Eight hundred & eighty eight

      Хонджун, признаться честно, привык просыпаться от чего угодно: от ярких солнечных лучей, от громких звуков с улицы или от шума соседей, от подзатыльников Уёна и даже от странных снов, после которых он несколько минут приходил в себя, тупо пяля в потолок. Но в этот раз его не коснулось ничего из этого, и потому он лишь ворочается и мелко хмурится, когда его плеча касается что-то очень мягкое и тёплое. Он списывает всё на собственную бурную фантазию, категорически отказываясь просыпаться окончательно и тихо фыркнув, когда то же самое, тепло-мягкое, касается того же места, но чуть выше.       Принюхавшись, Хонджун довольно супит нос, когда чувствует аромат манго и маракуйи, и невольно льнёт ближе к источнику столь пленительной сладости, пока кончиком носа не касается чего-то очень приятного, что тут же исчезает. Над ухом слышится тихий смешок, больше похожий на фырчанье, и до сознания медленно доходит.       Что ж, от ласковых поцелуев он ещё никогда не просыпался.       — Давай ещё поспим… — совсем тихо и лениво тянет Ким, едва найдя силы на то, чтобы притянуть Сонхва хотя бы чуть-чуть поближе.       — Уже почти час дня, дурачок. — в его голосе слышится улыбка. — Уён скоро разорвёт твой телефон уведомлениями.       — Ну, значит он должен будет мне новый теле… Стой, час дня?       Он распахивает глаза, тут же зажмурившись от яркого света. Сонхва с него мягко смеётся, и на скуле ощущается тепло его губ. Боже. Дай Киму сил не откинуться — его явно испытывают. И он определённо скоро не выдержит, даже сейчас он невольно тянется ближе к Сонхва, требуя больше ласки, и довольно сопит, глупо улыбаясь, когда его лицо принимаются расцеловывать. Лоб, щёки, скулы, даже уголки глаз, и это так чертовски прекрасно, так приятно осознавать, что Сонхва просто рад его вот так касаться.       Господи, он так чертовски слаб перед ним.       — Лежи пока. — шепчет Пак и, в последний раз чмокнув в острый нос, куда-то убегает.       Хонджун тихо хмыкает — словно он действительно куда-то денется, особенно если учитывать его абсолютную лень даже просто двигаться. В постели тепло и так чертовски комфортно, что никуда уходить вообще не хочется, а сладость шлейфа тропических фруктов неожиданно действует на него так успокаивающе, что он едва не проваливается в сон.       Вскоре кровать вновь прогибается под чужим весом, и в следующую секунду этот самый вес Ким чувствует на своём торсе, вновь распахнув глаза и удивлённо уставившись на склонившимся над ним Сонхва.       — Закрой глаза.       Отупело моргнув пару раз, он всё же слушается и опускает веки, расслабившись и чуть шумно выдохнув, когда глаза мягко касается прохладный ватный диск.              — Ты вчера макияж не смыл. — тихо ругается Сонхва. — Повезло ещё, что его совсем немного было, иначе бы плакала твоя здоровая кожа.       То есть, для того, чтобы просто смыть чёртов макияж, Сонхва уселся на его торс, слегка нависнув над ним, а до этого буквально осыпал лицо поцелуями? Господи, если это не чертовски глупый сон, то Хонджун готов пожертвовать своей кожей и каждую ночь засыпать с небольшим макияжем, если на утро всё будет так же.       Убрав всю косметику с чуть опухшего после сна лица, Сонхва делает ему ещё какую-то влажную масочку и так чертовски осторожно и бережно втирает её в кожу, что Хонджун едва ли снова не засыпает. И всё это казалось… Правильным. То, что Пак помогает ему заботиться о себе и о здоровье кожи, то, что сидит на его торсе и то, что сам Ким сегодня всю ночь проспал в тёплых объятиях, прижимая к себе прекрасного. И в какой-то момент ему хочется просто по-детски расплакаться, потому что Сонхва не его. И, пожалуй, всё это он делает… А из-за чего, собственно? Вряд ли бы он был настолько плохим в отношениях, чтобы позволять себе дарить утренние поцелуи кому-то другому, а не своему парню, и вряд ли бы так беспокоился о Хонджуне. Да, Сонхва — по-прежнему его фанат, и это лишь умножает процент того факта, что он просто заботится, как поклонник о кумире… Но какой фанат вообще станет так относиться к своему предмету обожания, даже если есть возможность?       Нет, сейчас… Сейчас они не кумир-поклонник. Ким прекрасно чувствует это. Как тогда Сонхва сказал?       Если BLCe — мой кумир, то Ким Хонджун — моя мечта? Да, Хонджун тогда посмеялся, потому что для такого идеального парня, как Сонхва, вряд ли такой оборванец, как Хонджун, мог бы быть мечтой, но… Почему, открыв глаза сейчас и взглянув на сосредоточенного Пака, что внимательно наносил ему какую-то маску, он видит такую яркую нежность? Она не только плещется в чужих радужках, но ещё и украшает лёгким румянцем скулы, и прячется в тени робкой улыбки. Сонхва словно весь пропитан ей. И только для Хонджуна.       Для BLCe никогда такого не будет.       — Хва…       Сонхва мягко мычит в ответ, оставив его лицо в покое, дабы остатки маски впитались самостоятельно, благодаря чему кожа станет мягкой и нежной — совсем не такой, какая должна быть у подпольного рэпера. Хонджуна это, впрочем, сейчас совсем не интересует.       — Спасибо. — он шепчет, робко улыбнувшись и несмело уместив ладони на его талии. — Спасибо, что… Делаешь всё это… Для меня.       — Радуйся. — фыркает Сонхва, словно скрывая яркую улыбку. — Ты единственный, для кого мне хочется всё это делать.       И это… Окончательно вводит Хонджуна в тупик. Он мелко хмурится и вглядывается в туман горно-лесных, пытаясь найти там то ли подвох, то ли скрытую шутку, но… Но в их тайном озере теплится лишь нежность и ласка.       Его лучший друг так же смотрел на свою жену. Хонджун по-глупому запутался, и он впадает в лёгкий ступор, когда Сонхва вновь склоняется над ним и трепетно гладит по щеке.       — Маска высохла. — кивает тот, но слезать с его торса не спешит. — Делай их почаще. Полезно.       И Сонхва не отстраняется. Всё так же близко, даже опирается о руки по бокам от кимовой головы, и смотрит не в глаза — в самую душу, и Хонджуну искренне хочется спрятаться, но он стойко смотрит в ответ. Надеется, что так же глубоко и пленительно.       Они словно принимают правила игры — какой, не знают и сами, но упрямо движутся к победе. Или к провалу — это ещё с какой стороны посмотреть. Хонджуну думается, что он уже проиграл, ровно в тот момент, когда, выступая на сцене, он столкнулся взглядом с прекрасным. И он погряз в этом провале, но ни капли не жалеет, то и дело возвращаясь на самое его дно — глубоко, пленительно, но так чертовски уютно. Быть в плену этих хитро-игривых глаз. Ужасно комфортно.       — Я там, вообще, завтрак приготовил… — шепчет Сонхва, робко улыбнувшись. — Пойдём?       Да какой к чёрту завтрак, когда их губы едва ли не в пяти сантиметрах друг от друга!       Хонджун тихонько вздыхает, мелко кивнув и тут же пожалев об этом — такая правильная тяжесть с его тела пропала, и это заставляет огорчённо поджать губы.       Встав, они молча расходятся — Ким поплёлся в ванную, дабы привести себя в окончательный порядок, а Сонхва спустился на кухню, тихонько начав чем-то шуметь.       Завтракают они пышными оладушками со свежими ягодками жёлтой малины — Сонхва делится секретом, что на углу их участка несколько лет назад его мама посадила этот кустарничек, и вот теперь он балует своих хозяев сочными, крупными ягодками. Хонджун искренне удивляется, ибо раньше вообще не встречал людей, которые бы занимались садоводством или имели собственный огород в какой-нибудь мини-теплице. Хотя, это достаточно ожидаемо — родители Сонхва ведь сейчас имеют свою ферму.       Ближе к двум часам к ним без предупреждений заваливается Уён, таща за собой Сана и сонного Минги. Хонджун тут же подрывается с места, убегая прочь от летящего на него с воплями Чона — гляди, тот в вспышке лёгкого гнева и руку сломать может. Причём свою же, когда будет бить Хонджуна — они как-то это проходили.       Спасает запыхавшегося Хонджуна Сан, который ловит Уёна и крепко обнимает его со спины, раскачивая на месте, а Ким удачно прячется за Сонхва и злобно зыркает на своего мелкого, ехидно хохотнув.       — Я и не думал, что ты кого-то боишься. — тихо смеётся Пак, обернувшись к Киму, что жадно хватал воздух ртом.       — Я боюсь только свою матушку и этого пиздюка. — вздыхает тот, облокотившись о столешницу. — Ну и Бан Чана, например.       Сонхва на это лишь фыркает, скрывая смех, и уходит собираться. Хонджун хвостиком бежит за ним, параллельно ругаясь с ворчащим Уёном. Быстро переодевшись, Ким аккуратно складывает вещи Сонхва и протягивает те ему, благодарно улыбаясь, а после уже улетает на первый этаж, ибо Пак потянулся к резинке домашних штанов, чтобы тоже переодеться. К таким картинам он был не готов… Нет, точнее, готов и ещё как, вот только вряд ли эта его готовность после скажется на их отношениях хорошо.       И, когда Сонхва наконец спускается, Хонджун, спокойно стоящий возле дверей, едва не падает: на прекрасном чёрная, не облегающая водолазка, широкие брюки, зауженные к талии, и лёгкая укладка волос. Возможно, когда-нибудь Ким привыкнет, насколько же Сонхва красив и восхитителен, но будет это определённо не в этой жизни.       — Ты чёртов принц. — обиженно шипит он, когда Пак подходит надеть массивные кеды. — Мне стыдно ходить рядом с тобой.       Сонхва, впрочем, и остальные вскидывают на него удивлённый взгляд. Хонджун лишь разводит руками, указывая сначала на себя, на котором рваные кофта и джинсы, старенькая кожанка и потёртые кроссовки, а после на Пака.       — Он выглядит как хренов айдол, а я чувствую себя каким-то бомжом.       — Он и так айдол. — смеётся Сан.       — Если ты… Бездомный, то можешь жить у меня. — подмигивает Сонхва.       Минги закатывает глаза, зевая и потягиваясь, и Уён тыкает пальцем ему в бок, заливисто хохоча и убегая на улицу.       По итогу Уён уговаривает всех сходить в один из самых больших торговых центров города, напевая, что ему нужно срочно потратить полученную вчера стипендию. И, впрочем… Это весело. Поначалу они просто прогулялись по городу, хохоча и просто веселясь. Это не сравнится с той прогулкой лишь с Сонхва — то было несколько спокойнее и в каких-то моментах интимнее, — но Хонджуна всё устраивает. Он не гулял вот так, толпой, лет с пятнадцати примерно, и, оказывается, он ужасно по этому соскучился. В один момент он даже немного отстаёт, наблюдая за хохочущей четвёркой с тёплой улыбкой. Он чувствует себя действительно очень счастливым сейчас. И как раньше он вообще мог обходиться без компании, вечно торча в своей студии? Возможно, это и делало его несколько несчастным и серым в толпе разноцветных людей.       — Чего отстал? — Сонхва ровняет шаг с ним, мягко пихнув плечом в плечо, и тоже смотрит на бесящихся младших, что с воплями побежали на небольшую детскую площадку.       — Думаю, мне просто нравится наблюдать за вами со стороны. — улыбается Ким.       — Как отцу за детьми?       Хонджун фыркает, хохотнув, но всё же соглашается.       После они уже наконец заходят в любимый торговый центр Уёна, что тут же тихо верещит и тащит всех на второй этаж, сразу забегая в один из отделов с одеждой. Они снова разделяются — младшие сразу идут к ряду с худи и толстовками, а старшие просто не особо заинтересованно решают пройтись по всему отделу. За разговором о расписании Stelle Сонхва и Хонджун медленно бредут мимо рубашек и официальных костюмов, не заостряя внимания ни на чём. В один момент, когда они подходят к отделу с демисезонными вещами, Пак тормозит напротив одной вешалки и, посмотрев пару вещей, достаёт жёлтый, пушистый свитер с толстыми чёрными полосками.       — Тебе бы подошло. — улыбается он.       Хонджун в удивлении вскидывает брови, оглядывая сначала свитер, а после довольного Сонхва.       — Никогда не носил ярких вещей, но тебе отказать я не могу. — взяв вещь из его рук, Ким с довольной ухмылкой уходит к примерочным.       Сонхва же, взяв бежево-серый оверсайз свитер, проходит следом, бесстыдно зайдя в примерочную, которую занял Хонджун. Последний несколько удивляется, но на чужую смелость лишь улыбается и снимает майку. В тесноватой для двоих кабинке нарастает лёгкое напряжение, скапливающиеся где-то в низу живота. Хонджун облизывается и приказывает себе держаться, когда замечает восхищённый взгляд на своих руках и груди, точнее, на их отражении. Он даже не может сказать точно — смотрит Сонхва именно на тело или разглядывает татуировки, хотя в любом случае он даже остаётся в плюсе.       — Нравится? — шепчет он, встретившись взглядом с чужим.       — Очень.       Хонджун довольно улыбается, подхватывая яркий свитер и проглатывая шутку о «можешь потрогать». «Или поцеловать». «Или обли-»… Мотнув головой, он неловко откашливается и, натянув свитер, с критикой оглядывает себя в отражении. Видеть на себе яркие цвета непривычно и как-то дико, но, впрочем, это не так плохо, как он ожидал.       — Тебе и правда очень подходит. — Сонхва шепчет, пробежавшись языком меж губ. Хонджун поджимает собственные, вновь невольно вспомнив о сладком привкусе тропических фруктов.       — Тогда я возьму это.       Сонхва в ответ робко улыбается и тоже принимается снимать водолазку, дабы примерить свитер. Хонджун вновь путается — можно же было примерить прямо поверх, не раздеваясь? Зачем… Хотя, ладно, хорошо, ему это очень даже нравится. Он жадно оглядывает открывшуюся картину, вновь облизав пересохшие губы. Хочется прикоснуться, огладить впалый живот с нечётким прессом, обвести розоватые бусинки на мягкой — он прекрасно это помнит, — груди, куснуть за ключицу…       Но Сонхва надевает свитер, покрутившись перед зеркалом и довольно улыбнувшись. Хонджуну хочется посвятить ему все свои песни, все свои стихи и всю музыку.              — Тебе очень идёт, Хва. — он снова шепчет, взглянув в чужие омуты через отражение. — Сияй, прекрасный.       — Опять ты за своё. — робко улыбнувшись, Сонхва тянется за телефоном. — Спасибо… Сделаем фото?       И Хонджун с готовностью делает глупую позу и корчится, отчего примерочные заполняются негромким, бархатным смехом. Хочется достать диктофон, как и раньше.       Они делают несколько глупых фото и на последней, смеясь, Сонхва прижимается к кимову боку и склоняет голову вбок так, что щекой буквально ложится на макушку Хонджуна. Это и глупо, и чертовски мило, а ещё хочется визжать, но Ким упорно сдерживается, сделав наигранно-недовольное лицо и скрестив руки на груди.       Чего он уж точно не ожидал, так это того, что, сделав последнее фото, Сонхва целомудренно поцелует его в макушку прежде, чем стянуть свитер, дабы натянуть свою водолазку. Хонджун чуть-чуть умер, но тоже переодевается, надеясь, что его щёки не горят слишком сильно.       Оплатив одежду, они складывают её в бумажный пакет и идут на крики Уёна, после чего мимо них из-за угла вылетает счастливый вихрь, сверкнув пятками и уже через секунду прикладывая карточку к терминалу. Сан и Минги выбегают следом, смеясь и крича о том, что его точно прибьют, но Уён лишь счастливо прыгает на месте и после показывает удивлённым старшим парные худи. Схватив Сана за руку, он со скоростью света тащит его в примерочные, дабы сразу надеть новые вещи.       — Давно я его таким не видел. — улыбается Хонджун. — Даже на душе потеплело.       — Да, мы Сана таким тоже. — кивает Минги, сунув руки в карманы джинс. — После дебюта он чаще был ярким только на камерах. Рад снова видеть его таким.       Сонхва лишь кивает, подтверждая, и отчего-то Хонджуну кажется, что не только с Саном такое было. В конце концов, когда Ким волей случая остался у Сонхва дома один до самого вечера, Пак пришёл весь в слезах, говоря про грубого тренера. Из-за этих мыслей Хонджун сам себе даёт обещание Сонхва защищать, ну, или, как грёбанный минимум, быть его подушкой для слёз.       Вскоре Сан с наигранно-недовольной моськой выходит из гримёрки в чёрной худи и с белой надписью «Daddy» на груди, а после вылетает и яркий Уён в белой с «Daddy's girl» на том же месте. Хонджун загибается от смеха, пока Сонхва и Минги тоже смеются и фотографируют эту сладкую парочку.       — Ты когда успел Сана в папочки заграбастать, а? — шепчет Ким на ухо друга, когда они выходят от отдела.       — Да само как-то получилось. — Уён легко жмёт плечами, с довольным вздохом сунув руки в мягкие карманы новенькой вещицы. — Мы уже, вообще-то, около трёх месяцев знакомы. Ты не поверишь, но на него я тоже случайно пролил свой кофе…       Хонджун прыскает со смеху, припоминая их первую встречу и поглядывая на идущих впереди Stelle, что шумно переговариваются насчёт того, куда ещё хотят зайти.       — А вы? — тише прежнего интересуется Чон. — У вас как всё? Поговорили?       — А ты как себе это представляешь? «Сонхва, а тот парень в инсте — твой бойфренд или мне можно без идиотских мыслей смело зажимать тебя»?       Теперь смеётся уже Уён.       — Про идиотские мысли прям в точку, балбесина. Но, эй, когда тебя вообще останавливало это? Подойди, зажми, скажи, что хочешь его, а там и видно будет, в конце концов.       Сонхва впереди откидывает голову назад, заливисто смеясь, и после оборачиваясь, мельком глянув на Хонджуна. Минги почти сразу отвлекает его, указывая пальцем на отдел с Лего, и после вся компания направляется туда.       — Я не могу так, Уён. — тихо вздыхает Ким, потупив взглядом. — Я пиздец как сильно боюсь его обидеть или задеть чем-то…       — На нашем первом свидании мы с Саном хорошенько так посрались из-за какой-то хуйни, наговорили друг другу всякого дерьма, а потом круто потрахались. — он жмёт плечами, улыбнувшись. — Чёрт, Хон, ну видно же, как он смотрит на тебя, ну!       — Предлагаешь нам тоже посраться, а потом потрахаться? — хмыкает Ким. — Интересная у тебя тактика, конечно.       Уён хохочет, похлопав Хонджуна по плечу и после побежав к позвавшему его Сану. Ким же подходит к Минги, заводя разговор о «как тебя вообще в айдолы унесло?», решив не мешать Сонхва разглядывать ассортимент конструкторов. Он помнит те цветочки в пустой вазе на его кухне и догадывается, что Лего действительно нравится Паку, потому прерывать его немое восхищение и наверняка чуть запутанные мысли не хочется от слова совсем.       Не проходит и пяти минут, как после на Сонхва налетает какой-то парень, и Хонджун узнает в нём… Бойфренда Пака? Того самого, что целовал его и обнимал за талию.       Сердце куда-то падает, кажется, очень глубоко и со звонким треском. Этот парень снова целует его, прекрасного, и целует очень близко к мягким губам. А Сонхва обнимает его за шею, ярко улыбаясь.       Хонджун пустым взглядом скользит по ним, таким счастливым, и после смотрит на такого же потерянного Уёна, что тоже заметил столь интересную картину.       — Я в туалет. — кротко кидает Ким Сону и спешно сбегает.       Залетев в белоснежную уборную, он выкручивает кран на ледяную, обильно смачивая лицо. В какой-то степени он был готов к этой чёртовой правде, но… Он совсем не ожидал, что отреагирует именно так. Это, оказывается, очень сильно больно. Едва ли не физически. Первый человек, который понравился ему настолько сильно, уже принадлежит кому-то другому, и мешать их счастью совсем неправильно.       Ополоснув лицо ещё пару раз, он оглядывает собственное отражение и мелко морщится — таким слабым он не видел себя со времён средней школы, когда девчонка, которую он игриво, но слабо дёргал за косички, пошла домой за ручку с его одноклассником. Вот только сейчас всё ощущается намного, намного больнее.       Возвращается Хонджун к остальным лишь минут через десять, когда полностью собирается с мыслями и натягивает маску полного безразличия. Он искренне надеется, что парень Сонхва уже ушёл, а не остался с ним до самого вечера. Хонджун не хочет его видеть. В какой-то степени, Пака тоже.       К печальному счастью Кима того парня действительно не оказывается поблизости, и от этого напряжённые плечи слегка опускаются.       По итогу по магазинам они бродят ещё долго, вплоть до четырёх вечера, а после их забирает личный водитель Stelle, и им предстоит ещё около часа ехать до сауны, которую они выбрали за столиком в небольшой кофейне, что находилась на третьем этаже торгового центра. Сан агрессивно настаивал именно на этой сауне, уверяя, что там отличные соляные ванны и банное помещение, не шибко большой, но крутой бассейн, а ещё там есть своя кухня и можно заказать кучу любых закусок. И, несмотря на несогласие Уёна и Хонджуна, парни решили оплатить всё это сами, уверяя, что им не сложно и вообще двести сорок тысяч вон — это не так уж и много. Ким лишь поперхнулся, а Чон расплылся в кривой улыбке и прижался к Сану, агрессивно нашёптывая ему что-то на ухо.       — Там есть комната для процедур и массажа. — удивлённо тянет Сонхва, уже привычно прижавшись к боку Хонджуна, и показывает ему сайт сауны.       — Хочешь массажа? — он правда старается улыбнуться, но выходит криво.       — Подумал, что было бы неплохо записать тебя. Уён рассказывал, что ты постоянно горбишься в студии.       Хонджун бы, наверное, внутренне завизжал от такой заботы, но в итоге он лишь фыркает и прикрывает глаза, откинувшись на кожаную спинку сиденья.       

      𝄞

             Сауна действительно оказывается невероятной. Это загородный участок, достаточно большой, с огромным домом — который вполне бы мог посоревноваться с особнячком Сонхва, — террасой и небольшим садом и прудиком.       Их встречает миловидная девушка в лёгком комбинезоне на белую рубашку. Проведя небольшой экскурс по территории, она учтиво улыбается и возвращается в крохотный домик возле самых ворот, наверняка предназначенный для персонала. Внутри оказывается очень красиво и комфортно — все комнаты украшают массивные растения по типу монстеры, душистой драцены и хедеры, развешенной ближе к потолку. Стены голые, но оттого не менее подходящие под весь интерьер. Хонджун восхищённо оглядывается, скидывая пакет на один из шезлонгов.       Уён сразу же тащит всех к тёплому бассейну с режимами джакузи, что расположен на террасе. Скинув одежду, он оказывается сразу в плавках в виде шорт по колено, после чего с визгом прыгает в бассейн. Сан прыгает за ним, едва успев скинуть все вещи, и они начинают резвиться, словно дети.       — Мне бы столько энергии. — вздыхает Сонхва, бесстыдно снимая водолазку и бросая ту на деревянный шезлонг.       — Старых надо беречь. — кивает Минги, и Сонхва возмущённо смотрит на него.       Хонджун же предпочитает молча стянуть одежду, оставшись лишь в плавках — таких же, как у Уёна, — которые они прикупили буквально чуть больше часа назад.       Первые часа два проходят действительно весело — Минги с Саном оказались главными зачинщиками напиться, поэтому, как только Чхве выбрался из лап Уёна и бассейна, он сразу же побежал за Соном в дом, где они оставили пакет с алкоголем. Далее — все уже расселись за деревяным столиком на террасе, расставляя еду, закуски и бутылки пива. Сонхва едва не слёзно умолял младших не напиваться «в говно», дабы после они смогли благополучно добраться домой, и, что поразило буквально всех, пригрозил Хонджуну то же самое. Ким сразу же почувствовал себя совсем мелким сыном, который впервые пробует алкоголь с родителем, и это даже забавно.       Они пьют и просто веселятся, узнавая друг друга лучше. И это определённо не ощущалось так, будто они знакомы всего-ничего, наоборот — каждый ощущал себя действительно комфортно, словно они собираются вот так уже более года. Уён без стыда уместился боком на бёдрах Сана, а ноги закинул на колени Минги; старшие, сидящие напротив, держали лёгкую дистанцию, хотя изредка, жестикулируя или что-то активно рассказывая, умещали ладонь на чужом колене на пару секунд, словно это уже очень привычное между ними. Ну, да, привычное… Когда Сонхва в первый раз сделал так, Хонджун даже слабо дёрнулся. Благо, Пак ничего не заметил.       — Всё, с меня хватит! — вопит Уён, когда Минги в очередной раз подшучивает над ним. Встав, он с гордо вскинутым подбородком, пусть и чуть пошатываясь, направляется к бассейну, окунувшись с головой.       — Давайте тоже искупаемся и пойдём потом в сауну? — предлагает Сонхва, поднимаясь.       Все тут же подхватывают эту идею, и через пару секунд к Уёну прыгает и Сан, а остальные спускаются по ступенькам. Хонджун, блаженно выдохнув от окутавшего тепла, окунается с головой и проплывает метра два, вынырнув возле хохочущего Минги. Он старается не смотреть в сторону Сонхва, потому что страшно увидеть в его взгляде обиду или лёгкую боль — за все эти часы Хонджун ведь ни разу почти не обратился к нему, разговаривая лишь с младшими. Киму просто нужно немного времени, чтобы попытаться начать воспринимать Сонхва лишь как друга и коллегу.       В бассейне они веселятся не так долго, буквально минут через десять дружно побежав в дом, где располагалась сауна. Минув бассейн с холодной водой, они заходят в небольшое помещение, полностью обустроенное гладким деревом и с небольшой печкой в углу, ограждённой крупными камнями. Уён и Минги сразу залезают на полок, довольно застонав от сухого, горячего воздуха, что особенно сильно клубился у самого потолка. Сан и Сонхва решают уместиться снизу на скамьях, с блаженными улыбками откинувшись на стенку, а Хонджун, как ответственный отец, добавляет воды на разгорячённые камни печки, пуская больше горячего пара.       За ленивым разговорам о жизни трейни время пролетает незаметно, и Сонхва сдаётся самым первым. Переглянувшись с отчего-то чуть взволнованными Саном и Минги, он мелко кивает и после с улыбкой обращается к Хонджуну, мягко похлопав его по плечу, дабы тот открыл глаза и посмотрел на него.       — Пойдём искупнёмся? — он шепчет, сам не зная зачем.       Хонджуну, впрочем, ничего и не остаётся, кроме как молча согласиться. Мельком глянув на Уёна, он выходит следом за Паком, направившимся к холодному бассейну внутри здания. Оставаться наедине… Оказалось более неловко. Особенно когда пару часов назад вы вместе веселились, едва ли не флиртуя в примерочной, а сейчас даже почти не разговариваете.       Сонхва смело прыгает в неглубокий бассейн, занырнув с головой, а после отталкивается от дна ногами и выныривает, улыбаясь так ярко и с невольно округлёнными глазами — прыгать в холодную воду после разгорячённого воздуха сауны действительно классно, Хонджун знает. И, не став даже думать, он смело прыгает с другого конца, невольно заулыбавшись от резкого контраста температур. Вытерев лицо и зачесав волосы назад, он отплывает к стенке, оперившись о неё спиной и закинув руки на такое же холодное дерево, которым укрыты края бассейна.       — Джун.       Ну, вот и оно — тот самый виноватый тон. Хонджун лениво мычит в ответ и откидывает голову назад, прикрыв глаза, лишь бы не видеть блеска скрытого за туманом горно-лесных озера. Со стороны сауны доносится визгливый смех Уёна, а за ним и басистые возмущения Минги.       — Я сказал что-то не так, да? — Сонхва шепчет, кажется, медленно подплывая ближе.       Лёгкие волны достигают груди Хонджуна, что исходят от неспешных движений Сонхва. Глаза открывать становится страшно — как сейчас на него смотрит Пак? Обиженно? С болью? Хонджуну кажется, что, если он сейчас взглянет на него, то тут же разобьётся, если увидит в прекрасных омутах скопившиеся слёзы обиды или вины. Потому что он явно не достоин слёз Сонхва, и он определённо не хочет, чтобы тот грустил, ещё и из-за него.       — Нет, Сонхва, конечно нет… — он открывает глаза, шепча в ответ, но взгляда от потолка не отводит. — Здесь нет твоей вины. Прости, прекрасный.       Судорожный вздох ощущается тёплым осадком на коже. Хонджун наконец смотрит, опустив голову скорее интуитивно, нежели осознанно, и… Он тут же забывает всё, что хотел сказать — Сонхва так чертовски близко. Чуть-чуть поддаться вперёд и коснёшься кончиком носа чужого.       — В чём тогда проблема? Почему…       Он так и не договаривает, поджав губы. Хонджун всё прекрасно понимает, но отвечать не спешит. Он старается собраться с мыслями, дабы чётко объяснить причину, без запинок и заиканий, но… Эти мысли вмиг разбегаются, стоит чуть прохладной ладони коснуться его щеки. Сонхва смотрит на него внимательно, слабо нахмурившись. Словно не понимает, почему в какой-то момент перестал понимать того, кого читал ранее без особых проблем.       Без лишних слов Сонхва делает последний шаг, отдаляющий их, и совсем робко обнимает, уместив подбородок на крепком плече. Хонджун замирает, отупело разглядывая украшенную живой лианой стену. Это всё ещё ощущается правильно — то, что через пару секунд Пак прижимается к нему сильнее, сбито выдохнув куда-то за плечо; то, что руки Хонджуна несмело обнимают подкаченную спину, с каждым мгновением прижимая к себе крепче, отчаяннее. Было ли дело в выпитом алкоголе? Сколько вообще выпил Сонхва? Хонджун опустошил лишь бутылочку светлого, не желая терять над собой контроль, да и сейчас, после всех ребячеств, он ощущает себя полностью трезвым.       — Ты не спишь с людьми с клуба более раза. — скорее для себя, нежели для кого-то ещё шепчет Сонхва, обняв лишь сильнее и вжавшись носом в его шею. — Я помню, прости… Просто… Дай мне немного хотя бы так почувствовать тебя…       Он очень тактильный — Хонджун помнит. Ему нужно касаться, чтобы дать понять кому-то, что он любит. Простых слов для него недостаточно.       — Причём тут это? — Ким сбито смеётся, подняв одну руку и мягко погладив по сырым волосам. — Ты можешь обнимать меня, когда захочешь, Хва.       — Но я хочу не только этого…       О, Хонджун тоже. Он тоже хочет будить поцелуями, хочет постоянно прижимать к себе и быть причиной заливистого смеха. Он хочет Сонхва в своей жизни, хочет всего и без остатка, но…              — Я запутался, Хва…       — Что такое? — так ласково и мягко. — Расскажи, попробуем распутать.       — Почему ты… Так ведёшь себя со мной, а не со своим парнем? — едва слышно интересуется Хонджун.       С одной стороны, он абсолютно не хочет знать правду, но с другой им обоим от этого будет легче. В какой-то степени.       — Ну… Эм… Может, потому что ты ещё не предложил мне отношения? — в голосе Сонхва слышится робкая улыбка.       Хонджун осторожно отстраняет его от себя, дабы заглянуть в разнеженные омуты. Господи, вот так он действует на Сонхва?       — Погоди… А как же?.. Тот парень. Ну, та фотка в инсте и… Сегодня он поцеловал тебя!       Сонхва выглядит озадаченным, но после в его глазах мелькает понимание и лёгкий испуг. Почувствовав, как его тело пробрало на мурашки, Хонджун мягко тянет его к ступенькам, дабы наконец выбраться из этого грёбанного бассейна.       — Боже, Джун… Это мой друг детства… — Сонхва тихо хнычет, послушно вылезая из воды. Он сразу берёт полотенца, оставленные персоналом на шезлонгах. — Наши родители очень давно знакомы, и поэтому мы знаем друг друга едва не с пелёнок, и… Ёсан-и просто очень любвеобильный и… Вообще, у него есть парень, и это не я…       От подобного заявления Хонджун, что только вылез из бассейна, едва ли снова не упал в него. В голову тут же врезаются тысяча мыслей — Боже, он действительно такой дурак! Надо было послушаться Уёна и поговорить сразу…       Ошарашенно оглядев покрасневшего Сонхва, Хонджун принимает протянутое им полотенце и кутается в него, тут же хватая Пака за запястье и направляясь в сторону сауны.       — Hakuna matata ya! — кричит Сан и, вывалившись из небольшого помещения, с воплем бежит к бассейну и тут же прыгает в него.       Уён и Минги вылетают следом с довольными визгами, разбрызгивая воду по всему полу. Хонджун и Сонхва, пользуясь случаем, скрываются в сауне.       И в этот раз, кажется, Пак явно отступать не намерен — как только Ким приземляется на скамью, он уверенно садится на его бёдра, обняв за шею и заглянув в чуть округлённые глаза. Ему действительно нравится испытывать его.       — То есть, ты хочешь сказать, что подумал, что Ёсан-и — мой парень, и поэтому стал избегать меня? — вкрадчиво шепчет Сонхва, расслабившись, когда кимовы ладони уверенно легли на его талию.       — Не избегать, но перестал думать, что между нами может быть что-то большее. — тихо соглашается Ким, смотря ровно в чужие глаза.       — Ты и правда дурачок, Ким Хонджун.       — И не поспоришь даже…       Сухой воздух полностью окутывает их тела, что осторожно переплелись. Сонхва с лёгкой жаждой припадает к чужим губам, выгибает спину, шумно выдыхая, когда Хонджун с таким же голодом тянется навстречу, прижимая к себе крепко-крепко такого по-прежнему податливого. Дышать, кажется, становится едва ли возможно, ибо по ощущениям из-за них, разгорячённых, воздух стал ещё жарче, опаляя лёгкие при каждом судорожном вздохе.       — Парни скоро вернутся. — шепчет Хонджун, нехотя отстранившись.       — Не делай вид, будто они не в курсе всего. — хмыкает Сонхва, но, в последний раз поцеловав пленительно-желанные губы, он послушно слезает с его бедер и прижимается к боку.       И Хонджун, выкинув абсолютно все мысли из головы, мягко целует его в висок, задерживаясь на долю секунды, и после того, как он отстранился, в сауну вбегают сжавшиеся от лёгкого холода парни, хохоча и подливая воды на каменку.       Всё же, порой нужно разговаривать и не бояться выражать свои мысли, особенно если это касается кого-то, кто вам дорог. Хонджун мелко кривится от этих мыслей, ведь это буквально то же самое, что и говорил ему Уён — бесит его эта умная задница.       Встретившись взглядом с Чоном, Ким мелко улыбается и обнимает Сонхва за плечи, прижав к себе.       По-прежнему чертовски комфортно.