Eight hundred & eighty eight

      — Так, ну, если ты послал его, я сейчас эту хуйню тебе в жопу запихаю. — хмыкает Уён, показательно подняв свой под с ванильным вкусом.       Хонджун фыркает, отмахиваясь от него, и сам наливает себе совсем немного коньяка в стакан — ему определённо точно нужно было расслабиться перед тем, как ехать в здание агентства Сонхва и подписывать этот чёртов договор.       Закрытый на день клуб кишит тихими копошениями персонала, что неспешно наводил порядок по всему зданию. Никто не обращал внимания на двух парней, что заняли середину барной стойки, потягивая лимонад и плеская немного коньяка в стакан.       — Не, я… — он фыркает, сделав небольшой глоток напитка и закусив виноградом на маленькой шпажке. — Я вчера пожелал ему сладких снов и поставил сердечко.       Уён едва не давится дымом, радостно хлопая в ладоши.       — А он чё?       — Скинул смущённый эмодзи, тоже пожелал спокойной ночи и поставил в конце сердечко.       — Это любовь! — вопит Уён, растёкшись по барной стойке и затянувшись.       Хонджун закатывает глаза, медленно пережёвывая виноград. Ему бы такое легкомыслие, как у Чона. Будь тот на его месте, они бы с Сонхва уже планировали чёртову свадьбу на Мальдивах. Но Ким — не Уён, и он до сих пор в полной растерянности оттого, как правильно нужно себя вести. После вчерашнего вечернего звонка и Сонхва, что так ласково улыбался ему с экрана, Хонджун совсем себе места найти не может. Из-за сегодняшней дисании он определённо точно чувствует себя гнилым овощем, и перед Паком в таком виде появляться немного стыдно — тот ведь наверняка вновь выглядит невероятно, без хреновых синяков под глазами и неестественной бледности. Ладно, стоит отдать должное Уёну — тот просидел перед старшим на корточках полчаса, скрывая все последствия недосыпа за лёгким слоем тонального крема и пудры.       — Если ты надринькаешься до того, как вы подпишете какую-то бумажку, то это будет не круто. — фырчит Чон, когда Хонджун осушает стакан.       — Я нервничаю, ясно? — рявкает тот.       Сонхва вот-вот должен зайти в этот чёртов клуб, чтобы встретиться с ним — до этого около часа назад он едва ли не благим матом уговаривал Хонджуна подождать его дома и что его не нужно встречать, ибо здание агентства в центре и Киму нет нужды мотаться туда-сюда. Потому было решено встречаться именно в клубе, как на нейтральной территории, и вот Хонджун уже полчаса сидит здесь весь на нервах, хотя пришёл пораньше специально, чтобы успокоиться.       Всё же, не каждый день он едет в сраное агентство для подписи договора с достаточно популярным среди молодёжи айдолом.       — Думаешь, ещё есть время отказаться? — хнычет Ким, упав лбом на стойку. Алкоголь определённо действовал на него не так, как надо: вместо уверенности в нём появляется полное разочарование в самом себе.       — Я тебе сейчас член откушу. — достаточно серьёзно тянет Уён. — Чё за сопля? Где мой бэд бой, алё?       — Это другое!       — А ну смотри сюда.       Чон достаточно резко бросает под на стойку и хватает Кима за левую руку, закатав рукав толстовки. Когда рука была оголена по локоть, Чон без проблем выцепляет взглядом крошечную надпись на внутреннем сгибе локтя, тут же тыкнув в неё пальцем.       — Это чё? Нахуя ты тогда её бил, если сейчас так ноешь?       Sii fiero di te. Гордиться собой. Да, Хонджун обещал себе это, и они с Уёном набили парные татуировки, когда Киму пришла идея об этом крошке-эскизе.       — То-то же. — видимо, заметив мелькнувшую уверенность в кимовых глазах, Чон мелко улыбается, вновь взяв под и затянувшись. Прежде, чем продолжить, он выпускает дым вниз, под ноги, и после с детской гордостью смотрит на Хонджуна. — Ставлю сотку, что ваша песня побьёт все рекорды группы твоего мальчика.       — Ставлю две, что мы войдём в топ сто билборда. — фыркает Ким, слабо улыбаясь.       Их прерывает тихий хлопок запасной двери, после чего из-за кулис выглядывает Сонхва и ещё один парень, в котором Хонджун без проблем узнаёт Чхве Сана.       — Привет! — Сонхва ярко улыбается, несмело подходя ближе. — Простите, мы немного задержались.       — С-Сан? — тихонько икает Уён, едва не закашлявшись от дыма. — А ты что?..       — Уён-и? — так же удивляется Чхве, несмело выглядывая из-за спины Сонхва. — Привет. Не думал, что и ты здесь.       Хонджун удивлённо оглядывает этих двоих, встречаясь с таким же удивлённым взглядом Пака.       — Так это тот самый парень, которому ты хотел предложить встре-       Договорить Киму учтиво не даёт Уён, пихнувший виноград ему в рот. Неловко хохотнув, он встаёт и подходит к Сану, поклонившись Сонхва, и шустро хватает того под руку, уводя в сторону.       — Ты из-за Сана так агрессивно настаивал на том, чтобы я тебя не встречал? — легко улыбается Хонджун, соскочив со стула и подойдя к Паку.       — Оу, так вы знакомы? — удивлённо тянет тот, поглядывая на младших, что неловко улыбались и о чём-то тихо переговаривались. — Вообще, нет. Я, между прочим, тоже мужчина, и меня не нужно встречать, как какую-то девочку…       Хонджун закатывает глаза.       — Ты вчера назвал меня ребёнком, а сейчас называешь себя мужчиной… Педофилия вне закона, молодой человек.       Сонхва с него смеётся, мягко хлопнув по плечу и посмотрев прямо в глаза так, словно… Словно он просто очень сильно счастлив снова вот так стоять рядом и смеяться. Словно ему вновь достаточно лишь того, что Хонджун здесь — протяни руку и коснёшься груди, в которой галопом стучит взволнованное сердце.              Так лучший друг Хонджуна смотрел на свою жену. Так они смотрели на своего сынишку. Взглядом, полным любви и нежности. Хонджун, кажется, навсегда запомнит этот взгляд и никогда не посмеет спутать его. Хотя, фанату, кажется, свойственно так смотреть на своего кумира, разве нет?              — Сан-а, мы можем поехать и без тебя. — с лёгким смешком Сонхва обращает внимание на болтающих младших.       Чхве аж мелко дёргается и после вместе с Уёном возвращается к старшим и, оказавшись в полутора метров от Хонджуна, кланяется под девяносто градусов.       — Очень рад встретить Вас вот так лично, господин Ким! — он выпрямляется, протянув руку и в знак большого уважения свободную умещает на локоть протянутой.       Хонджун несколько испуганно смотрит на Сана, щёки которого крупно зарделись, и неловко пожимает его руку, сделав такой же жест уважения. Сонхва и Уён тихонько смеются с них, ведя себя так, словно уже знакомы.       — Да что ты так… — Ким неловко смеётся, когда Сан вновь кланяется.       — Он просто очень любит тебя. — негромко шепчет Сонхва, хохотнув, но из-за тишины в клубе это было прекрасно слышно, за что Сан выпрямляется и обиженно смотрит на него. — Что? Кто мне всю дорогу до сюда пищал на ухо?       — Хён! — дуется Сан, краснея ещё больше.       — Так… Мы едем в агентство? — решает спасти ситуацию Хонджун.       — Да, конечно. Водитель уже на месте. — кивает Сонхва.       — Мы с Уён-и, наверное, здесь останемся. — Чхве неловко улыбается, протянув к Уёну руку, и тот сразу же подходит ближе, обнимая его за неё. — Простите, Хонджун-щи, можете оставить мне автограф?..       — Конечно, Сан-а, — Хонджун мягко улыбается. Сан выглядел невероятно мило и невинно в огромном худи и с румяными щеками, на которых сияли ямочки. — только у меня ручки с собой нет… И давай не так официально, хорошо? Как я понимаю, мы теперь друзья.       Сонхва с готовностью протягивает ему чёрный маркер, заставляя удивлённо глянуть на него. Сан же, кажется, уже вот-вот упадёт в обморок, когда Ким принимает протянутый, чуть потрёпанный свой самый первый диск, который был надёжно спрятан в сидибоксе. Лёгким движением оставив автограф, Хонджун с улыбкой рисует парочку звёздочек вокруг и возвращает диск радостному Сану, что даже чуть-чуть припрыгивает от счастья.       — Спасибо… — улыбается он. — Хонджун.       А Хонджун не успевает и ответить, как Сонхва подхватывает его под руку и мягко тянет на выход.       — Мы опаздываем. — неловко улыбается Пак. — Увидимся, парни!       — Пока-пока, хёны! — хором кричат младшие, после чего заливисто смеются, дав друг другу кулачок и направившись в сторону барной стойки.       Уличный воздух несколько освежает, но буквально на пару секунд — после Хонджуна подводят к чёрной, на вид достаточно дорогой машине, и приглашающе открывают дверь. Неловко улыбнувшись Сонхва, он садится внутрь и несмело оглядывается, чуть расслабившись, когда Пак садится рядом, но не касаясь.       — Сан очень милый. — тихо улыбается Хонджун.       — Откуда ты его знаешь?       — Ну, я же обещал посмотреть ваши выступления… — машина медленно выезжает с парковки, направившись в сторону центра Сеула. — Заодно и про вас почитал, чтобы обузой не быть. И песни послушал. Мне очень понравилась «Answer»!       Сонхва робко улыбается, покрывшись нежным румянцем, и Хонджун широко улыбается, неожиданно почувствовав себя на своём месте.       — И я очень рад, что мы будем работать вместе. — продолжает он, любуясь чужими красными щеками и искрами в глазах. — Правда.       — Я тоже очень рад! — Сонхва одёргивает себя, и искры в его глазах слегка гаснут. — То есть… Это большая честь — работать вместе с тобой. Спасибо.       — Сонхва…       Почему он продолжает заставлять себя быть более скромным? Хонджун явно не намерен с этим мириться и, убедившись, что перегородка, ограждающая их от водителя, плотно закрыта, подсаживается ближе к Сонхва, укладывая ладонь на его бедро и мягко сжимая. Пак краснеет ещё пуще из-за этого, но не отталкивает, а, наоборот, невольно склоняется чуть ближе.       — Скажи честно: тебя заставляют быть… Таким? — он делает неопределённый жест руками, мелко дёрнув плечом. — Таким… Спокойным? Ты всегда, когда загораешься, одёргиваешь себя, почему?       По Сонхва видно, что он никак не ожидал подобного, и он несколько теряется, опустив голову, отчего чёлка ниспадает на его глаза. Хонджун сжимает губы, двумя пальцами осторожно взяв его за подбородок, заставив приподнять голову и вновь посмотреть на него, второй рукой погладив его бедро. Ему определённо не нравится то, что такая яркая Звезда, как Сонхва, такой прекрасный Ангел ругает себя за то, что начинает сиять. Так искренне и чисто сиять — Хонджун готов порвать глотку любому, кто делает такое с его прекрасным Сонхва.       — Нет, я… — Пак вздыхает, взяв ладонь Кима, что мягко держала его за подбородок, в свою, и прижимает их к своей щеке, доверчиво прикрыв глаза и, очевидно, наслаждаясь касанием. У Хонджуна дыхание перехватывает, и он осторожно гладит его большим пальцем под глазом, поджав губы. — Просто в старшей школе я был не в особо здоровых отношениях, так что… Думаю, поэтому. Та… Особа всегда говорила, что я веду себя, как ребёнок.       — А мне нравится. — Хонджун робко улыбается, невольно склонившись чуть ближе к нему из-за немного крутого поворота машины. — Мне очень нравится, когда ты сияешь. Будь собой, Сонхва, ты же такой прекрасный…       Сонхва поднимает на него ошарашенный взгляд. Наверное, думает, что прекрасным он был лишь в их ночь, лишь тогда, когда Хонджун думал, что это будут отношения на пару часов. Ким даже чувствует укол вины.       Подняв вторую ладонь, он умещает её на свободной щеке Пака и ласково гладит. И пусть так сидеть не очень удобно, Хонджуна это не волнует, он продолжает осторожно успокаивать растрогавшегося Сонхва, в глазах которого скопились хрусталики слёз.       Пожалуй, для этого судьба и свела их — чтобы они, такие, казалось бы, разные и противоположные, нашли друг в друге покой.       — Спасибо. — Сонхва шепчет, вглядываясь в блещущий океан в глазах напротив. — Спасибо, Хонджун.       Мягко огладив его щёки, Хонджун улыбается чуть шире и садится нормально, похлопав по своему плечу, после чего Сонхва расслабленно укладывает на него голову, несильно прижавшись.       И ведь действительно — Ангел.       

𝄞

             По дороге Хонджун определённо успокоился — всё же, он начинает чувствовать себя чертовски уверенным, когда Сонхва так доверчиво лежит головой на его плече, прижавшись к боку. Кажется, это стало утешающим временем для них обоих, а, выбравшись из машины, Хонджун с приятным удивлением обнаружил, что Сонхва вновь расцвел, сверкая слабой, но искренней улыбкой.       — Нервничаешь? — мягко интересуется Пак, когда они проходят в главные двери агентства.       — Теперь нет. Нужно же показать образ андерграундского Дьявола, верно?       Сонхва тихо фыркает, сдержав смех, и спокойно проходит через контроль, и Хонджун следует его примеру, с облегчением выдохнув, когда это всегда пугающее Кима устройство стойко промолчало, когда он прошёл. Нет, он никогда не крал и не носил с собой ничего такого, что могло бы вызвать проблемы, просто он не доверял всем этим технологиям. Куда больше доверия внушали стоящие возле этих штуковин охранники.       — Так, мне же нужно как-то представиться, да? — уточняет Ким, следуя за Сонхва, как утёнок за мамой.       — Ну, именно так и прописано в правилах вежливого общения. — поддразнивает его Пак, ухмыльнувшись и сразу нажав на десять, когда они заходят в лифт. — Просто представься, а там менеджер завалит тебя вопросами, сразу прости за это, он очень любопытный… Если что — я рядом.       — До сих пор не верится, что я подписался на это…       Но, вопреки всем своим опасениям, всё оказалось не так плохо, и Хонджун чувствует предвкушающий восторг, когда они выходят на десятом этаже. Людей в коридорах не так много, видимо, каждый занят своим делом и времени прохлаждаться нет; стены были расслабляюще-мятного оттенка, из какого-то офиса доносилась мягкая мелодия, и Хонджун без особых проблем распознал ласковый голос Сонхва в песне.       — Ах, а вот и вы! — раздаётся откуда-то сбоку, и после из одного кабинета выглядывает миловидный юноша с чуть хитрой, но, тем не менее, мягкой улыбкой. — Опоздали на целую минуту!       — Минхо-хён, ты сам вечно опаздываешь. — жалуется Сонхва, но друга обнимает и проходит в кабинет, утягивая туда и Хонджуна.       И, впрочем, они неплохо сдружились. Минхо оказался и правда милым и отзывчивым парнем, хотя, как Сонхва и предупреждал, задавал много вопросов не по теме насчёт Хонджуна. Так ему пришлось рассказать буквально обо всём, о чём тому было интересно, — не углубляясь в слишком личные темы, конечно же, — и всё же ему было достаточно комфортно в компании Минхо и Сонхва. В особенности Сонхва.       — В общем, матом на камерах не орать, в общественных местах язык друг другу в глотки не пускать, а то потом нам будет сложновато отмывать вас, довольных задниц, от сплетен. Чего ещё… — Минхо задумчиво стучит указательным по нижней губе, разглядывая тонкую папку, которую использовал для хранения договора о коллаборации Сонхва и BLCe. — А, точняк. Сонхва об этом знает, но, тем не менее, я хочу предупредить, что наше агентство полностью поддерживает всех артистов и потому не запрещает личную жизнь и отношения. Так что, если вдруг всё-таки что-то у вас и проклюнет, то нас осведомить в первую очередь, чтобы мы могли предпринять меры в случае любых сплетен и всего прочего дерьма.       Хонджун мелко кивает, мысленно поражаясь тому, насколько KQ Ent. хорошее агентство, и радуясь, что Сонхва работает именно здесь.       Подписав договор, Ким с чуть дерзкой улыбкой рассаживается на диване, широко — просто по привычке — расставив ноги. Они обсуждают ещё несколько деталей, а после Минхо в шутливой форме гонит их отдыхать, потому что у всех Stelle сегодня выходной, и ему неприятно видеть лицо Пака в такой день здесь, потому что он должен получать заслуженный отдых вне стен этого здания. Хонджун ставит в мысленном списке плюсик рядом с именем Минхо.       Но, когда Сонхва только беззлобно огрызается в ответ и открывает дверь, как Минхо просит оставить их с Хонджуном наедине на парочку минут, и Пак, слегка удивлённый, послушно остаётся ждать в коридоре, плотно закрыв двери.       — Просто хочу предупредить, что Сонхва — наша звёздочка. — улыбка покидает лицо Минхо, и Хонджун сразу понимает по чужому взгляду, что член ему откусит не только Уён, если он ненароком обидит Сонхва. Впрочем, он бы сам себе не простил, если бы обидел этого прекрасного Ангела. — Так что, Ким Хонджун, будь мягче с ним. Я вижу, что ты неплохой парень и не такой гандон, как многие современные подпольные артисты, но, клянусь своим мужем, я лично тебя кастрирую и потом заставлю сожрать свой же хер, ясно?       И пусть его тон был спокойным и в какой-то степени даже чуть игривым, Хонджун прекрасно понимал, что это, мать вашу, нихрена не шуточки. Минхо действительно внушает страх, и Ким даже несколько сочувствует его мужу. Хотя, впрочем, может и чуть завидует — не у каждого есть человек, готовый пойти на огромный риск, дабы защитить тебя.       — Можешь доверять мне в этом плане. — уверенно кивает Хонджун. — Я постараюсь защищать его.       Минхо удовлетворённо хмыкает, встав со своего кресла и, обойдя его, бедром опирается о стол, скрестив руки на груди.       — Тогда удачи, Хонджун-и. — пропевает он, вновь улыбнувшись.       Ким ответно улыбается и мелко кланяется, после чего выходит к ожидающему на скамье чуть нервного Сонхва. Приглушённый свет из-за не очень частого расположения ламп невольно расслабляет глаза, а ещё делает кожу Пака визуально очень, очень мягкой. Впрочем, Хонджун знает, что не только на вид она такая. Как только они встретились глазами, Сонхва сразу встаёт.       — Он пригрозил отрезать тебе, ну… — он чуть нервно бросает взгляд на его пах и быстро возвращает его к чужим глазах. — Да?..       — Именно. — смеётся Хонджун. — Господи, почему все нацелены на мой член?       — Я бы пошутил, но не стану.       Щёки Сонхва загораются чертовски прекрасным румянцем, и Киму искренне интересно узнать, о чём тот подумал, и потому он принимается донимать его, пока они идут до лифта и спускаются на первый этаж.       — Боже! Ну… — не выдерживает Сонхва. — Нет, господи, я не скажу тебе этого.       — Ну скажи-и! — Хонджун едва ли не висит на его руке, хохоча и любуясь ярким румянцем. — Сонхва-я!       — Нет!       — Я обижусь!       — Не ска… Это нечестно!       Споря, они выходят на улицу и неспешно бредут прямо от здания, вниз по расцветающей улице.       По итогу они решают прогуляться прямиком от центра до дома Сонхва — а это добрых километров шесть, если не больше. Хонджун уже представляет, как будет ныть завтра, что у него отваливаются ноги, но плевать, прогулка с Паком, обещающая затянуться часа на три, если они планируют ещё зайти в несколько магазинов, — явно того стоит.       — Может, зайдём за кофе? — предлагает Сонхва, когда они неспешно бредут по широкому тротуару, изредка толкаясь плечами. — Тут по пути есть кафешка, мы туда всё время с Саном за кофе ходим.       — Звучит хорошо. — Хонджун улыбается, засунув руки в передние карманы джоггеров и расслабленно ступая бок о бок с Паком.       Через пару метров они заходят в приятно обставленную кофейню, похожую на мини-оранжерею. Очень мило и красиво, Хонджун не упускает возможности сделать пару селфи с прекрасной композицией из растений на фоне. В один момент в кадр влезает и Сонхва, ярко улыбаясь и, встав практически вплотную, тыкает в кимову щеку пальцем, на что тот смешно морщится и надувает губы, в это же время делая снимок. Залившись хохотом, они смотрят на получившееся фото, одновременно кивнув и сказав, что вышло очень мило. Когда Пак отходит забрать кофе, Хонджун быстро добавляет их селфи в избранное, убирая телефон.       Гуляют они и правда долго, неспешно расхаживая по улицам, медленно пьют кофе и много-много смеются, болтая обо всём — от историй про детство до татуировок Хонджуна.       — Почему именно восемьсот восемьдесят восемь? — тихонько интересуется Сонхва, разглядывая дьявольские крылья на правом кимовом запястье и три одинаковые цифры между ними.       Ким вытягивает руку, взяв кофе в левую, и слабо улыбается.       — Восемьсот восемьдесят восемь означает баланс по ангельским номерам. — с теплотой в голосе рассказывает он. — Поэтому и BLCe — BaLanCe. Люблю, когда всё имеет равноценный вес и ничего не перевешивает. Особенно когда дело касается чувств.       — Оу. Это глубже, чем я думал. — Сонхва улыбается, делая маленький глоток сладкого напитка. — Кажется, абсолютно всё, связанное с тобой, имеет прекрасный смысл.       Хонджун сбито усмехается, опустив взгляд. Ну да, прекрасный. Как простачок-рэпер может быть прекрасным? Перед глазами всплывают собственные татуировки, украшающие его бёдра, поясницу и щиколотки. Ладно, может быть, он действительно не так уж и плох, как думает про себя.       Они проходят по всем детским площадкам, что встречаются им по пути, лепят нелепый замок из песка в одной из песочниц, весело смеясь и просто дурачась. Хонджун чувствует, как рядом с этим Ангелом его давным-давно запертый внутри ребёнок постоянно вылезает, звонко хохоча и чувствуя себя невероятно безопасно рядом с ним.       Хонджун не хочет быть наивным и так легко открываться едва знакомому парню, но… Он просто смотрит на то, как Сонхва, явно не контролируя себя, заливается хохотом, когда он снова глупо шутит; он просто начинает смеяться вместе с ним, наверняка пугая прохожих, но их это определённо не волнует. Хонджуну просто чертовски классно. Он буквально не помнит, когда в последний раз так долго находился на улице и просто веселился, забыв о том, что он — андерграундский Дьявол, которому, вообще-то, положено быть мудаком и ублюдком.       Ближе к дому Сонхва утягивает его в магазин, оправдываясь тем, что его холодильник опасно пуст, и при этом сразу бредёт в вино-водочный отдел, выбирая достаточно дорогое вино прямиком из Франции. Хонджун даже не успевает сообразить, что произошло, потому они буквально через минуту уже проходят в отделе с различными сладостями и снеками с бутылкой красного полусладкого в корзинке.       — Я готов поклясться, что очень и очень давно не гулял вот так… — в голосе Сонхва слышится сладкая улыбка, и Хонджун смотрит на него, тут же погрязнув в тёплом тумане его горно-лесных глаз.       Они неспешно бредут по знакомой Киму улице — ещё квартал и нужно будет свернуть, дабы пройти охранный домик и уже через пару маленьких замков после будет выглядывать сквозь декоративные деревья и уютный особнячок Сонхва.       — Если честно, то я вообще так долго не бывал на улице… Хренову вечность, наверное? — неловко смеётся Хонджун, забирая тяжеловатый пакет из чужих рук — они договорились нести его поочерёдно. — Обычно я всё время сижу в своей студии, отсыпаюсь дома или тусую в клубе.       — Правда? Я думал, что ты очень часто гуляешь по всем клубам и… Ну, часто проводишь такие ночи, ну… Э-э, как и наша…       Хонджун замирает, остановившись ровно посреди улицы и уставившись на остановившегося Сонхва. Тот выглядел слегка виновато; его глаза блестели в свете уходящего заката, и Хонджуну очень сильно захотелось поцеловать последние лучи Солнца на его устах.       — Нет, Сонхва. — он мягко улыбается, поудобнее перехватив пакет. — Я же, кажется, говорил, что далеко не со всеми сплю? К тому же очень редко. Просто, типа, организм требует, ну, понимаешь?       Кажется, щёки Сонхва в прямом смысле слова загорелись и от них вот-вот начнёт исходить нежный свет. Хонджун очарован, он мягко улыбается, подходя ближе и уже нога в ногу вновь направившись в сторону его дома.       — Какие планы на этот вечер? — словно невзначай тянет Пак, слегка скукожившись, когда прохладный ветер игриво проносится мимо них, пробравшись под одежду. Хонджун без промедлений суёт пакет в его руки, скидывает кожанку с плеч и накидывает на паковы, после чего вновь забирая пакет. Сонхва робко улыбается, посильнее окутав себя курткой, сохранившей тепло кимова тела и шлейф его чуть кисловатых духов. — С-спасибо.       — Не хватало ещё, чтобы ты заболел. — фыркает Хонджун, неловко дёрнув плечом. — Я ужасен в заботе о больных, поверь и не проверяй на себе.       Они тихо смеются, всё ближе и ближе подходя к особнячку, успешно миновав охранный домик.       — О планах… — Ким задумывается. Завтра у него выходной, никаких выступлений не будет до ночи вторника, да и ему бы действительно не помешал бы хороший отдых. — Думаю, я просто сейчас вернусь домой и отрублюсь до десяти утра. — он тихо смеётся, сморщив нос.       — Эм… Не хочешь остаться? — совсем робко интересуется Сонхва.       — Тогда в мои планы добавляется пункт «отрубиться до десяти утра на твоём диване».       Глаза Сонхва загораются, но он, видимо, в силу своей привычки, тут же скидывает чёлку на лицо и семенит к своей калитке, открывая её и придерживая, дабы Хонджун тоже прошёл.       — Сияй, Сонхва. — не удерживается Ким. Ну, не может он смириться с тем, что этот принц заставляет быть себя сдержанным и блеклым. — Ты прекрасен.       — Сколько раз ты уже сказал это?       Он звучит жалобно, словно Хонджун ругал его. Фыркнув, дабы сдержать смешок, Ким мягко пихает его плечом в плечо и дожидается, пока тот откроет парадную дверь, после чего проходит внутрь и наконец ставит пакет на пол.       — Много, да. — соглашается Хонджун, стягивая кеды. — И я буду повторять тебе это постоянно, потому что это правда. Хотя, я бы мог понаглеть и попросить сиять так только для меня одного.       Со спины раздаётся смешок. Хонджун закатывает глаза, но мягко улыбается, вновь подхватив пакет и унося его на кухню.       Разложив продукты, Сонхва вдруг подхватывает вино, корзинку фруктов и запястье Хонджуна, уводя его на второй этаж в противоположную от спальни комнату.       — Я давно, если честно, так не делал, но раньше я очень любил это… — невпопад объясняет он, подходя к широкому окну.       Раскрыв то, он смело переступает через подоконник и встаёт на крышу крыльца, ведущего на задний двор. Хонджун поражённо хлопает глазами, но смело вылезает следом и замирает — да, сад действительно прекрасен, особенно в закатных тонах; на горизонте красуются макушки гор и просыпающиеся звёзды, две из которых сияют ярче остальных. Мысленно Ким здоровается со своим другом и его сыном, ласково улыбнувшись, а после переводит взгляд на Сонхва и вовсе едва не плывёт сопливой лужицей с водостока прямо на газон — Пак невероятно прекрасен. С растрёпанными от ветра волосами, с тёплой улыбкой, румянцем на скулах и чёрными глазами, что внимательно смотрели в ответ.       Хонджун никогда не перестанет верить в то, что его нагло зачаровали.       — Сейчас.       Сонхва вновь залезает в дом, схватив с кровати, видимо, гостиной комнаты, лиственно-зелёное одеяло и две такого же оттенка подушки. На его плечах до сих пор болтается кимова кожанка, чудом не упав, и Хонджуна греет лишь мысль о том, что Пак в его одежде.       — Сонхва.       — М?       Дождавшись, пока Пак расстелет одеяло на шифере и небрежно бросит подушки, Хонджун садится рядом и легко склоняется, дабы едва ощутимо коснуться губами кончика его носа, тут же отстранившись.       — Ты чудо.       — Ты… — Сонхва заикается, вновь зардевшись. — Ты говорил…       — Неужели все комплименты одноразовы? — беззлобно фыркает Ким, помогая Паку открыть вино.       — Нет, но… Я просто не привык.       — Будем исправлять.       Хонджун мягко улыбается, поправив кожанку на его плечах, и после хватает красное яблоко из корзины, сразу надкусив его.       Они сидят до Млечного Пути, полностью заволокшего небо, и даже огни города не могли затмить сияния миллиарда звёзд; и звёзд в глазах Хонджуна, когда он смотрел на Сонхва. Кто бы мог подумать, что однажды он будет чувствовать себя таким глупым дурачком? Но именно таким он себя и видит, когда рядом с ним этот прекрасный Ангел.       Разговор идёт сам собой. Они вспоминают своих домашних питомцев, взгрустнув, потому что тех давно уже нет в их жизнях; обсуждают любимые мультфильмы и тупые дорамы, которые по кругу крутят на каналах телевизора. Они медленно пьют красное полусладкое, хотя Хонджун всё же предпочитает много не пить — он не уверен, что сможет сдержать себя, если будет под действием алкоголя, да и вино явно не для него. Ему по душе крепкое и с горчинкой, но в небольшом количестве, либо же парочка стаканов слабой пина колады.       Вино бы он предпочел сцеловывать с мягких губ Сонхва, но это определённо в другой раз.       Впервые в жизни Хонджун не хочет торопиться — промолчим о том, что они переспали через час после знакомства, — и не хочет, чтобы Сонхва подумал, что его используют. В любом случае, ему хочется здоровых и крепких отношений, раз уж на то пошло.       — На самом деле… — Сонхва удобно устроился головой на его бёдрах, уже порядком подвыпивший. Хонджун ласково перебирает пряди его волос, время от времени поглаживая щёки и лоб, улыбаясь, когда Пак мягко жмурится от удовольствия. — Ты всегда был тем… Кто поддерживал меня.       Хонджун в лёгком недоумении выгибает бровь, замерев и с небольшим сомнением оглядывая расслабленного Сонхва, что, чуть поворочавшись, удобнее укладывается на его бёдрах.       — Твой инстаграм. — объясняет Пак, тихо хохотнув. — Ты бываешь там очень редко, но всегда, когда вкидываешь селфи или просто что-то рандомное, ты помогаешь мне. Я просто начинаю чувствовать себя намного лучше, словно ты пополняешь мою батарейку.       Что ж, это… Достаточно откровенно. Хотя Хонджун с уверенностью может сказать сейчас то же самое.       — Я… Я очень счастлив сейчас, Хонджун. Спасибо. — заканчивает тот, мягко улыбнувшись.       — Теперь можешь просто писать мне, чтобы я скинул тебе селфи. — он смотрит на две самые яркие звёздочки, прячущиеся под ресницами глаз Сонхва, продолжив медленно перебирать его пряди. — И я тоже… Очень счастлив.       Сонхва тихо ворочается, и Хонджун заботливо поправляет кожанку, что съехала, и даже задерживает дыхание, когда Пак обнимает его за талию, уткнувшись лицом в торс. О, Господи.       — Хва, пошли в дом. — он шепчет, продолжив перебирать пушистые волосы. — Ты же уже засыпаешь…       — Поспишь со мной?       Он звучит настолько тихо и приглушённо в ночной темноте и стрекоте насекомых, что Хонджуну требуется несколько секунд, чтобы понять, что он спросил.       — Хорошо, прекрасный. Пошли.       Неуклюже поднявшись, Сонхва осторожно перебирается в дом, забрав одеяло и подушки, которые ему протянул Хонджун. Прибравшись и закрыв окно, они, довольно, но сонно улыбаются, семеня в спальню и одновременно упав на широкую кровать. Ким никогда не перестанет поражаться, насколько же она удобная и максимально комфортная для сна, особенно если учитывать тот факт, что спать он сегодня будет, видимо, в объятиях самого прекрасного человека, которого когда-либо встречал.       Стянув футболку и джинсы, он залезает под одеяло, следя, как Сонхва тоже весьма бесстыдно раздевается, но всё же после натягивает спальные штаны. Кажется, даже полупьяный, он всё равно чувствует смущение, и Хонджун находит это очаровательным.       Поворочавшись, они удобно переплетаются ногами и вжимаются друг в друга; Сонхва довольно сопит в кимову грудь, до этого оставив смазанный поцелуй на острой ключице, заставляя мелко вздрогнуть.       — Хонджун…       Ким лишь мычит в знак того, что слушает, ибо разговаривать становится чертовски лень. Голос Сонхва тоже звучит так, словно он вот-вот уснёт. И его так и не хватает на то, чтобы продолжить, потому он спокойно засопел, прижавшись к крепкой груди сильнее, отчего кажется абсолютно крошечным.       Хонджун с него лишь мелко усмехается, ткнувшись носом в чёрную макушку и вдохнув приятный шлейф какого-то тропического фрукта.

𝄞

             Утром, не успевший проснуться, Хонджун отупело моргает, наблюдая, как Сонхва носится по комнате, одеваясь.       — Я тебя разбудил? Прости-прости-прости! Я совсем забыл, что сегодня у нас репетиция и запись практики! — второпях объясняет Пак, прыгая, когда натягивает брюки, и после кладёт карточку на тумбу, похожую на ключ-карту; Хонджун даже знать не хочет о том, зачем он надевает брюки для танцев. — Вот ключ, я заказал для тебя доставку и она уже скоро будет… Можешь оставаться, сколько захочешь, я тебе доверяю! Я уже опаздываю, прости, я побежал.       Перед тем, как вылететь из комнаты, Сонхва подскакивает к кровати и шустро целует Хонджуна в щёку, улыбнувшись так по-глупому, но чертовски искренне, и, когда Ким остаётся один, он падает лицом в подушку и тихо хнычет. Сонхва творит с ним что-то очень странное. Почему он вообще чувствует себя так прекрасно от одного лишь поцелуя в щеку? Ему что, снова шестнадцать?       Через двадцать минут тишины и полного безделья, Хонджун лениво встаёт и, натянув лишь собственные джинсы, спускается на первый этаж по зову звонка. Выйдя во двор, он забирает доставку, удивлённо моргнув, когда курьер сообщил, что всё уже оплачено.       Решив не терять времени зря, он вновь прячется в уютной спальне и с удовольствием уплетает абурасобу, запивая колой. Кажется, Сонхва знает его слишком хорошо, ибо он, вообще-то, не рассказывал о своих любимых блюдах. Это слишком приятно и очаровательно. Найдя чистые листы и ручку, он искренне надеется, что наглеет не слишком сильно, и принимается выписывать все мысли, которые посещали его чуть раньше.       По началу текст идёт немного туго. Да, Хонджун знал, о чём он хотел написать, но не мог подобрать правильные слова. Он просто пишет первое, что приходит на ум, а после, критично оглядев собственный хангыль, резко всё перечёркивает.       Он уже не так хорошо помнит те чувства невыносимой боли, когда его друга и его сынишки не стало. Было просто очень больно, словно вырвали частичку из души, из сердца, но сейчас Хонджун не может так отчётливо вспомнить те ужасные дни, когда он и Ёнми — жена друга, — узнали о такой ужасной новости и после несколько дней подряд занимались похоронами и встречей гостей. Всё было словно в тумане. Даже если и постараться, вряд ли Хонджун вспомнит всё достаточно отчётливо, дабы хорошо написать, какого это — потерять близкого.       Отвлечься от назойливых мыслей заставляет тихая вибрация телефона, лежащего на столе. Хонджун, не думая, тут же снимает блокировку и невольно улыбается, когда замечает уведомление о новом посте в инстаграме Сонхва, успев удивиться, что он сидит за текстом уже два часа. Но, стоит только зайти в само приложение, как улыбка медленно сползает с лица.       Рядом с Сонхва стоял незнакомый Хонджуну юноша, ростом с Сонхва и с чуть кукольной внешностью. Ну, как рядом. Вплотную. Его руки обвивали тонкую талию, что, как казалось Киму ранее, так идеально умещалась в его небольших ладонях. Его губы касались мягкой щеки, которую Хонджуну тоже так отчаянно хотелось нежно целовать.       В груди тихонько что-то трескается, грозясь разбиться так, что после собрать будет уже невозможно.       И оно рушится окончательно, даже оглушающе, когда взглядом Хонджун замечает красное сердце — единственное, что поставил Сонхва к этому посту. Ким блокирует телефон и медленно убирает его, смотря в одну точку.       Сонхва не его.       Этот прекрасный Ангел, этот невероятный принц, что сегодня улыбался ему так ярко, что почему-то поцеловал его, пока спешно собирался… Не его.       Хонджун проводит ладонями по лицу, откидываясь на мягкую спинку кресла, зачесав волосы назад. На уста ложится нервная усмешка. Сонхва, видимо, просто поссорился со своим парнем, пошёл в клуб и воспользовался тем, что Хонджун приметил именно его. А сейчас… Видимо, они помирились. С одной стороны, Ким даже рад. Сонхва заслуживает счастья.       Поджав губы, он вновь чуть горбится над столом, с новой силой схватив ручку. Вот и нашлись потерянные чувства — оказывается, это действительно больно. Хонджун и правда ведь… Потерял его.       Он просто одноразовое утешение. Возможно, стоило бы привыкнуть — его прошлые недоотношения тоже были такими. Он никогда никому не нравился взаправду.       Слова писались сами, складываясь в рифму. Хонджун даже не замечает, сколько времени прошло — пять минут или пятьдесят, хотя постепенно спина начинает ныть, а на бумаге медленно высыхать капельки пролитых слезинок. Он даже не сразу замечает, как постепенно чуть темнеет за окном, а, когда наконец отвлекается от трёх исписанных листочков, оглядывается и понимает, что уже довольно-таки поздно. Вообще-то, в его планах не было засиживаться так, особенно когда он теперь только коллега и, возможно, до сих пор уважаемый кумир. Ничего лишнего. Никаких лишних надежд.       Дверь с первого этажа тихонько хлопает, и Хонджун мелко вздрагивает, быстро стирая уже высохшие дорожки слёз с лица и поправляет волосы, в которые по привычке зарывался свободной рукой. Встав и неловко выйдя к лестнице, он замечает, что Сонхва осел у двери и уткнулся лбом в колени.       — Сонхва? — слегка взволнованно тянет он, быстро спускаясь по лестнице. — Всё в порядке?       — Д-Джун?       Голос Сонхва дрожит, он резко вскидывает голову и первое, что бросается в кимовы глаза — блестящие слёзы. Хонджун сразу оказывается рядом, садится на колени, уже было протянув к его лицу руки, но вдруг одёргивает себя, напоминая в мыслях: больше не твой, не прикасайся. Он, впрочем, его и не был.       — Прости, я хотел уйти, но в итоге… Немного заработался. — он отмахивается от этого, нервно сжав ткань джинс на своих бёдрах. — Что случилось, Сонхва?       — Просто… — он криво усмехается, выпустив чуть истеричный, но тихий смешок. — Просто на практике очень устал, а там ещё и т-тренер очень… Внимательный и тре… Требовательный… Всё в порядке, я… Я просто устал, прости.       Сонхва растирает лицо рукавами пальто, продолжая криво улыбаться. Хонджун искренне хочет прикоснуться, стереть его слёзы большими пальцами, приласкать и утешить, но… Нельзя. Не его.       — Он сказал тебе что-то не то? — чуть хмурится Ким, помогая Сонхва встать и сразу убирает руки, неловко спрятав ладони в карманах джинс.       — Нет, это просто справедливая критика… — он вновь чуть нервно смеётся, снимая пальто и очевидно прячет выступающие слёзы. — Просто я не так хорош, как обязан быть.       — Сонхва…       — Нет, честно… Всё в порядке. Он просто… Прямолинеен, ладно?       Говорит ли он правду или скрывает за «тренером» своего парня? Кто Хонджун вообще такой, чтобы знать правду?       — Мы просто снимали видео практики, и он… — вздохнув, продолжает Сонхва. — Я просто не так хорош. Мне нужно больше заниматься.       Хонджун поджимает губы, взглядом сканируя заметно разбитого Пака. Интересно, выглядит он так же или хорошо скрытая боль совсем не сказалась на его внешнем виде? Хонджун не знал, но и в зеркало смотреть не хотел. Вместо этого он просто следит, как Сонхва раздевается, отойдя на добрый метр.       — Кушать хочешь? — тихо интересуется он. — Я могу быстро состряпать чё-нибудь… Яичницу там, рамёна…       — Не стоит, спасибо. — в этот раз Сонхва улыбается мягко, выпрямившись и стерев последние слёзы. — Думаю, я просто приму душ и лягу спать…       — Да, хорошо… Я тогда пойду. Я там, кстати, набросок для песни сделал, глянь, когда время будет. — он неловко отступает в сторону, когда Пак подходит ближе. — Отдохни, пожалуйста, и напиши потом, как текст.       На лице Сонхва проскальзывает тень печали.       — Хорошо, я посмотрю. — он мелко кивает, несмело заглядывая в глаза. — Ты тоже отдохни. Выглядишь уставшим.       — Обязательно.       Мелко кивнув самому себе, Хонджун поджимает губы и принимается одеваться. Нечего ему больше делать в этом доме, с этим человеком. Нужно быстрее бежать, пока чувства не захлестнули его, подобно тяжёлой волне — он же не сдержится при виде такого Сонхва. Он же приласкает, тронет чужое. Он не хочет мешать счастью Пака.       — Не останешься? — совсем тихо тянет Сонхва, и Ким бы его явно не услышал, если бы в доме не стояла мёртвая тишина.       — Прости, но нет. Мне в клуб пора… Работа, все дела. Иди отдыхай, хорошо?       Хонджун готов убить себя просто за то, что из-за его слов глаза Пака окончательно потухли, потопив в себе весь свет и перестав сверкать.       — Ладно. — он натянуто улыбается. — Напишешь, как дома будешь?       — Да, конечно.       Они обмениваются кривыми, натянутыми улыбками, и Хонджун спешно натягивает свои кеды, выбегая из дома и пряча макушку под капюшоном, лишь бы не обернуться.