На запад

Главным, по мнению Джонни Купера, отличием севера от юга было то, что здесь всем плевать, где ты родился, и в какой сточной канаве вырос. Важным было только то, на что ты способен. И если хочешь найти работу в Нью-Йорке, придётся быть способным на всё. Этот урок Джонни выучил мгновенно и навсегда. И ему нравилось такое положение дел, несмотря на то, что это противоречило всему, чему учил его английский дядя Чарли. Вторым законом Нью-Йорка был тот, по которому у тебя вечно нет денег. Это Джонни усвоил, когда 2 недели разгружал вагоны и возомнил себя богачом. На такие деньги они с Томми снимали настоящие хоромы в Балтиморе. В Нью-Йорке же удалось снять угол в невероятно шумном грязном доме в рабочем районе. Джонни предстояло жить в одной комнате с вечно пьяным ирландцем по имени Мик. У Мика была забитая постоянно чем-то больная жена и двое вечно испуганных детей. Это мало чем отличалось от его жизни в родном посёлке, и Джонни решил, что привыкнет. Хозяйку «пансиона» звали Мари Робинсон. Это была крупная женщина, способная одним ударом уложить разбушевавшегося пьяного жильца. Она утверждала, что родилась во Франции, вечно ходила с орущим ребёнком и указывала, кому и где вешать бельё. В общем, жизнь в «городе мечты» была вовсе не сказочной. Конечно, была и другая жизнь. Шляясь по центру в поисках работы, Джонни видел магазины с такими товарами и ценами на них, что сознание парня из провинции просто отказывалось понимать, как это всё вообще существует на свете, и кому оно нужно. Прогулки по Нью-Йорку не приносили радости, как он ожидал когда-то. Город был наводнён отчаявшимися персонажами разных мастей, которые были, конечно, конкурентами друг для друга. Драки на улицах были обычным явлением. А ещё на север массово повалили негры. Ньюйоркцы, скрепя сердце, брали их на работу, чтобы показаться «прогрессивными» и заслужить себе репутацию. До этого момента Джонни и знать не знал, что такое расовая ненависть. Бессмысленная жестокость улиц неприятно поражала его. Конечно, потому что он не был на войне, не был ни южанином, ни северянином, а, скорее, уже родился представителем новой цивилизации, которая только-только начала зарождаться в его стране. Он не знал, на чью сторону встать в этой маленькой уличной войне. Негры смотрели на него свысока, так, как будучи ещё рабами, смотрели на всю белую бедноту. 20-летние «ветераны» в синих мундирах плевали ему вслед. Он слишком походил на южанина, воспитанный англичанами, слишком гордый, потерявший слишком много. Во время обустройства своего быта Джонни как-то даже и не задумывался о своём психологическом состоянии. Словно кто-то заботливо закрыл от него эту часть его сознания до лучших времён. Но бесплодные поиски работы, бессмысленные драки на улице, ежевечерние посиделки с пьяными ирландцами разбередили его раны. Однажды в воскресенье он проснулся рано, когда соседи были ещё в отключке и увидел за окном холодное октябрьское небо, белое, как глаза его мёртвой сестры. Он тихо встал, оделся и вышел. Шарахнулся от своего отражения в большом грязном зеркале у выхода. Исхудавший, бледный, мальчишка с подбитым глазом и волчьим взглядом. Совершенно непривлекательная картина. И ничем не примечательная. Он решительно захотел расстаться с жизнью. У него не было ни слёз, ни жалости к себе, было только твёрдое желание. «Никто, кроме тебя не виноват в гибели всех, кого ты любил, вот так-то, Джонни Купер». Осталось только придумать, как это сделать. Вспомнив о том, что он так и не научился плавать, Джонни направился в порт. В воскресное утро никого вокруг не было. Пустой порт таращился на него, как хищник. Лодки покачивались на волнах в холодном утреннем тумане. От воды шёл пар. Плавали разбитые бочки. Джонни понял, что если будет продолжать так стоять, то передумает и снова погрязнет в жалкой жизни. И он прыгнул сквозь туман, в самую ледяную глубину. Его вытащили длинным железным крюком, поволокли по доскам, потом перевернули. Сквозь туман в голове он слышал французскую речь. Из него вытрясли воду самым грубым образом и положили на что-то большое и тёплое, чтобы он высох. Едва придя в себя, Джонни вышел на палубу и с ужасом обнаружил, что он вовсе не плывёт во Францию, а по-прежнему находится в порту Нью-Йорка. Он умолял взять его с собой, обещал делать всё. Но с французами этот номер не прошёл. «Без денег никого не берем» - был краткий и твёрдый ответ. Убедившись в том, что он достаточно высох, Джонни выставили из порта, пригрозив полицией, если он явится топиться перед частной лодкой ещё раз. Тем временем, положение становилось отчаянным. Джонни понимал, что ещё месяц без постоянной работы, и он лишится даже своего угла. Что ему оставалось делать, если ужасный город не отпускал его даже на тот свет?.. В начале ноября редакции одной газеты понадобился посыльный. Обещали взять того, кто умеет читать и писать. Но Джонни провалился, умудрившись написать неправильно название родного штата. Не зная, куда податься, он устроился среди претендентов на другие должности, пока, наконец, над ним не сжалились и не позволили убираться на складе, где хранились старые газеты, запчасти от оборудования, какие-то документы и прочий хлам. Он вышел на улицу приободрённым, но тут услышал, как кто-то окликнул его сзади. И Джонни потянуло назад на звук с детства знакомой, такой родной английской речи. Но не свершилось никакого чуда, а просто один британский репортёр подслушал, что Джонни из Мэриленда и решил включить его рассказ в свою статью о жизни простого народа из этого замечательного штата. Обещал заплатить. Репортёр, которого звали мистер Смит, пришёл в театральный ужас от того, что Джонни совершенно незнаком с историей родной страны. Узнав, что тот работает теперь на складе, настоятельно посоветовал читать старые газеты. «Из старых газет можно узнать больше чем из всех исторических трактатов вместе взятых» - говорил мистер Смит, - «Потому, что статьи пишутся на злобу дня, а иногда прямо на месте великих событий, и никакие политики не в силах уже повлиять на старые газетные статьи. Только они знают правду. Я вижу, что ты неглупый парень, Джонни, просто неотёсанный. Поверь моему опыту: больше читай. Если нет возможности увидеть мир своими глазами, тебе покажут его книги и газеты». Так говорил мистер Смит, и каждое его слово впечатывалось в сознание Джонни Купера. Он твёрдо решил узнать побольше об окружающем мире. Но не всё было так просто в этом городе. На деньги мистера Смита Джонни купил вовсе не книги, а пистолет, из-за чего стал безгранично уважаем соседями-ирландцами. Жизнь шла своим чередом, за ноябрём пришёл декабрь. Приближалось Рождество. Оно пришло даже в дом Мари Робинсон. Всё это было для Джонни в новинку. Когда он был маленьким, дядя брал его в Балтимор «посмотреть на Рождество». Они ходили по оживлённым улицам, смотрели, как люди украшают дома и магазины. Куперы-Льюисы не могли себе позволить ничего такого. Джонни привык, что Рождество – это что-то чужое, почти нереальное. К тому же, дядя в эти дни постоянно носил за пазухой бутылочку виски, из которой часто отпивал изрядный глоток. Но, надо отдать ему должное, никогда не позволял делать это Джонни. Это ещё сильнее укрепило в мальчике ощущение чуждости и нереальности Рождества. А тут оно пришло прямо к нему в дом, в тот самый его угол. Мик непонятно где (при его-то нищете) достал просто невероятное количество спиртного. И ненавязчиво так поинтересовался у Джонни, какие у него планы на Рождество. Планов, конечно, не было, и в тот самый нереальный чужеродный некогда вечер они накачались изрядно виски и пошли на улицу «буянить». Зря мадам Робинсон кричала вслед Джонни, что он хороший мальчик, и чтоб не губил себя; этот мальчик запустил в неё пустой бутылкой. Тем временем, подтянулись ирландцы, которых Джонни не знал по имени и те, которых он даже никогда раньше не видел. Это не смутило хорошего мальчика! Огромной орущей толпой они пошли в центр, где первым делом разбили витрины «самого вонючего магазина для этих богатых свиней», как выразился Мик. Виски, мороз (не было денег на тёплую одежду) и возможность, наконец, высвободить внутреннего зверя ударили Джонни в голову и заставили достать пистолет. Под громогласное одобрение ирландцев он принялся палить по дорогим украшениям на домах «богатых свиней». Больше он ничего не помнил. В полиции, узнав, сколько ему лет и поняв, что с него нечего взять, надавали пинков и вышвырнули вон. А пистолет каким-то чудом оказался у Мика. Джонни уж было испугался, что потерял его. Новый год они встретили точно так же, только уже без пистолета, наученные горьким опытом. Но Джонни к тому времени уже понял, что этот образ жизни не для него. Он стал пропадать на работе, иногда ночевал прямо на складе, завернувшись в старые тряпки. И читал. Сначала ему попалась подборка статей о революции во Франции, но эта тема быстро надоела ему. Джонни больше увлекала история родной страны, о которой, прав был мистер Смит, он почти ничего не знал. Он запоем читал об отцах-основателях, о войне за независимость и об американских героях. Он проникался, пропитывался духом этой страны, становился частью её. И был очень горд, что родился именно здесь. Читал про войны с индейцами за западные земли. Истории о Западе околдовали его. Джонни и сам не заметил, как начал строить планы переезда туда. И наконец, в начале весны загорелся идеей уйти на Запад. В Нью-Йорке он будто стал старше на 10 лет. Все его детские мечты были безжалостно растоптаны, здесь жизнь показала ему своё некрасивое лицо. Поэтому желание уйти на Запад не имело ничего общего с его юношескими мечтами о хорошей жизни. Он знал теперь, как нелегко быть свободным, но был уже готов к этому. Эти его новые мечты даже нельзя было назвать мечтами в полном смысле слова… Это было здравое желание быть там, где, по его мнению, его место. Место это было среди вольных дорог Дикого Запада, вдали от больших городов, Джонни теперь твёрдо это знал. Так же твёрдо он решил готовиться. Собирать информацию о том, что происходит на Западе сейчас, а главное – перестать пить и откладывать деньги, хоть по центу в месяц. Понимание, что теперь у него появилась реальная возможность изменить свою жизнь, вдохновило Джонни Купера, сделало его окончательно сформировавшимся взрослым человеком.