Kill

— Нет, нет, нет, не закрывай глаза, Хёнджин! — Крикнул Феликс, чувствуя нарастающую панику. Что ему делать? Хван отключился и наверняка потерял много крови, а скорую вызывать запретил. Может это и глупо, но Ли сам прекрасно понимает, что должен сделать всё самостоятельно. Идея рождается в ту же секунду. Придавив плечо Хёнджина чистой простыней, Феликс вылетает из квартиры и мчится по лестнице вниз, не желая ждать лифта. Дрожащими руками набирает номер друга - единственного знакомого, который разбирается в медицине. — Феликс? — Юта был явно удивлён внезапным звонком Феликса, о чём твердил его голос. — Мне нужно вытащить пулю, что для этого необходимо? — сходу спрашивает Ли, а в ответ получает лишь тишину. — Стерильные бинты и перчатки, медицинский пинцет и много антисептика, — спустя минуту раздумий серьёзным тоном отвечает Юта. — Остановить кровь помогут гемостатики и обязательно нужны антибиотики. Зашить рану можешь обычной иглой, но желательно иметь медицинские нитки, которые растворяются сами. — Черт… как много… — Феликс перебежал через дорогу на красный свет и сразу же увидел ближайшую аптеку. — Много крови потерял человек? — Не знаю… он пришёл уже бледный… — Какая у тебя группа крови? — Первая, кажется. — Тогда ты должен перелить ему свою кровь. — Но это рискованно, Юта! — Иначе он умрёт. Где ты сейчас? — В аптеке. Повтори, что нужно купить, — именно в этот момент блондин залетает в круглосуточную аптеку. Юта повторил, что необходимо купить, и Феликс благодарит Богов за наличие всего в аптеке. Даже пинцет и нитки. Накамото также добавил обезболивающий препарат, дабы избежать болевого шока. Блондин мигом помчался обратно к Хёнджину, чувствуя, как сердце вырывается из груди. Лишь бы успеть, не застать Хвана бездыханным на кровати. Пока бежал обратно, Феликс кратко рассказал другу о случившемся, тот молча выслушал и давал указания. Предложил помочь во время выполнения самой «операции», за что Ли ему безмерно благодарен. Один он точно не справится, а поддержка Юты необходима как воздух, даже через телефон, ведь старший уже вернулся в Японию. Впервые Феликс благодарит Бога, в которого не верит, за родителей Юты. Они потомственные хирурги и учили сына медицине почти с пелёнок. Парень поступил в медицинский институт под давлением родителей, но отучился лишь год и отчислился, поступив туда, куда хотел сам, однако именно его знания сейчас могут спасти Хёнджину жизнь. Залетев в квартиру, Феликс сразу же проверил дыхание и пульс Хвана, как велел Юта. Жив. Слабо выдохнув, включил видео-звонок и быстро поставил телефон так, дабы Накамото мог видеть все его действия и контролировать. Разрезал ножницами ненужную одежду, после чего под наставлением друга вколол обезболивающий препарат. Ранение выглядело, мягко говоря, ужасно. Юта наверняка промолчал про, как говорят врачи, степень тяжести? Не хотел ещё больше нагнетать, чтобы Феликс переживал как можно меньше. Маленькое отверстие в плече, между рёбрами, продолжало кровоточить, но уже не так интенсивно. Дрожащими руками Феликс вколол ещё и какой-то препарат гемостатик, после чего завязал мешающие волосы и надел перчатки. Пальцы тряслись больше, чем прежде, ведь приближался самый тяжёлый процесс – извлечение пули. — Попытайся успокоиться, Феликс, — произнёс Юта, замечая состояние друга. — Не думай, что от тебя зависит его жизнь, думай лишь о результате. Представь, как утром он просыпается и варит кофе. Сделай глубокий вдох и выдох. — Я… стараюсь… Блондин прикрыл глаза. Как и посоветовал Накамото, представил улыбающегося как прежде Хёнджина, ведущего автомобиль к морю. Того самого Хёнджина, каким он его всё ещё помнит. Человека, подарившего ему за месяц больше положительных эмоций, чем за все двадцать четыре года. «Ты справишься.» — мысленно поддержал себя Ли, сделал глубокий, спокойный вдох и выдох, собираясь с духом, а затем взял в руки пинцет. Слегка раздвинул края раны, замечая пулю. Она прошла совсем недалеко, а кровотечение практически прекратилось благодаря препарату. — Если видишь пулю, достань её пинцетом, — наставлял Юта. Феликс кивнул и вставил ножки инструмента внутрь отверстия. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы «поймать» пулю и зацепить её. Медленно и осторожно он потянул пинцет вверх, а когда заметил маленький металлический предмет улыбнулся. Первый шаг позади. — Теперь возьми иглу с ниткой, — блондин взял подготовленные предметы и показал готовность. — Тебе необходимо сшить ткани. Вводи иглу неглубоко, примерно на пять-семь миллиметров. Будет тяжело, сшивать кожу гораздо сложнее, чем одежду. Действовать надо быстро, иначе могут быть осложнения. Феликс сглотнул подкативший ком и кивнул, собираясь с духом. Ещё один глубокий вдох и выдох, а затем, он нажал иглой на кожу чуть выше отверстия. Пришлось приложить силы, чтобы игла прошла на необходимую глубину, но он справился. Через десять минут блондин обессиленно упал на пол, смотря на окровавленные руки в перчатках. У него получилось. Пуля извлечена, а рана зашита. Может и не идеально, но и Феликс не врач. — Ты молодец, — Юта слабо улыбнулся. — Не думал, что мои знания ещё могут пригодиться. — Если бы не ты, у меня бы ничего не вышло, — уголки губ Ли приподнялись. — Ещё рано расслабляться, тебе нужно влить ему свою кровь. — Но если моя группа крови не подойдёт ему? — страх сделать неверное решение стал сильнее, поскольку он справился с операцией насколько мог, а переливание не той группы может убить Хёнджина. — Первая группа крови универсальная, подходит всем. — А резус фактор? Юта замолчал на несколько секунд. — Важнее, какой резус у него, а не у тебя. Феликс вздохнул и приблизился к Хвану, намочив ватку в антисептике и немного поводив перед носом. Шатен слегка поморщился и издал тихий стон. Ли не надеялся, что он придёт в себя, но неужели случилось чудо? — Хёнджин, какая у тебя группа крови? — протараторил блондин, смотря на слабого парня. Сердце обливалось кровью видеть его в таком состоянии. — Третья… положительная… — произнёс Хван, после чего снова потерял сознание. — Можешь переливать, — заключил Юта, а Феликс в этот раз набрался смелости. Парень достал систему для капельницы, предназначенную для переливания. Сначала ввёл иглу в вену Хёнджина, закрепил её небольшим пластырем, затем то же проделал и с собой. Алая густая жидкость окрасила тонкую трубку, стремясь ниже. Уже через полчаса глаза стали закрываться, а Юта велел прекратить подачу крови ровно через сорок минут и следить за состоянием Хёнджина всю ночь. Если ему станет хуже, не задумываясь звонить в службу спасения и вызывать скорую помощь. Феликс согласился и готовился к бессонной ночи. К счастью или сожалению, дни стали свободными, никуда бежать не надо. Он только сегодня звонил в компанию, где проходил собеседование и сообщил о сдаче диплома, на что ему ответили: «Извините, но ждать вас никто не будет». Вполне ожидаемо, но внутри всё равно теплилась надежда, что парню предоставят второй шанс. А слова Хёнджина… заказали убийство? Пак Сонён? Феликс понятия не имеет, кто она. Да и его признание… всё настолько неожиданно, что в голове каша, а интеллектуальная способность снизилась из-за переливания крови. И что ему теперь делать? Ли узнал, что Хван хотел его убить и как поступить не знает. Хёнджин выберется, иначе и быть не может, а затем им придётся серьёзно поговорить и только тогда Феликс решит, захочет ли он продолжать поддерживать связь с парнем или нет. Но почему-то ощущение, что он уже знает ответ на свои сомнения. По щеке скатилась капля густой, горячей крови. Он не ощущал ни боли. Больше не ощущал. Крепко связанные руки болели, любое движение отдавало в тело. Мужчина взял скальпель и подошёл к парню, сидящему на стуле совершенно голым. Обогнув его, ударил прямо в спину, но он не издал ни звука, что ещё больше разозлило похитителя. — Что, малыш разучился кричать? А я тебя заставлю! — Крикнул он, и провел скальпелем по спине, но даже это не заставило подростка застонать от боли. Лишь дернувшись, он обессиленно опустил голову, теряя сознание. Сколько это уже продолжается? Он не знает, но ощущение, что целую вечность. Потерявшись во времени на третий день, парень больше даже не пытался понять который идёт день. С каждым днем становилось только хуже. Он проводил скальпелем по каждому сантиметру кожи, пока на теле не осталось живого места. Но портить свою куклу не хотел, лишь на спине разрезал кожу сильнее, на этих местах останутся шрамы, но не на остальных, где порезы не глубокие и задевают только первый слой кожи. Ещё он не трогал лицо, мог только бить. Не желал портить личико своей игрушки. Сначала он привык чувствовать боль, а затем даже это чувство исчезло вслед за надеждой на спасение. Вслед за всеми остальными чувствами. Будто мозг отключил подобную функцию в теле, дабы защититься от физического воздействия. Хотя именно так и было, защитные реакции организма всегда делают то, что считают необходимым и тем самым оберегают человека. Хотя зачем защищать подростка, который умер внутри в тот самый момент, когда попал в руки к этому ублюдку? Он никогда не выйдет отсюда живым. Это невозможно. Второй день без воды и еды прошёл так же спокойно, как и предыдущий. Он не ощущал ни жажды, ни голода. Эта функция отключилась уже давно. Когда он последний раз произносил хоть слово? Не помнит. Дни стираются между собой, существует лишь этот чёртов стул и привязанные к нему конечности. В помещении холодно.Тело чувствует, покрываясь мурашками, а вот мозг – нет. Когда в очередной раз этот ублюдок пришёл и насиловал его три часа, он не выдержал и ударил со всей силы, что осталась в слабом теле после двух дней без еды и воды, на что получил кулак в солнечное сплетение и слова: «И сегодня ты останешься голодным, малыш». Появившаяся лихорадка не отступала очень долго. По крайней мере именно так думал подросток. Этот ублюдок стал давать ему лекарства, насильно впихивая их в рот. Не хочет, чтобы его кукла умерла? Сволочь. Единственное, что чувствовал подросток – ненависть, которая помогала ему выживать все это время. Когда лихорадка наконец прошла, мужчина снова явился и избивал подростка, пока тот не потерял сознание. Он не знал, жив или мёртв, или вовсе находится где-то между. Сон и реальность смешались. Сначала он находился дома в тёплой постели, а в следующий миг лежал на грязном матраце. Подросток сидел и смотрел на стол с медицинскими инструментами. Там лежал скальпель, зубцы и другие предметы, которым он не знал названия, а рядом охотничий нож. Внезапная мимолетная боль в ногах заставила его опустить голову и заметить, как крыса кусает кожу. Они тоже оголодали, и если он не умрёт от избиений, то его просто сожрут крысы. Больше так продолжаться не может. В следующие минуты им двигал лишь инстинкт самосохранения. Из всех сил парень попытался подпрыгнуть на стуле и приблизиться к столу. Получилось. Ещё одно резкое движение и несколько сантиметров осталось позади. Оказавшись совсем близко, подросток попытался дотянуться до скальпеля, но связанные руки не позволили. Тогда он со всей силы толкнул стол и тот с громким звоном упал на пол. Ему потребовалось приложить немало усилий, чтобы добраться до другой стороны, где теперь лежал весь инструментарий. Встав к нему спиной, оттолкнулся пальцами ног и полетел вниз, ударившись позвоночником. Нащупав скальпель, стал резать верёвки, надеясь, что он не услышал, как падает стол, иначе эта попытка закончится, не успев начаться. Спустя долгих десять минут верёвка ослабла, пока и вовсе не освободила руки. Затем он приступил к ногам и дело уже пошло быстрее. Скальпель острый, этот ублюдок постоянно его точил. Оказавшись на свободе, парень поднялся и взял в руки охотничий нож. По комнате прошёл сквозняк. Он идёт. Затаившись около двери с той стороны, куда она открывается, парень ждал. Слышал приближающиеся шаги, и чем отчетливее, тем сильнее сжимал в ладони своё оружие и единственное спасение. В этом мире либо ты, либо тебя, выживает сильнейший. Именно это Хёнджин понял, пока был в комнате. Пока был в аду. — Какого черта… — дверь открылась и мужчина застыл в проёме, смотря на пустой стул и опрокинутый стол. Хёнджин выбежал и со всей силы вонзил нож ему в спину, после чего сразу же вынул. Громкий крик и мужчина упал. Этот крик так ласкал подростку слух, что вызвал на лице улыбку. Похититель посмотрел на парня и попытался откатиться назад. Хван чувствовал страх, который испытывает сейчас этот ублюдок, но ему плевать. Он терпел слишком долго и не может оставить его безнаказанным. — Псих! — Крикнул мужчина, пока Хёнджин подходил к нему ближе с окровавленным ножом в руках. — Не приближайся ко мне! — Почему нет? — присев на корточки перед похитителем, спина которого почувствовала твёрдую поверхность, он провел пальцем по ножу и провел им по лицу мужчины, окрашивая кожу в алый цвет. — Умоляю, не трогай меня! — в его глазах животный страх, а внутри парня кипит злость и ненависть, если это можно назвать таковым. Умоляет? — А разве я не умолял о пощаде? Умолял каждую минуту, пока ты издевался надо мной. Так с чего мне слушать тебя сейчас? Думаешь, ты заслужил прощения? — голос звучит так, будто обладателем является не Хёнджин. Он с силой вонзил нож между ног мужчины и по комнате разнёсся громкий, раздирающий крик. — Ты больше не сможешь пользоваться своим членом, как жаль. — Псих! Какая же ты сволочь! — В этом мире либо ты, либо тебя. Выживает сильнейший. Я оказался сильнее тебя. Думал, загнал мышку в ловушку? Но некоторые коты боятся мышей, — с этими словами Хван замахнулся и вонзил нож прямо в сердце. После одного раза он не остановился. Продолжал с каждым разом наносить удары, пока руки не оказались по локоть в крови, но даже это не заставило его прекратить. Уже бездыханное тело скатилось на пол и последний удар был в голову, до самого основания рукоятки ножа. Хёнджин опустил оружие и сделал шаг назад, разглядывая свои руки. Только что он убил человека и чувствовал себя… живым и удовлетворённым? Улыбка появилась на лице, пока с рук текла кровь, пачкая все вокруг. Крысы налетели жрать мёртвое тело. Даже они поняли, кто оказался сильнее. Хёнджин развернулся и на негнущихся ногах направился прочь из комнаты. Он не знает, как долго шёл перед тем, как увидеть свет. Сейчас день? Поднявшись по лестнице, его встретил ослепляющий свет, заставивший зажмуриться. Он слишком долго был во тьме. Когда глаза привыкли к резкой смене освещения Хёнджин понял, что всё это время находился в его доме. Обошёл его в поисках одежды, добравшись до спальни надел бесформенные штаны и футболку. Было противно чувствовать на себе его одежду, но выбора у него не было. Плевать, что руки испачкали ткань в крови. Это сейчас не главное. Выйдя из дома, он направился в свой дом. Медленно, шатаясь, Хёнджин шёл и шёл, пока не оказался у двери. Нажал на звонок, услышал приближающиеся шаги, а затем перед ним предстала заплаканная мать. — Хёнджин? Боже мой, Хёнджин! — она обняла сына, будто нуждалась в кислороде в виде него, а по её щекам покатились слезы. Парень приподнял окровавленные руки, чтобы обнять её в ответ, но взгляд остановился на них. Он не забудет то будоражащее чувство, с которым убил человека, а позже убьёт снова и не сможет остановиться. Хёнджин открыл сначала правый глаз, затем второй. Незнакомый потолок и стены первыми встретили его. Где он? Попытавшись встать, почувствовал боль в плече, но она его не остановила. Он повернул голову и увидел Феликса, уснувшего на полу и воспоминания резко нахлынули. Рядом с блондином лежали многочисленные бинты и антисептики. Хван думал, что умирает и видит предсмертный сон, но он всё ещё жив. Жив благодаря Феликсу. Рука сама коснулась щеки парня. Нежно проведя пальцами по мягкой коже, на лице появилась слабая улыбка. Хёнджин слишком погряз в крови, чтобы быть рядом с этим прекрасным человеком. Он не заслуживает даже волоса с его головы. Блондин поморщился, а затем медленно открыл глаза. Несколько раз моргнул и посмотрел на Хвана. — Ты очнулся! — радостно выпалил он, а Хёнджин лишь почувствовал разочарование от его слов. Лучше бы он умер. — Сколько я был без сознания? — вымученно произнёс Хван, не узнавая собственный хриплый голос. — Три дня. Господи, я так переживал… — слезы ручьём полились из его глаз, он вытирал щеки рукавом кофты, не в силах остановить поток жидкости. — Прости… — Хёнджин опустил голову и сжал в кулаках одеяло, которым Феликс заботливо укрыл его. — Не извиняйся, — заикаясь произнёс Ли. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — блондин поднял заплаканные глаза с требовательным взглядом. Ему лучше не врать. — Плечо болит, но я в порядке. — Тебе нужно к врачу. Я сделал, что смог, но правильно ли? — Я жив, значит правильно. Можешь подать мой телефон? — Хёнджин посмотрел на Феликса, тот пару секунд оглядывался в поиске смартфона, затем заметил его на комоде и передал Хвану. Парень набрал сообщение и отправил, после чего отложил гаджет в сторону, игнорируя всплывающие окна с пропущенными от матери. — Врач скоро придёт. — А он… — Я впервые вызываю его, — опередив вопрос Ли, ответил Хёнджин. — У нас уговор: если мне нужна медицинская помощь, я зову его, а он молчит и получает деньги. Но раньше его услуги мне были не нужны. — С тобой… это впервые произошло? — неуверенно спросил Феликс. — Да. — У меня много вопросов… — Опережая их, отвечу. Я киллер. Феликс уже знал об этом, но услышать подтверждение ему было необходимо. — Давно? — Ли посмотрел на Хёнджина, который лишь слегка поджал губу. — Пять лет. — О чём ты мне врал? О себе, — спустя паузу, понадобившуюся Феликсу для раздумий, спросил он. — Обо всём, кроме семьи, — Хван ещё сильнее сжал одеяло в кулаки, не решаясь поднять взгляд на парня. — Тогда расскажи правду, хватит с меня лжи. — Наверное, стоит начать с семьи? — Хёнджин чуть поднимает голову и замечает кивок Феликса. — У меня была младшая сестра. Она погибла во время несчастного случая в детском саду. Родители стали судиться с директором, поскольку это произошло из-за его халатности, но все, что они получили – презрение и обвинения в смерти ребёнка. Отец лишился работы и стал выпивать, а матери пришлось забыть о потере дочери и начать работать сутками напролёт. В итоге отец повесился, я нашёл его, вернувшись с больницы, — Хёнджин рассказывал о горе в семье без каких-либо эмоций, его взгляд был совершенно пустым. — В восемнадцать лет я снова убил человека. Он напал на меня, когда возвращался домой после дополнительных занятий. Его смерть сложно назвать случайностью, поскольку я со всей силы ударил его головой о стену и он умер мгновенно. Потом убил снова, а в двадцать лет впервые взял заказ, после чего уже не захотел прекращать. Сейчас же ничего, кроме убийств, я не умею. — Ты заблуждаешься, — спустя долгую паузу сказал Феликс. Ему понадобилось время, чтобы переварить полученную информацию. — Ты просто не пробовал. — Я зависим, Феликс, — с серьёзным, холодным тоном произнёс Хёнджин и наконец посмотрел блондину прямо в глаза. — Зависим от убийств. — Хватит обманывать самого себя. Ты вбил в голову, что ничего не умеешь и зависим, не заглядывая глубже. Если хочешь остановиться, пока не стало поздно – остановись. — Это как наркотик… — Ломка продолжается не всю жизнь, — перебил Ли. — Стоит лишь подождать и потерпеть. Я не собираюсь уговаривать тебя перестать убивать, не имею никакого права, но ты сам выбираешь, какой будет твоя жизнь. — Ты не знаешь меня, Феликс. У меня нет ни чувств, ни эмоций. Я ходячая оболочка, которая ощущает, что всё ещё жива, когда человек падает замертво. — Разве те твои эмоции были ложью? Разве твои слезы были ложью? В голове мгновенно появились воспоминания, как по щекам потекли слёзы. Хван отвернулся, не желая их вспоминать. — Ты воздвиг вокруг себя стену, на которой наконец появилась трещина, — продолжал Феликс. — Ты сам сказал, что не смог убить меня, разве это не проявление чувств? — Я уже смотрел в прицел, когда ты улыбнулся, — Хёнджин вспомнил тот день, когда собирался убить его и усмехнулся. — Если бы не твоя улыбка, я бы выстрелил. За тебя мне предложили два миллиона долларов, но я упустил этот шанс и не жалею, так как нашёл твою семью. — Зачем? — Затем, что тебя бы потом убил другой киллер, а сейчас есть возможность встретиться с твоей родней. — Я не хочу этого, Хёнджин. Я говорил. — А если я скажу, что твоя мать уже двадцать лет находится в психиатрической лечебнице? Феликс поднялся по лестнице, ведущей в квартиру друзей. Он оставил Хёнджина, к которому пришёл врач, и просто ушёл. Ему нужно время, дабы все обдумать и поговорить с Чонином. Нужно время, чтобы сделать выбор и решить, как поступить. Когда Феликс увидел Хёнджина в крови, его сердце остановилось. Он боялся, что Хван умрёт. Проще жить, когда знаешь, что человек где-то там, занимается своими делами, чем жить с болью утраты. И Ли даже представить боится, как бы он перенёс его смерть. Провести три дня возле кровати, иногда поить водой, проверять, как затягивается рана и ужасаться каждый раз, когда взгляд падал на винтовку, об этом Феликс мог только мечтать. Парни уже давно были на месте, поэтому Ли зашёл в квартиру самым последним. Они сразу же начали болтать о чем-то без умолку, но Феликс мыслями был далеко и вспоминал слова Хёнджина. У него была сестра, которая погибла, но сейчас его мать растит девочку из детского дома. По крайней мере со слов Хвана. Ли уверен, что Хёнджин рассказал не всё. Даже быть умным не обязательно, чтобы понять это. Вот только недосказанность это не ложь, он был тяжело травмирован в детстве, но что, кроме смерти сестры и отца могло повлиять на него? Что с ним случилось, раз он стал убийцей? Он должен быть человеком, который знает цену жизни, боль утраты, чувство скорби, но при этом Хёнджин – киллер, хладнокровно убивающий людей на заказ, словно те какие-то животные. Возможно, Хван из своего рассказа упустил ту самую травму? Но тогда насколько все ужасно должно было быть, если спустя столько лет он не может об этом говорить? Внезапный звон, раздавшийся по квартире, заставил Феликса вернуться в реальность и посмотреть на друзей. — Мы ждём кого-то? — спросил он и заметил расстерянные лица парней. — Нет… — Сынмин встал с дивана и направился к двери, посмотрел в глазок и увидел нескольких людей в полицейской форме. Несколько раз повернул ключ и дверь открылась, а перед ним показался невысокий брюнет. — Моё имя Бан Чан, я офицер полиции, — он показал свое удостоверение. Парни вышли к другу и смотрели на полицейских с округленными глазами. Что происходит? — Мы получили сигнал из вашей квартиры и должны провести обыск. — Какой ещё сигнал? — Ким непонимающе посмотрел на Бана. — Буду краток. Кто-то из этой квартиры связывался с преступником, которого мы ищем. Прошу не препятствовать ведению следствия, — Чан махнул полицейским и те без разрешения хозяина зашли внутрь, начиная обыск. Бан последовал за ними и остановился в прихожей. — Уверен, что эта квартира? — Минхо зашёл вслед за ним, уткнувшись в планшет. — Да. Сердце Джисона пропустило удар, когда он увидел живого и невредимого Минхо. Старший не поднимал взгляд, продолжая что-то рассматривать в планшете. Что происходит? Какого черта Минхо пропал, не оставив ни следа о своём существовании, а сам спокойно вламывается в квартиру с обыском? Джисон все участки полиции обошёл, но нигде о нем ничего не знали. Или хорошо прикрывали? Взгляд Феликса сместился с Минхо на Хана. Что он чувствует сейчас? Растерян и разбит? Не понимает, что происходит? Минхо наконец поднимает голову и встречается глазами с Джисоном, но сразу же отворачивается. — Мы должны допросить всех вас, — нарушает тишину Бан, не обращая внимания на поведение коллеги. — Какого хрена, Минхо? — наконец вырывается из уст Джисона, сжавшего кулаки, дабы сдержать свой гнев внутри. Чан смотрит сначала на Хана, а затем на коллегу, который лишь вздохнул и не удостоил парня своим вниманием. — Я выполняю свою работу, — холодно отвечает полицейский. — Я, блин, вижу! Появился как ни в чем не бывало и обыскиваешь квартиру моих друзей! Ты ублюдок, Минхо! — слова Джисона повисли в воздухе, а сам парень убежал в соседнюю комнату и громко хлопнул дверью, оставляя остальных в гробовой тишине. Спустя десяток секунд Феликс отправился вслед за другом. Только он знал целую картину их отношений и только он мог поддержать его хотя бы своим присутствием и всем, на что способен. Джисон слишком тяжело пережил пропажу Минхо и его реакция вполне оправдана. В комнате кромешная темнота. Сынмин всегда зашторивал окна, дабы солнечный свет не проникал в его «обитель». Хан сидел на кровати и тихо плакал, закрыв ладонями лицо. Слышались лишь его всхлипы, а глаза улавливали подёргивание плечей. Ли подошёл и приземлился рядом, не проронив ни слова, и положил руку на плечо друга, после чего всхлипы стали сильнее. — Я думал он мёртв… — сквозь рыдания произнёс Джисон, убирая руки от лица. — Думал, что больше никогда его не увижу… — Но он жив и здоров, это ведь хорошо? — как можно осторожнее спросил Феликс, дабы прощупать почву и понять, что говорить дальше. — Он предал меня. Даже не удостоился сказать два простых слова: «Мы расстаемся». Взял и исчез. Пока я бегал и искал его, он спокойно себе продолжил работать в полиции, не вспоминая о моем существовании. Его взгляд… такой холодный… Он никогда на меня не смотрел так, — слезы из глаз полились ручьём, а из слегка приоткрытой двери комнаты Феликс заметил чей-то силуэт. Он понятия не имеет, кто это может быть, поскольку рассмотреть невозможно в таких условиях, но будет надеяться, что там стоит Минхо. — Знаешь, а может, у него были какие-то обстоятельства? — глупо в это верить и надеяться, но иных слов блондин подобрать не в состоянии. Джисон поднимает на него заплаканный взгляд и ждёт дальнейших слов. — Может, Минхо и не предавал тебя вовсе? Он полицейский, которому часто грозит опасность. Возможно, пришлось залечь на дно. Разные ситуации бывают. Вы должны просто поговорить и выяснить отношения. — А ведь ты прав… — Хан вытирает щеки кофтой и шмыгает носом. — Мне больно и обидно, но я должен знать. Если честно я удивлён, что ты пошёл утешать меня, — с его уст срывается нервная усмешка. — Почему же? — Мы ведь так и не поговорили после того инцидента… — в голосе Джисона звучала печаль, эта перемена не могла ускользнуть от Феликса. — Давай просто забудем, ладно? Мы оба наговорили гадостей друг другу. — А как… Хёнджин? — Ну… в порядке, — сжав губы отвечает Феликс и встаёт с кровати, взгляд замечает, как силуэт за дверью исчезает. — Нам пора идти, нужно выяснить, что произошло. Вот только когда они вышли, Минхо уже и след простыл, а Чонин и Сынмин сидели в гостиной, наблюдая, как их квартиру переворачивают с ног на голову без нормальных объяснений. На их лицах полная растерянность, но Феликс замечает, как сильно дрожат колени Яна. Он ведь связан с киллером, не удивительно, что так сильно боится. Стоп. Но по чью душу пришли полицейские? Ли смотрит на Чана, который наблюдает за обыском, пока к нему не подходит один из мужчин и качает головой. Он вздыхает и подходит к друзьям, разместившимся на диване в гостиной. — Я допрошу вас всех по одному, — произносит он и указывает на ближайшего к нему Сынмина. — Начнём с вас. Ким встаёт и они уходят в другую комнату, оставляя парней. Предчувствие подсказывало Феликсу, что эти люди ищут Хёнджина и вышли на Чонина, одного из тех, кто помогает ему. Неужели Ян успел отправить какое-то сообщение, которое они перехватили? Все это слишком непонятно и туманно. Ли достаёт телефон и печатает сообщение Хвану, которого он оставил в своей квартире.

Хенбоки. Как ты? 15:08.

Ответ приходит почти сразу же. Видимо, ему нечем заняться. Хван Хёнджин. Я в норме. 15:08.

Хенбоки. Я не знаю, когда вернусь. Приду расскажу. 15:09.

— Эй, парень, — непонятно откуда взявшийся полицейский появился перед Феликсом. — Что и кому ты пишешь? Отдай телефон. — Почему я должен отдавать вам свой телефон? — злость вскипала внутри, Ли сжал руку в кулак и убрал смартфон в карман. — Вы ворвались, обыскали всю квартиру, а ещё требуете, чтобы я отдал телефон? — Ты мог сообщить о происходящем и это будет препятствием для следствия, за что ты можешь попасть под статью. — Послушайте, Вас так интересует переписка с моим парнем? Это называется вмешательством в личную жизнь. — Что происходит? — Чан появился очень вовремя, ведь лицо полицейского преобразилось далеко не в лучшую сторону. — Этот парень переписывается с кем-то, — докладывает он. — Тебе же сказали, что с парнем. Хочешь увидеть их признания в любви? Мы не нарушаем границы дозволенного. Феликс победно улыбнулся, после чего следующим на допрос пошёл он. Сердце учащённо забилось, ведь ему наверняка придётся врать, а делать это он совершенно не умеет. Остаётся надеяться, что, вопросы будут не слишком «сложными», ведь Хёнджина не должны раскрыть ни в коем случае. Старший вошёл на кухню и указал на стул, куда Феликс и приземлился, сам Бан сел напротив. — Скажите ваше имя и дату рождения, — спокойно спросил он, ожидая ответ. — Ли Ёнбок-Феликс, родился пятнадцатого сентября тысяча девятьсот девяносто восьмого года. — Вы иностранец? — вполне логичный вопрос, поскольку имя у него и впрямь не совсем обычное. Сам Чан печатал что-то в своём планшете. — Нет, я из детского дома. Имя дала няня, она из Австралии. — Я так понимаю вы все из детского дома? — Так и есть, — Феликс кивнул, радуясь таким лёгким вопросам. У них ничего нет на парней, поэтому и допросить как следует не смогут. — Вы знаете, что такое «даркнет»? — Даркнет? — переспросил блондин, растерянный вопросом. Конечно же он знает. — Если вы о «тёмной» стороне интернета, то да, я в курсе. — Пользовались ли вы им? — Нет? — Феликс слегка наклонил голову вбок. — Я понятия не имею, как туда попасть. — А кто-то из ваших друзей мог им пользоваться? Чонин. Но этого Ли конечно же не скажет. Он лишь слегка сжал губы, опустив голову, после чего фальшиво улыбается. — Мы обычные студенты, только выпустившиеся из университета. Зачем нам мог понадобиться даркнет? — Насколько мне известно, все, кроме Вас, уже вышли на работу. — К чему этот вопрос? — К тому, что на данный момент вы мне кажетесь тем, кто вероятнее всего связан с преступником. Чуйка у этого полицейского отменная, будь Феликс не в полном дерьме, даже восхитился бы, но его не должны раскрыть. Ни его, ни Чонина. — Когда у вас будут доказательства, тогда и говорите такие громкие слова, — сквозь зубы процеживает блондин, сжав кулаки под столом. — Я высказал свое предположение и не выдвигал обвинений. Конечно же, без доказательств я к вам не вернусь. К счастью, всё закончилось также внезапно, как началось. Когда полицейские всех опросили и ушли, Феликс зашёл в комнату к Чонину узнать, как все прошло. Однако ответ его не утешил. Этот чёртов Бан Чан узнал, что Ян не получал стипендию и стал задавать вопросы, каким образом парень смог окончить университет. Чонину же пришлось врать про огромное количество работ, иногда сомнительных, но приносящих деньги. Надеялся, что «честность» проведёт полицейского, но понять так и не смог, как отнёсся офицер к его словам. А затем Феликс отправился домой. Джисон спускался по лестнице и считал каждую ступеньку, оттягивая момент выйти из подъезда. Сердце разрывалось, готовое лопнуть на кусочки, а вставший в горле ком не позволял свободно проходить кислороду в лёгкие. Как подобное могло произойти? Сколько обстоятельств должны были сойти к одному целому, чтобы они вот так встретились? К тому же кого ищут? Чонин был дерганным, а в итоге закрылся в своей комнате. Феликс сбежал в прямом смысле этого слова, сославшись на важные дела, а Сынмин молча принялся за уборку. Неужто они отдаляются? Вероятность очень высока. Они втроём уже начали работать, а если быть точнее, стажироваться. Вот только Феликс последние несколько дней не связывался ни с кем из них и пришёл лишь потому, что ему позвонил Чонин. Да и разве они не расстались с Хёнджином? Когда Феликс валялся в беспамятстве, он ни разу его не навестил и даже не позвонил. Между ними что-то произошло и надо быть дураком, чтобы не заметить осведомлённость Чонина. Эти двое что-то скрывают и делают это очень хреново, раскусить их проще простого. Даже ненаблюдательный Джисон обо всем догадался. Вздохнув, парень наконец подходит к выходу из подъезда. И почему он так не хочет оказаться на улице? Казалось бы, свежий воздух поможет выбросить всё ненужное из головы и расслабиться, но интуиция словно кричит остаться здесь и не идти на свет в конце тоннеля. Да какую хрень он нафантазировал? Видимо с головой уже совсем туго, раз боится выходить. Делает первый шаг, второй, затем встрепал свои волосы, цокнул и ускорился. Свет ударил в глаза после выхода из тёмного помещения. Сощурившись, Джисон сразу же поворачивает в нужную ему сторону, стараясь выкинуть из головы образ Минхо. Взгляд остановился на фигуре, облокотившейся о кирпичную стену здания. Его лицо прикрывали шатенистые волосы, но Хан узнает этого человека даже по подбородку. И всё-таки интуиция не врала, не стоило выходить из чертового подъезда, надо было остаться там, пока Минхо не свалит отсюда подальше. Надо бы начать прислушиваться к своему шестому чувству, но пока Джисон вздыхает и намеревается пройти мимо. — Джисон, — ну вот зачем он его окликнул? Неужели нельзя было просто проигнорировать? Нет же, от чего сердце моментально ускоряет темп и парень инстинктивно останавливается. — Мы можем поговорить? — Тебе есть, что сказать? — Минхо кивает, не поднимая головы, а Хан поджимает губы от обиды, разрывающей каждую клеточку тела. — Я не хочу слушать. Джисон делает шаг, чтобы убраться прочь и не видеть его больше. В области сердца мгновенно закололо, но эту боль он игнорировал изо всех сил. В этот же момент Ли остановил его своими словами. — Поздравляю с защитой диплома. Сердце пропустило удар. Тот чёртов «тудум», как его изображают в несчастных романтических манхвах, которые Джисон терпеть не может. Да кто их читает вообще? Ах да, Чонин. Откуда он знает? Неужели ему есть дело до учёбы Хана? Да ни в жизни. — Я иногда узнавал, как у тебя дела, — продолжил Минхо, окончательно добивая этими словами Джисона. — Но не ожидал, что мы вновь встретимся. — Наша встреча ничего не меняет, — рот действует быстрее мозга. На самом деле Хан безумно хочет прямо сейчас подойти и обнять, расплакаться в его плечо и повторять раз за разом как сильно скучал, но говорить это конечно же не собирается. — Просто дай мне шанс всё объяснить, — Ли наконец отходит от стены и встаёт напротив, встречаясь взглядом с Джисоном. — После сам решишь, верить мне или нет. Очередной глубокий вдох и выдох, Хан начинал терять терпение. — Говори, — коротко произнёс он, на что Минхо указал на кафе. Не желая терять ещё больше времени на возмущения, Джисон просто молча направился в заведение. Парни сели за столик друг напротив друга и когда подошла официантка взять заказ, Ли произнёс: — Латте без сахара и американо со льдом. Хан резко поднимает взгляд на Минхо. Он до сих пор помнит его любимый напиток? Может, и прошло всего меньше пяти месяцев с его исчезновения, но помнить подобные мелочи?.. — Так и будешь молчать? — нарушает тишину Джисон, когда официантка уходит. — Пять месяцев назад, мы получили наводку на крупного наркодилера, — начал Минхо после короткой паузы. Он перебирает собственные пальцы и заметно нервничает. — В тот день меня вызвали на его задержание, но с самого начала всё пошло не по плану и меня взяли в заложники. Мы были в масках, но тот человек снял её с меня и увидел лицо. Наркодилеру удалось сбежать, а я отделался тяжёлым ранением. Две недели провел в коме, после чего мне пришлось залечь на дно, чтобы меня не нашли. Коллеги забрали все мои документы из нашей квартиры, сделали вид, что я действительно сбежал от своей жизни. Только месяц назад мне разрешили выйти из тени. Джисон не знал, что страшнее. Оказаться втянутым в дело с наркодиллером или провести в коме две недели? Рассказ Минхо пугал до чёртиков, пока Хан искал его те четырнадцать дней, Ли был без сознания с тяжёлым ранением. — Почему ты не связался со мной месяц назад? — вполне ожидаемый и логичный вопрос от Джисона. — Меня сразу приобщили к делу о киллере, я просто не успел. Да и начальство велело не высовываться без необходимости, поэтому пару раз просил знакомого узнать, как у тебя дела. — Даже если я поверю твоим словам, как ты себе представляешь наши дальнейшие отношения? Я… — голос внезапно задрожал. — Не хочу каждый день бояться за твою жизнь. — Я могу лишь гарантировать, что подобного не повторится, — Минхо положил ладонь на руку Хана и тот вздрогнул от неожиданности, поднимая взгляд на парня. — Я жил без связи и возможности выйти на улицу, скрашивали эти безумные дни лишь мысли о тебе. Чувство вины и отчаяния заполнили меня, ведь я прекрасно понимал, что ты места себе не находил… — Это мягко сказано, Минхо, — в горле встал ком. Джисон не стал сдерживаться, по его щеке скатилась слеза, вслед за ней ещё одна. — Я думал, что ты умер. — Я жив и сейчас сижу перед тобой в ожидании кофе. — Придурок. Феликс медленно шёл по лестнице и считал каждую ступеньку, оттягивая момент, когда подойдёт к своей квартире. Он не мог не бояться Хёнджина зная, что ему заказали его же убийство. И те слова… неужели Хван действительно его любит? — Тридцать пять… — шёпотом продолжал считать блондин. Если забыть о том, что Хёнджин наёмный убийца, их отношения были идеальными. Даже за эти полтора месяца Феликс смог прочувствовать любовь, которой никогда не ощущал. Только сейчас он понимает, как сильно в ней нуждался. Возможно, если Ли убедит Хёнджина бросить свою работу и начать новую жизнь, у них все сложится в лучшую сторону? Феликс глуп и наивен, раз выбирает сердцем, а не мозгом. Провернув ключ в замочной скважине, блондин открывает дверь и сразу же видит Хёнджина у плиты, расположенной в коридоре. Хван смотрит на Феликса, после чего слабо улыбается. — Ты с ума сошёл? Тебе лежать надо! — возмутился Ли, только сейчас замечая, что шатен без одежды, не считая домашних штанов, которые неизвестно откуда появились здесь, так как у Феликса таких нет, и повязок на плече, из-за чего щеки блондина мгновенно принимают пунцовый оттенок. — Врач приходил, я в порядке. — Мне нужны подробности его слов, — настоял Ли, наконец закрывая за собой дверь. — Сказал, что меня хорошо зашили и извлекли пулю, но ему пришлось снять швы и наложить новые. Кровотечение не открылось, так что все в норме. — И хочешь сказать, что тебе не больно? — Феликс нахмурился и с подозрением посмотрел на Хвана. — Я принял обезболивающие, поэтому мне не больно. — Сейчас же ложись! Возражения не принимаются! — слегка подтолкнув Хёнджина за талию, указывает блондин, но слышит лишь тихий стон и мгновенно смотрит на рану, испугавшись. — Извини, тебе больно? Сильно? Хван лишь улыбается, за что получает удар по ноге. — А вот это действительно больно, — демонстративно надувшись, Хёнджин садится на кровать. — Я просто заказал доставку еды, хотел разогреть, так как ты долго не возвращался. Глаза Феликса расширились, а и так слабая злость в мгновение отступила. Хёнджин заказал им ужин, не спрашивая, когда вернётся Ли и решил его разогреть, дабы не есть холодное. Ну как тут можно на него злиться? Наёмный убийца оказывается может быть таким милым. Не сдержавшись, Феликс смеётся, после чего обнимает Хвана. Растерявшись от внезапной смены настроения парня, Хёнджин медлит несколько секунд, после чего неуверенно приобнимает его за талию, игнорируя боль в плече, ведь никаких обезболивающих он не принимал.