новый опыт

Чонсу давно не чувствовал себя так хорошо. На следующий рабочий день после выходных, которые он провёл с Гаоном, даже самые дотошные клиенты и зависающая касса не могли вывести его из себя. Он общался с каждым покупателем расслабленно, снисходительно и дружелюбно, словно с маленькими детьми, искренне интересуясь проблемами и участливо пытаясь найти решения всех запросов. Юноша услышал гораздо больше благодарностей, чем обычно, и понимал, что в конце смены, после составления отчёта увидит в итогах двойную норму дневной выручки. У Чонсу, в целом, вдруг абсолютно всё стало хорошо. Сынмин понял, что у него был секс, как только увидел ленивую улыбку Чонсу, когда они встретились в обед и стал выпытывать подробности. Чонсу рассказал всю эту историю, начиная со дня инвентаризации. — Получается, ты можешь слепить из этого бедняжки всё что угодно. — подытожил Сынмин. — Кажется, да. — Это джекпот, Чонсу. Мои поздравления. — Благодарю. Оди доел свой салат нисуаз и стал потягивать из трубочки воду с лимоном. Звуки расслабленных ню-джаз композиций, звяканье столовых приборов и тихие разговоры наполняли пространство гастробара. — Правда есть одна проблемка. — Какая? — Ты после него ни на кого больше взглянуть не сможешь. — Чего ты несёшь? — выгнул бровь Чонсу. — Подумай сам. Сейчас он прилип к тебе, готов потакать твоим прихотям, соблюдать твои правила и делать всё что скажешь, но в один момент ему это надоест и он просто сбежит. А ты, заюш, останешься без своей личной секс-игрушки, которая была идеально подогнана под тебя. Ты же потом не согласишься на меньшее и будешь страдать. — Гаону далеко до идеала. — фыркнул Чонсу. — И у него, как и у всех, есть свои недостатки. То, что я пока о них не знаю — дело времени. У меня нет розовых очков на этот счёт. Не пытайся меня заземлить. Ни о каких идеалах речи быть не может. — Не лезу, ладно. — поднял Сынмин ладони в примирительном жесте. — Просто жду от всего подвоха. — Как и я. Парни переглянулись и кивнули друг другу слишком хорошо понимая, насколько гадкими бывают люди и ситуации. Они знали это по себе.

***

Во время второго рабочего дня Чонсу договорился с Гаоном о том, что тот снова придёт вечером и останется на выходные. — Как сегодня хочешь, птенчик? — спросил гостя Чонсу, уводя его за собой в спальню. — Может, как в прошлый раз? Когда мы утром… — Хорошо. Чонсу понимал, что Джисок всё ещё смущён, поэтому не напирал, решив испытать его чуть позже, в постели. Сев на край кровати, он протянул к нему руки. Гаон послушно подошёл, вставая между его ног. Мотыльки точно так же бездумно летят навстречу огню. Губы Джисока едва заметно выдались вперёд и Чонсу не раздумывая чмокнул их, проследив, как после этого непринуждённого движения, по лицу парня растёкся румянец и улыбка. Чонсу и сам не удержался от улыбки. Ему нравилось, как они оба улавливали особое настроение, подстраиваясь и пытаясь предугадать поведение друг друга. Несмотря на то, что каждый из них знал зачем они встретились и что будут сейчас делать, игривая атмосфера и дымка флирта наполняли воздух. Неловкость больше не сковывала Гаона, его действия были осторожными, но настойчивыми. Он прикоснулся своими ладонями к щекам Чонсу и медленно приблизился к губам, прикрывая глаза с каждым тающим между ними сантиметром. С ним было приятно целоваться. Гаон не торопился. Его поцелуи легко и непрерывно оседали на коже. У Чонсу было полное ощущение, будто его сейчас дегустируют. Он нехотя признался себе в том, что его никогда так не целовали. Ни один бывший партнёр. Ни парни ни девушки не уделяли так много внимания поцелуям. И, конечно, ему никогда не приходило в голову, что губы могут быть такими чувствительными, а нежные прикосновения способны вызывать вспышки жара глубоко внутри, изливаясь во всё тело дрожью. Нечаянные влажные звуки в полной тишине разжигали ненасытный аппетит. Чонсу отстранился и мотнул головой в сторону изголовья кровати и подушек, намекая на то, чтобы Гаон занял это место. Едва тот присел, Чонсу опустился на его бёдра, оседлав их почти автоматически. Не успев подумать о том, насколько привычно ощущались бёдра Джисока под своими, а его ладони легли на собственную поясницу слишком правильно, Чонсу вновь увлёкся пухлыми губами. — Знаешь, у меня очень чувствительная шея… — прошептал Чонсу сквозь поцелуй. Джисок правильно понял его и принялся выцеловывать подбородок, челюсть и шею. Когда он спустился до изгиба над ключицей, Чонсу вздрогнул, шумно выдыхая. Каждый раз, когда его касались в этом месте, он реагировал, как в первый. Тело простреливало дрожью и он больше не мог ровно сидеть, но Гаон прижимал его к себе, обняв талию обеими руками, не прекращая целовать заветное место. Чонсу не рассчитывал на такие продолжительные ласки и стремительно утрачивал любой контроль. Обычно, одну из его самых уязвимых эрогенных зон не ласкали так долго и он не успевал как следует распалиться от этого, а сейчас он узнавал о себе много нового. Чонсу плавился от этого, сильнее чем следовало. Он не понял, как оказался без футболки и просто ничего не мог сделать, когда Гаон перешёл поцелуями к его груди. Тело Чонсу безвольно оцепенело, а он только и мог наблюдать за тем, как Джисок целовал и облизывал сосок, как его ладонь, прижимаясь к коже, скользила наверх, и как большой палец касался второго соска, надавливая на него. Другую руку Чонсу чувствовал на своей спине и подумал о том, что Гаон не должен знать о зоне между лопаток. Чонсу не хотел кончить лишь от поцелуев и прикосновений к своим сладким местам. — Я соскучился по твоим рукам на моём члене… — дрожащим голосом выговорил Чонсу. Ему было стыдно за то, как жалобно это прозвучало. Джисок отстранился и взглянул на него снизу вверх. Из-за того, что Чонсу видел перед собой только эти гигантские глаза, он не заметил, как его напряжённый пах накрыла ладонь, подарив долгожданные поглаживания. Чонсу почти поплохело от жара, охватившего всё тело. — Какого чёрта мы ещё в одежде? — прошипел Чонсу, отстраняясь от Джисока. Неуклюже стянув с себя штаны, он взял смазку и вылил себе на ладонь необходимое количество. Возможно, Гаону всё ещё было неловко, когда они полностью обнажались — он снова избегал взгляда и почти согнул ноги в коленях, чтобы спрятаться. Но Чонсу одним движением прижал его бёдра к кровати, вероломно возобновляя удобную позу. Он нетерпеливо взял Гаона за нижнюю челюсть и поднял его голову, жадно впиваясь в проклятые полные губы, заталкивая свой язык в его рот. Так как их тела были освобождены от одежды и тесно прижаты друг к другу голой кожей, Чонсу чувствовал, как крошечный возбуждённый член Джисока подёргивается от грубых действий. Любопытно… Пока они целовались, Чонсу растягивал себя, иногда забывая двигать пальцами. Его губы горели от поцелуев, а челюсти сводило не меньше, чем от минета. Они оба почти задыхались и шумно беспорядочно ловили ртами воздух, но не смели прерваться. Поцелуи с Гаоном напоминали Чонсу вязкую топь, из которой было не выбраться, если сунешься. Ладони Джисока мягко касались его боков, осторожно сжимая их пальцами. Эти бережные касания вновь взорвали внутри Чонсу необъяснимую кипучую похоть. — Я готов. Ты? Гаон закивал. Чонсу размазал остатки смазки со своих пальцев по члену Гаона, слушая, как у того трепещет дыхание. Он привстал на коленях и завёл руку за спину, нащупывая Джисока. Касание, давление, скольжение. Они оба громко вздохнули, когда Чонсу опустился до конца. — Какая жалость, ты больше не можешь просто задрать голову и не смотреть, правда, птенчик? — Так любишь, когда за тобой наблюдают?.. — пропыхтел Гаон. Чонсу усмехнулся глядя ему в глаза. Эти внезапные приступы дерзости, сводили с ума. Скорее всего, Джисок пытался напасть, когда больше не мог просто уклоняться и избегать давления. Это было интересно. Их игра всё больше и больше нравилась Чонсу. Закусив губу, он стал двигаться, скользя на горячем члене. Гаон зажмурился и сжал челюсти. Чонсу про себя отметил, что два его передних зуба выдаются просто очаровательно. Это не та деталь которую можно заметить с первого взгляда, но обратив на неё внимание, он больше не мог это игнорировать. Очаровашка с приятным членом внутри Чонсу прямо сейчас. Чувство порочного бесстыдства никогда не было таким сладким. Ему снова хотелось целоваться, но дыхание не слушалось, поэтому Чонсу мог лишь касаться своими губами и кончиком языка губ Гаона, пока тот оставляет на них хаотичные смазанные поцелуи. Решив сосредоточиться на покачиваниях бёдрами и регулировании темпа, Чонсу положил свои ладони на торс Джисока, оглаживая неявный рельеф. Поцелуй в шею оказался настолько неожиданным, что Чонсу простонал в голос и вздрогнул всем телом. Гаон снова принялся мучить изгиб его шеи своими мягкими губами и влажным языком. Стоны Чонсу стали бесконтрольно громкими, высокими и хнычущими. Он хватался за всё, до чего мог дотянуться. Руки Джисока снова обхватывали его поперёк тела, не давая извернуться. Ритм сбился. Сбилось всё. Они сползли из сидячего положения, теперь Джисок был на спине, удерживая Чонсу сверху. Толкался теперь Гаон, а Чонсу больше не узнавал себя в том измученном скулящем месиве, в которое превратился. Горячая сперма выплеснулась из члена, пачкая их животы. Чонсу несколько следующих секунд задыхался и дрожал. Он чувствовал, как Гаон остановился. — Ты можешь… Продолжить… — кое-как проговорил Чонсу. — Разве тебе не будет неприятно?.. — Можешь продолжать, только не кончай в меня сегодня. — Хорошо. Он получал болезненное удовольствие, когда Джисок сам скользил в нём. Любимым стыдным удовольствием для Чонсу было чувствовать, как его используют для достижения своего оргазма. — Я почти… Чонсу привстал с него и Гаон перехватил свой член, а после нескольких быстрых движений ладонью из головки вылилась белая жидкость. Собственный взгляд был прикован к этому зрелищу, а затем к лицу Гаона с закатившимися глазами и приоткрытыми опухшими губами. Чонсу не сразу понял, что ему самому даже не пришлось прикасаться к себе, чтобы сперма второй раз за вечер потекла из его члена. Пока Джисок восстанавливал дыхание, Чонсу дотянулся до салфеток и убрал весь их беспорядок. Затем лёг рядом и приобнял рукой вздымающуюся грудь, а ногу перекинул через бедро Джисока. Их дыхание медленно выравнивалось. В какой-то момент они переглянулись и Гаон слегка выдал губы вперёд, переводя свой взгляд на губы Чонсу. Тот фыркнул, вспомнив о случайном взаимодействии, с которого всё началось, и чмокнул его, но Гаон не дал ему отстраниться после этого, затянув Чонсу в тягучий ленивый поцелуй. Джисок любит целоваться.