Глава 9. Его вселенные
6 октября 2023 г., 21:34
Примечания:
Напоминаю про канал в телеге: https://t.me/Eclat_MaIn
«В каждых глазах, есть та самая вселенная, что откроется лишь одному человеку»
***
Billie Eilish — bad guy Чимн спускается на первый этаж дома. Он уже проснулся, даже успел искупаться и решил позавтракать, потому что еда — это хорошо, а он не чувствовал на языке её вкус около одиннадцати часов, включая время, проведённое в душе. Он ступает босыми ногами по белоснежному кафелю и выходит на кухню, что плавно перетекает в столовую. Обычно Юнги ест на кухне, но если к нему приходят гости (что на деле происходит не часто), то приём пищи происходит в столовой. Пак бегло оглядывает комнату и не замечает никого, кроме Юнги, смотрящего какой-то фильм на ноутбуке и запивающего сюжет кофе с шоколадом. Старший видит движение у входа и поднимает глаза, вытаскивая один наушник. — Уже проснулся? — спрашивает Лень, делая глоток кофе и наблюдая за тем, как Люксурия достаёт свою кружку с китом из нависного шкафчика. — Ага, — зевая отвечает парень, наливая в кружку заварку, — Чайник горячий? — Только закипел. Мин смотрит на Чимина, который ещё не до конца проснулся и понимает, что он никогда не наблюдал за ним вот так, с утра, когда никуда не надо. Когда младший только полчаса как проснулся, когда он не расфуфыренный павлин, а простой, домашний. А ведь так он не менее красив, чем когда разодетый до нельзя. Так он даже красивее. Мужчина не долго смотрит на его немного заторможенные действия от недавнего сна и возвращает внимание фильму, напоследок бросив: — Тапочки надень. — Зачем? — удивляется Похоть, поворачиваясь к Юну с кружкой в руке. — А нечего босиком по холодному полу ходить. — Начнём с того, что у меня нет тапочек. — Поедим в магазин — купим тебе твои личные, а пока надень хотя бы гостевые. У меня во всём доме ледяной кафель, не хватало ещё, чтобы ты заболел. — Не заболею, за годы хождения зимой в осенней куртке у меня выработался иммунитет, — говорит Пак, садясь за стол и ставя на него кружку с горячим чаем. — Надень. Чимин закатывает глаза, но таки идёт в прихожую за гостевыми тапочками. — Тут нет моего размера, — кричит старшему Пак, копаясь в тумбочке. — Бери любые, — слышится из кухни. Парень берёт первые попавшиеся и возвращается. — Ну ахуеть, теперь я ещё и лыжник, — возмущается Люксурия, намекая на тапочки, которые на три, а то и на четыре, размера больше. — А чем тебе лыжники не нравятся? Крепкие ребята, с длинными ногами… — Сомневаюсь, что они ходят по дому в лыжах и с этими дурацкими палками, — говорит младший, садясь на стул, — И что ты там вообще смотришь? — «Легенду» с Томом Харди. — Это тот, от которого пошла шутка с буквой «ж» и жопой? — Ага. Но фильм на самом деле сложный, и твоему детскому мозгу его не понять. — Вообще-то я не ребёнок как минимум по документам! — Возраст — всего лишь цифра. — А тюрьма — всего лишь комната… — Туше… — усмехаясь говорит Мин. — Ты не против если к нам как нибудь придёт Сокджин? — начинает парень, смотря на увлечённого фильмом Юна. — Против. — Почему? — Ноги его в этом доме не будет. Хочешь с ним встретиться — иди к нему, тут пять минут прогулочным шагом. Если хочешь, могу даже потом на машине забрать, но чтоб духу его здесь не было. — Ты злой. — Я не злой, просто я его терпеть не могу. — Настолько, что издевался над ним, когда ему было двенадцать? — Да, — вот так легко, — Вечно ныл какой он бедный и несчастный. Откуда ж мне тогда было знать, что он не выпрашивает комплименты, а это реальные комплексы? — Это называется «отсутствие сострадания» и «врождённая жестокость». — Это называется «спокойно завтракай и не отвлекай меня от фильма». И сам ты зануда, — говорит Юн, отвечая на тихое оскорбление от парня, которое должно было пройти мимо его ушей. — Как ты вообще живёшь здесь? — Спокойно и без лишних криков. — Я изучил твой дом вдоль и поперёк, у тебя же даже ни одной книги нет! — Не дай Бог ты притащишь этот пылесборник. — Ты же вроде любишь читать, почему тогда считаешь книги пылесборником? — интересуется Чимин, делая глоток чая. — Моя мать работала библиотекарем и часто приносила ненужные книги, допустим пятый экземпляр или похереная обложка, домой. И не уносила. В итоге в какой-то момент этих книг было настолько много, что они огромными стопками стояли на полу, и я о них каждый раз вспотыкался. У меня даже пару раз был приступ аллергии из-за пыли в них. Можешь считать это травмой из детства… Забавно, — усмехается Аседия, смотря в экран ноутбука, — об этой части моей биографии даже Хосок не знает. — Мы впервые рассказали о наших скелетах друг другу… — задумчиво тянет Пак. — Мы живём в одном доме. Однажды ты бы открыл шкаф и увидел бы их. Так же как и я твои. Ofenbahc — Be Mine Они недолго сидят в тишине, пока Похоть резко не осиняет. — Шоколадку хотя бы дай, ради приличия. — Подойди и возьми, — отвечает Юнги, незаметно для младшего ставя фильм на паузу. — Тебе сложно что-ли? — Подойди, — он поднимает взгляд на парня и подносит кусочек шоколада к губам, — и возьми. Лень зажимает шоколадку зубами и с вызовом смотрит на Пака. Манит. Чимин недолго думает. Он только проснулся, даже позавтракать толком не успел. А сладенького то хочется. А какая, собственно, разница когда он проснулся? Это же чёртов Мин Лень Юнги! Может у него и в мыслях не было отыметь парня сейчас? Так, поиздеваться с утра… Пак встаёт со стула и направляется к другому концу стола, не разрывая зрительный контакт со старшим. Он опирается руками о бёдра мужчины и наклоняется к его лицу. — Хоть так я выше, — говорит Похоть, цепляя десерт зубами и еле касаясь губ Юна своими. Он забирает кусочек шоколада и не собирается продолжать эту игру, но его затылка касается большая ладонь, нарушая все планы. Чимин только и успевает проглотить подтаявший шоколад, как его губы накрывают не менее горячие. «К чёрту» проносится у него в голове, и он с разбегу падает в ласки и объятия Мина. Люксурия седлает бёдра мужчины, не разрывая поцелуй. Сладкие губы, и далеко не от шоколадки, сминают его. Медленно. Пробуют на вкус. Узнают по-новому. Так аккуратно и… нежно? «Юнги просто ленивый». А ленивый ли? Парень оплетает его шею, прижимая ближе, пока его талии касаются горячие руки. Они целуются глубоко, постепенно наращивая темп. И вот, непривычный им трепет сменяется привычной страстью. Ладони мужчины лезут под домашнюю футболку младшего, опаляя своим жаром нежную кожу. Через какое-то время Мин опускает руки ниже и подхватывает парня под ягодицы, вставая со стулом вместе с ним. Он обходит стол и сажает на него Чимина, встав между его любезно раздвинутыми ногами. Аседия давит тому на грудь, чтобы он лёг на обжигающе холодный стол. Юн сжимает запястья младшего и фиксирует у того над головой. Второй рукой он задирает футболку Чимина, оголяя его грудь и живот. Лень спускается губами к шее, прикусывает кожу на кадыке, вызывая тем самым хриплый стон парня, оставляет засосы на острых ключицах. Он шарит губами по бледной коже, цепляет зубами и всасывает тёмную бусинку соска. Наконец-то выпускает руки Пака из цепкой хватки своих пальцев. Скользит ладонями по стройному телу, пересчитывая подушечками пальцев рёбра. Дойдя до пупка он цепляет резинку домашних штанов Похоти и тянет вниз вместе с трусами, садясь перед ним на колени. — Что ты делаешь? — тихо спрашивает парень, приподнимаясь на локтях и открывая глаза. — Молчи, пока я не передумал, — отвечает Юнги, откидывая штаны и нижнее бельё подальше и закидывая стройные ноги Чимина себе на плечи. Лень проводит языком от основания до головки и размашисто лижет, собирая солоноватую смазку. Он ласкает головку, прикусывает, целует, лижет, и наконец-то наклоняется сильнее, беря возбуждённый член в рот. Аседия сосёт довольно хорошо, поэтому Пак сомневается, что это первый раз, когда Юнги стоит перед кем-то на коленях. Он хватается руками за край стола над его головой, чтобы хоть куда-то деть руки. Закусывает губу, стонет, наслаждается. Однажды Фриман делал ему минет, но длился он от силы минуты две, не больше. И тот случай даже в сравнение не идёт с тем, что он испытывает сейчас. — Забавно, — начинает Юнги, вытаскивая член изо рта, — ты тоже лишил мой рот девственности… — Чт… Чимин не успевает договорить. Мин вновь окружает его плоть теплотой своего рта. Причём глубже, чем раньше. Парень поджимает пальчики на ногах от того, насколько ему хорошо, на сколько ему нравится. — Давай, малыш, я хочу слышать тебя, я хочу знать насколько тебе хорошо… — хрипя говорит Лень. И Пак даёт ему это знание. Ему кажется, что ещё чуть чуть, и он перейдёт на фальцет. Мин действительно хочет знать, что младшему нравится. Он очень старается, лишь бы Похоти было хорошо. Он впервые делает минет, но он старается, правда старается, потому что делает это ему. Его золотому. Он не считает зазорным опуститься перед кем-то на колени в таком ключе. Что плохого в том, чтобы сделать***
Hurts — Ready to go Пак идёт по парку мимо большого фонтана. «И всё-таки здесь красиво» думает парень, обходя поливалки, орошающие газон. Он идёт в сторону дома Сокджина, смотря в кран телефона, на котором открыт навигатор. Всё таки он ещё не очень хорошо ориентируется в этом посёлке. Чимин выходит из парка и сворачивает за угол, как тут же видит в другом конце улицы друга, который вытаскивает из машины два больших пакета. — Сокджин! — орёт Похоть, да так, чтобы его услышали на другом конце улицы. Люксурия видит, как старший замечает его и, повесив один пакет на запястье, машет ему не поднимая руки. Парень ускоряет шаг, чтобы помочь Супербии донести пакеты. — А ты какой-то дюже бодрый, — говорит Ким, протягивая младшему один пакет. — У меня был очень хороший завтрак. — Очень хороший завтрак это сперма Юнги? — усмехается Гордыня и открывает калитку. — Это у Юнги очень хороший завтрак — сперма Чимина, а у меня хороший завтрак это оргазм от минета, — отвечает парень, заходя на территорию Гнева и Гордыни. — Ни разу не слышал, чтобы Лень кому-то сосал. — Теперь слышал, да и я не кто-то, я Похоть, Сокджин-и, — говорит Пак, следуя за старшим по тропинке, выложенной тротуарной плиткой, к дому, — Ты, кстати почему машину там оставил? У вас же гараж и парковка на участке есть, — интересуется он, подходя к веранде. — Намджун вечером загонит, — отвечает Сокджин, открывая дверь в дом, — Терпеть не могу парковаться в нашем гараже. У нас в семье две машины у меня и три у него. Когда в гараже все пять, там не развернуться. — Вот поэтому у меня мотоцикл, — говорит Люксурия, проходя на кухню и осматривая интерьер. — У тебя есть мотоцикл?! — удивляется Ким, поворачиваясь к парню. — Ещё нет. Через неделю привезут с моим новеньким Rolls-Royce. Он хоть и из салона, но я настоял на техосмотре и на перекраске. Эта модель была только в белом цвете, а я хотел чёрный, — объясняет Чимин, ставя пакет на стол. — У тебя права на мотик что-ли есть? — спрашивает Гордыня, выкладывая из пакета то, что они сегодня будут есть и пить. — Вместе с правами на машину получил, — говорит Пак, помогая старшему освободить пакеты, — Где у тебя туалет? А то я перед выходом не сходил. — По коридору первая дверь справа, — отвечает Сокджин и добавляет, — Я пока мангал разведу. Надеюсь, ты найдёшь меня в этих зарослях, — говорит он, намекая на их засаженный кустиками и деревьями участок. — Буду идти на запах костра, — говорит Чимин, наблюдая за тем, как Ким берёт пачку с углём, и жидкость для розжига и уходит по заданному Супербией направлению. Похоть идёт по коридору и замечает на стенах рамки с фотографиями. Вот его друг с Айрой на природе, вот на каком-то пляже, Сокджин на одной из фотосессий, неудачный стопкадр с Джуном с какой-то конференции (вероятнее всего идея повесить сей шедевр принадлежит Джину), пара снимков Намджуна с Хосоком и Юнги. «И как только Сокджин согласился на то, чтобы повесить с ним фотку в своём доме?» думает Пак, вглядываясь в лицо Лени, у которого по какой-то причине рыжие волосы. «Видимо красился. Надо будет как-нибудь спросит Юнги об этом». Он проходит чуть дальше и видит снимок, который Супербия сделал на одной их пьянке, на которой были ещё Тэ с Гулой, причиной которой стало становление Чимина Похотью. Он даже не помнит в какой момент был сделан этот кадр. Но судя по тому, как Пак выглядит на этом фото, это не удивительно. Люксурия смотрит на эти фотографии и его накрывает грусть, потому что это настоящее семейное гнёздышко, а у них с Юнги такого не будет. Потому что они не семья и никогда ей не будут. Парень заходит в туалет, делает свои дела, моет руки и выходит. Он слышит какой-то шорох и оборачивается в конец коридора, откуда идёт звук. Пак в страхе смотрит на поворот, из-за которого выходит, по его мнению, чудовище на четырёх лапах и с глазами темнее самой ночи. Пёс несколько раз агрессивно лает и начинает идти в сторону неизвестного, постепенно прибавляя скорость. Чимин срывается с места и бежит в сторону выхода из дома. Он слышит как за его спиной острые когти бьются о дубовый паркет, а потом и о газон. Похоть бежит на запах разгорающегося костра, слыша, как смерть дышит ему в спину. — Сокджин! — орёт Пак, завидев друга меж деревьев. — Люцифер, место! — командует Гордыня, когда к нему подбегает перепуганный Чимин. — Какого хуя ты не сказал, что у тебя есть собака?! — возмущается Люксурия, становясь старшему за спину и наблюдая за тем, как пёс застыл на месте, — И кто в здравом уме называет добермана Люцифером?! — Намджун, это его собака. Но меня он тоже слушает, потому что если он ослушается моего приказа, Намджун ему пизды даст, — говорит Супербия, без страха подходя к животному и садясь перед ним на корточки, — Это Чимин, Люцифер, — он начинает объяснение для пса, пока тот тихо рычит, смотря на Похоть, — Чимин мой друг. Его нельзя кусать, иначе тебе будет очень плохо. Ясно? Люцифер ещё немного рычит, встаёт и медленно подходит к Чимину. — Сокджин, он идёт ко мне! Сокджин, что мне делать?! — вопит парень и отступает назад, но вовремя вспоминает, что если он сделает ещё шаг, то врежется в горячий мангал. — Просто стой, он понюхает тебя, ему нужно знать твой запах, — объясняет Ким, опираясь на свои колени ладонями и вставая на ноги. Похоть в страхе смотрит на подходящего к нему зверя. Он не боится собак, но доберман по кличке Люцифер умеет вгонять в панику. Младший наблюдает за тем, как расширяются ноздри пса, вдыхая его запах. Понюхав нового человека несколько секунд, Люцифер ложится рядом с ним и кладёт голову на его кроссовок. — А теперь он что делает? — спрашивает парень, переводя взгляд с пса на улыбающегося друга. — Лежит. Он понял что ты свой. И ты ему очень понравится. — Даже собаки меня хотят. До чего меня жизнь довела… — Извращенец, только и думаешь о сексе, — говорит Сокджин, подходя к мангалу. — Ты и сам вечно думаешь о том, какой ты пиздатый. Так что всё нормально. — Ротик off. Минет от Аседии на тебя плохо влияет. — Говнюк, — усмехаясь говорит Люксурия и слегка бьёт старшего по плечу, — А погладить можно? — Кого? Меня? — Ещё чего. Я про него, — говорит Пак, кивая головой на добермана. — Ну если он не будет против, то пожалуйста, — отвечает Ким, беря в руки картонку, чтобы помахать ей над огнём, — И отойди отсюда, а то весь пепел на тебя полетит. Похоть садится на корточки рядом с псом, чувствуя, как над его головой летит пепел, и осторожно тянет руку к Люциферу. Животное недолго смотрит на него, принюхивается и прикрывает глаза, дав тем самым разрешение на то, чтобы к нему прикоснулись. Пак касается чёрной шерсти пальцами и слегка проводит от ушей до шеи. Гладкая и ухоженая шерсть блестит под лучами летнего солнца. Гордыня смотрит на то, как его друг уже без страха тискает собаку Намджуна и улыбается. Всё таки Чимин ещё ребёнок и ему так мало надо для счастья… Всего-то тискать добермана и ебаться с Мин Юнги… Ким ещё бы подумал о чём-нибудь, но его отвлёк человек, безшумно подкравшийся и с разбегу влетевший в него. — Сокджин-и! — слышится голос девушки, на что обернулись Люксурия с Люцифером. — Женщина, ты в своём уме? Ты как вообще сюда попала? — ругается Супербия, пытаясь отцепить от себя девушку. — Твоя охрана всегда мне открывает, — отвечает ему девушка, всё-таки выпуская Сокджина из своих объятий, — Не познакомишь меня со своим другом? — говорит она, намекая на Чимна. — Оно тебе надо? — Надо. Ким закатывает глаза, но таки откладывает картонку, которой махал над мангалом, и поворачивается к младшему, что уже встал на ноги. — Это Соджин, — указывает он на стоящую рядом с ним девушку, — моя старшая сестра. — А у ваших родителей хорошее чувство юмора, — улыбаясь говорит Пак, — И почему ты не говорил мне, что у тебя есть старшая сестра? Ещё и такая красотка. А ведь я тебя ещё лучшим другом считал… — У моего братика есть лучший друг, тем более такой галантный? Мне он о тебе тоже ничего не рассказывал! — обиженно говорит старшая, скрещивая руки на груди. — Ты вечно в разъездах. Ты вообще когда вернулась? — Вчера вечером. И ты так и не сказал, как зовут твоего друга. Лучшего, между прочим. — Пак Чимин, к вашим услугам, — Похоть делает небольшой поклон. — Мы знакомы не так давно, но у нас много общего, — комментирует Джин. — О, ты тоже самовлюблённая сука? — в шутку спрашивает девушка, на что получает возмущённое «эй» от брата и дикий смех Пака. — Видишь, Сокджин, не я один считаю тебя таким, — говорит парень, стирая с глаз проступившие от смеха слёзы. — Тупорылый ребёнок… — тихо говорит Гордыня, возвращаясь к мангалу. — Ещё один… — тянет младший, закатывая глаза, — Мне слов о том, что я ребёнок и от Юнги хватает. — Юнги? — переспрашивает Соджин, — Это, случаем, не тот Юнги, которого я знаю? — Тот самый, к сожалению… — тянет Ким младший, размахивая картонкой над горящими углями. — Ты знаешь Юнги? — удивляется Чимин. — Да, он мой одноклассник. — Соджин защищала меня от его нападок. Как же он ебал мне этим мозг. «Немощный, за которого сестра вступается. Ты же парень, а не можешь за себя постоять, и за тебя приходится разбираться какой-то девке», — вспоминает одну из его фраз Джин, — Долбоёб кучерявый, заебал уже. — Не могу понять твоей ненависти к нему… — Конечно, ты же перед ним жопой вертишь, — усмехаясь говорит Супербия. — Эй! Вообще-то это было обидно! — говорит Пак, кидая мимолётный взгляд на Соджин так, чтобы его друг его заметил, а девушка нет, мол «Тут вообще-то твоя сестра, которая не в курсе. Ты вообще адекватный?» — О чём вы? — не понимает девушка. — Чимин трахается с Юнги, — коротко объясняет Сокджин, зная, что его сестра не из тех, кто «фу, геи». — Соболезную. Как он тебя ещё в могилу не свёл своим характером? — удивляется Ким старшая, обращаясь к Похоти. — Со мной он нормальный. Временами бывает нудный, но это редко. А почему кучерявый то? — спрашивает Пак, смотря то на сестру, то на брата. — Он в старших классах химзавивку делал, — объясняет Соджин. — Он в принципе раньше часто хуйню всякую с волосами делал. Только последний год с блондом ходит. А раньше… что ни день, то новая причёска или цвет. — Я даже помню его с зелёным маллетом… — задумчиво тянет старшая. — А почему я этого не помню? — удивлённо спрашивает Супербия, поворачиваясь к сестре. — Потому что ты тогда дома со сломанной ногой валялся. А он ходил с этой травой на голове от силы недели две. Я вообще не понимаю как он до сих пор не облысел от таких частых перекрасок… — Только с верой в Бога… — говорит Пак, подавая другу сетку для жарки и открывая ведро из магазина с шашлыком. — Наверное, — говорит Джин, кладя сетку на мангал, чтобы она накалилась от жара прогорающих углей, — Но кудри… Это пиздец. Он по характеру баран, а тут ещё и внешне… — Как много я о нём не знаю… — удручённо тянет парень, обещая себе, что поговорит с Ленью относительно его юности. — Ты даже не представляешь на сколько, — начинает Ким младший, — Чтобы ты понимал масштаб катастрофы: был период, когда у него был пирсинг сосков. — Чего блять? — в шоке переспрашивает Пак, поворачиваясь к Гордыне. — О да, я тоже это помню. Мы тогда всем классом испанский стыд ловили с него. Но некоторым девочкам из параллели и не только это нравилось. Он тогда с половиной школы переспал. А по очереди или разом история умалчивает, — рассказывает Соджин, помогая Люксурии раскладывать на сетке мясо. — Моя жизнь не будет прежней… — тянет парень. — И вообще, мне кто-нибудь может объяснить по какому поводу банкет? — интересуется девушка, помогая младшему застегнуть сетку с пока что сырым шашлыком. — Сегодня же пятница? — уточняет её брат. — Ну да. — Ну значит празднуем пятницу, — говорит Джин, кладя мясо на мангал. — То есть повода нет… — Тебе же сказали: празднуем пятницу, — поправляет Чимин. — Вот именно, недалёкая, — подтверждает Сокджин слова друга, на что получает подзатыльник от сестры, — Не трогай меня! У тебя руки в маринаде! — Сам виноват. Супербия передразнивает Соджин и уворачивается от новой аплеухи, на этот раз умело. — Шашлык на вас, а я за тарелкой, чтобы потом готовый сложить. Спалите мясо — сами есть будите, — говорит Ким младший и уходит в сторону дома. Пак и Соджин остаются вдвоём. Они знакомы от силы полчаса, но это не мешает им вести диалог. Они обсуждают работу моделей, делясь забавными историями со съёмок. — Я не понял, — они оборачиваются на вернувшегося Гордыню, что прервал их обсуждение обнажённых фотосессий, — А ты хули здесь забыла? — спрашивает Ким младший, ставя большую глубокую тарелку на стол рядом с мангалом. — А что не так? — интересуется у него сестра, снимая готовое мясо с мангала. — Ты только вчера вернулась. Ты разве не должна сейчас восполнять Алексу недостаток секса? — Мы с ним поругались, — спокойно отвечает Соджин, помогая Чимину снять шашлык с решётки. — Опять? Не надоело ещё? Когда же у вас появится мозг, и вы разойдётесь? — Нам так удобно. Всё таки мы самая обсуждаемая пара. Благодаря этому союзу у нас куча новых контрактов. Ну у меня так точно. — Если вы расстанетесь, хайпа вокруг вас будет гораздо больше. — Подожди… Вы встречаетесь ради популярности? — недоумевает Люксурия. — Уже да, но в начале отношений всё было как в самых сопливых романах. — Ты так спокойно говоришь об этом… Ты даже не сожалеешь о том, куда у вас всё скатилось? — Шоубизнес ломает людей, делая из них бесчувственных сук… в большинстве случаев, — за сестру отвечает Джин, кладя на решётку новую порцию мяса. — Особенно когда тебе выходить на подиум, ты надеваешь туфли и понимаешь, что тебе туда насыпали битого стекла. Или когда стилист не все булавки из платья вытащил, и ты идёшь с улыбкой на лице под прицелом десятка камер, пока по твоей спине стекает кровь от пореза… — Ой, эти случаи вообще отдельный вид прекрасного, — закатывая глаза говорит Гордыня. — И к слову о бесчувственной суке, то есть о тебе, — говорит девушка, на что получает лёгкий пинок по ноге от брата, — Ты меня очень любишь, поэтому я недельку поживу у тебя, пока Алекс не отправит мне цветы с какой-нибудь дорогой хуйнёй и запиской с извинениями. — Нихуя себе. Во первых я в ахуе с первого заявления, во вторых я в ахуе со второго, в третьих я в ахуе с третьего, — возмущается Супербия, — С хуя ли ты будешь ждать своего белого коня на принце в моём доме? — Я уже сказала, это потому что ты меня любишь. — Я хуею с этой женщины… — шокировано говорит Ким младший. The Neighbourhood — Scary Love Чимин слушает разговор брата и сестры и не понимает как. Как можно быть в отношениях с человеком, к которому остыл? Это как минимум неуважение к себе, к своим чувствам. Разве можно дарить человеку чувству, которых нет? Удобно? Да в гробу он видел такие удобства. Почему люди всегда выбирают выгоду вместо любви? Вечный вопрос. Неужели люди на столько прогнили, что готовы втоптать свою честь в грязь ради популярности и парочки новых контрактов? Без любви душа, как без воды, высыхает. Неужели людям не хочется тепла, которое им будет дарить их возлюбленный? Какого хуя люди тогда вообще заводят отношения? Биологические потребности и в борделе утолить можно, а суть отношений как раз таки в том, чтобы секс был дополнением к чувствам. «Чья бы корова мычала. Сам мутки устроил с человеком, которому на тебя плевать» думает Похоть и горько усмехается. Чего боишься, то и приключится? Никогда не говори «никогда»? Называйте как хотите, суть одна. Все трое накрывают стол в беседке неподалёку, ставя на деревянную поверхность тарелку с мясом, различные соусы, фрукты и неотъемлемую часть их встреч — алкоголь. Много алкоголя. Сокджин приносит из дома bluetooth-колонку, чтобы музыка разбавляла их пьяные разговоры. Ну и чтобы было под что танцевать, когда у них в крови уже будет пара промиллей. Они едят всё, не смотря на то, что все трое — модели. Плюс килограмм не сыграет роли в их востребованности. Да и фитнес залы придуманы не просто так. После нескольких бутылок вина все трое забываются. Волны алкогольных паров уносят их далеко. Чимин начинает танцевать, освещённый луной и садовыми фонарями. И всё-таки ему нравится ощущать опьянение. Он замечает, как Джин снимает его пьяные танцы на телефон. Есть два варианта: либо он танцует слишком хуёво, либо слишком пиздато. Люксурия склоняется к «пиздато». Голова слегка идёт кругом, тело становится лёгким, словно вата. Перед глазами рябит из-за фонарей, поэтому Пак решает надеть тёмные очки, которые лежат на столе. Они вроде принадлежат Соджин. Похоть чувствует, как Ким младший хватает его за плечо и поднимает руку с телефоном, на котором открыта фронтальная камера. Он чуть приспускает очки и слегка растягивает губы в улыбке, смотря при этом в камеру. Когда он протрезвеет, то попросит Сокджина скинуть эти фотки, потому что чует его сердце, что они получились пиздатыми. Для следующих кадров к ним присоединяется сестра Гордыни. Парень смотрит в экран и замечает знакомую фигуру на фоне. Он поворачивает голову и видит мужчину, который идёт к ним медленными шагами. Пак поворачивается всем телом и начинает идти к старшему, постепенно наращивая скорость и в итоге переходя на бег. Люксурия не знает почему, но сейчас он безумно рад видеть Юнги. Из-за выпитого алкоголя его немного ведёт в сторону, с него даже слетают очки, на что он слышит недовольные крики девушки, но не останавливается. Почему-то именно сейчас ему жизненно необходимо почувствовать тепло Мина, его прикосновения, его объятия. Он добегает до Лени, что развёл руки в стороны чтобы либо обнять, либо поймать, но не удерживает ровновесие и падает. Падает, пока его запястей не касаются шершавые пальцы. Аседия удерживает его за руки и присаживается на траву вместе с младшим. — Нахер так ужираться? — задаёт риторический вопрос Лень, осматривая раскрасневшееся от алкоголя и танцев лицо парня. Юн зачёсывает розовые пряди назад, чтобы было видно пьяные***
The Neighbourhood — Wires Чимин спускается в столовую выпить чаю, потому что в горле пересохло. Время переваливает за двенадцать дня, а значит скоро обед, но если он будет ждать чая в конце обеда, то элементарно засохнет. Он ставит воду в чайнике кипятиться и поворачивается лицом к помещению, опираясь поясницей и руками на мраморную столешницу. Пак устремляет взгляд на улицу через большое панорамное окно и выход на веранду. На улице солнечно и тепло, июнь радует погодой. Поливалки снабжают газон водой, от чего тот блестит словно усыпан блёстками. Чайник звонко щёлкает, говоря о том, что вода закипела. Похоть лениво поворачивается к столешнице и наливает кипяток в стакан. — Господин Пак, — раздаётся голос домработницы за его спиной. — Что, — не поворачиваясь спрашивает парень, продолжая заниматься приготовлением чая. — Прошу меня простить, но ваши нарциссы… — виновато начинает девушка. — Что с ними? — резко поворачивается к ней лицом Пак, не услышав продолжения фразы через секунду, — Реджина, что с ними? — Я выдёргивала из клумб в саду сорняки и случайно вырвала ваши нарциссы, подумав, что это… — Что ты сделала? — в шоке переспрашивает Люксурия, уставившись на девушку. — Я их вырвала… Реджина в страхе дёргается, когда слышит звук разбивающейся о стену кружки с почти готовым чаем. — Господин Пак, я не… — Молчи. Я не разрешал говорить, — господин Пак включил «господина Пака», — Максимум что ты сейчас можешь это молиться. Чимин злится. Очень сильно злиться. Эти саженцы нарциссов ему недавно подарил Юнги со словами «Любая клумба в твоём распоряжении. Тебе всё равно делать нечего, вот выращивай теперь эту херню». Пак ко всем подаркам Аседии относиться особо трепетно, и эти цветы не исключение. — Ты, блять, реально перепутала саженцы нарциссов с какой-то хуйнёй? — негромко говорит Люксурия, но потом резко начинает орать, — Да я их пол дня сажал! Я весь тогда в грязи был! У меня весь вечер потом спина, руки и колени болели! И теперь мне опять сраные пол дня сидеть на сраных корточках в сраной грязи и сажать эти сраные нарциссы! — он зарывается обеими руками в свои волосы и с силой оттягивает их у корней, — Как же меня сейчас всё, блять, раздражать начало… — он снова смотрит на Реджину на которой лица нет. А ведь Эмма говорила им, что он милый мальчик… — Да ты хоть представляешь что они для меня значили? Ты, блять… — он уже заносит руку для удара, от чего служанка в страхе жмурится, но сжимает ладонь в кулак и опускает. Такому его в детстве не учили, — Ты, блять, вообще понимаешь что ты сделала? Как можно было спутать красивые продолговатые листья нарциссов с какими-то сорняками? У тебя глаза на жопе что-ли? — Я могу посадить новые… — виновато тянет девушка, не поднимая головы всё то время, что её отчитывают. — Спасибо, блять. Ты же мало сделала. — Ты хули разорался? В дверном проёме показался Мин, который искренне не понимает почему парень так злиться и причём тут Реджина. — Господин Мин, я… — решает честно признаться домработница. — Это пиздец, — перебивает её Чимин, — Это полный пиздец, Юнги. По другому я это назвать не могу. — Это я понял по твоим крикам. А что конкретно случилось? — спрашивает Лень, делая вид, что не замечает разбитую кружку в луже чая рядом со стеной. — Утром, когда приезжал твой начальник службы безопасности, пока были открыты ворота, на участок забежала чья-то собака, сорвавшись с поводка. Её искали по всему участку и нашли, только когда эта псина сутулая вырыла мои нарциссы! Я не знаю куда смотрела охрана, и где вообще у неё глаза, но у меня теперь нет нарциссов! А это были те самые, которые мне ты подарил! Реджина в шоке уставилась на Похоть, пока тот несёт откровенную чушь. Он что, выгораживает её перед Мином? Но зачем? Юнги слушает эмоциональную речь младшего и смотрит на него таким взглядом, мол «Ты реально думаешь, что я поверю в эту хуйню?» Но он разрешает Паку повесить ему на уши всю эту лапшу. — И теперь мне опять придётся всрать полдня, чтобы посадить новые! Аседия слушает этот откровенный пиздёж и понимает, что на обед он может не идти — он наелся той лапши, которую ему навешал парень. Он поворачивается к служанке и видит, что та тоже не понимает ничего из того, что только что сказал Похоть, и возвращает взгляд на младшего. — Реджина, это правда? — задаёт вопрос Мин, а девушка к нему даже не поворачивается. Домработница неотрывно смотрит на одного из своих начальников, пока тот смотрит в глаза другому, и не знает что ей говорить. Вроде стоит сказать правду и понести наказание, даже если это будет увольнение. А вроде Чимин её прикрыл, и если она скажет, что это не так, то это будет ударом ниже пояса, мол «Смотри, человек которого ты любишь, врёт тебе». — Да, господин Мин, это правда. «Ну хоть иногда ты умеешь мозгами пользоваться» думает Чимин, слыша подтверждение своей лжи. — Ладно, — легко отвечает Юн, — Ты свободна, Реджина. Сейчас мне надо на работу, так что передай кухне, чтобы на меня обед не готовили. А за тобой, — обращается уже к младшему, — я заеду в семь. Поедем в ресторан, так что будь готов, но как шлюха одеваться не обязательно. Люксурия замечает на мужчине костюм, из чего следует, что он едет не на завод, а в офис. Мин подходит к Чимину, целует в макушку и выходит из дома, оставляя парня и домработницу наедине. — Зачем вы… — начинает Реджина. — С тебя новые саженцы. Группа трубчатых, сорт — Маунт Худ, — инструктирует Пак, зачёсывая волосы назад, и выходит из столовой, напоследок бросив: — И найди кого-нибудь, чтобы выкинули осколки.***
// — doremi Чимин застёгивает ремень часов на запястье и смотрит на циферблат. 18:57. Что ж, у Мина ещё целых три минуты для того, чтобы прийти. Но что-то ему подсказывает, что тот как всегда опоздает, потому что «пунктуальность только и делает, что крадёт время». Похоть снимает телефон с зарядки и проверяет сообщения. Ничего. Видимо, в это время он мог только выходить из ванной. Но нет, он стоит посреди спальни в бордовом костюме из бархата, который принёс курьер с запиской «Либо в этом костюме, либо голым», с идеальной укладкой, лёгким макияжем и ждёт, когда Лень соизволит появиться на пороге. Пак не садится на кровать, чтобы не помять брюки. Он стоит посреди комнаты в новых туфлях, который вместе с костюмом принёс курьер. В новой обуви по дому ходить можно. Он пялится в экран телефона, и ровно в 19:00 приходит сообщение. Моя эрогенная зона: «Выходи» «Надеюсь, ты всё-таки не голый» «Не хочу, чтобы твоё тело видел кто-то, кто не я» «Романтик хуев» думает Люксурия и выходит из спальни, напоследок кинув оценивающий взгляд в зеркало. Парень выходит на крыльцо дома и осматривает участок. Никого. Смешно. Он уже собирается писать старшему, что после такой наёбки никуда не поедет, как слышит шелест шин. Чимин медленно убирает телефон в карман, поворачивает голову на звук и видит чёрный Porsche Mission E, медленно скользящий по дорожке. Сердце падает в пятки от осознания, что он наконец-то прокатится на этой малышке, которую всё это время видел в гараже. Да и катать его будет сам Мин Лень Юнги. Машина останавливается перед ним, после чего водитель выходит из неё. Мужчина обходит Porsche и опирается спиной о него, оценивающе смотря на Пака. Он отмечает для себя, что подобрал идеально всё: цвет, фасон, размер. Сам себя не похвалишь, никто не похвалит. Похоть медленно подходит к Аседии и осматривает его костюм. Он усмехается, когда видит бабочку на шее старшего, что сделана из того же бордового бархата, что и его собственный костюм. Пак подходит вплотную и цепляет её пальцами, после чего поднимает взгляд на Юна. — На-по-вал, — по слогам шепчет он, складывая пальцы в «пистолет» и делая «выстрел» в собственный висок. Мин усмехается и не разворачиваясь касается пальцами ручки двери на своей машине. Младший ещё секунду смотрит на Лень и отходит на пару шагов, подходя к приоткрытой двери. Он садится на мягкое сиденье и сдерживает улыбку, наблюдая за тем, как Юнги обходит машину. Приборная панель мягко светится, освещая салон машины, в которой приятно пахнет ароматизатором. Чимин смотрит на Аседию, пока тот садится на водительское кресло. И почему этот человек выглядит настолько горячо? Мин размещает ноги на педалях и давит на одну из них, приводя Porsche в движение. Мотор тихо рычит, пуская вибрации по телу парня. Ворота раскрываются, и они медленно, выезжают за территорию участка. Солнце ещё не начало заходить за горизонт, но фонари уже включены. Проехав минуты две на небольшой скорости Пак замечает знакомую фигуру, что выходит из своей машины. Знакомый Porsche не остаётся без внимания, и Джин ловит на себе взгляд усмехающегося друга на переднем пассажирском. Люксурия смотрит в боковое зеркало и видит как его друг провожает этот автомобиль взглядом, скрещивая руки на груди. Они выезжают за территорию коттеджного посёлка, и Мин начинает набирать скорость. Porsche плавно скользит по асфальту, разрезая собой тёплый вечерний воздух. Солнце скрывается за высокими деревьями, между которых расположена дорога, из-за чего машина погружается в полумрак. — Успокойся. Я тебя в ресторан везу, а не на каторгу, — говорит Лень, замечая, как парень переставляет ноги, ёрзает на сидении, трёт руки. Одним словом — нервничает. — Я спокоен, — отвечает Чимин, поправляя волосы, смотря в экран телефона, — Просто ты впервые позвал меня на свидание. Правда ты не позвал, а поставил меня перед фактом, но это не важно… Вопрос «Сколько нужно ебаться с человеком, чтобы начать встречаться?» придуман для нас. — Это называется «честное и не лицемерное отношение друг к другу», потому что вы не прикидываетесь, что любите друг друга, чтобы в конечном итоге получить второсортный секс. — Ты считаешь, что отношения — просто формальность, которая позволяет тебе трахаться с человеком без приписки «шлюха»? — интересуется Пак, поворачиваясь лицом к Лени. — В большинстве случаев — да. Многие люди действительно плохо понимают, что такое «отношения». Для них это действительно просто предлог чтобы потрахаться. Но с таким же успехом я могу просто договориться с человеком о взаимном удовлетворении два раза в неделю. И это даже лучше, потому что единственное, что вас связывает в таком случае это покупка презервативов. Но это не значит, что я против отношений. Я просто хочу быть с человеком, у которого на первом месте я, а уже потом потрахушки пару раз в неделю. — Согласен. Быть с человеком в отношениях только ради секса — низко. — Это был камень в мой огород? — усмехается Юн, поворачиваясь к младшему. — Заметь: это сказал не я. Они выезжают на городскую трассу и оказываются в столице, а в не в пригороде как до этого. Закатное небо практически не видно из-за стеклянных и бетонных построек, высотой в несколько десятков этажей. DJ HOLANDA — Montagem Coral — А куда мы едем? — решает узнать Люксурия, рассматривая через окно улицы города. — В «Cardir» — отвечает Мин, плавно ведя автомобиль. — Но он же в другой стороне. — Да, но ты же просил покатать тебя на Porsche, — усмехаясь говорит Юнги, кидая взгляд на парня через зеркало заднего вида. — Это мы реально будем как в фильмах по городу гонять? — слишком воодушевлённо спрашивает Похоть. — Называй это как хочешь. Один хуй в конце разобьёмся… — смотря на младшего говорит Аседия и, поиграв бровями, отпускает руль, вжимая педаль газа в пол. — Ты ебанулся?! — в панике кричит младший, — Я не хочу разбиваться на ста километрах в час! Я вообще не хочу разбиваться! — И именно поэтому нас в гараже стоит новый MTT Turbine Streetfighter? — Юнги, это не смешно! — паникует Пак, не обращая внимания на слова старшего и замечая, как машина медленно меняет курс в сторону встречной полосы и огромную фуру вдалеке, быстро приближающуюся. Пак видит, как они несутся на встречу смерти и думает, что Мин псих. Сам откинуться захотел, так ещё и его за собой в могилу тянет. Парню страшно. Он видит холодное спокойствие в глазах и наглую усмешку на губах, от чего по телу идёт противная дрожь. Юн не может так поступить, не в его стиле. Но как в это верить, когда расстояние между ними и фурой стремительно сокращается, а яростный сигнал клаксона другого водителя разрывает перепонки? Люксурия не хочет умирать, даже одновременно с Мином. Умереть в один день, конечно, романтично, но они не Ромео и Джульетта, не Бонни и Клайд. Это не будет романтично, это будет обидно, потому что он не успел влюбить Юна в себя. — Я иногда бываю в своём доме и в своем гараже. Хочешь, чтобы я о чём-то не знал — не храни это на территории моего дома, — говорит Лень, вновь кладя руки на руль и выравнивая машину, избегая столкновения с фурой в самый последний момент, — И врать мне не надо. Недоговаривать тоже. — Ты решил покатать меня только для того, чтобы эффектно завести этот разговор?! — раздражённо спрашивает Чимин, всё ещё прибывая в шоке от выходки старшего. — Я решил покатать тебя только потому что ты этого хотел. Я решил покатать тебя только потому что ты этого хотел… Вот так легко и просто сказал, не вкладывая особых чувств в эти слова, но для Пака это больше чем просто фраза. Для него это чувства, в существование которых он хочет верить. И плевать, что это просто его надежда. Но если не надеяться, ничего и не будет. Верь в худшее, надейся на лучшее, если так можно сказать. — Вернёмся к теме о лжи, — начинает Аседия, зачёсывая свои волосы назад одной рукой, чтобы в глаза не лезли, и возвращает руку на руль, — Что это за цирк днём был? — Какой цирк? — прикидывается дурачком Чимин, отводя взгляд к окну. Он ещё тогда прекрасно понимал, что Юнги ему не поверил. Но по крайней мере он надеялся на то, что тот проглотит этот пиздёж и сделает вид, что ничего не было. — Тот самый, который вы на пару с Реджиной устроили. — Не понимаю о чём ты, — отнекивается младший, изучая свои и без того изученные ладони. — Хватит прикидываться идиотом, Чимин. Что с нарциссами? — Хорошо, — через несколько секунд соглашается парень, поворачиваясь к Юну, — Ты прав, я не идиот. И ты не идиот. Никакой собаки и в помине не было. Но сделай хотя бы вид, что ты поверил в мой пиздёж. — Я этот вид сделал днём, а сейчас я хочу знать правду. — Нахуй тебе эта правда нужна? Давай просто забьём хер на эту ситуацию, не будем ругаться, и всё у нас в жизни будет хорошо. — Нет. — Пидора ответ, — следует моментальная реакция. — У Сокджина научился? — Можно подумать, кто-то из Грехов по мимо него тоже так говорит… Конечно у него. — Что с нарциссами? — не отступает Мин. Он не хочет знать правду, она ему не всралась. Он хочет знать причину, почему младший соврал. — Юнги, ну правда, ты спокойно проживёшь не зная, что именно случилось. — Возможно, но я не смогу спокойно жить зная, что ты мне пиздишь, и не зная причины, почему ты пиздишь. Пак думает. Он, конечно, в последнее время часто ходит вабанк, но в этот раз на кону стоит слишком много. Казалось бы: чего такого в том, чтобы сказать правду, тем более, когда все уже поняли, что ты навешал лапши. Однако ему не даёт покоя один из вариантов развития событий, который на деле не такой уж и беспочвенный. Ну, была не была. — Это Реджина вырвала нарциссы, — тихо признаётся парень, опуская взгляд, — Я был зол, очень, думаю, по моим крикам это было понятно. Хотелось разъебать что-нибудь, что собственно и случилось с той несчастной кружкой. Но я и подумать не мог, что в этот момент там появишься ты. Почему соврал? Не хотел, чтобы ты её уволил… — Как, блять, можно было вырвать нарциссы. — в шоке спрашивает Мин, перебивая тем самым речь Люксурии. — Она сорняки вырывала из клумб, и каким то чудом перепутала их. Тупая, знаю, но не увольняй, — просит парень, не поднимая взгляда. — Почему ты так переживаешь о том, что я могу её уволить? — интересуется старший, мельком поглядывая на Чимина. — Ты говорил, что за любой проёб в отношении меня увольнять будешь. А у неё дети, сын пяти лет и дочь двенадцати. И она без мужа. — Ты слишком сильно печёшься о других. Не надоело? Никто твоего великодушия не оценит. Поверь мне. — Да знаю я это. Синдром спасателя, слышал? — всё же поднимает взгляд на Аседию, смотря на его напряжённые черты. — Синдром долбоёба, слышал? — Да, он у тебя. Хватит относится к прислуге как к вещам. Это живые люди, Юнги. — Всем плевать на меня, почему тогда мне не должно быть плевать на них? Я не эгоист, просто не позволяю смешивать себя с говном. Это называется «субординация», мой золотой. — Не увольняй. — Если для тебя это так важно, то окей. Но это первый и последний раз. А будешь пиздеть, — он поворачивает голову к Паку, смотря тому в глаза, — поедешь в Афим. Думаю, мы друг друга поняли. А ещё тебе чертовски идёт бордовый. — А ты умеешь переводить темы, — усмехается младший, ощущая, как напряжение спадает, — Было бы неплохо почаще слышать от тебя комплименты. — Будешь слышать чаще, если объяснишь покупку мотоцикла. — Не просто же так я права на него получал. — Когда успел? — удивляется Юнги. Ему ещё так много предстоит узнать об этом парне. Ровно столько же, сколько и тому о нём. — Вместе с правами на машину. Да и эта модель слишком сасная, чтобы не купить, — легко признаётся Похоть, прикрывая глаза и откидываясь на мягкое кресло. — Слишком сасный ты, а мотик так, на уровне, — не громко произносит он, поражаясь тому, что с ним делает рюмка водки и тот, кто сидит на соседнем сидении. — Ты решил не медлить с комплиментами? — Ты слишком пиздато выглядишь, когда тебе их говорят. — Ты пьян? — сквозь смех спрашивает Пак, чуть наклоняясь вперёд и опираясь руками о приборную панель перед собой, и поворачивает голову в старшему. — Рюмка водки считается? — слегка улыбаясь отвечает вопросом на вопрос. — И почему ты раньше таким не был… Юнги искренне не понимает, что с ним. Почему он так резко начал засыпать парня комплиментами? Почему начал искренне смеяться? Если это влияние Похоти, то это странно. Обычно Грехи влияют на других только своим пороком. А может дело не в Люксурии? Может дело в Чимине? — Всё это конечно смешно, но я планировал выжать из это машины максимум, — задумчиво тянет Мин. — Зачем? — не стирая улыбки с лица спрашивает Пак. — Чтобы услышать твои крики и «О боже, Юнги, мы разобьёмся!» — коверкает голос, чтобы изобразить вопли Похоти в ближайшем будущем. — Эй! Я никогда так не говорил! — Тебе напомнить твои причитания, когда я отпустил руль? — усмехается Мин и переводит взгляд на парня, на секунду отпуская руль. — Юнги! — Что и требовалось доказать… — Провокатор! — Нет. Просто ты не уточнял, как тебя покатать. Юн вжимает педаль газа, но руль больше не отпускает. Всё таки он не хочет получить порцию мозгоебания. На лице появляется такая знакомая, но давно не испытываемая эмоция — восторг от вождения. Они несутся по вечернему городу на скорости, которая уже давно перевалила за двести километров в час. В салоне душно, но никто не рискует открыть окно. Мин слышит смех Пак, который периодически напоминает ему, что он псих. Но не смотря на это, на лице младшего искренняя радость. Они делают несколько кругов по городу, пару раз подцепляя патрульных за превышение скорости, но каждый раз отрываются. Не просто же так они «превышают скорость». Chris Isaak — Wicked Game — Это было потрясающе! — радуется Чимин, выходя из машины у ресторана, — А можно мы домой так же поедем? — спрашивает он, подходя ко входу в ресторан, пока старший отдаёт ключи от машины портье. — О нет, я планировал выпить. А пьяным я такое вытворять не буду. Мне не двадцать. На съёмки тебя так возить буду, — говорит мужчина, пропуская Похоть вперёд. — Вообще-то я планировал на съёмки на мотоцикле ездить. Я его покупал не для того, чтобы он в гараже стоял, — озвучивает свою позицию парень, не замечая на себе взгляды гостей ресторана. — Потише говори, — шепчет ему на ухо старший, приобнимая за талию, — здесь не привыкли обсуждать поездки на мотиках. Все предпочитают автомобили люксового класса. — Хорошо, буду вести себя как эскортница, к такому здесь точно привыкли, — усмехается Люксурия, сбавляя обороты своих эмоций. Юнги закатывает глаза, но по доброму. Они идут к одному из столиков, на котором, что не удивительно, стоит табличка «забронировано». Они минут пять обсуждают меню и подзывают официанта, который чуть ли не бежит к их столику. Им приносят еду, вино, но они на этом не зацикливаются. Они разговаривают. О чём? Да обо всём. О книгах, о фильмах, о погоде, о политике. Они говорят, говорят, говорят, но не могут наговориться. Темы выходят одна из другой. И им нравится. Они никогда не говорили вот так, обо всём сразу, вспоминая непонятно что посреди разговора. Лень даже не сразу понимает, что он уже минут пять ни слова не сказал. Всё это время он увлечённо слушал речи младшего о театре, хоть и ни чего не понимал. Да и не это главное. Он слушал его голос, эмоции, с которыми тот яро доказывает, что партер «херня за бешеные деньги». Он ловит себя на мысли, что вечно бы слушал его болтовню. Местами глупую, местами слишком эмоциональную, но его болтовню. — Юнги? Ты чего? — вырывает его из мыслей Чимин. — Задумался, — отмахивается мужчина. Он ни за какие деньги не признается ему, что залил на его голос. По крайней мере пока. — Только не говори, что ты не слышал, что я говорил. Я вообще-то тут минут пять современный театр хуесошу. Я же не повторю всё это. — Я всё слышал. И ведь не врёт. Он слышал всё, даже больше, чем говорил Люксурия. Люди уходят, люди приходят, а им всё равно. Они в своём тесном мирке.
