Демонение в непривычных условиях

                                     Как только цветастая карусель прекратилась, Гарри с сочным звуком шмякнулся оземь. Моргнув пару раз, чтобы вернуть зрение в относительную норму, он быстро осмотрелся вокруг, ища хоть что-то знакомое в местном пейзаже. Однако ни это кладбище, ни особняк на холме, ни деревенька вдали не вызывали у парня отклика.       — Ну, допустим, по словам Зена я мог бы догадаться, что кубок — это гребаный портал. Но неужели ему, бл*ть, было сложно дать мне хоть немного информации?! «Коснись кубка и делай что хочешь…» — передразнил Поттер демона, поднимаясь с сухой земли.       Как ни старался, но Гарри не мог понять, что вообще происходит. Зачем Мефисторосу нужно было доставить его сюда? А именно такой вывод напрашивался сам собой. И почему это было смертельно для других чемпионов? Это же просто пустое кладбище… Или нет?       Уловив небольшое шевеление в ночной темноте, Поттер начал активно щурить глаза. Пускай это было и не просто, но он увидел медленно идущую к нему невысокую фигуру. Лицо ее было скрыто капюшоном, а в руках был объемный сверток, который в первую очередь вызывал ассоциацию с ребенком. Огибая могилы, этот человек подходил все ближе и ближе, игнорируя направленную на него палочку в руках гриффиндорца. И тут произошло то, чего Гарри ну никак не ожидал — его шрам взорвался невероятной болью!       Прижав ладони ко лбу, чудом не уронив палочку, Поттер упал на колени, болезненно завыв. Боль была настолько сильной, что весь остальной мир на несколько секунд перестал существовать. Словно кто-то щелкнул переключателем и отключил все пять чувств, оставив только боль. Спустя время рубильник переключили обратно и парня сразу вырвало. Стало немного получше, вот только в голове осталась каша, а зрение плыло.       — Свяжи его, — донесся до едва вернувшегося слуха холодный, пронзительный голос.       Тело еще плохо слушалось, поэтому Гарри не оставалось ничего, кроме как чувствовать, что из его руки грубо вырвали палочку, после чего, схватив за шиворот, заставили принять вертикальное положение. Набравшись смелости, Поттер открыл слезящиеся глаза и увидел, как коротышка в капюшоне направил на него палочку. Еле заметное магическое воздействие, и он уже, повинуясь чужой магии, левитирует к высокой, метров пять, статуе с крыльями и косой. Еще одно беззвучное заклинание от коротышки и все тело парнишки опутывается толстыми веревками, лишаясь какой-либо подвижности.       Тем временем человек в капюшоне убрал палочку в карман и подошел проверить, надежно ли закрепилась веревка. Пока он это делал, Гарри попытался пнуть его, что не особо вышло из-за пут. Для острастки коротышка ударил своего пленника кулаком в живот. Возвращающим четкость взглядом Поттер успел уловить, что на этом кулаке не хватает пальца…       — Ты!.. — с ненавистью выдохнул очкарик, узнав Питера Петтигрю по прозвищу Хвост.       Петтигрю проигнорировал реплику Гарри, продолжая проверять узлы. Убедившись, что мальчик неподвижен как и статуя, к которой он привязан, он достал из кармана плаща черную тряпку и засунул связанному в рот. Замерев на секунду, видимо для общей оценки картины, Хвост, все также молча, скрылся за спиной Поттера.       Поскольку повернуть голову возможности не было, оставалось только смотреть перед собой. И многочисленные могилы вокруг не особо мотивировали на что либо, скорее наоборот… Взгляд перескочил на сверток, что принес с собой Петтигрю. Завернутый в мантию, с близкого расстояния он еще сильнее напоминал замотанного младенца. Кажется, там и правда кто-то есть! Сверток шевельнулся а шрам вновь стрельнул болью. Желание смотреть в ту сторону сразу же отпало.       Под ногами раздался шорох. Гарри опустил глаза и увидел, что по траве под его ногами ползет крупная змея, еле заметная в окружающей темноте. Отвлекся от нее он только тогда, когда, сопровождая это действо громким надрывным дыханием, в поле зрения вновь показался Хвост, толкающий крупный каменный котел, заполненный водой или чем-то похожим на нее.       Слегка передохнув, Петтигрю засунул свою палочку под котел и оттуда выстрелили языки пламени. Змея, пару раз шикнув, поспешила отползти подальше от источника тепла и света.       Жидкость быстро нагрелась и от котла повалил густой пар, прибавляя в окружение мистического шарма. Сверток начал проявлять подозрительную активность, уже вовсю шевелясь.       — Скорее! — прозвучал тот же голос, что и раньше. Правда теперь в него добавились нетерпеливые нотки.       Поверхность зелья, похоже это все-таки зелье, заблестела как звездное небо… Правда заблестело! Это не отражение!       — Все готово, Хозяин, — впервые за вечер прозвучал писклявый голос Питера.       — Пора…       Хвост развернул лежащий на земле сверток и Гарри чуть снова не вырвало. Внутри оказалось очень отдаленно похожее на младенца существо. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у одного ребёнка отродясь не было — приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щёлками.       Выглядело это существо беспомощным и страдающим. Хотелось его прибить — просто из жалости. Протянув ручки к Петтигрю, оно схватилось за его шею и тот его поднял. В этот момент капюшон сполз вниз и можно было рассмотреть ничем не прикрытое отвращение на крысином лице. Сделав десяток шагов, Хвост вытянул свою ношу над котлом, после чего опустил ее прямо туда. С громким шипением тельце погрузилось в кипящую жидкость. Гарри даже услышал, как оно ударилось о дно котла.       Шрам вновь ожгло болью, из-за чего Поттер замычал сквозь кляп. Бросив на него короткий взгляд, Петтигрю сосредоточился на зелье и заговорил:       — К-кость отца, взятая без согласия. В-воскреси своего сына! — голос Питера немного дрожал, выдавая его панический страх.       Прямо под ногами Гарри земля разошлась в стороны и оттуда выпорхнула струйка праха, полетевшая прямо в котел. Зелье зашипело и изменило цвет на ядовито-голубой. Хвост же, начав громко поскуливать, достал из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и вновь заговорил, протяжно всхлипывая после каждого слова:       — П-плоть… с-слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего х-хозяина!       Рука, на которой не хватало пальца, зависла над котлом. Блеснул серебром кинжал. С некоторой долей злорадства Гарри наблюдал, как Петтигрю с режущим уши криком боли упал на землю. Зелье же, получив новый ингредиент, стало кроваво-красным.       Проявляя чудеса выдержки, Хвост поднялся и подошел к привязанному парню, все еще всхлипывая.       — Кровь… недруга… взятая… насильно… воскреси… своего… врага!       Из-за того, что был очень надежно связан, Гарри оставалось только смотреть, как его руку вспарывают серебряным лезвием. Потекла густая красная кровь, которую Петтигрю собирал во флакон, что достал из кармана. Набрав примерно половину сосуда, одним движением Хвост вылил ее в котел. Жидкость стала ослепительно белой. Куда там бороде Дамблдора…       Сам же горе-зельевар, покончив с приготовлением зелья, свернулся калачиком неподалеку от котла и принялся баюкать обрубок, бывший несколько минут назад его рукой.       Котел же пузырился и искрился, притягивая взгляд яркой игрой света. Но вот искры пропали, из котла выстрелил столб пара, который становился все гуще и гуще. Несколько мгновений и Гарри уже не видел ни котла, ни Хвоста, ни кубка. Только пар. И в этом облаке пара, примерно там, где был котел, начал возникать человеческий силуэт. Поттера окатила волна ужаса от осознания.       — Одень меня, — прозвучал пронзающий сознание голос.       Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку Хвост с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли чёрный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина.       Худой, как скелет, мужчина ступил на землю. Бледная кожа, красные глаза, узкие щелки ноздрей вместо носа и триумфальная улыбка — Лорд Волан-де-морт возродился.       — Ну наконец-то, — прозвучал новый голос. Раздраженный.       Маскирующее заклинание сошло на нет, открывая взору трех основных действующих лиц сереброволосого мужчину с золотыми глазами, что стоял боком, облокотившись на статую, к которой был привязан герой Магической Британии.       — Поверить не могу, что кто-то решил восстановить тело таким примитивным методом. Парень, — от такого фривольного к нему обращения ноздри темного лорда стали подрагивать от гнева, — неужели ты настолько глуп, что начал делать филактерии без подготовки специального хранилища? Нет серьезно, какой смысл делать защиту от случайной смерти и не довести ее до конца? И почему такого недоучку местные боятся? — Мефисторос покачал головой, прикрыв глаза руками.       — Кто ты? — немного наклонив голову набок, с небольшим прищуром посмотрел Волан-де-морт на демона.       — Это не имеет значения. Ведь тебе, — Зен провел большим пальцем по горлу, — недолго осталось.       Послышался неприятный стук. Все трое перевели взгляд на его источник и увидели весело катящуюся вдаль голову Петтигрю. Подростка от такой картины чуть снова не вырвало, оживший полутруп нахмурился и аккуратно засунул руку в карман, а Зеникус и бровью не повел, продолжая дежурно улыбаться.       Повернувшись к лорду, Мефисторос увидел направленную на него неизвестно откуда взятую палочку.       — Авада Кедавра!       Зеленый луч попал точно в сердце, там где представляют его положение. Однако Зен от этого даже не шевельнулся, а его улыбка стала шире.       — Моя очередь. Замри!       В мгновение ока демон оказался перед застывшим Волан-де-мортом и коснулся пальцем его оголенной груди. Самопровозглашенный лорд от этого касания отлетел, как от удара дракона, и пролетел добрый десяток метров, пока не ударился об достаточно крупный памятник. Но это был не конец. Лишь тело импровизированного снаряда коснулась кладбищенской земли, сразу же зажегся ритуальный круг, целиком состоящий из белого пламени.       Зеникус же в этот момент стоял с пустым взглядом, не шевеля ни одним мускулом. Но вот в золотых глазах вновь появилась осмысленность. Лицо демона тут же скривилось в презрении и он, от переизбытка эмоций, сплюнул на землю.       — Тьфу. Были у меня, конечно, мыслишки, что ты, Томми, редкостный придурок. Но это… Порвать душу на семь кусков? Зачем? Нет, просто… зачем?! Одной же за глаза хватает… А если помер, то делаешь новую — и все.       Потрепав самого себя по затылку и так и не придя к пониманию действий Томми — по мнению демона он не то что до Волан-де-морта, до Тома не дорос! — Мефисторос подошел к все еще привязанному к статуе Поттеру. Одним шевелением пальцев он разрезал путы, а также залечил оставленный Петтигрю порез.       — Зен, что, черт его дери, происходит? — поспешил задать вопрос Гарри, как только вытащил изо рта кляп.       — А на что похоже? — хмыкнул Зеникус, подходя к все еще лежащему на ритуальном круге Темному лорду. — Провожу специально разработанный мной ритуал для убийства «самых хитрых» демонов-магов, что искренне верили, что спрятанная филактерия дарует им второй шанс.       — Филактерия?       — Обязательный артефакт для любого уважающего себя и хотящего жить мага, — Мефисторос одним пинком перевернул тушку Томми на спину. — Если не вдаваться в терминологию и нюансы, то это некий предмет, в который заключается часть естества или души. Если по какой-то причине создавший филактерию маг погибнет, то его душа устремится к ней, оставаясь в этом мире. Этакое эфемерное бессмертие с ценой в твое тело.       — Ты как-то упоминал девятое сердце. Имелась ввиду девятая филактерия? — гадая о том, почему Волан-де-морт не сопротивляется, задал вопрос Поттер.       — Как бы объяснить… и да, и нет. Видишь ли, пускай я и называю этого придурком, — Томми прилетел еще пинок, — но я и сам тот еще фрукт. С твоего разрешения я пропущу лишние объяснения и перейду к сути. Я действительно сделал филактерию. И делал не раз. Однако число моих сосудов для души, исключая основное тело, всегда не превышало двух, — демон показал два пальца. — Одна находилась в моем личном убежище, о котором не знал никто. Даже я.       Гарри ошарашено посмотрел на Зена, словно впервые его увидел. Даже во взгляде парализованного лорда промелькнул шок.       — Чего вы вылупились? Я — демон знаний и как никто умею ими манипулировать. Было не так сложно стереть этот кусочек памяти. Так я обезопасил свое прибежище от любых вариантов противников. В те времена мои силы были еще не настолько велики, приходилось выделываться, — пожал Мефисторос плечами. — Так вот. Это была первая. Но была и вторая. Знаешь, почему называл их сердцами? Это и были сердца!       Гарри сглотнул и отступил на шаг назад.       — Искусственно сделанное сердце-артефакт. Как бы глупо это не звучало, но таким образом моя душа оставалась в теле и я мог быстро оправиться и вернуться в мир живых. Правда сердцу после такого каюк, но все имеет свою цену… Ладно, что-то мы заболтались, — Зеникус встряхнул своей серебристой копной волос и щелкнул пальцами.       Белое пламя на ритуальном круге взметнулось вверх, приводя его в действие.       — Подожди. Если я правильно понял, то Волан-де-морт тоже сделал себе филактерию? Несколько филактерий… — поправился Поттер, припомнив слова демона про семь кусков.       — Ага. Больной ублюдок, — наблюдая за тем, как пламя рисует завораживающие узоры, ответил демон. — Обычно для создания сосуда с душой требуется «сосуд», душа или естество, магия, понимание происходящего и готовность к нереальной боли. Однако у нашего друга, — еще один презрительный взгляд упал на Томми, — понимания было с гулькин нос. Да и книжку он дилетантскую читал. Был бы ее автор еще жив, с удовольствием пожал бы ему шею. Из-за неправильного понимания для создания каждой филактерии ему нужно было совершать убийство. Мерзость.       — Ты называешь убийства мерзостью? — Гарри на всякий случай прочистил ухо мизинцем — слишком не реалистично это звучало от демона, что тысячами убивал разумны ради экспериментов.       — Не сам факт. Загрязнять кусочек себя эманациями смерти — вот что мерзость. Впрочем, ты еще довольно далеко от того уровня, когда сможешь понять, что именно мне не нравится.       А тем временем пламя закончило рисовать узоры и начало как бы погружать их в новоприобретенное тело темного лорда. Вся бледная кожа начала покрываться белыми кружевами, вызывая сильную физическую и душевную боль у Волан-де-морта. А из-за слова силы он не мог ни закричать, ни пошевелиться, но все было видно по красным глазам.       — О! — Мефисторос по-мультяшному стукнул кулаком о ладонь. — Забыл предупредить: сейчас тебе, Шрамоголовый, будет больно. Очень.       Не успел демон договорить, как Волан-де-морт вспыхнул белым пламенем. Судя по всему от этого спал эффект слова силы Зеникуса, поскольку раздался нечеловеческий вопль боли. Но, что примечательно, донесся он от двух людей сразу. Поттер не удержался на ногах, пока из его знаменитого шрама хлестало белое пламя.       В одном заброшенном доме на Площади Гриммо 12 белое пламя объяло один пыльный застекленный шкафчик. В банке Гринготтс прозвучала тревога — произошло возгорание в одном из старейших сейфов. В «месте, где все спрятано» произошел страшный пожар, начавшийся от потускневшей диадемы с изображением орла и гравировкой: «Ума палата дороже злата». Одна лачуга, что была не так уж и далеко от кладбища, сгорела дотла. Белым пламенем вспыхнула скрывающаяся в вечернем мраке змея, вызвав столб пламени за одной из могил недалеко от основного места действия.       Зеникус бросил короткий взгляд в сторону умирающей рептилии. Это заняло не более двух секунд, но этого хватило, чтобы, повернувшись к Томми, напороться на полупрозрачный луч.       «Бабах!»       Могучий взрыв, в который Темный Лорд вложил всю свою злость, отбросил демона на пару десятков метров и превратил приличный кусок кладбища в полноценную мертвую землю. Лежа, опираясь на одну руку и сжимая палочку во второй, Волан-де-морт проводил злорадным взглядом полет дымящегося тела, игнорируя пожирающее тело белое пламя. Это было последнее, что успел сделать Том Марволо Реддл до его, на этот раз, окончательной кончины.       Мефисторос же неспешно поднялся с места приземления и отряхнулся. Даже беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что на нем ни царапинки. С интересом глянув на место взрыва, демон вскоре перевел взгляд на его источник       — Неожиданно, если честно, — ни к кому не обращаясь произнес он. — Даже в Эверхаузе я не встречал того, кто мог бы хоть что-то сделать, пока горел в белом пламени.       Зеникус дошел до лежащего на земле Поттера. От боли парнишка потерял сознание, но в остальном был в полном порядке. Ну, если не считать крупный ожог на лбу, там, где был легендарный шрам.       — Мда, — Зен почесал висок. — Если я верну Шрамоголового в таком виде, то Пенсионер будет в не лучшем расположении духа, что критично для предстоящего чесания языками. Да и Пушистик злобно запыхтит. Так и быть, для всеобщего, а тем более своего, блага, поработаю стилистом и пластическим хирургом в одном лице…