(Не)виновный

      17 декабря 543 года со дня Великого Разлома.  В замке сплошная суета и суматоха. Уважаемые гости из самых знатных родов стекаются со всех уголков Саникса, чтобы поздравить кронпринца с совершеннолетием, коронацией и свадьбой. Сегодня день принадлежит Эрнесту. Этот холодный декабрьский день войдёт в историю, чтобы наверняка остаться в памяти всех жителей Саникса и содружественных стран.  За эти неполных два месяца Эрнест и Амина провели очень много времени вместе. Намного больше, чем то позволено мужчине и женщине наедине перед свадьбой. Но молодых людей это ничуть не волновало. Они просто наслаждались собой. Наконец две одинокие души нашли друг друга. Шмидту и Картракис было крайне комфортно друг с другом. Только на этих ночных встречах они могли почувствовать себя по-настоящему свободными и нужными. Могли просто отдохнуть за приятными разговорами или даже насладиться объятиями друг друга. Тем единственным, что они могли себе позволить до их официального союза.  Семьи же молодых людей за это время успели всё просчитать и посчитать вплоть до копеечки, которая перепадёт им благодаря несомненно выгодному браку. Эрнест с Аминой старались просто об этом не думать, дабы не портить впечатления.  Эрнест стоял на балконе западной башни замка и с высоты наблюдал как карета за каретой приезжают неизвестные ему люди с фальшивыми улыбками. Более того, эти люди будут присутствовать и поздравлять его в столь важный для него день. Хотел бы он провести свадьбу и свой день рождения в кругу одних лишь дорогих ему людей. Но, к сожалению, это просто несбыточные мечты. Всё о чем мог думать сейчас наследный принц, так это о своей молодой жене, которой еще и 18 нет, в черном свадебном платье. Эрнест уже успел достаточно изучить тело любимой, чтобы его фантазия с утра пошла в разгул перед их брачной ночью. Наконец он сможет попробовать свою сладкую девочку. Да его, только его девочка. На губах от этой мысли появились улыбка.  Эрнест не знает сколько он простоял в этом положении, глядя в окно, не видя ничего дальше своего носа, но из мыслей его вырвал голос слуги.  — Ваше Высочество, прошу пройти со мной до места коронации, — с низким поклоном, не глядя на принца, учтиво сказал высокий юноша неприметной внешностью. Эрнест прищурился. Как бараны все в этом гнилом мире следуют правилам, даже не пытаясь подняться с колен. Как же люди слабы. Именно поэтому он считает своим долгом управлять ими. Он тот, кто поднялся и обязательно устоит на вершине. Эрнест уверенным движением провел рукой по волосам, поправив и без того идеальную укладку. Развернулся на пятках и, держа одну руку за спиной, с идеальной осанкой, прямым и пронзитильным взглядом карих глаз последовал за слугой в зал. Кронпринц был как всегда неотразим. Чёрная изысканая рубашка, поверх которой был надетт несомненно дорогой дизайнерский сюртук.  Все шепотки вмиг стихи, когда Эрнест ступил в зал, где он с минуты на минуту станет королём Саникса. Кончики пальцев покалывало от чувства, что ещё немного и он станет способным перевернуть мир с ног на голову. Саникс является самым большим государством, с хорошо развитой экономикой и сильной политикой. Как внутренней, так и внешней. С такой силой в мире невозможно не считаться. Хотя, конечно же, недовольных не избежать. Но Эрнест решил, что будет разбираться с проблемами по мере их наступления. Эдгар уже ждал сына, стоя возле трона, с высоты педьестала взирая на принца. Он отсидел тут двадцать лет. Как бы жалко не было отдавать место такому сопляку, но ради этого дня он и готовил его все эти годы. Да и король уже сделал для этой страны все, что мог. Пора передать бразды правления молодому и полному энергией поколению. Эрнест встал лицом к лицу к отцу. К своим восемнадцати он уже стал практически одного роста с этим величественным мужчиной, поэтому сейчас мог спокойно посмотреть ему в глаза, на равных. В данный момент они как никогда находятся в равном положении. На грани "Его Величества" и "Его Высочества" каждый.             Прежде чем Эдгар успел сказать хоть слово, Эрн склонио голову, встав на одно колено перед мужчиной. Одна рука за спиной, другая кулаком прислонена к сердцу. Традиции коронации Эрнест изучил как никакие другие. Король посмотрел на Эрна в своих ногах и взял в руки ритуальный меч династии Шмидт. Поднял его над головой молодого человека на вытянутых руках, положив его лезвием на пальцы ладоней. Поговаривают, что этот меч стал последним подарком бога - покровителя Шмидтам. Никто не знает какая в нем сокрыта может быть сила, поэтому обращаются к нему крайне редко и очень осторожно. И уж точно никто в здравом уме не будет пользоваться им по назначению. Даже несмотря на то, что за столько лет клинок не заступился и не заржавел, хотя люди и не прикасаются к нему.  — Я рад видеть всех собравшихся сегодня в этом зале. Все вы удостоины запечатлеть в своей памяти восхождение на вершину иерархии Саникса моего сына — Эрнеста Ивана Эдгара Рея Шмидта. Эрн еле сдержался оттого, чтобы поморщиться от своего полного имени. Но глаз дёрнулся. Он свое полное имя вслух слышит наверное второй раз в жизни, и может один раз на бумагах каких-то видел. По большому счету, оно все не имеет никакого смысла. Имя, данное отцом - основное, имя, данное метерью, имя отца и имя первого из рода. Что самое забавное, если верить приданию и истории Саникса, то настоящие имя Рея никто не знает. Первый взял имя бога - покровителя рода Шмидтов, Великого Рея. Возвысился за чужой счёт. Бред да и только. Как хорошо, что это последний раз, когда он слышит этот ужас в свой адрес. А Эрнеста, как самого ответственного в мире человека, который как обычно прослушал половину речи своего отца, посещали мысли о том, что в этом зале возможно даже есть те, кто застал ещё короноцию его деда. Навярняка и такая рухлядь ещё сохранилась. Знать бывает крайне живучей.  —... а потому, именем Рея, я, Эдгар Шмидт, возлагаю священную корону вместе с властью и ответственностью на плечи нового короля Саникса.   На этих словах Эрнест выпрямился, со сталью во взгляде посмотрев в глаза отцу. Они лишь на миг пересеклись взглядами прежде чем Эдгар надел двумя руками тёмную корону с острыми зубьями, устремленными вверх, и укращенную рубинами и чёрными алмазами, на голову Эрнесту. После чего молодой король повернулся лицом к людям, теперь взглянув на них уже как монарх, который вправе решать судьбу каждого из здесь присутствующих. И люди это понимали, когда с трепетом и замиранием сердца смотрели сейчас на Эрнеста. — Поклянитесь в верности Его Величечтву Эрнесту Шмидту, королю Саникса и вашему благодетелю, — громко, в полной тишине, произнёс свои завершающие слова Эдгар. — Клянусь в вечной верности, — в унисон пронеслась волна голосов по всемузалу, в то время как люди склониои головы перед Эрнестом. На его губах появилась лёгкая улыбка. Но она угалсла в тот же момент. Не может он себе лишние эмоции позволить. Но невозможно не заметить как он наслаждается ситуацией. — Я в свою очередь клянусь сделать все, что в моих силах, чтобы мой народ жил в процветающей стране и не знал никаких бед. — Да здравствует Его Величество Эрнест Шмидт! Ну наконец-то. И в этот же самый момент открылись дверь зала. Все взгляды сразу же метнулись в ту сторону. На губах Эрнеста появилась улыбка, а в глазах загорелся огонёк. Вот и пришла его красавица. Но на миг во взгялде промелькнула боль. В этом платье, что словно тьма, окутывало стоойное тело Амины, Эрнест увидел свою маму. Такая же яркая и фееричная. Но молодой человек сморгнул навождение и стал смотреть исключительно на свою будущую жену. Под восхищенные взгляды присутствующих Амина медленно, грациозно и уверенно прошествовала к Эрнесту. Когда девушка была на последней ступеньки, молодой король подал девушке руку, чтобы помочь ей подняться. Их взгляды встретились и никто не смог не заметить искру, что пробежала между будущими супругами. — Мой король... — Амина склонилась в реверансе перед Эрнестом. Молодые люди встали бок о бок, посмотрев на Эдгара. Сегодня ему отведена ещё одна роль… — Сегодня, Ваше Величество, Вам предстоит связать жизнь узами крепкого брака, который ляжет в основу вашего правления, — начал торжественную речь мужчин. Эрнеста слегка прищурился. Он дожил до момента, когда стоит выше отца по положению. И уже никакой возраст роли не играет. В случае чего отец обязан будет приклонить перед ним колени. И Эдгар, что смотрит сейчас только в глаза Эрнеста, тоже это прекрасно понимал. — Согласны ли вы, Ваше Величество, взять в жены и разделить свою судьбу со всеми радостями и горястями, взлётами и падениями, в здравии и болезни, любить и оберегать, Амину Картракис? — Да, согласен, — чуть сильнее сжав ладонь девушки в руке, уверенно сказал Эрнест. Со стороны посмотришь — просто дети. Навярняка найдутся в зале присутствующие, которые смотрят сейчас на все это, а в голове у них вертится лишь одна мысль — сопляки. Люди их возраста, особенно девушки, ещё цветочки в поле собирают, а тут, посмотрите на них, женятся, коронации проводят. — Согласна ли Вы, Амина Картракис, взять в мужья и разделить свою судьбу со всеми радостями и горястями, взлётами и падениями, в здравии и болезни, любить и помогать во всем Его Величеству Эрнесту Шмидту? — Да, согласна, — выдохнула девушка и улыбнулась. Эдгар кивнул каждому из молодожёнов, принимая их ответы. К этому моменту слуга, не смеющий поднять своей головы, вынес на бархатный подушке два обручальных браслета. Эрнест не из тех, кто все жизнь мечтал о свадьбе, браке, супруге, детях. Это не самое важное для него. Но к выбору и дизайну браслетов он подошёл со всем рвением. — В таком случае, можете обменяться браслетами в знак вашей бесконечной любви. Молодые люди с улыбкой повернулись друг к другу лицом. Эрнест молча взял с подушечки ажурный металлический браслет, что холодил кожу, а так же своим весом заставлял считаться с собой. И застегнул его на левом запястье девушки. У Амины мурашки побежали от ощущения лёгкой тяжести браслета. Этот обряд показывает, что супруги действительно скованны друг другом. Стоя рядом, их руки в сбраслетах находятся вместе. Выглядит так, будто они делят одни наручники на двоих. В этом ведь и заключается главный смысл брака, не так ли? Всегда вместе, всегда пополам. Девушка, так же не проронив ни слова, взяла в руки браслет потяжелее и поинтереснее в плане узора. Мало того что мужской, так ещё и королевский. С давольно громким для такой тишины щелчком браслет оказался на правом запястье Эрнеста, плотно прилегая к телу. И не дожидаясь команды отца, Эрнест притянул Амину к себе за талию, второй рукой проведя костяшками пальцев по её щеке, гипнотизируя взглядом, спустился к подбородка девушки, аккуратно потяну вниз, чтобы она разомкнула губы, и накрыл их  чувственным поцелуем. Гости захлопали в ладоши, создавая шумиху и тем самым поздравляя молодых людей со свадьбой. Амина хотела бы прикоснуться к Эрнесту, хотела бы зарыться в его длинные шелковистые волосы пальцами. Он бы хотел медленно снимать с неё шикарное платье, разрушить своими руками причёску, освободить локоны, чтобы те струились по плечам девушки… Но нужно подождать, когда они скроются с глаз людей и смогут остаться за закрытыми дверьми наедине. Эдгар завёл руки назад и сделал несколько шагов назад встав к Арну и Селене, уже рядом с ними наблюдая за происходящим. Арн всю церемонию как вкопанный стоял возле матери и не отрываясь следил за каждым движением брата и отца. Голова кругом у мальчика идёт. Неужели он теперь будет назвать Эрнеста королём? Будет кланяться ему? Как изменятся их отношения? И.. мальчик посмотрел на Эдгара... станет ли отец теперь ближе к ним с матерью? Эрнест, начавший поцелуй, первый и отстранился, заглянув в глаза любимой.  — Ну что, готова стать мой королевой? — мягко спросил он, не обращая больше ни на кого внимания.  — Конечно, Ваше Величество, — улыбнулась девушка, которую весь день бил мондраж. Ведь если Эрнест с самого детства готовился к тому, чтобы стать королем в столь юном возрасте, и морально тоже, то у Амины на осознание и принятие было меньше двух месяцев. Тем более, что она ещё даже несовершкнолетняя.  Эрнест отстранился от девушки и подошёл к столику, где лежали все используемые сегодня регалии и реликвии. Все, кроме последней. Короны королевы.  Амина мягко опустилась на колени перед Эрнестом, придерживая руками тяжёлое платье, склонив мягко голову. Она была похожа на прекрасного чёрного лебедя. Глаз не оторвать.  — Отныне и навек, Амина Шмидт, моя законная супруга, будет править страной, которой все мы обязаны жизнями, бок о бок со мной. Клянёшься ли ты делать все для народа и ради народа, а если понадобиться, то и умереть ради своих людей?  У Амины ком в горле встал, её бросил в озноб, по телу побежали холодные неприятные мурашки, а сама она словно бы пооваливалась куда-то в пропасть, откуда нет выхода. Почему, почему она должно давать такие клятвы и возлакать на себя стол тяжёлую ношу в семнадцать лет? Она ведь ещё сможет сбежать, уйти от проблем, да? Зачем ей этот статус?  Молчание затягивалось, ответа не следовало. Люди стали переглядывать и бросать странные и даже презрительные взгляды на девушку. Ей предлагают целое королевство, а она ещё думает о чем-то. И только Эрнест продолжал стоять над Аминой, смотря проницательно на неё и ожидая когда она произнесет роковые для себя слова. Он в неё поверил. И будет верить до последнего. Если нужно, простоит тут до ночи, пока не дождётся ответа. "Да" или "нет". Одно положит начало началу, другое начало концу.  Амина сглотнула. Её стало трясти и она не могла сказать ни слова, лишь ниже опустив голову и зажмуришись. Когда они с Эрнестом говорили обо всем этом, было куда легче и она, действительно, была готова. Но сейчас, стоя перед ним, в руках которого древняя реликвия королевской семьи, фамилию которой она теперь будет носить, такая красивая, подстать короне самого короля, но меньше и скромнее... Когда за спиной стоят сотни подданных, старше её, выше её по статусу, пока. А она хрупкая девушка, которой нужно принять все это...  Эрнест не имел права ничего более говорить, но он так смотрел на Амину, что она не могла не обратить внимание. Девушка в конце концов подняла голову и встретилась глазами с мужем. Вздрогнула, напоровшись на его взгляд. Такой спокойный и в то же время в нем столько всего можно было прочитать. Его любовь, надежду и веру. Девушка вспомнила его нежные объятия, запах и мягкость волос. В уголках глаз появились слезы. Вот дура. Ты только что чуть не отказалась от всего этого? Ты усомнилась в этом невероятным мужчине? Позволила себе подумать, что он бросит тебя один на один с трудностями, когда вы буквально только что поклялись в том, чтобы преодолевать их вместе? Холодный металлический браслет стал гореть и обжигать руку. Ты — жена Эрнеста. И ты не можешь бросить его одного с таким бренем. Отныни и навсегда вместе. — Клянусь, — прошептала девушка, хотя и хотела сказать громко, уверено, но не могла из-за сдерживаемых слез и переполняющих эмоций. Но главное, что её услышал Он. Эрнест.  Король улыбнулся и мягко опустил корону на голову девушки, под очередные аплодисменты людей. Вот только вместо того, чтобы протянуть девушки руку, чтобы помочь встать, Эрнест опустился, присев на корточки, и на глазах у всех просто обняв девушку, прижав к себе, поглаживая по волосам. — Ты молодец, ты справилась, я люблю тебя, Амина... моя королева. Амину накрыл новый приступ слез, которые она отчаянно пыталась скрыть. Комв горле душил, но она лишь сильнее прижалась к мужу, чтобы успокоится. Подданные дышать боялись, глядя на такую картину, когда все стоят, а их монархи стоят на глазах. Их убьют теперь за увиденное? Что вообще происходит? Эдгар тяжело и раздражённо вздохнул, закрыв глаза рукой, опустив голову. Да за что ему такое наказание в лице Эрнеста. Неужели так сложно было хотя бы сегодня все сделать как надо, без самоволья? Селена же наоборот улыбнулась, искринее радуясь за детей. Эрнест уже давно стал для неё родным сыном, даже если он не хочет считать её матерью. А Амина хорошая девочка, они прекрасно подходят друг другу. Когда Эрнест понял, что Амина смогла взять себя в руки, он сплел их пальцы вместе и помог ей подняться на ноги. Молодые люди встали лицо к народу, выпрямившись и подняв подбородки. Они здесь власть. И должны соответствовать статусу. — Да здравствуют король и королева!      

* * *

  Гости и члены королевской семьи собрались в огромной зале, где сегодня проходил грандиозный бал в честь Эрнеста и Амины. Сегодня гуляет вся страна, поэтому праздник не только в замке, но и на улицах городов, где слуги короны помогают беднякам продовольствием и вином — каждому желаюшему ровно по бокалу в руки — чтобы 17 декабря стало важной датой и знаменталеьным событием для каждого жителя Саникса. Зажены все свечи, свет которых отражается в хрустальный люстре и посуде, позволяя ему распространятся по всему помещению, отчего оно кажется настолько светлым, будто люди сейчас находятся летом, в южной стране в час, когда солнце находится в зените. Но сейчас была зима в самой северной стране континента в королевском замке, который славился своей мрачностью и холодом. Живая музыка буквально лилась по воздуху красивыми лёгкими переливами. Её Высочество Селена постаралась на славу, когда организовывала бал. Выполнила свое последнее обязательство в роли королевы. Но несмотря на то, что бал был безупречен, многие отмечали насколько организация отличается от тех торжеств, которыми занималась Адония. Почившая королева любила отмечать с расмахом. Гости были уверены, что если бы она была сейчас жива, то устроила бы для сына такой праздник, который запомнил бы не просто весь Саникс, а весь белый свет. — Приветствую вас, дорогие гости, здесь, в этот важный для всех нас день. Я рад, что вы сегодня собрались для того, чтобы запечатлеть вхождение нового короля на престол. И первый указ, который я дам в новом статусе будет: повеселитесь сегодня на славу! Этот вечер станет прекрасной возможностью завести новые знакомства, вспомнить былое и обрести верных партнёров. А потому не упустите шанс, — в конце своей речи Эрнест приподнял уголки губ, в то время как зал взролвался одобрительными криками и аплодисментами. — Да начнётся же бал! Амина стояла подле мужа с лёгкой улыбкой и, наверное, впервые в жизни смотрела на такое количество людей сверху вниз. Кажется, ей потребуется много времени, чтобы привыкнуть к своему новому положению. Но она приложит все усилия, а Эрнест, в случае чего, обязательно поможет, в этом она не сомневается. Эрнест протянул руку жене и, когда та вложила в неё свою, король и королева спустились на паркет. Первый танец принадлежит им. Люди раступились, давая место новобрачным в центре зала. Амина встала напротив Эрнеста, который приобнял девушку за талию, прижав к себе сильнее, чем того подразумевали танцевальные правила. Две величественные, но такие молодые фигуру застыли, ожидая когда начнётся музыка. Глаза в глаза, сердца бьются в унисом, Амина дышит тем же воздухом, что и Эрнест и шагает с ним в ногу. Так будет всегда, они даже не сомневались в этом. Эрнест улыбнулся Амине, мягко и с любовью смотря на неё. Ему приходится изо всех сил сдерживать себя на людях, но перестать улыбаться и смотреть на нее заставить себя не может. Кажется, что Эрнест начал танец ровно за долю секунды до того, как послышались первые аккорды. Молодые люди, словно чёрный вихрь начали танец, кружась по залу и демонстрируя всему миру насколько они идеальная пара и какими сильными могут быть вместе, давая понять, что сомневаться в них или их политики не имеет смысла. Новобоачные настолько были поглащены друг другом, что не замечали никого и ничто вокруг, даже музыку — двигались по наитию, выплескивая в движениях все, что не было сказано словами. А глаза говорили и того больше, они выражали чувства. Возможна ли любовь с первого взгляда, с первой встречи? Нет, конечно, все это сказки. Но симпатия и влечение определённо. А дальше время покажет насколько первое впечатление было правдивым, если пройдено и это испытание, то силу набирают искриние чувства. По своему рождению Эрнест и Амина лишины по факту выбора по любви. Но им повезло, что они, в частности Эрнест, не ошибся в выборе. Потому что теперь оба уверены в том, что их брак будет счастливым.  Наконец музыка стихла, вальсирующая пара замерла лицом к лицо в эффектом па, а зрители разверглись аплодисментами. Эрнест приподнял уголки губ, сдержав порыв прикоснуться к волосами Амины. Не то чтобы это запрещали правила этикета, он просто не хочет делиться с людьми своим сокровищам. Мог бы — запретил бы людям даже смотреть в её сторону. Но лишать Амины свободы не в его планах. — Волшебно, — наконец прервала затянувшееся молчание Амина, улыбнувшись, пока её глаза искрились настоящим восторгом. Кажется, что даже все тревоги ушли куда-то далеко, но неизвестно надолго ли. — Ты великолепно танцуешь, — оставив поцелуй на костяшках, затянутых в кружевную перчатку, сказал Эрнест и, завёлся одну руку за спину, голатно повёл жену из центра круга, уступая танцующим место на паркете. Для правящих семей достаточно с головой и одно танца, дальше по желанию. — Всё благодаря такому хорошему ведущему как ты. Признаться честно, я никогда не отличалась навыками танцев, но с тобой я почувствовала уверенность. Никогда так хорошо не танцевала, — сдержанно рассмеявшись, призналась девушка, взяв в руки светлый алкогольный напиток со стола. — Приму за честь, — прикрыл глаза Эрнест, слегка склонив голову, а после посмотрел на бокал, который держала Амина. — Только не увлекайся этим. Обманчивая вещь. Сначала похоже на яблочный сок, впечатление, которое заставляет забыть об осторожности и много выпить, а потом так накрывает, что мигрень на дня три точно обеспечено, после тяжелого похмелья. Амина вскинула удивлённо брови, посмотрев на полупрозрачную светлую жидкость. С виду так безобидно... Девушка отставила недопитьый бокал в сторону, а на пару секунд даже возникло желание выплюнуть то, что уже успела выпить, но сдержалась. Эрнест скрыл усмешку бокалом этого же алкоголь, сделав довольно большой глоток. Амина изогнула бровь, окинув взглядом мужа с немым вопросом. — Я плохо пьянею, сколько бы не пил, поэтому даже Угрэ мне не страшно. А вкус у него приятный, поэтому и придпочитаю, — с насмешкой подмигнул Эрнест, сделав ещё один глоток, косясь на насупившуюся Амину, которая уже начала пьянеть, что говорило о том, что ей вообще алкоголь противопоказан. — Так, держи-ка, моя дорогая, — Эрнест серьёзно поднёс к губам девушки кусочек сыра с оливкой, который ловко успел схватить со стола. А то пить пьём, а закусывать забываем. Амина покасилась на предложеное и слегка покраснела, не понятно только от смущения или опьянения. На глазах стольких гостей такое... Но девушка решила довериться своему королю и, прикрыв глаза, подцепила еду с зубочистки зубами и начала жевать. Эрнест, удовлетвореный реакцией Амины, убрал в сторону мусор и осушил бокал Угрэ, убрав и его. Взгляд карих глаз метнулся к часам. Раньше полуночи уйти нельзя. И то, это привилегия у него, как короля, есть только сегодня — первая брачная ночь как-никак. На всех остальных приёмах придётся находиться до последнего гостя.    

* * *

Ровно в полночь молодые монархи улизнули с празднества, чтобы уедениться в опочевальне, где преданные и сноровистые слуги уже успели все приготовить и создать подходящую атмосферу. Увидев комнату, Эрнест и Амина переглянулись, а после расхохотались. Если Эрнест не волновался, ощущая лишь оправданный трепет и предвкушение, то вот Амина переживала. Не зная чего толком ждать, она разглядывала убранство спальни, стараясь отвлечь себя от мыслей. А то накрутит себя ещё... Видя замешательство девушки, Эрн взял её за руку, успокаивающе погладив большим пальцев ладонь, а после сказал, что примет ванну первым и скрылся в соседней комнате, оставив Амину наедине с собой. Девушка опустила глаза, поджав губы, когда осталась одна. Она осторожно присела на край огромной кровати, усыпанной лепестками роз. Они её так взбесили, что она резкими движениями руки начала смахивать их на пол, пока её взору не открылось белоснежное постельное белье.  Эрнест не стал мочить волосы, поэтому закалол их заранее приготовленной заколкой и опустился в огромную купальню, чувствуя приятную расслабленность от тёплой воды. После тяжелого дня, мышцы почувствовали разрядку и это было величайшее в мире удовольствие. Приятный аромат благовоний распространялся вокруг, так что Эрнест позволил себе прикрыть глаза и на некоторое время забыть обо всем.  Но мысли об ожидающей его Амине заставили юного короля вернуться к реальности и Эрнест заставил себя поспешить выйти к жене в одном чёрном шелковом халате, вяло подвязанным поясом, отчего многие участки его тела, обычно скрытые под глухой одеждой, были открыты, являя свету форфоровую кожу и довольно изысканное телосложение. Если бы не постоянные тренировки, то отсутствие мышц сыграло бы с Эрном плохую шутку. С его миловидным юнешеским лицом он бы выглядел очень женственно. Если бы жизнь его сложилась иначе, если бы не сталь и тяжесть во взгляде, если бы не груз ответственности за целое государство и полный контроль над собой и ситуацией, то Эрнест обязательно был бы признан произведением исскусства. Его красота и сейчас считалась сверхчеловеческой, а уж в других обстоятельствах скульптор и художники сделали бы из него свою музу и Венеру. Амина откровенно засмотрелась на мужа, а Эрнест в свою очередь не спешил приближаться, давая девушке возможность рассматреть себя. В конце концов, он уже видел её обнажённой, а она его нет, более того, даже представления не имела какое у Эрна тело. — Нравится? — приподняв лукаво уголки губ, спросил Эрнест, подойдя впритык к девушке. Амина смогла лишь кивнуть, продолжая пялиться на короля, пытаясь осознать, что с этого дня они принадлежат друг дргу полностью. Этот великолепный мужчина любит её, а она любит его. Может прикоснуться к нему, сделать приятно и помочь расслабиться. Из груди вырвался прерывистый вздох. Сон, не иначе. Эрнест протянул руку и провел нежно по щеке Амины с любовью глядя на неё. " Любить или быть любимым? " " В паре есть тот, кто любит и тот, кто позволяет себя любить" Всё в мире словно говорит о том, что Эрнесту отведена роль того, кто любит. Нелюбимый. Не просто так ведь он чувствует одиночество и холод, даже находясь в компании Арна или объятиях матери, уже забытых. Эрнеста любит половина света, по большей части женская его часть. Тогда почему глядя в шокалдные глаза своей супруги, которой готов кинуть в ноги целый мир, Эрнест чувствует противный холод, который мешает сердцу стучать радостно от любви. А ведь это сердце, которое трепетно держит в своих ладошках мальчик, пытаясь удержать его часть, глядя на то как его отец целует другую, в то время как мама умирает в соседней комнате, навярняка отравленная этим самым мужчиной. Почему это глупое сердце продолжает любить? Почему не возненавидеть все, что связанно с этим гнилым чувством, которое побуждает людей на самые невероятные поступки. Одна жертвовала собой, ради того, чтобы любимый человек хотя бы посмотрел на неё с капелькой тепла, а он посмотрел лишь для того, чтобы вонзить нож в сердце и три раза провернуть. Первый поворот лезвия самый болезненный. Удар предательства. Второй поворот разрывает сердце на части. А третий отнимает жизнь у того, чье существо превратилось в сгусток ненависти, не в силах вырваться и отомстить. Зачем мир устроен так, что ненависть и любовь это всего лишь две стороны одной медали. И никто не угадает какой стороной она упадёт при встрече с очередным человеком. Наверное это Проклятие, Насмешка. Ведь как объяснить иначе тот факт, что человек, который любит себя, ненавидит всех остальных, а тот, что ненавидит себя, готов усыпать других своей любовью, но не способен полюбить себя. Эрнест ненавидит себя за то, что слаб, за то, что не может всей своей душой возненавидеть убийцу матери, своего тирана с самого детства, человека, который его не любит. Не может возненавидеть ту, ради которой умерла его мать. А значит остаётся только натянуть маску отчуждености и закрыть душу на замок, не давая никому заглянуть в самое нутро и встретить того самого несчастного мальчика, что старается удержать осколки сердца в ладошках, изрезанных любовью в кровь. Эрнест провел большим пальцем по нижней губе Амины, слегка оттянув её, а после выдохнул, сделав шаг назад, одновременно с этим лёгким движением убрав заколку из волос, позволив им тёмными прядями упасть на плечи. — Иди в ванну, я тебя жду. Амине понадобилось ещё пару секунд, чтобы заставить сердце биться ровно, после такой близости Эрнеста, от которой у неё появился лёгкий румянец на щеках. Девушка опустила голову, чтобы скрыть свое смущение, и соскальзнула мягко на пол, напрявившись в комнату, из которой вышел совсем недавно Эрнест. Амина вошла в ванную и, закрыв за собой двери, прислонилась спиной к ним, прикрыв глаза. Сейчас должно будет произойти то, о чем мечтают девушки всего Саникса. Когда - то и она мечтала. Но чем ближе сей миг, тем страшнее ей становится. Она любит Эрнеста. Смогла полюбить, пусть они и знакомы всего-ничего. По большей части это заслуга мужа, который проявляет столько участия к ней. Но ей ведь только семнадцать. Она ни раз и ни два задумывалась о том, что общественные нормы слишком несправедливы. Почему они должны взрослеть так рано. И самое главное то, что их никто не спрашивает... Не позволяя себе окончательно расклеяться, Амина оторвалась от дверей и стала медленно двигаться к воде, на ходу снимая с себя одежду и бросая её под ноги, оставляя за спиной дорожку из ткани. Протянув ногу, Амина кончиками пальцев ощутила насколько приятная температура у воды. У неё была слишком сложная прическа, чтобы сейчас её так просто расплести, поэтому девушка погрузилась в воду по плечи, наслаждаясь приятным запахом благовония, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей. Эрнест не сделает ей больно, она уверена. Значит ей не о чем волноваться. Эрнест сидел на кровате, когда открылась дверь, и карие глаза буквально приклеились к утонченному телу любимой. Девушка, в отличии от короля, не стала вовсе ничего надевать после водных процедур. Чем окончательно покорила сердце Эрна. — Какая ты у меня красивая, — выдохнул Шмидт, встретившись с женой взглядом. — Иди ко мне, — мягко поманил он девушку к себе, не отволя глаз.  Словно завороженная, Амина приблизилась к кровате и разместила на ней колени по обе стороны от ног Эрнеста. Руки девушка мягко положила на плечи мужа, сверху вниз глядя на него. Как Амина оказалась прижатой спиной к постели она не поняла. Всё произошло слишком быстро. Эрнест навис сверху, но почти сразу спустился и начал покрывать шею и грудь любимой поцелуями, чтобы разогреть её перед самым главным. Не стоит скрывать того, что Эрнест желал девушку. Никто другой не нужен, только Амина. Ему так хотелось взглянуть на эту горячую своевольную даму.. так. Когда она полностью в его руках, смущаясь, отводит взгляд и тяжело дышит, горячо выдыхая вместе со стонами наслаждения его имя. Ещё никогда Эрнест не любил свое имя так сильно. Он желал, чтобы она повторяла его снова и снова, о чем непременно говорил молодой жене. Такая невинная и нетронутая. Как Амина может совмещать в себе столько замечательных черт. Эрнест не мог назвать ни одного недостатка Амины. То ли виной всему страсть и алкоголь, то ли их просто не было. В любом случае Эрнест считал, что обрёл свое счастье, которое не позволит ему сорваться вниз под тяжестью обязаностей, что сваляться на него. Эрнест не жалел масла Шелха настолько, что использовал его не только для максимально безболезненного проникновения, но и для растирания тела девушки. Благодаря маслу движения его рук были очень плавными, потому очень скоро загорелая кожа Амины блестела в свете свечей.  Проявляля всю нежность на какую только был способен, Эрнест выражал тем самым всю свою любовь, получая взамен бесконечное обожание от девушки, что поселилась в его сердце. Амина ни о чем не жалела. Она получила столько удовольствия от ночи, что умиротворенно, без дискомфорта уснула, доверительно прижимаясь к Эрнесту, которуй гладил девушку по волосам, до глубокой ночи. Они оба выглядели уствшими и измотанными. Но это та самая усталасть, по которой понимаешь, что человек на вершине блаженства.