Демонение в непривычных условиях

                         Следующие пару дней прошли без каких-либо заметных событий. Разве что были две горячие темы, которые активно обсуждались всеми кому не лень. Первой, разумеется, был Грозный Глаз Грюм. Отставной аврор-параноик с богатым прошлым и нестандартным подходом к обучению быстро закрепил за собой звание крутого мужика, к которому лучше не лезть лишний раз, если не хочешь превратиться в хорька или получить оглушалку промеж глаз. Второй же горячей темой, что тоже неудивительно, стал кардинально сменивший свой стиль четверокурсник Кайл Борфол. Заметно похорошевший юноша с серебристыми волосами и золотистыми глазами, который вел себя как истинный джентльмен и общался предельно вежливо, привлекал к себе приличное количество женского внимания, сопровождающегося волнами смущения и множественными обсуждениями тихим шепотом. Но кроме образа также стали расползаться слухи и о его «подработке». Те немногие, кто уже успел заключить с ним сделку, и в кратчайшие сроки ее завершить, наперебой рекомендовали обращаться к нему за решением проблем, что только увеличивало количество потенциальных клиентов. Хотя далеко не всем было по нраву, что такое огромное внимание уделяется «паршивому грязнокровке».       В любом случае, ажиотаж вокруг Грюма достиг такой степени, что в тот день, когда у четверокурсников было его занятие, почти все уже стояли под дверью задолго до его начала. Исключением были разве что часть слизеринцев, Гермиона и Кайл, которые подошли только к началу занятия.       — Мы были…       — В библиотеке, — закончил за Гермиону Гарри. — Пойдем быстрее, пока все лучшие места не заняли!       Друзья с трудом успели занять места прямо перед преподавательским столом, а никуда не торопящийся Кайл присел где-то в середине класса в окружении других рейвенкловцев, количество взаимодействия с которыми у него держалось на уровне прежнего Кайла, то есть было чуть выше, чем никаким. Они успели только обменяться короткими приветствиями, когда послышалось негромкое клацанье и в кабинет вошел профессор Грюм.       — Можете убрать их, — проскрипел он, направляясь к своему столу. — Эти книги. Они вам не понадобятся.       Ученики переглянулись и убрали учебники обратно в сумки. Грюм же дохромал до своего стола, сел и достал классный журнал. Дальше шла перекличка, во время которой обычный глаз профессора не отрывался от журнала, а волшебный вертелся от ученика к ученику.       — Хорошо, — сказал он, когда последний заявил о своём присутствии. — Профессор Люпин написал мне о вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием тёмным созданиям — прошли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, гриндилоу ползучих водяных и оборотней — я правильно понял?       Класс согласно зашумел.       — Но вы отстали — и очень отстали — в отношении заклятий. Поэтому я здесь для того, чтобы подтянуть вас в области того, что сами волшебники могут причинить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разбираться с Тёмными…       — А вы не останетесь? — вырвалось у Рона. Магический взгляд Грюма повернулся и уставился на Уизли.       — А, сынок Артура… Нет, не останусь… Окажу любезность Дамблдору… Один год и назад в мою тихую обитель.       Он засмеялся горьким смехом.       — Ладно, сразу к делу. Заклятия. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне следует обучить вас некоторым антизаклятиям и на этом остановиться. Я не должен показывать вам, каковы из себя запрещённые Тёмные заклятия, пока вы не перейдёте на шестой курс — вас считают недостаточно взрослыми, чтобы до этого времени иметь дело с такими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так, чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, который собирается применить к вам запрещённое заклятие, не станет делиться своими планами, он не будет действовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. Вы должны быть бдительны и наблюдательны. Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наиболее тяжело караются волшебным законодательством?       В воздух неуверенно поднялось несколько рук, включая Рона и Гермиону. Грюм кивнул Рону, позволяя ему ответить.       — Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об одном… оно называется Империус… или как-то так?       — О да, — с чувством произнёс Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Министерству неприятностей в своё время.       Грюм поднялся на ноги и достал откуда-то из-под стола стеклянную банку, в которой бегало три крупных паука. Шрамированная ладонь поймала одного из них и подняла повыше, чтобы все увидели, после чего Грюм навел на него волшебную палочку и произнес:       — Империо!       Паук сперва замер, после чего спрыгнул с ладони на стол и, вне всяких сомнений, отбил чечетку.       Все засмеялись. Все, кроме Грюма и резко помрачневшего Кайла.       — Вам смешно, да? — рыкнул Грюм, пока его магический глаз впился в демона. — А если я сделаю это с вами?       Смех мгновенно умолк.       — Полная управляемость… — негромко проговорил Грюм. — В свое время это заклятие доставила большие проблемы министерству. Многие заявляли, что служили темной стороне как раз под действием заклятия Империус. Но вот вопрос: как понять, кто из них лжет? Те еще были времена… Однако это заклятие можно побороть. И я научу вас, как это сделать, но это потребует твердости характера, которая есть не у каждого. Да и вообще лучше всего под него просто не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкнул он и все подскочили.       — Кто еще знает запретные заклинания?       Поднялась рука Гермионы и, что неожиданно, Невилла, который, по виду, сам был поражен своей смелостью.       — Ну? — Грюм уставился обоими глазами на Невилла.       — Есть такое заклинание — Круциатус, — произнес он тихо, но отчетливо.       — Тебя ведь Лонгботтом звать? — спросил Грюм, пока его глаз скользнул вниз, бегло просматривая журнал.       Невилл кивнул, а Грюм не стал дальше развивать эту тему. Он достал из банки очередного паука и поставил его на свой стол, после чего немного присмотрелся к нему.       — Надо побольше, иначе не поймете…       Грюм направил палочку на паука и скомандовал:       — Энгоргио!       Паук вырос до размера кошки, что удовлетворило профессора. В этот же момент с неприятным скрипом Рональд Уизли отъехал назад на стуле. На лице рыжего читался ничем незамутненный страх.       Бросив короткий взгляд на внешний раздражитель, Грюм вновь направил палочку на паука и прошептал:       — Круцио!       В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дёргаться, качаясь из стороны в сторону. От него, разумеется, не доносилось ни звука, но все были уверены — будь у паука голос, он визжал бы изо всех сил. Грюм не убирал палочки, и паук затрясся и задёргался ещё неистовей.       — Прекратите! — воскликнула Гермиона.       Смотрела она вовсе не на паука, а на Невилла — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса.       Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подёргиваться.       — Редуцио, — приказал Грюм, и паук уменьшился до нормальных размеров.       Профессор обвел притихший класс тяжелым взглядом.       — Боль, — негромко произнес он. — Вам не нужны спицы и тиски, чтобы пытать кого-либо… В свое время это заклинание тоже было популярно… Хм?       В глаза Грюма бросилось то, что шестеро гриффиндорцев с ужасом и жалостью смотрели на одного приметного сереброволосого рейвенкловца. Встретившись с ним взглядами, Кайл улыбнулся и приложил палец к губам. Моргнув два раза, Грюм вновь обратился ко всему классу:       — Кто назовет последнее заклинание?       Рука Гермионы дрожала, когда она подняла ее в третий раз.       — Ну? — посмотрел на нее Грюм.       — Авада Кедавра, — прошептала девушка.       — Ага, — чуть заметная улыбка скривила рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее… Заклятие смерти…       Нервное напряжение повисло в классе. Профессор достал единственного оставшегося паука и поставил его на стол. Тот, словно что-то почувствовав, бросился наутек. Грюм же просто поднял палочку и тихо произнес:       — Авада Кедавра!       Вспышка зеленого света и паук падает без единого повреждения, но абсолютно точно мертвый. Повисла тишина, в которой чье-то нервное сглатывание услышал каждый.       — Ни любезности, ни порядочности, — Грюм смахнул паука со стола. — Невозможно отразить. За всю историю известен лишь один человек, переживший это заклинание. И он находится среди вас…       Все взгляды скрестились на Поттере, который невидящим взглядом уставился перед собой, явно обдумывая нечто важное для него. Игнорируя состояние класса, Грюм продолжил:       — Авада Кедавра — заклятие, требующее для выполнения серьёзной магической мощи. Сейчас вы все можете достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова — однако сомневаюсь, чтобы меня от этого хотя бы насморк прохватил, — волшебный глаз Грюма уловил насмешку демона, поглядывающего на свою палочку, из-за чего он вздрогнул, но не подал виду, что что-то не так. — Но ничего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать. Возникает вопрос — если всё равно нет противодействующего заклятия, то зачем я вам это показываю? Затем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнётесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил.       Грюм прохромал к своему столу и сел, внимательно посмотрев на класс.       — Итак — эти три заклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Преступные заклятия. Использования любого из них по отношению к человеческому существу достаточно, чтобы заработать пожизненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны противостоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… запишите это…       Остаток урока все провели в молчании, записывая запрещенные заклятия и примечания к ним. Единственный, кто не занимался этим, был Кайл. Более того, его парта была пуста и никакой сумки или рюкзака у него тоже не было. Грюм прекрасно это видел, однако ничего не предпринял по отношению к демону.       Прозвонил колокол, объявляя о конце занятия. Ученики начали собираться, все еще находясь под впечатлением. Когда они уже потянулись к выходу вновь прозвучал скрипучий голос Грюма:       — Борфол, задержись…       Начавший двигаться к выходу Кайл остановился и присел на ближайший стол, ожидая когда кабинет опустеет. Вскоре в кабинете остались только Грюм, Кайл и небезызвестное трио.       — Вас я вроде не задерживал, — недовольно посмотрел профессор на Гарри, Рона и Гермиону.       — Они в курсе моей демонической сущности, так что их можно просто игнорировать, — усмехнулся Кайл, откинувшись на столешницу.       Грюм еще раз окинул троицу и обычным и магическим глазом, делая для себя какие-то выводы.       — Вот как? И зачем ты им это позволил, нечисть? — хмыкнул он.       — Просто так, — пожал плечами демон. — С возрастом все понемногу приедается, поэтому и приходиться как-то развлекаться. Я выбрал маленькие шалости и, пока еще, ни разу не пожалел об этом.       — То есть ты с самого начала знал, что мы подслушиваем, но решил нас не сдавать просто потому, что тебе так захотелось? — удивленно спросила Гермиона.       Кайл поднялся и, сделав несколько шагов, положил руку на макушку девушки, после чего потрепал ее, широко улыбаясь. Это привело к вылившейся на него волне возмущения от смутившейся девушки.       — Уж извини, Пушистик, но для меня ваша троица не обладает какой-либо большой значимостью, — убрал улыбку со своего лица Кайл. — Вы далеко не центр мира. И вам стоит не забывать об этом.       — Хорошо сказано, парень! Черт, как легко забывается, что ты демон… — Грюм встряхнул головой. — Ладно, я чего тебя задержал-то… В задницу политесы… Ты попадал под Круциатус?       — Я — нет, а вот бедняга Кайл… — демон наигранно вздохнул, состроив печальное лицо. — Скажем так, это был его последний опыт.       Брови Грюма поползли вверх.       — Это ж сколько в него запульнули? — присвистнул он. — Жаль парня, крайне неприятная смерть. Ладно, еще вопрос: какого хрена ты ничего не пишешь на уроке? Если притворяешься студентом, то делай это до конца!       Кайл посмотрел на престарелого аврора, как на идиота.       — Одна из важных особенностей демона знаний — хорошая память, — учительским тоном начал просвещать Кайл, вновь присев на одну из парт. — Настолько хорошая, что позволяет сохранять в себе всю полученную информацию. Эта особенность полностью лишает меня необходимости что-либо записывать, поскольку конспектирование служит именно для лучшего запоминания и возможности освежить знания, если вдруг что-то забыли. Другими словами — оно мне не надо. Ну а насчет притворяешься… Это громко сказано! Если честно, мне плевать на «разоблачение» моей истиной личности. Я играю в эту игру лишь по двум причинам: соглашение и выгода. Ни для кого не секрет, что к человеку идут куда охотнее, чем к демону…       Потянувшись, Кайл спрыгнул со стола и направился на выход.       — Эй, я тебя не отпускал! — прикрикнул Грюм на удаляющегося парня.       — Я в курсе, но в отличии от вас, мне еще есть чем заняться. Не скучайте! — не оборачиваясь, Кайл махнул рукой и покинул кабинет.       Гневно посмотрев на пустой дверной проем в течение минуты, Грюм развернулся и ушел в свои апартаменты, бормоча что-то про наглую нечисть и в каком месте он ее видел. Неуверенно переглянувшись, золотое трио, оставшееся в компании самих себя, тоже поспешило покинуть класс.

***

      — Петрификус тоталус! — прокричал визгливый голос в тишине вечернего коридора. Идущий уткнувшись в книгу Кайл даже не обратил внимания на крикуна, лишь слегка наклонил голову, чтобы луч заклятия прошел мимо, и продолжил свой путь.       Но когда это кого-либо останавливало?       — Как ты смеешь игнорировать меня?! — возмутился парень в слизеринской форме. — Петрификус тоталус! — вновь прокричал он, но результат был тот же самый.       Слизеринец, открыв рот, смотрел в след сереброволосого юноши, пытаясь понять, «Какого хрена только что произошло?»       Решив, что тому просто повезло, он снова поднял палочку:       — Петрификус тоталус! Экспелиармус! Ступефай… — целый вал заклинаний полетел в демона, однако тот, словно не замечая их, шел дальше, мельчайшими движениями головы и корпуса уворачиваясь от чар. В конце концов, когда его цель скрылась за поворотом, Слизеринец выдохся. Прекратив колдовать, он уперся руками в колени и тяжело задышал, не забывая проклинать «поганого грязнокровку».       — Закончил? — надменным тоном прозвучало над парнем, когда он наконец смог отдышаться. С расширенными от страха глазами он поднял голову и увидел спокойно наблюдающего за ним Кайла.       — Чт?.. Т-ты же ушел! — воскликнул Слизеринец, находясь в легкой панике.       — И проигнорировать твои знаки внимания? — одними губами улыбнулся демон. — Я так не думаю.       Парень затрясся от ужаса и вскоре коридор заполнили громкие крики и мольба, которые никто так и не услышал.

***

      На следующий день в больничное крыло принесли бессознательного слизеринца-семикурсника со следами крови на униформе. На его запястье был вырезан непонятный рисунок (позже его расшифровали, как проклятую руну, что накладывает на носителя пять лет импотенции), а волосы были довольно неаккуратно обрезаны (были видны несколько царапин), составив собой короткую надпись «Не убил же?» и улыбающийся смайлик.