What Bladie wants, Bladie gets

      Блэйд не был добрым любовником. Даже в постели он относился к принципу не показывать слабости слишком серьезно, и в единственные случаи, когда выносливость истощалась, его оболочка разбивалась, и он садился на краю кровати, опустив обнажённые плечи, внезапно обессилев. Дело было не в тебе, а скорее в чем-то более глубоком и тяжёлом, что твои глаза никогда не могли разглядеть.       Может быть, поэтому он обращался с тобой так сильно, грубо и целиком. Широкая ладонь прошлась по изгибам твоего тела, впившись ногтями вплоть до появления следов, тут же оставляя поцелуи на нежной коже.       Он был тем типом любовника, который поглотил бы тебя полностью, тут же отвергнув, если бы ты пришлась ему не по нраву.       Но, к счастью (или к сожалению), ты была его любимым вкусом.       — Черт, — выдохнула ты, выгнув спину, и поддалась вперед дрожащими бёдрами, когда очередная волна удовольствия прошлась по телу, — ты можешь быть… мм… помедленнее, понимаешь?       Блэйд не реагировал несколько секунд, слишком увлечённый удовольствием твоей сладко изнывающей промежности. Когда он поднялся, чтобы глотнуть воздуха, нижняя часть его лица была влажной от смазки, брови нахмурились: — Нет.       …Не успела ты ответить, как он прильнул обратно, нацелившись на твой клитор, от чего в глазах заплясали звезды, и, вцепившись в темные волосы, ты притянула его ближе.       Блэйд проникает пальцами внутрь, и все тут же сжимается под давлением его действий; он чувствует это и двигает ими назад, поражаясь тому, как твое влагалище втягивает его конечность.       Его глаза встречаются с твоими.       — Шлюха.       Ты должна была почувствовать себя униженной. Стоило пнуть его в бок и возмутиться из-за того, насколько твое положение сейчас выглядело жалким. Стоило взять ситуацию под свой контроль и заставить его просить каждый сантиметр твоего тела, как он делал до этого.       Но вместо этого ты всхлипнула.       Во взгляде Блэйда что-то сломалось, словно последние осколки его разума разбились вдребезги.       Достаточно сказать, что у него снесло крышу.       — Ты… — Блэйд моментально закидывает твои ноги на собственные плечи, прижимая к промежности горячий твёрдый член. Он похотливо ухмыльнулся, а блеск в его глазах возбудил только сильнее. — Такая грязная шлюха.       Блэйд отнюдь не был добрым любовником.       И не было более подходящего примера, чем когда он трахнул тебя.       Он нависает сверху, дико и беспощадно вбиваясь в твое тело до едва растущей обиды.       Стоны слетают с твоего рта, голова запрокинута назад, слезы скапливаются в уголках глаз, которые Блэйд тут же слизывает кончиком языка и целует, вслед толкаясь чуть сильнее. Ты сжимаешься больше, вызывая у него рычание от наслаждения.       Рука крепче сжимает твое бедро, несомненно оставляя красные отметины, пока другая упирается в постель. По его оголенному торсу стекают капельки пота, рваные вздохи сливаются с хриплыми стонами. Он был близок к потере контроля, и ты понимаешь это, когда его взгляд перебегает с твоего лица вниз и обратно.       Ты также была на пределе. С каждым грубым толчком внутри все сжималось от наслаждения, и, почти достигая пика, ты встречаешься глазами с Блэйдом, который чувствует то же самое.       — Блэйд, — стонешь, зарываясь руками в его длинные волосы, слыша его стоны от этого действия.— Пожалуйста.       — Что? — усмехается он, не замедлившись ни на секунду, и отголоски ясного ума принимают это за хвастовство. — Говори яснее.       — Я… — ты отводишь взгляд в сторону, чувствуя, как смущение накрывает с головой. Умолять его? Мы бы могли дого… Мысли обрываются, когда его рука спускается на клитор, лаская немного грубо, и тут же испаряются из твоей головы. — Прошу, прошу, прошу, дай мне кончить. Пожалуйста, Блэйд.       — Хорошая работа, — он впервые улыбнулся за сегодняшнюю ночь. — Ты… — сумасшедший толчок, — черт возьми, — следом второй, — хороша, — и ты кончаешь.       Ты могла поклясться, что увидела Эоны перед глазами; твоя спина выгибается, тело напрягается и тут же расслабляется в блаженстве. На спине Блэйда, определённо, останутся царапины, о которых его поклонникам стоит обеспокоиться.       Он кончает внутрь сразу после тебя, сбивчиво дыша, и держит глаза крепко закрытыми; его член все еще пульсирует внутри.       — Боже, — шепчешь ты, но Блэйд не реагирует, когда ты раскинула по сторонам руки, широко распахнув глаза. — Что с тобой сегодня?       Он фыркает, выходит с еле заметным вздрагиванием:       — Я довёл тебя до оргазма пять раз, и ты интересуешься что со мной?       — Ах, да, — ты закатила глаза, перекатившись на живот, ожидая, когда он любезно вытрет тебя полотенцем. — Обычно ты доводишь до шести.       Он останавливается, чуть крепче сжимая влажную ткань, прежде чем повернуться к тебе с блудливым блеском глазах:       — Предлагаешь продолжить?       Что тебе следовало сказать? Нет.       Ты улыбнулась, пробежавшись взглядом по его полутвердому члену:       — Конечно.       — Итак, — внезапно начинает Кафка, закинув ногу на ногу, — вы переспали?       Ты невозмутимо смотришь на нее, получая в ответ лишь озорную ухмылку.       — Почему мы обсуждаем только это?       — Потому что, — Кафка кивает в сторону сердито смотрящего в стену Блэйда, — в последнее время он повеселел, — она поворачивается обратно, и от ее улыбочки ты уже готова вылететь из комнаты, — неужели… — Кафка делает довольно непристойные жесты руками.       — О боже, что с тобой не так? — спрашиваешь ты с какой-то странной смесью трепета и отвращения. Чувства лишь сильнее вспыхивают, когда Блэйд подходит ближе, как обычно хмурясь.       — Чем вы занимаетесь? — он задаёт вопрос, скрестив руки на груди и глядя на вас двоих, пока ты взглядом умоляешь Кафку заткнуться.       — Да-а, — подзадоривает она, ухмыляясь все больше. — Чем вы занимались?       — Мы… делали кое-что.?       Позже той ночью, насколько тебе известно, Блэйд и несколько незадачливых охранников были невольными свидетелями того, что этим делом являлась ты.