг»       «Вот тут я уже ничем помочь не смогу»       «Это выходит за рамки моей юрисдикции»

Я:      

«Я знаю»      

      Пак садится на пол и утыкается лицом в согнутые колени. Телефон в руке ещё раз вибрирует, но Похоть не читает. Слёзы без спроса скатываются по щекам. Перед тем как уснуть, у него было время подумать, и он пришёл к печальному выводу: он любит старшего. Чимин любит Юнги. Юнги его нет.