новый опыт

Сон был крепким и насыщенным. Но Чонсу разобрал только, что ему снилось что-то мягкое. Какая-то подушка-облако, которую он обнимал. Или оно его обнимало. Кажется, это было розового цвета. Или голубого. А может, и розового и голубого сразу. Это точно было тёплым и пахло, как баббл-гам. Чонсу зарылся носом в мягкое облако, которое перестало быть таким мягким и бесформенным. Его нос и скула упёрлись во что-то твёрдое и округлое. Понимая, что выходит из сна, Чонсу попытался осознать себя. Его руки обрели способность двигаться, и Чонсу подложил одну из них под свою щеку, которая касалась облака. Он услышал скрипуче-гудящие звуки и попытался понять что их издаёт. До Чонсу очень долго доходило, что он прижался к голове Гаона и ощупывает кончиками пальцев его макушку. Ему вдруг стало очень смешно. Чонсу отстранился от парня, на которого он навалился почти всем телом. — Куда?.. — пробормотал Гаон. — Я тебя раздавлю. — ответил Чонсу, севшим голосом. Джисок неуклюже перевернулся на другой бок и уткнулся в руку Чонсу, накрыв свою голову ладонью. Чонсу не удержался от ухмылки и коснулся носом растрёпанных волос, вдыхая сладко-терпкий ягодный аромат. Гаон начал бормотать что-то полусонное: — …и поцелуй. — Как же ты любишь целоваться, птенчик. — М-хм… — Гаон слегка выпячил губы. Чонсу стал беззвучно смеяться от этого трогательного ребяческого поведения. Приблизившись к его лицу, Чонсу коснулся губами щеки Джисока, оставляя лёгкий чмок на поверхности. Затем переместился к губам и поцеловал. По вялым движениям Джисока можно было догадаться, что тот просыпался прямо во время их поцелуя. В конце концов, Джисок сам стал его углублять и наваливаться на Чонсу. Было приятно расслабиться и поддаться напору Гаона. Чувствовать его пальцы в своих волосах, вес его тела на себе, голую липкую кожу и, упёршийся в живот, наливающийся член. Поцелуи перешли по щеке к мочке уха и от ласк в этом месте напряглись мышцы пресса. Тяжесть стекалась к промежности. — Можно? — невесомым шёпотом спросил Гаон. — Да, только растяни меня немного… — Ты мне подскажешь? Нотки беспокойства в голосе Гаона послали по телу гораздо более мощные волны дрожи, чем поцелуи. — Конечно. — Чонсу чмокнул его в нижнюю челюсть. — Возьми смазку, она где-то здесь, на кровати. В то время, пока Гаон нашаривал тюбик, Чонсу согнул ноги в коленях и раздвинул их. Он лениво потянулся и замер, когда поймал взгляд Джисока на себе. Парни долго не сводили друг с друга взгляда и Чонсу произнёс: — Когда-нибудь ты привыкнешь. Он отчасти сказал это и самому себе, потому что всё не переставал удивляться тому, как широко Гаон может раскрывать свои глаза. — Смажь свои пальцы. — попросил Чонсу. Джисок опомнился и уставился на лубрикант в своей руке, повозился с крышкой и наконец оповестил: — Готово… — Ты можешь дотянуться и отсюда, но если сесть между моих ног, будет хороший вид. Гаон кивнул и подобрался к пустующему пространству. Чонсу направил его ладонь вниз, приставил указательный и средний палец к своему анусу, отогнув остальные. — Обычно нужно начинать с одного пальца, но я растянут после вчерашнего, поэтому два. Гаон снова кивнул и замер. — Смелее. — шепнул Чонсу. Он сначала ничего не почувствовал, просто наблюдал за тем, как Джисок сосредоточенно уставился вниз, и его челюсть медленно отвисала. — Сделай вот так. Чонсу показал ему свою ладонь с поднятыми указательным и средним пальцами, сведёнными вместе. Он начал поворачивать запястьем так, что пальцы были осью, вокруг которой полуоборотами вращалась ладонь. Лицо Джисока краснело, пока он несмело повторял эти движения. — Умничка, ты делаешь всё идеально. — похвалил его Чонсу. — Теперь вот так. Он стал размыкать указательный и средний палец, не прекращая прокручивания. Чонсу чувствовал, что Гаон послушно повторяет за ним. — Да, вот так. Я почти готов. Когда он окончательно привык к ощущениям, то сказал: — Добавь смазки на член и входи одним движением до конца. Гаон убрал пальцы и вновь обратился к тюбику. Наконец, все приготовления были закончены и Чонсу почувствовал упирающуюся в него головку. Он вздохнул, ощущая после напора проникновение и заполнение рельефной длиной. — Да. — улыбнулся Чонсу, прикрывая глаза. — Да… Он слышал, как Джисок принимает удобное положение, чувствовал вес его рук, когда он упёрся локтями в кровать, по обе стороны от торса Чонсу. Он замечал, как медленные робкие толчки набирают темп и становятся ритмичными. Ему хотелось хвалить каждое движение. — Мне так хорошо… — вздыхал Чонсу. — О боже, очень хорошо… Ты великолепен… Умничка, да, умничка… У тебя так хорошо получается… Из-за небольшого веса Джисока и его несмелых, но старательных движений, Чонсу казалось, что он качается в тёплой воде и она плавно настойчиво доводит его до исступления. Вдруг, он прекратил похвалу и выпалил: — Хочу чтобы ты кончил в меня. Они встретились взглядом и в мутном опьянённом взгляде Гаона, Чонсу померещилась готовность отдать гораздо больше, чем свой оргазм и телесные жидкости. Ему показалось, что Гаон вот-вот скажет что-то похожее на: «Всё, что угодно. Всё для тебя...» Однако, он отогнал от себя наваждение, помня о том, что в глубине души просто нуждается в восхищении и благоговении. Это просто было его фантазией, чтобы довести себя. Чонсу обратил своё внимание к Гаону, наслаждаясь видом стремления к собственному удовольствию. Наполненность. Горячо. — Не выходи. Не выходи… — попросил Чонсу. Он обхватил ладонью свой член стал дрочить, чувствуя давление изнутри. Удивительно, как непрерывная сладкая похвала бессознательно льющаяся из самого его нутра, сменилась таким же безостановочным потоком грязной ругани. Чонсу кончил с непристойным стоном, пачкая живот и пальцы. — Пиздец… — обронил Гаон после долгой паузы. Чонсу открыл глаза и взглянул на него, понимая, что за ним наблюдали пока ему было так хорошо. Он усмехнулся: — По шкале от одного до десяти, насколько это грязно? — На сто из десяти. — Гаон отстранился и уткнулся носом в подушку. — О, надо будет показать тебе настоящую грязь, птенчик. — Только если это будет так же горячо, как ты сейчас. — Это будет ещё горячее. — легкомысленно заверил его Чонсу. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что именно сказал Гаон. Чонсу захотел спросить, действительно ли тот с ним флиртует, но потом решил не делать этого, чтобы не рушить атмосферу. Вскоре, желая принять душ, он встал с постели. — Чонсу. — позвал его Гаон и, когда тот оглянулся, виновато пробормотал. — Прости за то, что ты увидишь. Чонсу вопросительно вскинул бровь, но Гаон не выдержал взгляда и накрыл себя одеялом с головой. Пожав плечами, Чонсу покинул спальню и дошёл до ванной. Когда он включил свет и его взгляд автоматически упал на своё отражение, он вскрикнул: — Блять!!! — Прости-и-и! — послышался из спальни приглушённый хриплый голос. Его шея была сплошь покрыта багрово-фиолетовыми отметинами. Кровоподтёки остались и в некоторых местах на груди. Некоторые из них были слабыми, а другие выделялись сильнее. Особенно тёмные следы устилали изгибы шеи над ключицами. Теперь он понимал, почему Гаон на него тогда так уставился… Чонсу провёл кончиками пальцев по травмированной поверхности, заворожённый жутким видом, размышляя о том, на что ещё может быть способен тот, кого он до сих пор называет «птенчиком».