новый опыт

Когда дымка оргазма рассеялась, а тело остыло и пот ощущался на теле тонкой плёнкой, Чонсу почувствовал несколько вещей. Во-первых, Чонсу удивился тому, каким тяжёлым он стал, и насколько сильная усталость на него накатила. Мимолётно подумав, что плохо помнит свой последний хороший секс, Чонсу счёл этот факт логичным оправданием. Он бы оценил сегодняшний секс на десять из десяти и это было приятно. Наконец-то, он насытился и снял напряжение. Во-вторых, он чувствовал, как Гаон слегка трётся носом и щекой о его затылок. Иногда движения замедлялись и Чонсу потребовалось какое-то время, чтобы понять, что в эти моменты Джисок легонько целует его в волосы. Чонсу поднял голову и взглянул на него из-под полуприкрытых век. О нос тут же потёрлись кончиком носа. Лёгкие прикосновения перешли на щёку. Вскоре, Гаон принялся оставлять поцелуи, и Чонсу не смог сдержать улыбки. — Ты такой нежный, птенчик. — О, прости… — прошептал Джисок, прекращая ласки. — Всё в порядке. Это мило. У тебя милые привычки. Гаон промолчал. Чонсу склонил набок голову, пытаясь заглянуть в его глаза и спросил: — Как впечатления? — Это… Это очень приятно. — Тебе понравилось? — Очень… — Хорошо. Мне тоже понравилось. Теперь Джисок посмотрел на него в ответ своими большими глазами: — Правда? — Да. — кивнул Чонсу. — Я полностью доволен. Когда тот кивнул и отвёл взгляд, до Чонсу начало медленно что-то доходить, но он никак не мог понять до конца. Он что-то расплывчато осознал про Гаона и пока не мог оформить это в чёткую мысль. К тому же, Чонсу отвлекло то, что цвет лица Гаона вновь изменился. Не сдержав ухмылки, Чонсу поинтересовался: — О чём ты думаешь? Тот покачал головой и пару раз глубоко вздохнул. Когда Чонсу уже потерял надежду выпытать это, Джисок произнёс: — Ты… Ты просто очень горячий. Чонсу понял, что чувствует себя таким удовлетворённым, потому что его эго ублажали ничуть не меньше тела. Конечно же, Чонсу не собирался рассказывать о своих чувствах и даже акцентировать на этом внимание. Он знал, насколько силён этот рычаг и как его можно будет использовать против Чонсу, легко превращая взрослую сформировавшуюся личность в подавленное ничтожество. Джисок был ему приятен, но они всё ещё были малознакомы, а кроме этого, Чонсу просто был помешан на ревностной защите личных границ. Как бы близко физически они не стали и как бы глубоко друг в друга не проникли, Чонсу не спешил давать ему ключи от всех своих дверей. Поэтому просто послал ему сдержанную улыбку. Они оба замолчали и после этой паузы Гаон спросил: — А ты бы повторил? — С удовольствием. Но только после того, как ты попробуешь кое-что ещё. — Что? — Узнаешь чуть позже. А сейчас пора в душ. Чонсу заменил постельное бельё, пока Гаон был в душе и собрал их одежду с пола. После небольшой уборки, он приготовил полотенце и домашнюю одежду, чтобы занять ванну после Джисока. Тот, выйдя из душа сообщил о том, что голоден и спросил стоит ли ему что-то заказать для них. Чонсу не стал отказываться от его предложения и попросил выбрать что-то на свой вкус. Пока он принимал ванну, то не переставал размышлять обо всём. Чонсу вернулся к той мысли, которая посетила его, когда они разговаривали после секса. Он вспомнил взгляд Джисока, когда Чонсу сказал, что ему всё понравилось. Осознание протекало по нему вместе со струями горячей воды от головы на плечи, по спине и ногам, доходя до кончиков пальцев. Гаону важно, чтобы партнёру было хорошо во время их близости. И этот факт был тоже очень мощным рычагом, который Джисок не спрятал от Чонсу. Как опрометчиво. Хорошо, что Чонсу не желал ему зла. Он не видел смысла вредить парню специально, его не интересовали такие игры. Однако, если Гаон попытается навредить, то Чонсу его не пожалеет.

***

Во время ужина они посмотрели несколько эпизодов «Любовь, смерть и роботы», комментируя всё происходящее. Обсуждение продолжилось даже после того, как опустели лотки с острой лапшой и закусками. Чонсу узнал много нового про историю создания сериала и смыслы, заложенные в каждый эпизод. Гаон выглядел уверенно, когда болтал о том, что ему нравится. Он приправлял свою речь замысловатыми словечками и увлекательно рассказывал захватывающие факты, причудливо расставляя интонации, будто озвучивал аудиокнигу для детей. Их беседа лилась живо и непринуждённо до самого вечера. Чонсу предложил ему остаться на ночь и Гаон согласился. Их разговоры продолжились в кровати ещё несколько часов. Джисока было приятно использовать в качестве дакимакуры, к тому же, он совершенно не возражал, продолжая увлечённо рассказывать обо всём на свете. Чонсу заснул под его приятный голос и рассуждения о «Проекте Венера» Жака Фреско. Ты такой горячий… Не могу тобой насытиться. Такой прекрасный. Вот так… Хороший мальчик. Всё правильно. Ты делаешь всё так хорошо, так идеально… Ты… Лучше… Всех… Утром Чонсу смутно понял, что ему снился эротический сон, но он не помнил деталей. Только голос, который его хвалил и восхищался им. Возможно, ему даже не снилось что-то сексуальное, но он возбудился от этого голоса и был готов кончить без стимуляции. Пока он приходил в сознание, то думал насколько сильно слаб перед комплиментами и одобрением. Он вновь напомнил себе быть крайне внимательным, чтобы не показывать эту свою сторону. Чонсу услышал, как Гаон ворочается и шепнул: — Доброе утро, птенчик. — Доброе… — голос Джисока был ещё более скрипучим и низким, чем обычно. — Мне что-то снилось… Но я забыл что… — Если вспомнишь позже — расскажи. — Хорошо. — Гаон потянулся и перевернулся на спину. Внимание Чонсу привлёкло очертание небольшого возвышения под тканью свободных домашних брюк, которые он вчера дал Гаону на смену его уличной одежды. Утреннее напряжение — совершенно обычное дело, каждый справлялся с этим по-разному. Когда Чонсу в одиночестве просыпался полутвёрдым, то, зачастую, ему было лень продолжать и он просто принимал прохладный душ. Но когда рядом был кто-то в похожей ситуации, то он не мог упустить возможность решить это вместе. — Знаешь, птенчик… — начал Чонсу и выдержал паузу, пока тот не отреагирует. — М? Чонсу сделал свой голос максимально непринуждённым, будто говорил о погоде: — Я хорошо сосу. Хочешь проверить? Глаза Гаона так расширились, словно весь вчерашний опыт растворился в воздухе. Чонсу понимал, что парню потребуется привыкнуть к мысли о том, что их близость возможна в любой момент. Но его удивляло, что Гаон не выражал энтузиазма, который обычно характерен для тех, кто вкусил это лакомство хоть раз. — Э… Я… — Что-то не так? — Нет-нет, я просто… Не знаю… Это как-то внезапно. — Обещаю, тебе понравится. — Ох… — Тебе некомфортно? — Комфортно. Просто это всё так непривычно. — Тогда почему ты меня отвергаешь? — Чонсу надулся так театрально, как мог, чтобы это звучало не как серьёзная обида или претензия, а как пародия на неё. Он всего лишь подшучивал над Гаоном. — О, нет, не отвергаю! Совсем нет! — запротестовал он, вероятно, всё же восприняв это серьёзно. — Я правда хочу… Но мне всё ещё неловко. — Вчера у тебя уже получилось справиться неловкостью, не так ли? Гаон кашлянул, но не ответил. Чонсу ещё немного понаблюдал за этим и ему наскучило. Он встал с кровати и решил пойти на кухню, чтобы придумать, чем им позавтракать. Но был схвачен за запястье, а когда оглянулся, то не успел спросить в чём дело. Гаон потянул его на себя и Чонсу не удержав равновесие навалился на него, как в какой-то дурацкой романтической комедии. У Квак Джисока были невероятно мягкие горячие губы. Пухлые, увлажнённые, насыщенного персиково-розового цвета. Чонсу пытался понять, почему он не обратил внимания на эти великолепные губы ещё тогда, в секс-шопе, запомнив только его глаза. Или и вовсе в университете. Эти размышления занимали голову, пока Джисок целовал его, полностью обволакивая своими губами губы Чонсу. Он знал, что утренние поцелуй переставали быть плохими, если добавить язык и часто сглатывать, чтобы слюна приобрела нейтральный вкус. Проблема была в том, что это вульгарно и грязно. После таких поцелуев отчаянно хотелось большего. — Хочу проверить. — сказал Гаон низким голосом. — Что? — Как ты сосёшь. Они посмотрели друг другу в глаза, и внутри Чонсу импульсами стал разливаться жар от контраста в поведении Джисока. Чонсу решил поразмышлять об этом позже и потянул край футболки Гаона наверх, намекая чтобы он её снял. Пока тот стягивал с себя верх, Чонсу залез пальцами под резинку и обхватив её, спустил штаны с бёдер. Он лёг между его ног и упёр свои локти по бокам так, чтобы бёдра Гаона были у него подмышками. Чонсу широко лизнул его от основания до головки, распространяя слюну по поверхности. Он влажно целовал корень, не спеша подниматься к самой чувствительной зоне, зная, как невыносимо это раздражает. Тяжёлое дыхание Гаона и то, как он сжимал в кулаках простынь, поощряло Чонсу. Ему удалось вызвать высокие стоны, вобрав в рот мошонку и кружа языком вокруг уплотнений. Он выпустил их изо рта с влажным хлюпом и оставил член на несколько секунд, наблюдая за тем, как он подёргивается. Чонсу решил не использовать рук вообще. Он обхватил губами головку, всё ещё наполовину скрытую крайней плотью и языком стал освобождать её от кожи. Джисок шипел от ощущений и, кажется, бормотал ругательства. Это вызвало у Чонсу польщённую усмешку. Он хорошо сосал, но любил дразниться и периодически оставлять член без внимания, чтобы увидеть, как он напряжённый, налитый кровью, сочился смазкой и дёргался. — Птенчик такой вкусный. — выдохнул Чонсу, слушая, как его партнёр выносит эту пытку. — Как жаль, что ты не видишь с каким аппетитом я тебя… — Нет! Я умру, если посмотрю. — Кончишь — ты хотел сказать? Джисок захныкал. — Я продолжу… Если посмотришь. — поставил условие Чонсу. Он наблюдал за тем, как Гаон борется с собой, а потом поворачивает голову на бок и глядя прямо в его глаза шипит: — Ты издеваешься. — Да. — кивнул Чонсу, широко улыбаясь. — Угораздило же… Ох! Не успел Гаон поворчать, как Чонсу проглотил длину у него на глазах. Медленно выпуская его изо рта, он втягивал щёки, а потом снова насаживался, проталкивая головку в горло. Всё это было ради того, чтобы в один момент, Чонсу взглянул на Гаона исподлобья, пока губы обхватывали основание его члена. Чонсу удовлетворённо промычал, когда его рот наполнился горячей сладко-горькой жидкостью с привкусом белка. И это повторилось вновь. Чонсу опять был доволен тем, что заставил кончить Гаона, хотя сам прижимал свой стояк к кровати, пытаясь потереться хоть обо что-то. Он встал с Гаона, позволяя ему отдышаться и лёг рядом на бок, согнув ноги в коленях и закрыв глаза. Тело Чонсу пронимала дрожь. Послышался тихий голос Гаона: — Это было так хорошо… — К твоим услугам. — Я хочу, чтобы тебе тоже было приятно. Как я могу… Что мне… — Милашка. — улыбнулся Чонсу. — Скажи, когда отдохнёшь и будешь готов мне помочь. — Я готов. Что мне делать? — Ты уверен? Подумай хорошенько, это может быть болезненно. — Готов. Чонсу понимал, что на нём всё ещё лежит ответственность за этого маленького упрямого экспериментатора и был уверен, что придётся заканчивать самостоятельно. Но кто он такой, чтобы отказывать чужому намерению доставить ему удовольствие. — Ничего сложного, птенчик. Ты просто меня трахнешь. Гаон задохнулся: — Я… Я? — Нет. Твой член. — острил Чонсу. Он взглянул на парня, лицо которого стало очень сложным. Приблизившись к его уху, Чонсу стал нашёптывать: — Вспомни, как я выглядел сидя на тебе. Будет точно так же, только ты меня наполнишь, м? — Тебе не кажется, что мой… Ну… Он довольно маленький. — Ты великолепный, меня всё полностью устраивает. Гаон притих. — Чёрт, мне правда не терпится сесть на тебя. — шептал Чонсу истомлённо. Он понял, что близок к выпрашиванию и мольбе. Желание ослепляло Чонсу, будто он никогда не знал что такое гордость. — Я готов… — подал голос Гаон. Где-то далеко в сознании промелькнула мысль, что Чонсу гораздо более нетерпелив, чем должен был быть нетерпелив Гаон. Он услышал осуждающее цоканье собственного внутреннего голоса, когда от торопливых движений его пальцев, крышка смазки соскользнула и отлетела на пол. Прозрачный гель капнул на постельное бельё, пока Чонсу смазывал им свои пальцы. Ему не потребовалось много времени, чтобы растянуть себя и вскоре Чонсу уже снова обхватывал своей ладонью твёрдый член Гаона. Собственное тяжёлое дыхание и гудение во всём теле оглушали. Чонсу навис над животом Джисока и одной рукой коснулся его груди, а второй приставил член к влажному колечку и расслабившись протолкнул его в себя. — Чёрт! — Вырвалось у Гаона. Чонсу слишком громко ахнул, когда насадился до самого основания. Как же он был рад снова это почувствовать. Даже не пытаясь вернуть самообладание, он начал приподнимать бёдра, а потом обратно насаживался на Джисока. Чонсу был слишком голоден, чтобы остановиться и дать им обоим привыкнуть к ощущениям. Собственный налитый кровью член лёг на живот Гаона и тёрся о него, пачкая кожу предэякулятом. Парень под ним пыхтел и ругался вполголоса. Чонсу глубоко вздохнул и спросил: — Как ты? — Тесно. — Скажи слово и мы прекратим. — Нет, нет! Нет. — замотал головой Джисок и схватился за бёдра Чонсу, прижав их к себе. — Упрямый птенчик… — усмехнулся он дрожащим голосом. — Так хорошо меня заполняешь… Вздохи беспорядочно вырывались из него, перетекая в мычание и поскуливание. Ему было стыдно от того, каким высоким стал его голос. Но Чонсу не мог остановить движения бёдрами, чтобы получить желанное трение. Он чувствовал всю длину Джисока, но натяжение при этом не было болезненным. — Я хочу тебя испачкать… — прошептал Чонсу, не до конца осознавая что несёт. Он чувствовал, как пальцы Гаона стискивают его бёдра. Чонсу выпрямился и сел на нём под прямым углом. Головка члена проходилась по простате, вызывая у Чонсу улыбку и сладкие вздохи. Он двигался, двигался, двигался, догоняя своё удовольствие… — Ты такой красивый… — прошептал Гаон. Чонсу опустил на него растерянный взгляд. Хотелось ему как-то ответить, но Чонсу забыл все слова. Пальцы Чонсу потянулись к собственным губам и протолкнулись в рот, проходя по языку.  Джисок не сводил с него глаз, дыша сквозь сжатые зубы. Слюни текли по губам Чонсу, по его подбородку, капали на грудь. Мокрые пальцы выскользнули изо рта и коснулись собственного соска, оставляя влажный след и водя вокруг. Он замедлился и зафиксировал свой таз так, чтобы член Джисока упирался в его простату. Обхватив себя второй ладонью, Чонсу начал двигать ей, издавая ритмичные влажные звуки. Чувствуя на себе пристальный взгляд, он думал о том, что бессовестно использует маленького милого девственника, как анальную пробку. Сперма полосами и большими каплями вылилась на живот Джисока. Чонсу любовался этим буквально несколько секунд, до того момента, пока не почувствовал, как жар переполнил его изнутри, проникая глубже. Чонсу резко набрал воздух в грудь от неожиданного дополнительного внутреннего давления. — Прости! Я не сдержался… — Ничего, ни-че-г… — кое-как выдавил Чонсу, мотая головой. Остатки его собственной спермы толчками выходили из члена. Всё сочилось, стекало и капало, вызывая ощущение, будто их тела просто расплавились, становясь одной большой лужей. Джисок весь был в их белых жидкостях. Чонсу его, действительно, испачкал.