What Bladie wants, Bladie gets

      — Собираешься переспать с ним?       Ты поперхнулась, взглянув на Кафку, отчего ее неизменная улыбка стала еще шире, острее.       — Нет, — бормочешь, качая головой, и смотришь вниз на свою порцию еды, внезапно ставшей слишком большой, слишком жирной и крайне не аппетитной, прежде чем поднять голову назад и возмущенно глянуть на Кафку, — с чего ты, черт возьми, это взяла?       — Хм, — промычала она, наблюдая, как тренируется Блэйд, краем глаза, — Он смотрел на нас… — поворачивается обратно к тебе с хищным прищуром в глазах, словно ты была пойманной зверушкой, заставляя поежиться, — а именно, на тебя.       Пока ты обрабатываешь сказанное, Кафка подкрадывается к твоему блюду, незаметно делая кусочек.       — Я знаю, что ты не дурочка, не понимаю, зачем ты пытаешься доказать обратное, — медленно, но уверенно доводит до сути, от чего волнение просачивается наружу, — но мы с тобой обе знаем: Блэйди желает — Блэйди получает.       Кафка приютила тебя под своим крылом, когда ты впервые присоединилась к Охотникам за Стелларонами. Ее мотив можно было аргументировать как: «Мне просто было скучно».       Твое знакомство с Блэйдом было совершенно другой историей; встреча, а затем столкновение клинков на планете, слышавшей только плач мертвецов; огни Эонов, мерцающие под ногами; это был мир, с которым Блэйд был хорошо знаком, но так же и тем, что отличало вас друг от друга.       Само собой, это было ошибкой, что вас обоих отправили в один и тот же мир за тем же стеллароном; ошибка, от которой Кафка отшутилась и пожала плечами, улыбаясь: «Вы же не убили друг друга, правда?»       Не убили, но после этого инцидента след остался во всех… отношениях между вами двумя.       Потому что в его глазах всегда было такое выражение, жажда чего-то столь сплетенного, взаимосвязанного и наблюдаемого в качестве тебя; и жажда того, что его сокрушенный разум, тело и душа никогда не добьются.       Но в своих снах он мог.       И это, как назло, остановило тебя здесь.       Что-то происходило в комнате Блэйда, которая, как ты и ожидала, не была бесшумной.       Вернее, оттуда доносилось довольно много громких стонов.       Твоя челюсть упала на пол, а глаза повылезали из орбит, о боже, он кого-то трахал???       Словно в ответ раздался очередной стон, от которого ты окаменела. Ведь наверняка, если бы он кого-то трахал (как бы грубо это не звучало), он бы тоже стонал, правильно???       Ведь ты, по крайней мере, предположила, что он был хорош в постели. Верно???       Ты не поняла, из-за чего тебе поплохело. Только что пронесшийся мысленный поток, предположение о том, что Блэйд не был хорош в постели, или тот факт, что эй! Ты стоишь прямо за дверью спальни своего напарника, а ведь тебе без задней мысли хотелось обсудить совместный путь в следующий мир, в который Кафка, конечно же, собиралась закинуть вас обоих.       Теперь ты здесь.       Разве это не странно? Ты приходишь в себя и пытаешься утихомирить растущий жар между ног и бешено скачущее сердцебиение. Он просто… Дрочит. Расслабляется. Кончает. Это нормально. Уходи.       И ты идешь.       До тех пор, пока не улавливаешь свое имя в его голосе.       — Прошу, — Господи. — Черт… Ты нужна мне, — шорох, исходящий из комнаты. — Так чертовски сильно… — еще один стон.       Тебе крышка. Ведь это уже личное. Потому что твой тупой напарник представляет тебя, пока дрочит собственной рукой, а ты без его ведома все услышала. И самое главное, это тебя заводит.       Перед тобой было несколько вариантов: ты можешь, как полагается нормальному человеку, уйти. Либо вежливо постучать и попросить его прекратить (что, если честно, было единственным вариантом проложить себе путь для следующего предложения). Напоследок, можно было бы присоединиться к нему.       Какого хрена ты так сильно хотела к нему присоединиться?       Он вновь произнёс твое имя, на этот раз слишком чётко. Тревожно чётко. Ничего схожего с затуманенной похотью минутами ранее, ничего общего с отчаянными мольбами о том, чтобы ты наклонилась ближе, если бы была там — это звучало отрезвленно, это было реально, казалось, что он стоит прямо по ту сторону двери и смотрит сквозь нее прямо на тебя.       Это напомнило вызов.       И с каждым стоном, тяжёлым вздохом, мольбой и зовом твоего имени ты была все ближе к принятию этого вызова.       Ты шагаешь ближе к двери, практически неосознанно, но уже остро ощущая реакцию своего тела. И как только ты останавливаешься в нескольких сантиметрах от двери — ты знаешь.       Он был прямо за ней.       Слышишь тяжёлые выдохи, дрожащие вдохи и одуряющий звук, когда его ладонь скользит вверх и вниз на том, что, ты могла только предположить (надеяться), было его членом.       Ты задалась вопросом, будет ли звук его проникновения в тебя таким же возбуждающим.       — Ты, — тело (и сердце) подпрыгнуло от его охрипшего, находящегося слишком близко голоса, — сегодня собираешься стоять там и дразнить меня, а? — ты застыла, полностью поглощенная его голосом, телом. Ваши тела были чертовски близко друг к другу…       Дверь открывается.       — Присоединяйся ко мне.