Спасая Готэм

Проснувшись утром, не обнаруживаю рядом Джерома. В целом, это было ожидаемо — он говорил только про «переночевать». Хотя, в это понятие явно не входил секс, к слову, чертовски потрясающий… но неважно. Это произошло спонтанно, поэтому не стоит на этом зацикливаться. Под одним одеялом без одежды довольно-таки прохладно, потому что из приоткрытого окна дует утренний ветерок, приносящий освежающую прохладу. Я встаю и одеваюсь, а затем замечаю записку на обеденном столе, которой очень удивляюсь — во-первых, где он отрыл листочек, если даже я сама не могу найти нужные вещи у себя же в квартире, и во-вторых, мне очень любопытно происхождение такой сентиментальности. На бумажке — на удивление ровным почерком — написано: «Жду на крыше». Я усмехаюсь — ну а что, коротко и ясно. Накидываю поверх футболки кардиган и обуваю кроссовки, а затем выхожу из квартиры и поднимаюсь на крышу. А ведь я даже не умылась… плевать. Толкаю тяжелую дверь на крышу и прохожу вперед, замечая Джерома у самого края. В шесть утра достаточно прохладно, поэтому я сильнее кутаюсь в кардиган. Кажется, пойдет дождь — серые тучи затянули все небо, не давая ни шанса на появление солнца. Подхожу к Джерому и вопросительно смотрю на него. — И зачем ты меня здесь ждешь? — И тебе доброе утро! — как всегда радостно произносит Джером. Интересно, а он вообще бывает серьезным? — Не хочешь проверить свою меткость? — он указывает на пистолет в своей руке, который я сразу и не заметила. — Сейчас самое время для таких занятий. — А если объяснить поподробнее? — На улице начинают появляться первые люди, — начинает Джером, заинтересовывая меня. — Представь: раннее утро, людям хочется поспать… — он изображает недосып. — Звенит проклятый будильник, который тут же отпихивают в сторону. За этим следует унылая утренняя рутина, — он зевает, словно испытывает невыносимую скуку. — Вопреки собственным желаниям люди идут на работу. А там, посмотри, — в изумлении прикладывая руку к сердцу, говорит Джером, — еще и дождь собирается! И ничего, кроме уныния, человек не испытывает! — он смотрит на меня взглядом сумасшедшего гения, а я, кажется, начинаю понимать, к чему он клонит. — Почему бы нам не разбавить их скучное, серое утро? Чуточку. — И что ты предлагаешь сделать? — заинтересованно спрашиваю я, в глубине души надеясь, что это никак не связано с убийствами. Ветер треплет не расчесанные волосы, отвлекая, и я заправляю их за уши, чтобы они не лезли прямо в лицо. — Если неожиданно кто-то выстрелит им прямо под ноги, то они обязательно проснутся и станут веселее! — с маниакальной улыбкой произносит Джером. — Попробуешь? — он протягивает мне пистолет. — Все бы ничего, но я плохо стреляю — с меткостью проблемы. — В этом и веселье! Он вкладывает в мою руку пистолет и поворачивает меня лицом к улице, не давая отказаться. Внутренняя искорка соглашается с Джеромом, требуя активных действий и абсолютно не задумываясь о последствиях. Логика и разум отодвигаются на второй план, сейчас главенствуют чувства. Я высматриваю внизу мужчину, неспешно куда-то направляющегося, и начинаю целиться. Слышу стук собственного сердца и крепче сжимаю пистолет. Жду, когда прохожий подойдет ближе к месту, на которое я нацелилась, а затем стреляю. Пуля оказывается прямо перед его ногами, и он вскрикивает, резко останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Джером начинает смеяться его реакции, и я вижу, как мужчина ищет источник шума, поэтому меня тянут вниз, вынуждая спрятаться от посторонних глаз. — Ты видела, какой он растерянный? — отсмеявшись и почти успокоившись, спрашивает Джером. — Я хочу еще раз, — отчего-то улыбаясь, говорю я. Из-за прилива адреналина хочется повторять подобное до тех пор, пока не станет достаточно. — К сожалению, это была одноразовая акция, — с театральной грустью произносит он. — И, кстати, ты достаточно меткая. — Это только в этот раз, — усмехаюсь я. Начинает моросить, и я, прищурившись, поднимаю голову, смотря прямо на тучное небо. Дождь стремительно усиливается, грозясь через несколько минут превратиться в настоящий ливень — обычное для Готэма явление. Радостно улыбаюсь такой погоде, хотя и чувствую, как начинаю замерзать. Некоторые пряди волос прилипают к лицу, и я убираю их, собирая в руках, как будто пытаясь сделать хвост, провожу по всей длине, чтобы они собрались в единое целое и больше не мешались. — Ты никогда не хотела сделать что-то… яркое? Запоминающееся? — спрашивает Джером после нескольких минут молчания. — Как что, например? — Ну… — он подносит указательный палец к подбородку, делая вид, что и правда задумался. — Например превратить благотворительный вечер в трагедию. Я задумываюсь. Благотворительные вечера устраивают с целью помочь кому-то — бездомным, тяжело болеющим, детям и подросткам в детдомах. Люди, посещающие такие мероприятия, делают этот город лучше, они пытаются его спасти. Захочется ли мне обернуть такой вечер в трагедию, тем самым лишив Готэм спасения и развития? Нет. Точно нет. Однако Валеске стоит ответить по-другому, менее… категорично. — Думаю, все же лучше наблюдать за тщетными попытками филантропов улучшить чью-ту жизнь, — уклончиво произношу я, и Джером, кажется, остается доволен моим ответом. — Увидим, — загадочно произносит он, а затем делает наигранно-встревоженный взгляд, будто о чем-то забыл и только сейчас вспомнил. — К сожалению, мне пора уходить — дела не ждут. Было приятно провести с тобой время, Тереза! Он выделяет мое имя особой интонацией, словно пытаясь запомнить его. В ответ я лишь улыбаюсь и машу рукой, и он уходит. Продолжаю сидеть под дождем еще несколько минут и только потом уже поднимаюсь, направляясь к выходу с крыши. Оказываясь в сухом помещении, удовлетворенно улыбаюсь теплу, что приятно окутывает тело. В голове клубком сворачивается рой мыслей, пока что несильно достающих меня и мешающих повседневным делам, а внутренняя искорка готовится стать искрой.

***

Весь день я снова провожу в поиске работы. До этого я всегда работала не так уж и далеко от места жительства — максимум в двадцати минутах ходьбы. Тот самый ночной клуб с разукрашенными был исключением, потому что находится почти что в другом районе. Единственная причина, по которой я стала там работать — там больше платят. К тому же, к некоторым моим выходкам относились весьма спокойно, поскольку в целом то было место для… сумасшедших. И опустим тот факт, что я к таковым не отношусь. К моему глубочайшему удивлению, меня не берут ни в одно место в моем районе, даже туда, где я ни разу не работала. Видимо, все же моя плохая репутация дает о себе знать — слухи о моих выходках и о том, что я не могу проработать и недели, распространяются с удивительной скоростью. Конечно, а кому нужен работник, который через несколько дней уволится или окажется уволенным? Думаю, опасения работодателей оправданы. Хотя и несправедливы — могут же дать еще шанс. Я захожу в очередное место — среднестатистический бар. Взглядом окидываю помещение, замечая, что сейчас здесь очень много посетителей — оно и понятно, потому что уже наступил вечер. Я прохожу к барной стойке и интересуюсь у бармена, где я могу найти здесь главного. Он указывает пальцем на дверь в конце зала, и я благодарно киваю, подавляя желание выпить перед этим бокал спиртного. Стучусь в указанную дверь и вхожу в весьма скромно обставленный небольшой кабинет. Мужчина, что стоит передо мной, окидывает меня взглядом, выражающим что-то вроде… презрения. Я, стараясь подавить желание внутренней искорки о том, что нужно высказать этому человеку все, что у меня на уме, пытаюсь дружелюбно улыбнуться. — Добрый вечер. Очень уютный и гостеприимный бар! Под стать хозяину заведения, — произношу я в надежде, что у нас состоится хороший и продуктивный диалог. — Для тебя работы нет, — хмуро проговаривает он. — Что за грубость! — не сдерживаюсь я, возмущаясь и тут же успокаиваясь. — То есть… точно работы нет? Может, не хватает уборщика? — снова пытаюсь дружелюбно улыбнуться, но выходит, как мне кажется, неправдоподобно. — Мне не нужны работники на пару дней. Да еще и психически неуравновешенные, — без злости отвечает он, как будто констатируя факт. А вот меня начинает раздражать такое отношение, особенно последняя его фраза. — В качестве утешения можешь выпить один напиток за счет заведения, — с притворной улыбкой добавляет он. Я со злостью продолжаю сверлить его взглядом, словно это как-то поможет ситуации. Внутренняя искорка требует более активных действий, а появляющаяся с каждым днем в еще больших количествах энергия к ней присоединяется. Однако пока что я в силах себя сдерживать, но все же так хочется сказать или сделать что-нибудь неприятное в ответ. Сказать, что на самом деле этот бар — очередная дыра, которых в Готэме и так достаточно, или, к примеру, стереть кулаком эту притворную улыбку с его лица, подразумевающую мой проигрыш. — Спасибо за щедрое предложение, но, пожалуй, откажусь, — ядовито улыбаясь, отвечаю я. — Кто наблюдает ветер, тому не сеять; и кто смотрит на облака, тому не жать, — удовлетворяюсь его озадаченным взглядом и покидаю этот кабинет, оставляя владельца заведения в одиночестве. Направляясь к выходу, слышу знакомый голос, доносящийся из телевизора, что установлен за барной стойкой. Останавливаюсь, уже догадываясь, кого могут показывать: уж этого человека я точно узнаю — столько раз на моих глазах была прокручена запись, что его голос и манера речи въелись в мозг. Подхожу ближе, чтобы рассмотреть происходящее. На экране телевизора — Джером Валеска в прямом эфире. На нем надет наряд фокусника, а сам он находится… на благотворительном вечере! Так вот разгадка его загадочного «увидим»! С интересом наблюдаю за ним, ожидая развязки так называемого шоу. В какой-то момент времени на сцене появляется еще один человек, высокий и худощавый, с неприятной внешностью. Он вступает в небольшой диалог с Джеромом, после чего достает нож и вонзает лезвие в его шею, отчего тот падает, схватившись за рану и что-то говоря. Совсем не удивляюсь, видя, что Джером даже умирает театрально. Все посетители бара, собравшиеся вокруг барной стойки, удивленно ахают, а затем некоторые из них произносят что-то вроде «так ему и надо», на что другая часть людей — наверняка те, что обожают Валеску — возмущается, начиная словесную перепалку с первыми, и это грозит вылиться в настоящую драку, поэтому я спешу выйти на улицу. Недолго же Валеска творил хаос. Такая глупая смерть — убит на сцене, в своем же прямом эфире. Усмехаюсь этой ситуации, медленным шагом направляясь в сторону дома. Наверняка сейчас начнется паника среди фанатов этого психопата, особенно среди тех, кто посещал тот ночной клуб. Интересно, как они будут жить дальше, если тот, кого они считают почти что божеством, теперь мертв. Это может привести к еще большему хаосу, что творил Джером, и это будет куда страшнее — толпа психов намного страшнее одного. Внутренняя искорка трепещет от одной только мысли о возможном хаосе, и я уже не пытаюсь ее угомонить — скоро это станет и вовсе невозможно. Повышенная энергия, пока что легкая спутанность мыслей, уменьшающийся в количестве сон, с каждым днем нарастающее раздражение — все это указывает на то, что искорка, предварительно превратившись в искру, может взорваться уже через неделю, а то и меньше. И я ничего не смогу с этим сделать. Пытаясь отогнать непрошенные мысли, я забредаю на сильно оживленную улицу, где людей столько, что тяжело протолкнуться вперед. В таких местах полно любителей ограбить, потому что чаще всего человек попросту не замечает, что из его кармана вытягивают кошелек. Но об этом мне беспокоиться не стоит — у меня нет денег. Тут скорее я начну кого-то грабить, чем меня. Пройдя несколько футов, я отмечаю, что становится посвободнее. Видимо, позади меня было что-то слишком интересное, поэтому и такое столпотворение. Неожиданно обо что-то запинаюсь и чуть ли не падаю, но все-таки удерживаю равновесие. Опускаю взгляд и вижу, что правый кроссовок расшнуровался. Отхожу к стене здания, чтобы не мешать прохожим, и присаживаюсь на корточки, принимаясь завязывать шнурок. Краем уха улавливаю диалог двух подростков, стоящих неподалеку, и с любопытством прислушиваюсь, замедляя процесс шнуровки. — Ты ее видел? Где? — спрашивает девушка тоненьким голоском. — Совсем недавно, у той лавки, где мы постоянно встречались в прошлом году, — хрипло отвечает парень. — И что ты там делал? — Мы с ребятами подумали, что там можно разжиться хорошей травкой. Ну сама подумай: владелец бросил лавку и уехал, оставив все на своих местах. Это же целый клад! — Ага, — мечтательно протягивает девушка. — Так вот там я ее и встретил. Она убила Билла! Голыми руками! И из него потом полезли растения, — взволнованно говорит парень. — Я слышал, она может заставить человека сделать все, что она прикажет. Как думаешь, каким образом? — Не знаю, но нам не стоит и близко приближаться к тому месту, где ты ее видел, — опасливо отвечает девушка. Я заинтересованно поворачиваю голову в их сторону. Интересно, о ком это они говорят? Судя по услышанному, о той, кто обладает никому не ведомой силой. Было бы прекрасно, если бы я смогла найти эту девушку — того и гляди, выясню, как она подчиняет себе людей. Резко поднимаюсь и подхожу к подросткам, быстрым темпом спрашивая: — Извините, что вклиниваюсь, но о ком вы говорите? Они смотрят на меня испуганным взглядом, но все же парень осмеливается ответить: — Я точно не знаю… Ее зовут Айви… — Ты случайно не знаешь, где она может находиться? — стараясь говорить не так быстро, интересуюсь я. — Я видел ее на окраине Нэрроуз, в заброшенной азиатской лавке с разными зельями и специями, — отвечает парень. — Сейчас там ничего нет, но здание по-прежнему стоит, — добавляет он. — Она вроде пошла вглубь улицы. Лучше ее не искать, она очень опасна. И слухи разные ходят… — Спасибо за информацию! — быстро произношу я и разворачиваюсь, уходя прочь. Я примерно представляю, о какой лавке идет речь, поэтому мне не составляет труда сориентироваться на местности. Я живу не так далеко от Нэрроуз, к счастью или сожалению, поэтому направляюсь именно туда. Конечно, я уверена в том, что девушка по имени Айви уже давно ушла из той лавки, но вдруг она оставила какие-то зацепки? Если я узнаю, каким образом она заставляет людей подчиняться ей, то можно будет попросить ее о помощи. Вряд ли она берет простым обаянием, наверняка что-то использует. При прочих условиях я бы оставила поиск Айви как запасной вариант, но, по-моему, сейчас самое время для этого — денег у меня по-прежнему практически нет, а платить за аренду нужно уже послезавтра. Пришло время достать из рукава туз.