Kill

— Научишь меня стрелять? — Феликс рассматривал длинные пальцы Хёнджина, его нежные ладони и кольца, это так в стиле этого парня. — Научу, если хочешь. — Конечно хочу. Это круто. Не сказать, что Феликс уже свыкся с мыслью о том, что Хёнджин – наёмный убийца. Стоит ему подумать об этом, как по телу пробегают мурашки, но в эти дни Хван такой нежный и заботливый, что Ли забывает обо всем вокруг, наслаждаясь лишь его присутствием и улыбкой, предназначенной лишь ему одному и никому другому. — Ты не забыл о наших планах на сегодня? — улыбка сходит с лица Феликса, он опускает голову и слабо кивает. — Знаю, тебе страшно, но ты должен с ней встретиться, — Хёнджин кладёт руку на спину блондина и аккуратно поглаживает. — Но почему она оказалась там? — Я не могу ответить на этот вопрос, — с неким сожалением ответил Хван. — Но если хочешь, после мы можем поехать в тир. — Да! Отличная идея! — Ли сразу же оживился, уже предвкушая, как Хёнджин будет учить его стрелять. Спустя всего час, парни сели в автомобиль. Феликс волновался так сильно, что сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Ехать на встречу с матерью, которую ни разу в жизни не видел – страшно. Каждый день он пытался понять, что заставило девушку, только родившую ребёнка, подкинуть его в детский дом. На то наверняка была веская причина, в иное Ли верить не хотел. Он с детства мечтал о любящей семье, но ни одни бездетные супруги не пожелали забирать его, пока был маленьким, а после этого вырос, и как всем известно, детей постарше берут ещё реже. И сейчас, узнав, что его мать жива и с ней всё относительно в порядке, Феликс не знает, что чувствовать. У него множество вопросов, но правда ли, что она здорова? Так сказал Хёнджин, но каждый может ошибиться и понять всё не так, как есть на самом деле. С одной стороны, Феликс ощущает облегчение, а с другой страх. Она может не признать его, прогнать. Да может случиться что угодно и негативная реакция сильно ударит по и так шатающейся психике. — Вечером тебя ждёт сюрприз, — Хёнджин улыбается, а до Феликса не сразу доходят его слова. Слишком уж погряз в своих мыслях. — Какой? — Сюрприз не будет сюрпризом, если я скажу, — Хван отвлекается от дороги и улыбается, оголяя белоснежные зубы, а сердце Феликса пропускает удар. Он краснеет и закрывает лицо ладонью. — Не улыбайся так, — бурчит он себе под нос, смотря куда угодно, но не на Хёнджина. — Не улыбаться как? — Ты меня понял! — Феликс отворачивается к окну и смотрит на свое отражение в стекле, замечая пунцовый оттенок щёк. И откуда такая реакция? Когда автомобиль остановился, перед парнями предстала ничем не выделяющаяся больница. Единственное отличие – высокое ограждение вокруг территории лечебницы и закрытые ворота. Просто так туда точно не попасть, думал Феликс, пока ворота перед ними не открылись, пропуская их внутрь на машине. Ли не стал задавать лишних вопросов, посчитав, что Хёнджин подкупил охранника или что-то в этом роде. Вполне логично и ожидаемо, ведь денег у него наверняка больше, чем возможно себе представить, а сам Хван отмалчивается и не рассказывает подробностей своей жизни киллера. Наверняка боялся напугать Феликса ещё больше и усугубить ситуацию. Вокруг уныло, это самое главное, что можно сказать про это место. Людей практически нет, лишь несколько медицинских работников, которые вывели пациентов на прогулку. Взгляд зацепился за мужчину средних лет, который медленно кружился, подняв голову к солнечному небу. Это выглядит… жутко. Все взгляды немногочисленных людей были прикованы к посетителям, приехавших на такой дорогой машине. Вчера Хёнджин наконец сказал, что купил её, а не взял в аренду, но и этого Феликс ожидал. Логично ведь? — Идём, — Хван взял парня за руку и повёл внутрь, сам Ли оглянулся посмотреть на людей, чувствуя их взгляды затылком, от чего по спине пробегают мурашки. На стойке регистрации Хёнджин лишь назвал имя Пак Сеён и девушка сразу же кивнула, показывая рукой в сторону лестницы. — Второй этаж, последняя дверь слева, — произнесла она, слегка поклонившись. — Вас никто не побеспокоит. — Хорошо, спасибо, — Хван улыбнулся, а щеки девушки порозовели. Они медленно поднимались по лестнице на следующий этаж. Феликс оттягивал момент, как только мог, надеясь, что время придаст ему немного уверенности, но выходило все как раз-таки наоборот, волнение лишь усиливалось, а страх оказаться отвергнутым достиг точки пика. Ступеньки закончились и они пошли вдоль пустого, тихого коридора. Все двери закрыты, но никаких звуков из них не слышно. Неужели в этом отсеке лишь одна пациентка?.. И вот, коридор тоже закончился. Феликс сжал кисть Хёнджина, сделав маленький шажок в его сторону, схватившись за его руку, как за спасательный круг. — Я буду здесь, иди, — почти шёпотом говорит Хван. — Ни о чём не волнуйся и зови меня, если понадоблюсь. — Но что, если… — Ничего, — не позволив договорить, Хёнджин убирает руку и слегка подталкивает парня. — Не думай. «Не думай» – да Феликс всегда слишком много думал, он не умеет иначе. И всё же, сжав в кулаке последнюю уверенность, он осторожно открывает дверь и заходит в маленькую комнату с кроватью и стулом у окна, на котором сидит женщина, сложив руки на коленях, и смотрит на небо. Она выглядит безмятежно, её длинные волосы заплетены в косу, а больничная одежда не подходит для столь прекрасной женщины. Неужели она и правда провела в этом месте двадцать лет? — Что-то ты зачастила, Сонён, — не оборачиваясь, произносит женщина, а Феликс замечает, как напряглись её мышцы. — Я… не Сонён… — спустя пару секунд говорит парень и женщина наконец поворачивает голову в его сторону. Её глаза округляются, она явно не понимает, кто и зачем к ней пришёл. — Меня зовут Ли Феликс, я… — Мой мальчик… — не даёт она договорить, поднимается со стула и за два шага преодолевает расстояние между ними, в тот же миг обнимая парня. — Мой любимый сын… В горле встаёт ком, а глаза предательски щиплет. Феликс боялся, что она прогонит его, не захочет даже слушать, но всё сложилось иначе, из-за чего по щекам покатились слёзы. — Мама… — это слово звучит так непривычно. Впервые за все двадцать четыре года, Феликс может так обратиться к кому-то. И кто бы мог подумать, что он встретит свою настоящую мать? — Я знала, что не сошла с ума и у меня есть сын, знала, — повторяет она раз за разом, сжимая Феликса в своих объятиях. — Даже мечтать не могла, что встречу тебя… прости за то, что бросила. Прости, что не смогла вернуть тебя домой… прости… Я ужасная мать… — её голос задрожал, она сыпала извинения, пока слёзы не стали мешать дышать. — Успокойся, мы сможем обо всем поговорить, — слегка улыбнувшись говорит Феликс и гладит женщину по спине. Она отстраняется от него и какое-то время рассматривает лицо, касается руки, груди и плеча, будто проверяет, не галлюцинация ли перед ней. — Я настоящий. — И правда… Только сейчас Феликс замечает, что почти на голову выше неё. У него средний рост, но она кажется такой маленькой и хрупкой, словно подросток. Что же с ней делают в этой лечебнице? — Кто дал тебе это имя? — спрашивает женщина, когда они садятся на кровать и она берет парня за руку. — Воспитательница в детском доме. Если тебе удобнее, можешь называть меня Ёнбок - это корейское имя. — Она… была добра к тебе? — Она заменила мне мать. Так забавно, что у вас даже имена похожи, — Феликс улыбается, а женщина поджимает губы. — Тебе наверняка интересно, почему я тебя бросила? — Ли неуверенно кивает. — Думаю ты знаешь, из какой семьи. Из двух дочерей я была старшей, примером для младшей и всех вокруг. Отличница, которая должна была поступить в университет за границей. Но в семнадцать лет я узнала, что беременна. Аборт делать было уже поздно, срок не позволял, а смелости сказать отцу не хватало. Я скрывала свое положение, пока живот не стал слишком заметным. Сказать, что для семьи это был шок – ничего не сказать. Отец любил нас с сестрой, но ещё больше его волновала репутация. До последнего он прятал меня от общественности, назвав причиной депрессии на фоне большой нагрузки, которой я никогда не страдала. До родов оставалось ещё около трех недель, когда я услышала разговор отца с неизвестным мне человеком. Он сказал, что избавится от ребёнка, стоит ему только появиться на свет. Возможно, он сам хотел просто подкинуть тебя в детский дом, но в тот момент я решила, что тебя убьют в первый день жизни. Из-за страха я сбежала из дома, хотела уехать подальше от отца, но на пути из Сеула начались роды. Меня отвезли в больницу, где ты и появился на свет пятнадцатого сентября. Вот только мои поиски начались раньше, чем я могла себе представить. Услышав разговоры о том, что ищут сбежавшую из дома беременную девушку, я взяла тебя и сбежала из больницы. Не знала, куда могу пойти и просто шла, куда глаза глядят. Ты даже не плакал на моих руках, мирно спал. Но когда я оказалась в маленьком городке около Сеула, меня нашли люди отца, — она сильнее сжала руку Феликса, опустив голову. — Пришлось снова бежать, пока я не наткнулась на здание детского дома. Времени долго думать не было, я решила, что лучше ты вырастешь без меня, но будешь жив. После этого я постучала в дверь и убежала, наблюдая за тем, как тебя поднимает девушка, оглядываясь по сторонам, а затем вместе с тобой на руках зашла в здание. Мне пришлось вернуться домой, но я дала себе и тебе обещание, что заберу оттуда, просто нужно немного подождать. Но стоило мне ступить на порог дома, как все вокруг стали говорить, что я сошла с ума и никакого сына у меня нет. Я доказывала обратное, на коленях умоляя отца забрать тебя, но… сестра убедила его отдать меня сюда. Первое время я пыталась сбежать, но меня стали пичкать какими-то препаратами и я сама стала сомневаться, что когда-то родила… Шли года и спасением оказались мысли о тебе. Я не знала, как складывается твоя жизнь, даже не знала, какое имя дали моему ребёнку… Решила, даже если я всё придумала, лучше будет представлять хоть что-то, что не позволит мне сойти с ума окончательно. Феликс молчал несколько минут. Он пытался переварить всё, что только что услышал. Значит, она оставила его не по своему желанию и даже пыталась забрать? Для него это в корне всё меняет. Всю жизнь Ли думал, что просто оказался не нужен родителям и от него избавились, как от вещи, но всё оказалось совсем иначе. — А мой отец? — наконец нарушает тишину парень, осознав, что мама ничего не сказала про отца. — Это… может тебя шокировать… — Я хочу знать, — твёрдо говорит Феликс. — Меня изнасиловал одноклассник, — по её щекам снова потекли слёзы. — Я не знаю, где он и что с ним сейчас… Даже имени не помню… — Я заберу тебя отсюда, — Феликс не хотел даже думать о своём отце после сказанного матерью, его как не существовало так и не существует. — Мне просто нужно немного времени. — Я буду рада, если ты просто придёшь ко мне снова. Сейчас я действительно нездорова… — Это не важно! — положив ладонь на руку женщины, Феликс только сейчас замечает синяки на запястьях. Он приподнимает рукав и видит на всей руке кровоизлияния под кожей. — Тебя бьют? — холодным тоном спрашивает парень, но ответа не получает. — Ублюдки. — Это случается редко, всё в порядке. — В порядке? Я же вижу, что есть и новые, и старые синяки! Позволь мне помочь тебе. — У тебя не выйдет. Сонён… — Пак Сонён хочет убить меня, мама. И мы вместе с тобой должны помешать ей избавиться от нас обоих. — Убить? Что ты такое говоришь? — Я ещё вернусь, — Феликс встаёт с кровати и направляется к выходу из палаты. — Просто подожди немного, — затем открывает дверь и выходит, оставляя женщину одну. Хёнджин сразу же подходит, наблюдая за поведением возлюбленного, но тот молча обнял его, уткнувшись в грудь лицом. Он долго не выходил, значит, они разговаривали, но спрашивать как всё прошло неуместно, раз Феликс молча обнял и не произносит ни слова. Может, что-то пошло не так? — Я хочу вытащить её отсюда, — бурчит блондин в грудь Хвана. — Она так страдает… — Ты понимаешь, что это сложно организовать? — Да… но я должен. — Подумай о себе, Пак Сонён всё ещё намерена убить тебя. — Я не боюсь умереть, Хёнджин, — Феликс наконец отстраняется и делает шаг назад, смотря парню прямо в глаза. — Я боюсь, что о ней никто не сможет позаботиться, если меня не станет. — Как ты можешь так спокойно говорить о смерти? — впервые Хван произносит эти слова. Он наёмный убийца, которому всё сходит с рук и который даже не задумывался о значимости жизни, пока не встретил этого парня. — Моя жизнь всегда была каторгой, Хёнджин. Пойми. Мне нечего терять. — А ты подумал обо мне? Или тебе плевать? В голове сразу же всплывают слова Хвана: «Не смог, потому что люблю» и Феликс отводит взгляд, почувствовав вину за сказанное. Они ведь так и не поговорили об этом. — Ладно, я организую, чтобы её выписали, — заключает шатен, вздохнув. — Но тебе решать, куда она отправится после этого. — Прости… ты только и делаешь, что помогаешь мне… — У меня будет одно условие, — прерывает Феликса Хёнджин и блондин поднимает на него голову. — Через неделю мы поедем за границу. — Что? О чем ты говоришь? У меня ведь даже загранпаспорта нет. — Это всё мелочи, — Хван улыбается. — Главное найди, где будет жить твоя мать. Феликс снова обнял парня, стискивая его в своих объятиях. Да, он киллер, да, убивает людей, но что с того? Они словно парочка из дорамы, в которой парень – мафия, которому неизвестно слово «сострадание», но встретив ту самую девушку он в корне меняется и становится мягким рядом с ней. Именно так Ли и представляет их отношения, от чего на лице появляется глупая улыбка. — Я чувствую, что ты улыбаешься, — Хёнджин коротко смеётся. — Идём? Феликс кивает и наконец выпускает Хвана из своих объятий, скрестив их пальцы. Спустившись на первый этаж, они слышат чьи-то разговоры, одновременно переглядываются и приходится отпустить руки друг друга. — Да ты хоть знаешь, кому пытаешься перечить, наглая девка!? — женский голос на повышенном тоне было слышно, наверное, во всей больнице. В этой женщине было сложно не узнать Пак Сонён. Феликс видел её лишь на фотографиях, и кто бы мог подумать, что она окажется сестрой его матери? И имена она упекла её в психушку, даже будучи подростком, и держит её здесь по сей день. В теле бурлила злость, эту ненавистную женщину хотелось придушить на месте, заставить испытать все то, через что прошла Сеён. — Простите… — девушка за стойкой регистрации стояла с опущенной головой, пока в её стороны летели обвинения и оскорбления. Видимо, она попыталась задержать Сонён и это ей не понравилось. Дурацкая идея пришла в голову прежде, чем Феликс успел здраво взвесить ситуацию. Она ведь заказала его убийство и явно не настроена мирно вести с ним беседы, он скорее подпишет себе смертный приговор, если заговорит с ней. Но какой смысл бояться? Каждый может убегать от проблем и Ли когда-то именно так и делал, но он должен бороться до конца. Должен предпринять хоть что-то, дабы остаться рядом с Хёнджином живым и невредимым. Остаётся лишь надеяться, что все закончится нормально, поэтому Феликс делает неуверенный шаг к женщине, затем второй, и с каждым движением злость вскипает, и он набирается решимости. — Что за цирк Вы устроили, тётушка? — произнёс парень самым доброжелательным голосом, на который был способен в этот момент. Он услышал, как подошёл Хёнджин и уже не сомневался в себе. Сонён медленно обернулась и на Феликса направились взгляды её помощников, стоящих немного позади. Глаза женщины округлились лишь на долю секунды, но она быстро надела маску безразличия и вернула себе невозмутимый вид. — О чем вы говорите, молодой человек? — холодным тоном спросила она. Из неё вышла бы неплохая актриса. — Ты прекрасно всё поняла, — не желая церемониться с этой женщиной, Феликс сразу стал обращаться к ней неформально и без уважения. Да и о каком уважении может идти речь? — Вы позволяете себе разговаривать со мной подобным образом? Видимо, родители не научили вас воспитанности. — Ты упекла мою мать сюда и ещё смеешь говорить о родителях? Как тебе совесть это позволяет? — Молодой человек, следите за своим языком, — вмешался мужчина, на что получил лишь презрительный взгляд. — А вас родители не учили, что вмешиваться в чужой разговор не воспитанно? — с натянутой улыбкой ответил Феликс, возвращая взгляд на Сонён. — Оставь меня и мою мать в покое. Ты же не хочешь, чтобы обо мне узнала общественность? Боюсь, твоя и репутация твоего отца сильно пострадают. Он поставит её в неловкое положение, Сонён не сможет выкрутиться, когда помимо помощников здесь присутствуют совершенно посторонние люди. Ей придётся отпустить Сеён, если так дорога репутация. — Уходим, — только и говорит она, после чего разворачивается и направляется к выходу, а вслед за ней и несколько её помощников, постоянно оглядывающихся. И она так просто сбежала, поджав хвост. Строит из себя ничего не понимающую женщину, а сама при этом одним своим поведением показывает нервозность. Если говорить начистоту, Феликс безумно собой гордился за то, что смог так храбро противостоять ей, пускай они лишь обмолвились парой слов, это не так важно. Главное факт, что он не испугался её неожиданному появлению, смог заговорить первым. Для таких людей, как Ли, даже эта мелочь является огромным шагом. — Ты молодец, — Хёнджин улыбнулся и положил руку на плечо Феликса, который расплылся в улыбке, как довольный кот. — Едем в тир? — Да! — Ли почти подпрыгнул на месте, стараясь как можно меньше думать о сложившихся обстоятельствах. Он обязательно разберётся со всем завтра, но сегодня ему необходимо немного расслабиться и побыть с Хёнджином. Оставив недоумевающую девушку, парни вышли из больницы, садясь в автомобиль, стоявший напротив дверей. Хёнджин сразу же включил какую-то энергичную песню, дабы разбавить обстановку и немного поднять настроение Феликсу, ведь за его улыбкой скрывается печаль и это видно невооружённым взглядом. Он переживает о случившемся и решает, как поступить с матерью. Хван может снять ей квартиру, оплачивать проживание, но разве это будет правильно? Он не должен делать всё за Феликса, младшему придётся учиться взрослой жизни, в которой часто случаются непредвиденные обстоятельства. — Оказывается, мой день рождения пятнадцатого сентября, — с несколько грустной улыбкой говорит Ли. — Но в свидетельстве о рождении поставили семнадцатое, когда меня подбросили в детский дом. — Значит, до твоего дня рождения осталось всего пару месяцев. — Пятнадцатого сентября у меня повторная защита диплома… Разве это не иронично? — Судьба играет с тобой в злые шутки, — Хван смеётся. — Думаю, сюрприз можно раскрыть сейчас, правда? — Да! Не хочу ждать до вечера, — Феликс улыбается и поворачивается корпусом к парню, пока тот продолжает вести автомобиль. — Посмотри в бардачке конверт и открой его. Феликс даже немного расстроился, что Хван не сам вручит ему сюрприз, но все же выполнил его слова. Аккуратно вскрыв конверт, достаёт оттуда… билеты в Аргентину на их имена. — Что это?.. — Ли не отрывается от билетов, раз за разом читая свое имя. — Я решил, что тебе понравится увидеть много снега. Особенно летом. Разве это не волшебно? — Но как? Как ты купил билет на моё имя? — Это не сложно с поддельным загранпаспортом. — Когда ты успел сделать мне поддельный паспорт? — Через несколько дней после того, как заказали твоё убийство. — Ты… невероятен… — Феликс облокачивается о спинку кресла и продолжает сверлить взглядом билеты. — Тебе не нравится? — Хёнджин поглядывал на парня, наблюдая за его реакцией. — Дело не в этом… Просто ты и так делаешь для меня слишком много… — Я обещал показать тебе лучшую жизнь, поэтому забудь обо всем и наслаждайся, пока есть такая возможность. Ты ничего не должен мне, я делаю это, потому что хочу. — Ты меня любишь? Внезапный вопрос поставил Хёнджина в тупик. Что для него любовь? Он понятия не имеет. Столько прочитанных им романов не смогли помочь приблизиться ему к разгадке. Эта тема всегда была востребована у писателей и поэтов, о ней пели, посвящали танцы и песни, целые произведения. Но сколько людей – столько и мнений. Одно Хван знает точно: он больше не может представить свою жизнь без Феликса в ней. Ли стал неотъемлемой частью, сердцевиной корабля, без которой он не двинется с места. Все мысли заполнены одним лишь веснушчатым парнем, а стоит ему лишь появиться в поле зрения – сводит дыхание, а сердцебиение ускоряет свой ритм. Когда Феликс улыбается или смеётся – Хван хочет смотреть на него, не отрываясь. Когда плачет – готов раскромсать весь мир, чтобы солёная вода перестала течь из глаз. Он хочет подарить целый мир парню, который не видел в жизни ничего, кроме учёбы, который был один с самого рождения. Может, это и есть то великое чувство, о котором ходят, ходили и будут ходить легенды, о котором писатели пишут огромные произведения, а поэты посвящают свои стихи возлюбленным? — Я люблю тебя и буду любить, пока не перестану дышать, — эти слова дались Хёнджину с большим трудом. Раньше он никогда даже не думал о том, что в его жизни может появиться подобный человек, а о признании в любви и речи идти не может. — Я тоже люблю тебя, Хёнджин. Так сильно, что не вижу смысла жить без тебя, — по щекам Феликса потекли слезы, а его лицо озарила улыбка. Это и есть слезы счастья? Ему нужно научиться многому, чтобы понимать обычные эмоции людей, а теперь ещё и свои. Оказывается это не так легко, быть обычным человеком, а не бесчувственным наемным убийцей. — Встань ровно и выпрями спину, — Хёнджин слегка надавил на позвоночник Феликса, державшего в руке автомат. — Посмотри в прицел и постарайся увидеть свою цель. Мой тебе совет – стрелять сразу после спокойного выдоха. Блондин кивнул и прижался щекой к холодному металлу оружия. Выпрямил спину и присмотрелся к красной точке в трех метрах от него. Сделал глубокий вдох и поставил палец на курок. Медленный, спокойный выдох и прозвучал первый выстрел. — Для первого раза очень даже неплохо, — Говорит Хёнджин, рассматривая мишень. — Попал в синюю. — Целился я в красную… — Не всё получается с первого раза, не расстраивайся. — Теперь твоя очередь, — Ли улыбнулся и протянул оружие Хвану. — Хочу посмотреть, как ты стреляешь. — Тогда я лучше возьму винтовку, — Хёнджин подошёл к столу в другом конце помещения, на котором лежала пневматическая винтовка и пистолет, а рядом с ними пули. Он не стал подходить ближе, в этом не было никакой необходимости. В тот момент, когда взял винтовку поудобнее сразу же нажал на курок, попадая в середину красного кружка. — Невероятно! — Феликс несколько раз хлопнул ладонями, смотря на идеальное попадание. — Теперь дай я попробую. Тут же прицел лучше? Они провели в тире ещё два часа. Хёнджин всё подробно объяснял, показывал правильное положение с оружием в руках и наставлял. Иногда показывал наглядно и отрицать, что с винтовкой в руках он выглядит сногсшибательно Феликс не станет. В такие моменты он смотрел не на демонстрацию, а на то, как Хван стоит с оружием, как профессионально руки выполняют каждое движение. Да, этими руками он убивал, но больше это не имеет значения. — Не хочешь прогуляться на фестиваль сегодня? — предложил Хёнджин, когда они сели в автомобиль. — Думаю, будет интересно. — Я только за, но сначала хочу переодеться. — Согласен, — они улыбаются друг другу, после чего машина трогается с места. На площади множество гирлянд, светящихся разными цветами, а вокруг палатки с едой и конкурсами, или другими мелочами. Людей больше, чем ожидал Феликс от маленького фестиваля, организованного без какого-либо повода. Семьи гуляли с детьми, парочки ходили от одной палатки к другой, все смеялись и улыбались, а кто-то расстраивался из-за проигрыша в конкурсе. Парни направились к палатке, где продавали еду. Оба проголодались за весь день, а разные блюда на подобных фестивалях всегда вкусные. — Я буду жареные манду, — решает Феликс, рассмотрев не большой список меню. — Я тоже. — Но ты же не ешь вечером, — вспомнив слова Хёнджина говорит Ли. — Теперь ем. Парни усмехнулись и Хван оплатил заказ, после чего им сразу же дали две порции жареных манду и они направились к столикам в поиске свободного. Взгляд зацепился за знакомую тёмную макушку. Подойдя немного ближе, глаза Феликса округляются, когда за столиком он замечает Джисона, весело смеющегося, а напротив него тот самый Ли Минхо, улыбающийся парню. Хёнджин, заметив, что блондин остановился, прослеживает за его взглядом видит друга Феликса и… того самого парня, который однажды застал его за выполнением заказа. Это что, шутка какая-то? Чёртов подарок судьбы. Какого хрена друг Феликса вместе с тем пронырливым полицейским, который почти поймал Хвана? Он не сможет его узнать, поскольку Хёнджин всегда тщательно маскируется для выполнения заказа, но если всё же Ли сейчас подойдёт к этим двоим, необходимо быть на стороже. И почему Феликс всё-таки решил пойти к ним? Это точно всё случайность и глупое стечение обстоятельств? — Джисон? — Блондин останавливается около столика и смотрит то на друга, то на Минхо. Нет, увидеть здесь Хана ничуть не удивительно, он часто посещает подобные мероприятия, но вот увидеть его с ним? Это, мягко говоря, повергает в шок. Парень изумлённо смотрит на Феликса, затем переводит взгляд на Минхо и резко поднимается со своего места. — Я всё тебе сейчас объясню, — затараторил Джисон, одним лишь своим видом показывая всю неловкость ситуации. — Понимаешь… мы помирились… — Не мне тебя, конечно, судить, но прошла лишь неделя, — Феликс вздыхает, а затем замечает, что взгляд Хана направлен ему за спину. — Вы разве не расстались? — логичный вопрос от Джисона, но вспоминать то время не особо хотелось. — Уже сошлись, — блондин чешет затылок, чувствуя всю абсурдность ситуации. Ещё неделю назад Феликс не знал, как поступить с Хваном, а Джисон встретился с Минхо спустя несколько месяцев. Прошло всего семь дней, а произошли такие кардинальные изменения. — Свободных столиков нет, но вы можете сесть с нами, — подал голос Минхо и посмотрел на блондина. — Ты Феликс? — Да, а это Хван Хёнджин, — Парень указал на шатена и тот кивнул. — Ли Минхо, рад знакомству. Кто бы мог подумать, что этот человек так хорошо воспитан? После того, как он сбежал, Феликс считал его последним мерзавцем и мудаком и винил в состоянии друга, который себе места не находил, винил во всем себя и убивался всё это время, старательно изображая, что он в полном порядке. Вполне естественно, что Ли негативно относился к Минхо, из-за которого Джисон был в ужасном состоянии. И всё же сейчас он учтив и внимателен. И всё же Феликс хочет знать, как так получилось, что в итоге они помирились, но будет ждать, когда Хан сам расскажет. Ели они молча. И если Феликс привык к приёму пищи в тишине, то Джисон не выдержал и сказал: — Мы можем поговорить хоть о чем-то? Эта тишина меня убивает. — Сегодня я встретился со своей матерью, — выдаёт Феликс, удивив своими словами даже Хёнджина. Воцарилась гробовая тишина, Джисон даже сказать что-либо боялся. Как он её нашёл? — Не спрашивай, как я её нашёл, всё равно не отвечу, — словно прочитав мысли Хана, добавил блондин. Не скажет же он, что это Хёнджин обо всем узнал? — Но где она? — наконец решился задать вопрос Хан. — В психиатрической лечебнице, — вот эти слова Джисона окончательно добили и запутали. — Она не больна шизофренией или чем-то подобным. — Её туда поместила семья, — добавил Хван. — Да, — Феликс кивнул, подтверждая слова Хёнджина. — Через несколько лет после моего рождения. — Может ты нормально объяснишь? Я пока ничего не понимаю. — Мама родила меня в семнадцать лет и оставила на пороге детского дома боясь, что её отец мне навредит, а забрать не смогла, так как оказалась в лечебнице. Рассказывать о том, кем является его мать Феликс не собирается. К тому же с ними Минхо, которому знать подробности ни к чему, как и посвящать его в курс дела. — Раз зашла тема родителей, я тоже недавно виделся с матерью, — признался Джисон, вздохнув. — Она сама нашла меня. Понятия не имею, каким образом. Вымаливала прощение. — Ты не говорил об этом, — Минхо посмотрел на возлюбленного, требуя объяснений. — Не хотел. Я бы мог продолжить с ней общение, но она по-прежнему пьёт и просила деньги. Говорила, что дети обязаны помогать родителям. Видимо, покупать алкоголь стало не на что, а тут узнала, что я закончил университет и нашёл работу, вот и пришла ко мне. К сожалению не все родители любят своих детей. Из всего окружения Феликса любящих родителей нет ни у кого. Хёнджин почти не слушал разговор Феликса с Джисоном, его внимание было сосредоточено на Минхо, так же не сильно заинтересованного в разговоре. Он иногда смотрел на Хвана и постоянно о чем-то думал. Главное не о том, как бы арестовать Хёнджина. Надо увести от них Феликса и вообще свалить с этого фестиваля. Ещё никогда он не был так близко к разоблачению, как сейчас и расставаться со своей свободой не намерен. — Мы можем вместе прогуляться, как на двойном свидании, — Хан улыбнулся и посмотрел сначала на Феликса, затем на Минхо. Это точно какая-то шутка. Феликс сразу же согласился, взял Хвана за руку и повёл вслед за парнями. Он мило улыбался, о чем-то разговаривал с Джисоном. Он был счастлив. Не отпускал руку Хёнджина, иногда сжимая сильнее. Кто бы мог подумать, что он полюбит этого парня так сильно. Ему хотелось лишь наблюдать за ним, видеть улыбку и держать его за руку. Всё остальное не имеет значения. Лишь Феликс перед глазами и ощущение его присутствия. Это больше, чем просто желание. Он стал для Хвана целым миром, самым особенным человеком и единственное, чего он хочет – быть с ним, пока их не разлучит смерть. Казалось, что Хёнджин какой-то подросток, желавший отдаться возлюбленному без остатка, но разве это плохо? Разве плохо то, что он впервые за десять лет вспомнил, что такое эмоции? Что такое влюбленность. Ощущал трепет во всём теле, стоит Феликсу лишь заговорить его магическим голосом. Такой светлый и солнечный парень заставит сердце любого стучаться в ускоренном темпе, иного просто не существует. Именно поэтому Хёнджин чувствовал, что портит ему жизнь одним лишь своим присутствием. Он убийца, который не имеет права на счастье. Он лишал людей этой возможности, но может же Хван побыть немного эгоистом? Может просто любить этого парня и быть рядом, если Феликс пожелает? Пусть это и эгоистично, но Хёнджин не в силах сопротивляться чувствам, которые доселе были ему неизвестны. Именно поэтому Хван обнимает Феликса за талию, прижимая к себе, когда рядом с ним возникает Минхо. Воспользовавшись моментом, пока полицейский отвлёкся на Джисона, Хёнджин наклонился и прошептал на ухо блондину: — Берегись его. Глаза Феликса округлились и он почувствовал, как напряглась рука на его талии. Значит ли это, что Минхо ищет наёмного убийцу? Если сложить все имеющиеся догадки, то… да. Полицейские вместе с Минхо искали человека, который дал какой-то сигнал преступнику. Искали Чонина, который связан именно с Хёнджином. Поэтому Хван говорить держаться подальше от парня Джисона? Теперь пришла очередь напрягаться Феликсу. Он огляделся в поиске какого-нибудь конкурса, дабы уйти и не вызвать вопросов у этих двоих. Взгляд останавливается на палатке, где нужно стрелять. Лучше и не придумаешь. — Джинни, идём туда? — говорит Ли, указывая на палатку, и Хван лишь кивнул. — Вы гуляйте, а мы постреляем, — невинно улыбнувшись, Феликс тянет Хёнджина в нужную сторону, пытаясь унять страх в сердце. — Я могу выиграть тебе медведя, — буднично произносит Хван, не желавший говорить в месте, где много людей. — Я хочу сам. У меня ведь был отличный учитель, — Ли улыбается и берет пневматическое оружие в руки, уже заряженное пулями. Ему всего лишь нужно попасть по пяти движущимся мишеням. Оказывается сложнее, чем он мог себе представить, так как не сбил ни одной мишени. Хёнджин внимательно наблюдал за тем, как Феликс начинает злиться и нервничать, после чего усмехается. — И всё же, давай я, — Хван забирает оружие, прицеливается и нажимает на курок, с первой попытки попадая по мишени. Как и по всем остальным, не промазав ни разу. Минхо стоял в нескольких метрах от Хёнджина и Феликса, наблюдая, как Хван уверенно держит оружие и без единой ошибки попадает по мишеням. «Хван Хёнджин, значит…» – думает он, коснувшись носа костяшкой пальцев, ощущая тот самый запах крови и смерти.