Kill

Кожа лба чувствовала холод стекла, а глаза разглядывали меняющиеся пейзажи, не заостряя внимания ни на одном. По крыше автобуса яро стучали капли дождя, желающие пробить защиту находящихся внутри людей. Настроение и так было хуже некуда, а несколько минут ко всему прочему добавился ещё и дождь, добивая парня окончательно. В голове лишь пустота и редко проскальзывающая мысль - не стоило ли ему остаться сегодня дома, и не ехать к воспитательнице. Возможно, Феликс наговорил Хёнджину лишнего, но понимает это только сейчас. Он разозлился, когда увидел Хвана в том автомобиле, и хотя понимает намерения старшего, в тот момент ничего не мог поделать со своей злостью. В течение пяти лет Ли был неприметным студентом, который не пропускал ни одной лекции и учился в несколько раз лучше остальных. Его знали лишь однокурсники и преподавательский состав, и это более чем устраивало парня, которому не было дела до других студентов. Он просто хотел без проблем закончить университет и найти работу, а другие люди, а особенно те, кто завидует, любят портить планы таким, как Феликс. Любят портить жизнь тем, кто лучше. В университетах не лучше, чем в школах. Везде есть свои изгои, и Ли не хотел стать им, как было когда-то в школе. Дети издевались над мальчиком из детского дома, зная, что им за это ничего не будет. Раз нет родителей, которые могут прийти в школу разбираться, то им дозволено всё. А Феликс не давал отпор до пятнадцати лет. Когда ему наконец всё надоело, парень использовал свои навыки тхэквондо и те придурки больше к нему не подходили. Правда пришлось выслушивать лекции от директора детского дома, школы и родителей тех подростков, а после принести извинения и кинуть на них злой взгляд, чтобы не повадно было. Поэтому Феликс хотел быть невидимкой в университете, чтобы всякие «короли» не узнали о его существовании. А Хёнджин испортил школьные старания парня, вынудив его сесть в машину во время перерыва, когда все студенты вышли из аудиторий и проводили свободное время во дворе учебного заведения. Теперь пойдут слухи, которые Ли точно не нужны. Может, он уже и защищает диплом через несколько дней, но до этого ещё все возможно испортить. Так ещё и Джисон. Почему он оказался таким сообразительным в самый неподходящий момент? Почему именно сейчас сложил два плюс два и догадался, что к чему? Феликс уже предвидит, как Хан задаёт уйму вопросов и тараторит, а Ли будет думать о боли в голове, которая возникает каждый раз, когда Джисон болтает без умолку. А вдобавок ко всему Чонин, который скрыл, что не получает стипендию. Из мыслей вырывает вибрация телефона в кармане. Феликс достаёт гаджет и видит очередное сообщение от Джисона. Джи. Можешь молчать, но я всё равно узнаю. 12:56. «Ты и так всё знаешь.» — пронеслось в голове, а телефон снова оказался в кармане, оставляя сообщение без ответа. Когда автобус останавливается, блондин выходит и делает три шага к остановке, оказываясь под крышей. Дождь и не собирался униматься, а Феликс не взял зонт. Даже не подумал посмотреть прогноз погоды и теперь придётся идти десять минут под дождём. Вздохнув, блондин выходит из под крыши и быстрым шагом, почти переходящим на бег, направляется к дому воспитательницы. Дома менялись один за другим, пока Феликс не остановился около ничем не приметного дома, ограждённого забором с небольшой калиткой без замка. Ли берет на заметку, что в следующий раз установит электронный замок. Зайдя во двор, в котором расположился маленький ухоженный сад с разнообразием цветов, блондин забегает на крыльцо. К счастью, одежда промокла не сильно. Поправив влажные волосы, парень нажимает на кнопку звонка. Слышит, как по дому разносится звон, а затем приближающиеся шаги и дверь открывается. Глаза женщины сначала округляются, а затем лицо озаряется улыбкой и она обнимает Феликса, уголки губ которого, мгновенно поползли вверх. — Фели, мог бы предупредить, что приедешь. Ты весь промок! Бегом в дом, — затараторила женщина на английском, а блондин послушно зашёл в дом. — Прими тёплый душ, я принесу одежду, а твою закину в сушку. Феликс кивнул и зашёл в ванную, чувствуя себя как дома. Атмосфера пропитана уютом и теплом, а запах свежеиспечённых булочек лишь дополняет картину. Тёплая вода ласкала кожу, помогала мышцам избавиться от напряжения и согреться. Феликс пытался собраться с мыслями, чтобы при воспитательнице не выдать своего не лучшего состояния. Парень вылез из ванной и увидел на стиральной машинке мужскую одежду. Она до сих пор хранила одежду умершего мужа, который четыре года боролся с онкологией, но скончался в прошлом году. Почувствовав печаль и сожаление, блондин натянул на себя штаны, а затем и футболку. Ким Сон, муж воспитательницы, был прекрасным человеком. Всегда добр, улыбчив и учтив. Не злился на жену, если она пропадала в детском доме и сам приглашал детей на обед или ужин. Он работал поваром и готовил так, что пальчики оближешь. Феликс очень любил его стряпню и часто просил приготовить что-нибудь вкусненькое, никогда не получая отказов. Но по какой-то причине все хорошие люди уходят рано. Блондин взял полотенце и вытер волосы, а затем вышел из ванной и зашёл на кухню, где уже хлопотала женщина. — Напекла булочек детям, но думаю они не обидятся, если угощу тебя, — она улыбнулась и поставила тарелку с выпечкой на маленький стол, рассчитанный на двух человек. — Ты все так же балуешь детей? — Феликс ответил на английском языке, более привычным для женщины, а затем сел за стол. — Должны же у них быть хоть какие-то радости в жизни. Ли Соён, или же Ли Криста, воспитательница, всегда любила детей больше, чем кого-либо в своей жизни. Но к сожалению сама родить так и не смогла. Как сплетничали другие работницы детского дома, на ней лежит великий грех, раз она не может зачать. Перед совершеннолетием Феликс постоянно ругался с ними из-за этого, а потом получал нагоняй от воспитательницы. Она всегда твердила, что все дети – её родные и любит она всех одинаково, а парень гордился, что был с ней с самого своего рождения и в самом деле считал её своей матерью. — Давно я не ел твои булочки. Думаю, они по-прежнему прекрасны, — Феликс снова улыбнулся, а Соён поставила на стол две чашки с чаем. — Не крепкий с сахаром, как ты любишь. — Ты лучшая! — Парень сделал глоток чая и взял булочку, откусывая кусочек. — Совсем как в детстве. — Я рада, — женщина улыбнулась. — Так почему приехал, не предупредив? — Решил сделать сюрприз, — Феликс ловит себя на мысли, что говорит так же, как Хёнджин несколько часов назад. — Что-то случилось? — от воспитательницы никогда не ускользнет любая перемена в настроении парня. И если раньше ему это нравилось, то сейчас он не хочет, чтобы женщина читала его. — Нет, просто… в пятницу у меня защита диплома, — откровенно врет Феликс, ведь сейчас его диплом совершенно не заботит. — Нет необходимости переживать, у тебя всегда получалось делать всё в совершенстве с первого раза. — А если в этот раз будет по-другому? — Для этого есть причины? — и снова она читает Феликса, который засунул половину булочки в рот и запил её чаем с бергамотом. — Я… начал отвлекаться от учёбы… — наконец говорит парень эти слова вслух, а не в одних лишь собственных мыслях. — Даже если отвлёкся, в пятницу у тебя уже защита. — Диплом ещё не готов. — Так закончи его сегодня, а завтра расслабься и отдохни. Столь простые вещи, но Феликс все ещё не дописал диплом и не проверил его в сотый, если не больше, раз. — Как дела у мальчиков? — меняет тему Соён, за что блондин ей безмерно благодарен. — Всё хорошо, — Феликс лукаво улыбается и снова вспоминает Чонина. Почему он ничего не сказал им? — Тоже готовятся к защите. Мы все прошли собеседование. — С этих новостей и надо было начинать! — женщина искренне улыбнулась во все тридцать два зуба. — Я могу вас только поздравить и сказать, что ни капли не сомневалась в успехе. — Наверное, сомневались только мы, — в точку подметил Феликс и усмехнулся. — Все дети сомневаются, — с печалью в голосе произнесла женщина. — Но ведь мы уже не дети. — Для меня вы останетесь теми же балбесами, которые прятались под одеялами с фонариком и книгой в руках. И ведь даже не отругаешь. Сейчас дети совсем другие. Они не любят читать. — Вот увидишь, полюбят. Я ведь сначала тоже терпеть не мог чтение. — Особенно когда я велела тебе прочесть сказку на английском, — Соён коротко засмеялась. — Я тогда ещё плохо знал английский, — оправдался Феликс, который в тот раз так и не дочитал сказку. — Зато сейчас свободно на нём говоришь, — констатировала факт женщина и улыбнулась. — И это благодаря тебе. — Ну что ты, просто я сама плохо знала корейский, когда приехала сюда и при тебе постоянно говорила на английском, а потом решила, что лишним знание ещё одного языка не будет. — И ты оказалась права. Больше половины учебников в университете на английском. Непринужденная беседа с воспитательницей помогла Феликсу забыть обо всем на пару часов, а после пришло время вернуться к реальности и ехать обратно в Сеул. Женщина сунула блондину несколько булочек, чтобы угостить парней, и он вышел из дома. Хёнджин зол. Он безумно зол, до дрожи в руках. Заходит в квартиру, в которой кромешная темнота, и с силой раздвигает все шторы, чего не делал никогда прежде, опасаясь такого же киллера, как он сам, но сейчас плевать. Получит пулю в лоб и дело с концами, хуже от этого никому не будет, а кто-то даже обрадуется. С каждой минутой злость лишь нарастала, набирая обороты. Он не понимал, что сделал неправильно и почему Феликс так отреагировал. А ещё не понимал, почему злится. С самого начала все происходящее было импульсом, мимолетным желанием. Хёнджин старался быть человеком, которого Ли хочет видеть, но где просчитался? В стену полетела кружка, оставленная утром на столе. Она всегда раздражала Хвана, так теперь придётся купить новую. Хёнджин рухнул на диван, пытаясь глубоко дышать, дабы успокоиться и тщательно обдумать происходящее. Почему он зол? Потому-что Феликс ушёл. Но почему его это так злит? Этот вопрос остаётся без ответа, пока в голове не проносится слово «чувства» и Хёнджин застывает от осознания. Импульсом были чувства, которые смог вызвать Феликс. Хван был лишён чувств десять лет, но впервые за это время смог испытать хоть что-то, благодаря веснушчатому парню. Именно поэтому Хёнджин злится сейчас. Но даже если он понял причину, что ему делать? Вздохнув, шатен выходит из квартиры, спускается по лестнице на парковку и садится в машину, которую не взял в аренду, как сказал Феликсу, а купил. Этот автомобиль он заказывал полгода назад и только вчера смог забрать. Едет по улицам Сеула и понимает, что ему надо переехать в нормальную квартиру, поскольку в районе в котором живёт, такие машины обычно либо угоняют, либо бьют стёкла. Подъехав к дому Феликса, Хёнджин выходит из автомобиля и смотрит на его окно. Ещё недавно Хван сидел на крыше соседнего здания и смотрел на парня через прицел, а сейчас стоит здесь и думает с какой целью приехал. Захочет ли он его видеть? Парень чешет затылок и понимает, как ненавидит появившееся чувство неопределённости. Испытывал ли Хёнджин подобное когда-нибудь? Возможно до пятнадцати лет, но после… лишь пустота и безграничная тьма, из которой он нашёл выход лишь в одном человеке и больше не может отпустить его. Да и хочет ли? Время тянулось слишком долго. Хван не был уверен, что Феликс вообще вернётся домой сегодня, но продолжал ждать, каждый раз смотря по сторонам, стоило ему услышать чьи-то шаги, и отворачиваясь, когда это был не Ли. Проходящие мимо люди постоянно смотрели на парня, припарковавшего дорогую машину около дома в подобном районе, и Хёнджин соврет если скажет, что его не раздражало чрезмерное внимание. Солнце уже давно зашло за горизонт и Хван потерял всякую надежду, которая оказывается в нём существует, поэтому собрался уезжать. Посмотрел на окно Феликса, в котором всё так же не было света, а затем услышал шаги и еле слышный знакомый голос. Хёнджин резко оборачивается в его сторону и видит блондина с опущенной головой, неспешно идущего по дороге с телефоном у уха. Он слабо улыбается под светом фонарей и тихо говорит о чем-то своему собеседнику. Хван молчит и ждёт, когда Феликс подойдёт ближе. Не станет же он кричать, дабы привлечь внимание парня, который разговаривает по телефону и улыбается. Улыбается… Мимолетная кинжальная боль ударила в самое сердце, но Хёнджин никак не отреагировал на неё и продолжил стоять около подъезда. Рано или поздно Ли его заметит, и тогда уже он будет думать, о чем говорить. Феликс остановился в метре от Хвана и застыл на несколько секунд, а улыбка с лица исчезла. — Юта, я перезвоню, — Говорит блондин и отключается, снова опустив голову, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Мы… можем поговорить? — неуверенно спрашивает Хван, ожидая любого ответа. — Прости… Хёнджину показалось, что его сердце начало биться в разы быстрее после одного слова. Прямо сейчас Феликс скажет, что им не о чем говорить и уйдёт. — Прости меня, — выпалил Ли, а среди уличной тишины донеслись всхлипы. — Я не должен был грубить тебе… Прости… Вот сейчас Хёнджин по-настоящему растерялся. Он думал, что Феликс потребует от него извинений, но не ожидал подобного исхода событий. Не зная, как поступить, Хван медленно приближается и заключает блондина в объятия, чувствуя, как плечи младшего приподнимаются и опускаются. — Ты не виноват, — единственное, до чего додумывается Хёнджин и медленно гладит Ли по мягким волосам. — Нет, это моя вина. Я разозлился и наговорил лишнего. Прости… — Хван чувствовал грудью, как Феликс говорит, и не смог сдержать улыбку, в глубине души радуясь, что младший этого не видит. В нем появилось чувство радости? — В следующий раз оба будем умнее, — спустя долгую паузу заключает Хёнджин, не желая выпускать парня из своих объятий, но тот и не торопится отстраняться. Его плечи перестали дрожать, а всхлипы прекратились. — Зато, теперь я парень модельной внешности. Феликс коротко смеётся сквозь прекращающиеся слёзы, сильнее утыкаясь в грудь Хвана.

Хенбоки. Мы можем поговорить? 21:53.

Феликс убирает телефон в сторону, ожидая ответа от друга. Хёнджин ушёл несколько минут назад, а до этого они провели два часа за разговорами, объятиями и поцелуями. В принципе, как и раньше, но сейчас сердце бешено стучало о грудную клетку, а дыхание перехватывало как никогда раньше. Звук пришедшего уведомления заставил блондина отвлечься от мыслей о Хване и взять телефон обратно в руки. Мистер Ян. Это срочно? 21:55. Уже поздно. 21:55.

Хенбоки. Срочно. 21:55.

Мистер Ян. Что-то случилось? 21:55.

Хенбоки. Расскажу при встрече. 21:56. Буду ждать в магазине, где Джисон работает. 21:56.

К счастью для Феликса, сейчас Хан в подобии отпуска до защиты диплома, и в том магазине не появляется. Чонин прочитал и оставил сообщение без ответа, значит, он придёт. Покрутившись около минуты на стуле с колесиками, предавшись приятным воспоминаниям, Феликс возвращается в реальность и выходит из квартиры. Магазин, в котором работает Джисон круглосуточный и часто в него приходят ночью, дабы заварить рамён и перекусить. Блондин устраивается на столике у окна с стаканом кофе и ждёт друга, пытаясь придумать как начать разговор. Выходило не очень и мозг отказывался работать в начале одиннадцатого вечера. Чонин зашёл в магазин через несколько минут. Он выглядел обеспокоенным и встревоженным, а на щеках лёгкий румянец. Старался прийти, как смог. Феликс бы сам начал волноваться, когда получил подобное сообщение, но Ли решил, что тянуть нельзя. Он больше не будет думать о друге и отвлекаться на посторонние вещи. Чонин важен Феликсу, но сейчас в мыслях лишь диплом, ну и может немного Хёнджина, а остальное блондин хочет оставить на потом, но с этой ситуацией тянуть не хочет. — Что случилось? — с ходу спрашивает Ян и садится рядом с Ли, который несколько секунд молчит и водит одноразовой ложкой по дну стакана с кофе. — Тебя лишили стипендии, — серьёзным тоном прямо произносит Феликс, нет нужды оттягивать этот момент. Блондин смотрит на Чонина, глаза которого сначала округляются, а после в них появляется страх. — Откуда ты… — еле слышно говорит Ян. — Заходил к ректору и он просил напомнить тебе про оплату. Почему ты не сказал, что лишился стипендии четыре года назад? — Феликс смотрит на друга и ждёт ответа, но тот молчит, опустив голову. — Не хотел беспокоить вас… — тихо ответил Чонин, не поднимая головы. — Ты должен был сказать. Неужели думал, что правда не вскроется? — Сначала боялся признаться, а затем время шло, а никто из вас так и не узнал. Решил молчать до последнего. — Но как ты оплачивал обучение? — наконец Феликс задал вопрос, который волновал его больше остальных. Даже при большом желании Чонин не смог бы оплачивать обучение. Даже если бы голодал и все деньги откладывал, ему бы их не хватало. И сейчас видно, что он получает деньги не за просто так. За все эти четыре года Феликс не помнил, чтобы Ян вёл себя как-то странно. Он был обычным, возможно, с некоторой натянутой улыбкой, но так делали они все, когда настроения на искренние эмоции не было. Чонин молчал мучительно долго, пытаясь взять себя в руки и произнести страшные слова, которых сам боится. Не может же он всю жизнь нести на себе это бремя? — Я ищу информацию на людей, — шёпотом говорит Чонин, но Феликс отлично его слышит и от этих слов волоски по всему телу встают дыбом. — Каких людей? — спустя короткую паузу, необходимую Ли для обмозгования, спрашивает он. — Уже… мёртвых. — Ты можешь внятно объяснить? Я не понимаю… информация на мёртвых людей? — Информация о людях для киллера, Феликс. Вокруг темно и безумно холодно. Феликс не знает где находится. Старый, обветшалый дом? Комната, где он пришёл в себя покрылась плесенью на потолке, с которого капала вода. Грязные серые стены кричат о своей тоске и отчаянии, погрязнув в них. Одежда насквозь промокла, хотя пол сухой. Его принесли сюда? Но кто? За окном с разбитым стеклом внезапно ударил раскат молнии. Ли вздрогнул и вжался в стену, обнимая себя за колени. Он не понимает как здесь оказался и что происходит, от этого чувства по щекам начинают катиться слёзы. Отчаяние вечный спутник этих стен. Сначала начинают дрожать руки. Не то от холода, не то от страха. Затем дрожь переходит на всё тело. Он напуган. До смерти напуган и хочет выбраться из этого места, закрыться в своей квартире и никогда из неё не выходить, но лишь спустя долгих десять минут Феликс набирается смелости осмотреть комнату. Только сейчас он замечает, что дверей нет, лишь одно одинокое окно. Выглянув из него, блондин не видит земли, перед ним сплошной тёмный туман. Так как он здесь оказался? Ответом стал когда-то сладкий и родной голос за спиной. — Ты здесь. Феликс резко разворачивается и чувствует облегчение, когда перед собой видит Хёнджина. Слегка улыбаясь, радуясь его появлению. Вот только… как он здесь оказался? От осознания Ли делает шаг назад, а Хван продолжает стоять на месте, не приближаясь ни на сантиметр. Голова Хёнджина опущена, волосы закрывают часть лица и узнать его эмоции невозможно. Что он намерен сделать? Как сюда попал? Как здесь очутился Феликс? — Хёнджин, что происходит? — его голос дрожит, страх и плохое предчувствие сковывает все тело, он не может пошевелить даже пальцем. — Ты в моём мире, — Хван холоден, как айсберг и далёк, как горизонт. По телу пробегают мурашки, а волосы встают дыбом. В его мире? В мире отчаяния и одиночества? — Но почему я здесь? Хёнджин делает первый шаг, затем второй. На четвёртом уже стоит в метре от Феликса и поднимает на него пистолет. — Ты должен остаться со мной в этом мире. Выстрел. А дальше… пустота. Феликс подскакивает на кровати, принимая сидячее положение. Он пытается восстановить сбившееся дыхание и сглатывает ком. По всему телу течёт холодный пот, а сердце ускоряет ритм с каждой секундой. Такие сны люди называют кошмарами, но что такое кошмар? Для одного он реальность, пока для другого всего лишь сон. И что же относится к Феликсу? Почему Хёнджин выстрелил ему в голову? Наслушался рассказов Чонина, а сейчас видит подобные сны. Подсознание сыграло с ним злую шутку. Однако… информация о друге не даёт ему покоя. Всегда улыбчивый и милый Ян Чонин собирает информацию на людей для наёмного убийцы. Как вообще Ли может воспринимать подобное? Он подозревал, что младший, вероятно, замешан в чем-то противозаконном, но отвергал эту мысль всякий раз, стоит ей проскользнуть в голове. Боялся, что его мысли окажутся правдой и не хотел даже думать об этом исходе. Если бы только знал, что истина столь ужасна. Стрелки настенных часов показывали четыре утра. Он уснул всего пару часов назад, но после такого сна спать больше не сможет. Встаёт и идёт в душ, дабы смыть весь пот, из-за которого постельное белье неприятно прилипало к телу. День прошёл, словно в тумане. Просидев над дипломом двенадцать часов, Феликс устало закрывает крышку ноутбука и обессиленно падает на кровать, чувствуя под собой мягкую поверхность, а не твёрдый деревянный стул. Отвлечься от мягкой подушки заставляет короткая вибрация телефона, лежащего рядом. Блондин берет его в руки и читает сообщение. Пёсель. Ты придёшь? 17:31.

Хенбоки. Позже. 17:33. Только закончил. 17:33.

Вздохнув, Феликс заставляет себя встать с кровати спустя несколько минут и начать собираться на встречу с друзьями. Желания куда-то идти нет, но решить все вопросы по диплому необходимо. Ну ещё и поговорить с Джисоном, который ничего не рассказал парням. Иначе вчера Чонин бы спросил о неизвестном для них Хёнджине. После десятиминутных сборов Ли выходит из квартиры, закрывает дверь на ключ и спускается по лестнице. Телефон снова вибрирует, на этот раз звонит Хван. Феликс улыбается и нажимает на зелёную кнопку, приложив телефон к уху, а затем выходит из подъезда и в трех метрах видит Хёнджина, стоящего рядом с машиной. — О, — воскликнул Ли и подошёл к нему. — Поэтому и позвонил, — губы Хвана изогнулись в улыбке. — Ты не занят? — Вообще я иду к друзьям. — Тебя подвезти? — Было бы неплохо. Жутко устал, — Феликс улыбается, после чего парни садятся в автомобиль. — Как диплом? — интересуется Хёнджин, когда они отъезжали от дома. — Наконец закончил. Не уверен, что всё идеально, но если снова начну проверять, то буду не уверен ещё больше, — блондин улыбается, а Хван издаёт тихий смешок. — Думаю, он идеален. — Ты правда так считаешь? — Иначе и быть не может. — Мне бы твою уверенность… — вздохнув, Феликс облокачивается о мягкую спинку кресла. — Предлагаю обмен, — меняет тему Хёнджин, а Ли вопросительно на него смотрит, уже заинтересовавшись предложением. — Ты скажешь один секрет о себе, а затем я поступлю так же. — Секрет? — есть ли они вообще у Феликса? Он даже в этом не уверен. — Не знаю, является ли тот период моей жизни секретом, но когда-то я проходил прослушивания в агентства. Мечтал стать айдолом. — Те, кто тебе отказали, полные кретины. Упустили человека с ангельской внешностью и голосом демона. Феликс смеётся со слов Хвана, говорившего так серьёзно, что сам Хёнджин не смог сдержать смешка. — Теперь твоя очередь, — продолжает Ли, ожидая секрета парня. — Я люблю играть на гитаре, — спокойно отвечает Хван и останавливается на светофоре перед белой машиной. — Есть ли что-то, чего ты не умеешь? Пение, рисование, гитара, ещё и философию читаешь, — Феликс не стал скрывать своего удивления, однако оба факта о них не являлись как таковым секретом. — Наверное про таких, как я говорят: «талантливый человек талантлив во всем». — усмехнувшись собственным словам Хёнджин нажимает на педаль газа, возвращая внимание к дороге. — Что ещё ты умеешь? — Играть в бейсбол и футбол, первым занимался до пятнадцати лет в школе. — Почему перестал играть? — вопрос вполне уместен, но Феликс замечает, как выражение лица Хёнджина едва меняется, но тот поворачивает голову в сторону, делая вид, будто смотрит движение. — Проблемы со здоровьем, — спустя короткую паузу отвечает Хван и снова смотрит на Ли с улыбкой на лице, а Феликс начинает понимать его эмоции. На самом деле Хёнджин сейчас не хотел улыбаться и скорее всего соврал про причину ухода из спорта, но блондин не собирается задавать ему кучу вопросов и устраивать допрос. Захочет – расскажет сам. — Поверни здесь, — Феликс указывает на один из поворотов, а Хван кивает и аккуратно сворачивает в переулок, проезжая мимо стареньких многоквартирных домов, пока не появился нужный. — Приехали, — Парень вздохнул, а Хёнджин остановил машину. — Пора прощаться? — улыбнувшись, шатен смотрит на Феликса с улыбкой на лице. Настоящей ли? — Мы можем посидеть минут пять. — И чем мы будем заниматься пять минут? — ухмылка на лице Хёнджина заставила Ли залиться краской. — Например поговорить о погоде. Как тебе идея? — Мне больше нравится это, — Хван тянется к Феликсу и нежно касается его мягких губ своими. — Джисон, ты чего застрял? — Сынмин и Чонин обернулись на друга, который остановился в двух метрах от них и смотрел на дорогую красную машину. Да, подобные автомобили здесь появляются редко, но не глазеть же на них? — Офигеть, — заключает Хан и быстро подходит к друзьям, толкая их в подъезд. — Нам надо спрятаться. — Какого черта ты творишь? — возмутился Ким, но Джисон всё-таки затолкал их в подъезд, а сам выглянул за приоткрытую дверь. — Сейчас сами всё увидите. Если бы полгода назад Феликсу кто-то сказал, что он будет сидеть в кабриолете и целоваться с нереально красивым парнем – Ли рассмеялся бы этому человеку в лицо, но реальность оказалась куда приятнее. Губы Хёнджина мягкие, в них хочется раствориться и никогда не отстраняться, а его руки нежные, от одних касаний Феликс начинал сходить с ума, желая большего и на мгновение пугаясь собственных мыслей. — Удачи, бубба, — Хёнджин отстраняется, оставаясь в двух сантиметрах от губ Ли. — Не хочу уходить, — с печалью в голове говорит блондин. — Иди, — Хван возвращается в обычное положение, а Феликс, вздохнув, выходит из автомобиля, в то время как крыша кабриолета поднимается. — Тебя забрать? — Буду рад, — Ли улыбается и обходит машину, чтобы оказаться рядом с Хёнджином. Наклоняется к нему, целуя в щеку. — Позвонишь? — с улыбкой спрашивает Хван. — Хорошо. Хёнджин потянулся за коротким поцелуем, а после Феликс развернулся с глупой улыбкой на лице. Только после этого он заметил друзей, стоящих в подъезде и наблюдающих за происходящим. Его глаза округляются, он смотрит вслед уезжающему Хвану, а затем поворачивает голову к друзьям и вздыхает. Те стоят в полном недоумении и явно не верят своим глазам. Ехидно улыбающийся Джисон так и просил, чтобы по его красивому личику проехал бульдозер или хотя бы кулак. — Интересное представление, не так ли? — задаёт риторический вопрос Ли, приближаясь к друзьям. — Это… кто? Как? — вопросы так и льются из Сынмина, больше всех не понимающего увиденного. Он вопросительно смотрит на Хана. — Ты знал? — Я сам вам всё расскажу, но не здесь, — вздохнув, Феликс заходит в подъезд и первым идёт к лестнице, практически физически ощущая затылком взгляды друзей. Больше его так не волнует то, что они всё узнали и придётся объясняться. Не зря говорят проще относиться ко всему. Рано или поздно Феликсу пришлось бы признаться, так зачем оттягивать этот момент? Прошло не меньше десяти минут, когда парни наконец устроились в маленькой гостиной. Кто на диване, кто на полу и одновременно три пары глаз уставились на Феликса. Только вот какого хрена так смотрит Джисон, который уже видел Хёнджина, Ли понятия не имеет и его взгляд действует на нервы. — Может уже скажешь что-нибудь? — не выдержал тишины Сынмин и решил нарушить её первым. — Что собственно рассказывать? Ну… мы вроде как встречаемся, — неуверенно и одновременно смущённо сказал Феликс, в мыслях пробуя на вкус слово «встречаться». — Нам нужны подробности, Феликс, — в этот раз голос подал Джисон. Сидевший на полу, он пододвинулся чуть ближе, ожидая рассказа друга. Хан выглядел как школьная сплетница, любившая выслушивать всех вокруг и переворачивать всё на свой лад. — Тебе то какие подробности? Ты его уже видел, — недовольно произнёс Ли, смотря на друга. — Но от этого вопросов у меня меньше не стало. — И что за вопросы? — Он богатый? Работает или учится? А в постели какой? Феликс хотел ударить Джисона за последнее предложение. Замахнулся, но рука так и осталась парить в воздухе. Не будет же он всерьёз его бить. — Какая к черту постель? Ты совсем придурок? — более низким голосом проговорил блондин. — Так вы ещё даже сексом не занимались? Ну так неинтересно, — Хан, потерявший всякий интерес к разговору, отодвинулся. — Мы знакомы месяц, идиот. — Можно и при первой встрече. Почему нет? — после этих слов Джисону прилетел подзатыльник от сидевшего рядом с ним Сынмина. — Не все прыгают в постель с самого начала, Джисон, — Ким переводит взгляд с Хана на Феликса. — Хотя бы на первых два вопроса этого идиота ты сможешь ответить? — не знающий Сынмина мог бы подумать, что он раздражен и просто хочет узнать ответы, не обращая внимания на чувства Ли, но блондин лучше, чем кто-либо понимает, что Ким переживает и просто любопытствует. — Ну… Хёнджин не богатый, если вас это интересует, да и не работает ещё, — отвечает Феликс после короткой паузы. — Но у него ведь такая дорогая машина… — наконец говорит Чонин, который до этого молчал. Ли смотрит на него и вспоминает, чем занимается младший. Стараясь не измениться в лице, прокашливается. — Сказал, что взял в аренду. — Он выглядит как человек, у которого куча денег, — Джисон вздыхает и в этот раз говорит серьёзно. — Не имею ничего против, но этот Хёнджин слишком уверен в себе, а без денег подобное вряд ли возможно. На кого он учится? — Филолог. — Слишком странно, не находите? — Хан начинал бесить ещё больше из-за своих обвинений в адрес Хвана, причём совершенно беспочвенных. — Откуда мне знать, может у него богатая мать? — огрызается Феликс, чувствуя, как закипает. — Ты хотел получить ответы на свои вопросы и я дал их, а сейчас сомневаешься в нём? — Подумай головой, Феликс, — тон Джисона стал ещё более серьёзным. Он посмотрел прямо в глаза другу, а Ли удивился, что Хан может быть таким. — Эта машина стоит не один и не два миллиона даже в аренду, а он учится на филолога, совершенно не нужную профессию в наше время и я уверен, тратит на свою внешность кучу бабок. Видел его кожу? Она белоснежная. Чтобы добиться такого результата требуется не один месяц и отнюдь не дешёвые методы, которыми кожу осветляли мы все. А волосы? Мне ещё и про них сказать? Он тебе врет о своём положении, можешь быть уверен в этом. — Ты будешь продолжать? — сквозь зубы, нарастающую с каждой секундой злость, процедил Феликс, изо всех сил стараясь сохранять внешнее спокойствие. Про внутреннее не может быть и речи, ураган эмоций уже бушует в нём. — Какая муха тебя укусила? — Чонин стукнул Джисона в плечо. — Знал я таких, — коротко заключает Хан и скрещивает руки на груди. — Говорят, что денег нет, а потом разъезжают на дорогих тачках. — Во-первых, Джисон, я тебе не говорил, что он бедствует. Во-вторых, не суди по себе. И наконец в-третьих, это не твоё дело. Или тебе просто завидно? Твой полицейский то сбежал. Последние слова явно были лишними. Хан резко изменился в лице, напряжённая атмосфера накалилась до предела. Сынмин и Чонин были наготове, а Феликс ждал, когда же милый Джисон наконец покажет свою слабую сторону. — Парни, спокойнее, — Чонин поднялся с дивана и встал между них. — Пусть он извинится, — Хан игнорирует младшего и встаёт с пола, напрягая Яна и Кима ещё больше. Феликс повторяет за ним. — Черта с два я буду перед тобой извиняться, — Ли достаёт из кармана телефон и набирает Хёнджина, не желая больше находиться рядом с другом и отходит от дивана. В тот момент, когда Феликс делает шаг в сторону входной двери, Джисон срывается с места и приближается к нему. Блондин разворачивается, а Чонин успевает остановить Хана, держа его за обе руки со спины. — Ты пожалеешь об этом, запомни мои слова, — спустя несколько секунд произносит Хан. — В следующий раз не плачься в мою подушку, когда бросит очередной трахарь, — с этими словами Ли выходит из квартиры, хлопнув дверью. Длинные гудки в телефоне длились вечность. Феликс безумно хотел услышать голос Хёнджина и убедиться, что Джисон лгал и на самом деле Хван обычный студент, который зарабатывает в интернете. Он сорвался лишь потому, что сам всё ещё не уверен в этом человеке. Хотел доказать себе, что Хан не прав и боялся убедиться в правдивости его слов. Спускаясь по лестнице, Феликс перешёл на бег, а Хёнджин не отвечал на звонок. Он снова перешёл черту. Чувствует отвращение и ненависть. Как мог наговорить подобное другу? Зачем? Феликс корил себя за каждое сказанное слово, спускаясь по лестнице. Ему жизненно необходимо выйти на воздух. Как мог затронуть самую больную тему Джисона? Знает, как Хан до сих пор страдает из-за того парня, который в один день просто исчез, оставил все свои вещи в их квартире и не выходил на связь уже четыре месяца. Тогда Джисон пришёл не к кому-то другому, а к Феликсу. Всю ночь провел в слезах в квартире друга, а на утро они вместе пошли в университет. Две недели поисков и Хан окончательно отчаялся найти его, принимая реальность такой, какая она есть. Феликс был тем, кто поддерживал его все эти четыре месяца, а как подло поступил в итоге? Сказал то, чего не знает и ударил друга в спину, ведь остальные не знали того, во что Джисон посвятил Ли. Он ненавидит себя всем сердцем, но духу вернуться и извиниться не хватает. Когда в лёгкие попадает свежий воздух, Феликс в очередной раз звонит Хёнджину и тот почти сразу отвечает. — Бубба? Что-то случилось? — спокойный тон Хвана заставляет по щекам течь слёзы. — Ты можешь забрать меня? — сквозь душащие слезы практически умоляет Ли, а сам облокачивается о стену и съезжает по ней вниз. — Ты плачешь? — короткая пауза. — Я еду. Подожди меня, слышишь? — Да… — Феликс отключается и продолжает проматывать в голове разговор с Джисоном. Они были вместе почти двадцать лет. Оба считали эти отношения прочнее, чем сталь, но дружба оказалась слишком хрупка. И если бы Феликс промолчал, если бы не сказал лишнее, ничего бы не изменилось. Но к сожалению, время вспять повернуть невозможно и изменить прошлое он никогда не сможет, хотя безумно хочет. Как бы велико не было желание, не всем им суждено сбыться. Если раньше Феликс считал себя хорошим человеком, то сейчас изменил собственное мнение. Он лгал самому себе, врал, что хороший. Никогда таким не был. Но если задуматься… именно Ли был тем, кто подставляет плечо людям в трудную минуту, выслушает их, поддержит как может, не требуя ничего взамен. Вот только в самые тяжёлые периоды жизни оставался один. Никто не сидел рядом и не вникал в каждое его слово, никто не говорил, что все наладится, стоит лишь потерпеть. Никогда не просил помощи и оставался совершенно один в старой квартире, со своими отнюдь не позитивными мыслями и настроением. Не раз всерьёз задумывался о самоубийстве и не раз сам отрезвлял себя, дабы не совершить самой большой ошибки. Феликс не из тех, кто сдаётся, но находясь на грани срыва, рядом никого не было. — Бубба, — раздался голос, а Ли поднял голову, пытаясь через пелену перед глазами разглядеть силуэт Хёнджина. Нежные руки коснулись его и Феликс в то же мгновение обнял Хвана. — Я рядом, идём. Если бы кто-то знал, как сильно он хотел услышать два обычных слова. «Я рядом». Если бы кто-то знал, как сильно Феликс в них нуждался. Стоило голове коснуться подушки, Феликс уснул. Хёнджин сел рядом с ним на кровати и гладил парня по мягкой щеке. Он не знал, что случилось, но чувствовал… боль? Незнакомое ощущение разрывало изнутри. Хван достал телефон и набрал один из секретных номеров, надеясь, что он ещё не спит и ответит. — Алло, — спустя несколько гудков ответил бодрый мужской голос. — Чанбин, ты сможешь найти родителей человека, который с самого рождения был в детском доме? — Хёнджин не собирался церемониться и начинать разговор издалека. Он смотрел на встревоженное лицо спящего Феликса и хотел только одного. — Мне нужно полное имя, дата рождения и название детского дома. Серые стены больницы были созданы для того, чтобы подавлять сознание людей. Здесь всегда уныло и нет никакой радости, одни лишь серые оттенки вокруг. Высокая женщина шла по коридору больницы. Тишину нарушал лишь звук её каблуков, стучащих о кафель. В это время всегда пусто, пациенты вынуждены находиться в своих палатах, а медицинский персонал проводил свободные минутки за чашкой кофе или чего-то покрепче. Ей плевать на часы посещения больных, вывеску о которых она видит на двери, ведущим в нужный для неё блок. Поправив пиджак, женщина заходит внутрь и идёт дальше, к самой дальней палате. Звук каблуков отдаётся эхом и повторяется раз за разом, угнетая и без того раздосадованную женщину. Не церемонясь, она открывает дверь необходимой ей палаты и заходит внутрь. — Как поживаешь, сестра? — с наигранной улыбкой спрашивает она и осматривает маленькую палату, в которой уместились лишь кровать, крохотный стол и табуретка, где сидела спиной к пришедшей женщина в больничной одежде. — Пак Сонён… — еле слышно отвечает женщина, не поворачиваясь к той, что потревожила её покой. — Вижу, ты неплохо тут живёшь. Хорошо кормят? — Что тебе нужно? — Я захотела навестить свою любимую сестру. Неужели ты не рада меня видеть? Женщина наконец поворачивает голову к Сонён и видит перед собой самодовольную, статную и наглую. Совсем не ту, какой её помнит. — Нет, — честно признается она, не без презрения смотря на сестру. — Видимо лечение не идёт тебе на пользу. — Я не была больна. — Как это не была? — наигранное удивление и усмешка. — Ты твердила о сыне, которого у тебя никогда не было. Я переживала и отправила на лечение. Разве ты не должна быть мне благодарна? — У меня есть сын. — Не ври себе, Сеён. У тебя нет детей