Спасая Готэм

Идя по полуосвещенным улицам Готэма, я уже начинаю жалеть, что не накинула никакую кофту — водолазка хоть и не очень тонкая, но все же в ней прохладно. Подхожу к заброшенной азиатской лавке, о которой говорили подростки, и присматриваюсь: по всему зданию вьется плющ, как будто этим местом никто не занимался уже с десяток лет. Хотя и понимая, что вряд ли девушка по имени Айви находится внутри, все же захожу, топчась по выбитой двери, которая тоже успела зарасти. Прохожу вглубь и рассматриваю каждую полочку, пытаясь найти хотя бы какую-нибудь зацепку, что в состоянии привести меня в нужное место. Увы, кроме повсюду вьющегося плюща и местами разгромленных полок, здесь ничего нет. Выхожу на улицу, где меня снова встречает неприятная прохлада, и углубляюсь в Нэрроуз, рассматривая дома. Раз уж эта девушка опасна, значит, ее может разыскивать полиция, поэтому она точно нашла себе какое-то укрытие. И найти ее будет трудно. Если, конечно же, не всматриваться в каждую мелочь. Дойдя до площади Айвс, замечаю особенность одного из домов, что стоит напротив закусочной «У Салли»: по окну расползся плющ. Конечно, это не особо удивительно, потому что половина домов выглядят брошенными, но что-то мне подсказывает, что именно с этим что-то не так. К тому же, около этого дома нет ни одного завядшего цветка, что выглядит странным. Перехожу дорогу, подходя ближе, и всматриваюсь в окно, однако ничего не вижу из-за густой темноты. Кидаю взгляд на главный вход и хмыкаю: зайти с заднего двора будет намного безопаснее. Обхожу дом, толкаю дверь, но она не поддается. Замечаю, что соседнее окно немного приоткрыто и улыбаюсь — какое приятное стечение обстоятельств. Шире открываю его и оказываюсь внутри. На первый взгляд выглядит… странно. Здесь точно кто-то живет, потому что у открытой гардеробной на полу валяются туфли и несколько платьев, словно кто-то совсем недавно устраивал примерку всех своих нарядов. Однако в гостиной, в которой я сейчас и нахожусь, полно всяких растений, их настолько много, что нельзя различить, где заканчиваются листья одного цветка и начинаются другого. Плюс ко всему этому, по стенам и окнам вьется ядовитый плющ, прямо как в той азиатской лавке. Обстановка дома меня настораживает и одновременно сбивает с толку: здесь кто-то живет, но совершенно не следит за домом. Неожиданно кто-то подходит ко мне со спины и хватает левой рукой за шею, но не сдавливает ее. Судя по мягкой, хотя и крепкой, хватке — это девушка. Я остаюсь стоять на месте, не особо понимая происходящее, и уже хочу задать вопрос, как меня опережают: — Кто ты и как здесь оказалась? — произносит девушка прямо мне на ухо. Ее голос достаточно приятный, но в нем отчетливо слышится настойчивость. — Я пришла с миром, — только и отвечаю я. Она поднимает руку вверх, проводя запястьем в паре дюймах от моего лица, и в нос ударяет аромат духов. На мгновение перед глазами все плывет, и девушка меня отпускает. Я разворачиваюсь к ней лицом и чуть поднимаю голову, наконец имея возможность рассмотреть ее. Пышные темно-рыжие волосы, серые глаза, тонкие прямые брови, четкие линии подбородка — она восхитительна! Каждая черта ее лица заставляет пленительно ею любоваться. — Ты прекрасна, — зачарованно произношу я, не в силах оторвать взгляд от ее выразительных глаз. — Спасибо, — отвечает она, и на ее губах появляется насмехающаяся улыбка. — Кто ты? И зачем пришла? — Меня зовут Тереза Хьюз, — сразу же отвечаю на ее вопрос, даже не успев обдумать ответ. — Я ищу девушку по имени Айви, мне сказали, что в последний раз ее видели в азиатской лавке со всякими зельями и специями. — Что еще тебе про нее рассказали? — требовательно спрашивает она, немного нахмурившись. — Она очень опасна и… она кого-то убила… — я пытаюсь вспомнить еще что-то, но затуманенный разум подавляет мои попытки. — Ходят слухи, что она может заставить человека сделать то, что нужно ей… — Зачем ты ее ищешь? — Я хочу узнать, как она подчиняет себе людей. Хочу научиться делать так же… — Тогда ты ее нашла, — спокойно проговаривает она, хитро улыбаясь. — Я Айви Пеппер. И я в нетерпении нашего с тобой разговора. Но для начала, — она берет откуда-то с пола лом, — проясним твое сознание. Она замахивается ломом и наотмашь ударяет меня по голове, и я тут же падаю на прохладный пол, теряя сознание. Поначалу я чувствую нестройный гул в голове, и когда он стихает, открываю глаза, постепенно приходя в себя. Стараясь как можно аккуратнее встать, я сгибаю в локтях руки, опираясь ими о пол, и, прикладывая огромные усилия, наконец поднимаюсь. Тут же начинает кружиться голова, но это проходит через несколько секунд. Замечаю девушку, которая что-то делает с одним из цветков, бормоча под нос незатейливую мелодию. — Что это было, черт возьми? — спрашиваю я, не сводя с нее глаз. — Просто смесь гвоздики, пажитника и масел из корней тысячелистника, — с абсолютным спокойствием отвечает Айви, поворачиваясь ко мне. Я озадаченно на нее смотрю. — Духи. Это были духи. — Так вот как ты подчиняешь себе людей, — я потираю ушибленное место. — И как именно работают твои духи? — Тот, кто их вдыхает, влюбляется в меня, — все так же спокойно произносит она. Я удивленно вскидываю брови, отмечая, что в нее и без духов влюбиться несложно. — И делает все, что я скажу. Эффект временный, но все прекрасное в этом мире не вечно, — она подходит ко мне, внимательно рассматривая. Я выпрямляюсь, чтобы небольшая разница в росте почти не была заметна. — Мне нужно было узнать правду. — Ты и защищаешься с помощью духов? Ну то есть, не то что бы Нэрроуз самый безопасный район… — начинаю тараторить я, но меня перебивают. — И да, и нет, — она усмехается моему любопытному взгляду. — Расскажу тебе небольшую историю. Сначала я была семенем. Маленькой напуганной девочкой, чьего отца убил полицейский, из-за чего мать не смогла выдержать такого горя и потому покончила с собой, — в ее голосе появляется ненависть. — Затем я стала ростком, — блаженно улыбается она, с удовольствием вспоминая о прошлом. — Пусть я и перескочила несколько лет своей жизни, когда до меня дотронулся тот чудик из Индиан Хилл и я провалилась в канализационный сток. В какой-то степени я рада, что меня немного «состарили», — усмехается она. — Меня ни во что не ставили, неуважительно обращались ко мне, не считая кем-то важным. И тогда я пошла в лавку, где, по слухам, собраны старейшие зелья со всех уголков планеты. Это были не слухи. Теперь я цвету, — удовлетворенно произносит она. — Внешний вид опять изменился до неузнаваемости, но это все издержки, — добавляет она как бы между прочим и берет меня за руки, из-за чего я напрягаюсь, не зная, что можно от нее ожидать. — Духи — не единственное мое преимущество. Она резко проводит ногтем по моей кисти, оставляя царапину. Я перевожу взгляд на руку и вижу, как от небольшой раны расползаются зеленеющие вены, и в эту же секунду начинаю задыхаться. В легких странное чувство, будто там вьется какое-то растение, исследуя каждый дюйм. Оседаю на пол, не в силах устоять на ногах, и пытаюсь хотя бы немного вдохнуть. — Чувствуешь? — сохраняя спокойствие, спрашивает Айви. — Она бежит по твоим венам, — я снова перевожу взгляд на руки, видя, как сильно просвечивают неестественно зеленые вены сквозь тонкую кожу. Чувствую, как кровь вперемешку с чем-то течет по ним. — Это моя сущность, — Айви отходит куда-то в сторону, а я в отчаянии хватаюсь руками за шею. — У тебя не кружится голова? — спрашивает она, но я не в состоянии ответить, потому что мир словно бы отдаляется от меня. — Во рту не пересыхает? — сквозь шум разносящейся по организму крови я слышу легкое постукивание стекла. — Теперь она живет во мне. Вся эта мощь, — она протягивает мне какой-то небольшой пузырек с изумрудной жидкостью. — Выпей. Это противоядие. Я дрожащими руками сжимаю пузырек и одним глотком выпиваю содержимое. На вкус это что-то очень вязкое, отчего я начинаю сильно кашлять. Тем не менее, буквально за несколько секунд я прихожу в норму: дышать становится легко, да и шум отступает. Смотрю на свои руки и из необычного замечаю лишь небольшую царапину, но в этот раз она не выглядит устрашающе. — Вот что с тобой будет, если ты кому-то расскажешь о моем местоположении, — холодно произносит она, смотря на меня сверху вниз. — Это было… эффектно, — все еще пытаясь отдышаться, проговариваю я. Внутренняя искорка приятно удивлена произошедшим, а оттого и удовлетворена. На время. — Не могла бы ты одолжить мне своих духи? Совсем чуть-чуть. Мне правда очень нужно. Айви смотрит на меня, как на сумасшедшую, наверняка раздумывая, стоит ли довести начатое до конца и убить меня. Затем она улыбается одними уголками губ и встает, подходя к столику в углу. Я тоже поднимаюсь на ноги, наблюдая за тем, как она роется среди многочисленных флаконов. Наконец она берет в руки маленький пузырек, похожий на недлинную колбу, и протягивает его мне. — Ты будешь мне должна, — произносит она, не спуская с меня хитрого взгляда, однако я даже не хочу думать о том, какой подвох здесь скрывается. — Огромное спасибо! — взбудоражено произношу я, рассматривая полученное. — А сколько длится их действие? — Этого я не знаю, — ведет она плечом в знак подтверждения своих слов. — Знаю только то, что если хорошенько ударить человека по голове, то действие духов прекратится. Просто используй так, как чувствуешь, — я энергично киваю, оттягивая ворот водолазки и пряча духи в топ. Айви накидывает на себя черное пальто и, похоже, собирается куда идти. — Ты куда-то уходишь? — Есть дела. — А можно с тобой? — она уже хочет отрицательно ответить, но я тут же добавляю: — Обещаю не мешать тебе и вообще стоять в сторонке! Пожалуйста! — энергично упрашиваю я, пытаясь наиболее дружелюбно улыбнуться. — Мне становится жутко от твоей улыбки. И в глазах какой-то безумный блеск, — недоверчиво прищуривается она. — Ладно, можешь пойти со мной, — я радостно улыбаюсь, снова игнорируя ее хитрый взгляд. — Но только если ты и правда постоишь в сторонке и не будешь мне мешать. Я согласно киваю, и мы выходим из ее дома, направляясь в ту сторону, откуда я пришла. В голове мысли проносятся одна за другой, пытаясь угадать, куда в итоге мы можем прийти. Внутренняя искорка все еще окрылена произошедшим, поэтому еще больше жаждет интересных приключений. Спустя несколько минут мы доходим до чьего-то дома, где горит свет, и Айви нажимает на звонок. Дверь ей открывает приятная на вид светловолосая женщина и спрашивает: — Я могу чем-то помочь? Айви молча проводит запястьем перед ее лицом, и женщина, явно вдохнув духи, загипнотизировано улыбается. — Ты такая красивая, — завороженно протягивает хозяйка дома. — Спасибо, — удовлетворенно отвечает Айви. — А теперь двигайся, — она кивает за дверь, и женщина впускает нас домой. Столовая, куда мы попадаем, обставлена так же, как и в большинстве домов Готэма: мягкий желтый свет ламп, большой деревянный стол посреди комнаты, окна наполовину зашторены. За ужином сидит взрослый мужчина и два подростка. Как я понимаю, мы пришли в дом к обычной семье, которая ничего не подозревает. Айви проходит мимо каждого человека, чтобы все услышали запах ее духов. — Какая очаровательная девушка, — произносит мужчина. — Мам, она такая красивая, — подхватывает его сын. — И классная, — соглашается дочь. Я приподнимаю брови, неверяще смотря на эту удивительную картину. Айви и правда обладает большой силой, кажется, она может подчинить себе весь Готэм, если постарается. Это же просто восхитительно! — Замрите, — приказывает Айви, и все члены семьи подчиняются. — Я знаю, на кого ты работаешь, доктор Роланд Чарльз, — она подходит к мужчине, наклоняясь и говоря ему на ухо. — Как ты… измываешься над растениями во имя науки, — она выпрямляется, подходит к подоконнику и берет оттуда какой-то кейс, а затем кладет его на обеденный стол и открывает. Я делаю два шага в сторону, чтобы рассмотреть содержимое: там лишь какие-то бумаги. — Ты никогда не задумывался, как плохо может быть этим растениям? — она захлопывает кейс и переводит взгляд на мужчину. — Скоро у тебя с ними будет больше общего, чем ты когда-либо мог себе представить, — она притворно-нежно проводит ногтями по его шее, оставляя ядовитые царапины. Мужчина в беспомощности раскрывает рот, а от ранок по его лицу расползаются зеленые вены, и его кожа бледнеет. — Ты получил то, что заслуживаешь, — удовлетворенно кивает Айви и разворачивается. К этому моменту времени из царапин и рта мужчины распускается плющ, постепенно опутывающий его шею. Айви проходит мимо меня, и я, заставив себя оторваться от столь захватывающей картины, иду следом за ней, оказываясь на улице. Она останавливается, оборачиваясь на меня, и я с нетерпением и восхищением восклицаю: — Это было потрясающе! Айви самодовольно улыбается. — Теперь ты знаешь, что именно может случиться и с тобой, — все так же хитро улыбаясь, произносит она. — На этом наши пути расходятся. Я сама тебя найду, когда ты мне понадобишься. У меня на тебя есть кое-какие планы. Я киваю, и она разворачивается, направляясь в сторону дома, из которого мы пришли. Адреналин бурлит в крови, я с нетерпением ожидаю, когда смогу использовать духи. Думаю, стоит попробовать сначала сделать что-то не бросающееся в глаза, а потом уже приступить к чему-то более грандиозному. Я разворачиваюсь в сторону, откуда пришла, и направляюсь туда, задумывая посетить особо оживленные улицы Готэма. Зайдя в один из таких переулков, я замедляю шаг, высматривая для себя что-нибудь интересное. Замечаю, что какой-то парень двадцати лет осторожно вытаскивает из кармана пальто ничего не подозревающей женщины кошелек, делает он это настолько быстро и умело, что почти не останавливается на месте. Он уходит дальше по улице, и я следую за ним. Завернув за угол какого-то здания, все так же не замедляя шаг, достаю полученные духи и, отвинтив аккуратный колпачок, мажу ими запястье, а затем прячу их обратно. В голове уже созрел план, которому я стараюсь следовать, хотя внутренняя искорка желает чего-то более активного, а не простого преследования. Мысли перебивают друг друга, предлагая различные планы использования этих духов, и я пытаюсь не обращать на них внимание — в конце концов, я еще могу себя контролировать, хотя уже и с небольшим трудом. Вор, которого я преследую, оказывается всего в трех шагах от меня, и я быстро соображаю, как сейчас поступить. — Эй! — выкрикиваю я, и он останавливается, оборачиваясь на меня. — Как тебя зовут? — я подхожу к нему. — Случайно не Билли? — Нет, — испуганно отвечает парень, и в моей голове проскальзывает мысль, что он явно начинающий вор, иначе держался бы увереннее. Даже жалко что-либо с ним делать. — Что… что тебе нужно? — Извини, просто обозналась, — пожимаю плечами, виновато улыбаясь, и парень немного расслабляется. Тогда я резко провожу запястьем перед его лицом, прямо как делала Айви, и надеюсь на то, чтобы все сработало. Взгляд парня меняется, становится затуманенным и ничего не понимающим. — Ты… такая красивая, — зачарованно шепчет он, вызывая у меня истерически-удовлетворенную улыбку. — Спасибо, — отвечаю я. — А теперь отдай кошелек, который ты своровал минутами ранее, — я протягиваю руку, и парень доверчиво вкладывает в нее то, что я просила. — Забудь обо мне, иди домой и ложись спать. Он еле кивает и медленным шагом направляется в неизвестном мне направлении. Я жду, когда он исчезнет из виду, а затем раскрываю кошелек, любопытно пересчитывая купюры. Чуть больше ста долларов и фотография какой-то маленькой девочки. В нерешительности смотрю в сторону улицы, откуда я пришла, раздумывая, как поступить. Конечно, воровать у вора лучше, чем у обычного человека, но это никак не изменит ситуацию в городе — преступность по-прежнему будет процветать. Тяжело вздохнув и закрыв кошелек, я все же возвращаюсь назад. Нахожу ту самую женщину — она в растерянности ощупывает свои карманы, явно пытаясь найти пропавший кошелек. Осторожно, словно стараясь быть не замеченной, подхожу к ней со спины и касаюсь ее плеча, и она тут же оборачивается, смотря на меня испуганно-удивленным взглядом. — Это выпало из кармана, — я протягиваю ей кошелек, и она берет его чуть дрожащими руками. — Спасибо, — благодарно отвечает она и улыбается, а я лишь киваю и, разворачиваясь, ухожу. Мысли наперебой лезут одна за другой. «Это совершенно не логично, нужно было оставить себе деньги!» — проносится первая. «Или хотя бы часть», — за ней вслед вторая. «Нужно было взять себе и ограбить кого-нибудь еще!» — появляется третья. «Что за тряпка!» — восклицает четвертая. Я раздраженно мотаю головой, словно пытаясь их стряхнуть. Я поступила так, как считаю нужным. Пусть я и не смогу спасти Готэм, но благодаря мне в этом городе стало на одно преступление меньше. «Но ведь ее все равно ограбят…» — появляется очередная мысль, и я тут же пытаюсь ее прогнать. Внутренняя искорка на удивление немного успокаивается, видимо, все же удовлетворившись хотя бы каким-то действием. Но, конечно же, это временно. Прихожу домой и осматриваю квартиру: скоро мне придется с ней распрощаться, потому что платить нужно уже завтра, а я не набрала и половины суммы. Конечно, лучше же вернуть кошелек с деньгами, чем оставить себе… Хотя это все равно бы не изменило ситуацию. Рано или поздно мне пришлось бы съехать, только главный вопрос — куда? На улицу? В старый обгоревший дом? Или лучше кого-то убить и сесть в тюрьму? Только после медицинского освидетельствования меня посадят не в тюрьму, а в Аркхэм, а это намного хуже, чем быть обычным бездомным. Спать я не хочу, хотя нахожусь в состоянии бодрствования уже сутки. Вместо этого я достаю старый потрепанный чемодан и начинаю собирать вещи, заодно разгребая весь бардак. Особых усилий, чтобы все уместить, прилагать не приходится — вещей мало, так что можно даже не задумываться над тем, как покомпактнее их свернуть. Расправившись с вещами, я прохожу в ванную и чищу зубы, а затем умываюсь. Стягиваю резинку с волос, распуская высокий хвост, и массирую кожу головы, расслабляясь. Время на телефоне показывает семь утра, и я переодеваюсь и ложусь спать. Меня будит громкий и настойчивый стук в дверь, который вырывает меня из и так непродолжительного сна. Я раздраженно выпутываюсь из одеяла и поднимаюсь, не спеша подходить к двери — пусть хоть выбьют, я все равно завтра съезжаю. Пригладив волосы рукой и нацепив на лицо улыбку, я широко распахиваю дверь, смотря на пришедшего. Это оказывается арендодатель, которого я каждый месяц хочу убить и где-нибудь закопать. — Пришел позлорадствовать? — ядовито улыбаясь, задаю риторический вопрос и пропускаю мужчину внутрь. — Вижу, уже вещи собрала! — радостно произносит он, осматривая квартиру. — Отлично, тогда я зайду через час, чтобы забрать ключи. — Что? — удивленно спрашиваю я. — Какого черта? Я могу жить здесь еще до завтра! — Ну, денег у тебя нет, а ко мне обратился более надежный человек, которому срочно нужно жилье, — отвечает он, радуясь собственной победе. — И что, у тебя остальные квартиры заняты? — возмущаюсь я, не желая отдавать свое место. — Тебя не должно это волновать. Будь готова через час! — противно улыбаясь, отвечает он и уходит, а я с силой захлопываю дверь. Сразу же появляется огромное желание разгромить всю квартиру, но я себя сдерживаю: ничего, это просто очередная неудача. Истерически усмехаюсь и прохожу в ванную комнату, где принимаю горячий душ. После этого натягиваю на себя все те же штаны и водолазку, а пижаму прячу в чемодан. Убираю щетку и зубную пасту и осматриваюсь: вроде ничего не забыла. Открываю холодильник и обнаруживаю там только два яйца — для последнего нормального приема пищи будет прекрасно. К тому моменту, как я натягиваю на ноги кроссовки, слышу настойчивый стук в дверь. Усмехаюсь и продолжаю зашнуровывать обувь — пускай подождет, нервы потратит. Нарочито медленно прохожусь по квартире, осматривая каждый уголок, притворяясь, что проверяю, все ли я собрала. За дверью уже слышатся гневные высказывания, которым я лишь удовлетворенно улыбаюсь, наслаждаясь ими. В ванной комнате перед зеркалом осматриваю аккуратно сделанный высокий хвост и только после этого открываю дверь разъяренному арендодателю, медленно поворачивая замок. — Твоя медлительность здесь не к месту, Хьюз! — он проходит внутрь, доходя до двери в ванную комнату, и требует: — Ключи! — Ах да, точно! — уже дойдя до входной двери, театрально бью себя по лбу, словно коря за плохую память, и, не разворачиваясь к мужчине лицом, кидаю через плечо связку ключей. Слышу, как они падают на пол, а арендодатель раздраженно поднимает их с пола. — И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут, — произношу я, оборачиваясь на него через плечо. — Встретимся в аду, — кидаю на прощание. — Непременно, — слышится в ответ, и я покидаю здание. На улице прохладно, и я уже во второй раз корю себя за то, что не оделась чуть теплее. Мысли в голове ютятся по углам, жужжа и не давая сосредоточиться на чем-то конкретном. Начинается дождь, и я ускоряю шаг, сама не замечая, куда направляюсь. Оказавшись перед своим старым домом, хмурю брови, не решаясь сразу же войти. Холодные капли дождя касаются волос, лица, тела, но для меня это отодвигается на второй план. Я делаю глубокий вдох и вхожу в дом, толкая ветхую, но тяжелую, дверь. В доме стоит гробовая тишина, как будто бы здесь никого нет. С одной стороны, это место отлично подходит для бездомных, но с другой стороны мало кто осмеливается зайти сюда — все считают это место проклятым, потому что каждый раз, когда здесь случался пожар, кто-нибудь умирал. Так что ходят слухи, что если кто-то там поселится, то непременно сгорит. Что ж, в таком случае, я готова отдать свое бренное тело на растерзание Адским псам. Забрали всю мою семью, так пусть и меня заберут. Задерживаю взгляд на обгоревшей гостиной, вспоминая первый пожар. Из-за этой чертовой внутренней искорки я не могу чувствовать скорби, печали, отчаяния. Только вспоминать яркие языки пламени и горящие глаза Адских псов. Вспоминать и ничего не чувствовать. Перевожу взгляд на обгоревшую в некоторых местах лестницу, на которую даже взглянуть страшно, не то что подняться по ней, и морщусь от назойливых воспоминаний — они и так нахлынут новой волной через месяц, и уж тогда я с головой уйду в самообвинение и скорбь. Сохранившаяся мебель местами настолько обгорела, что, кажется, при прикосновении она и впрямь развалится. Хотя на втором этаже картина еще хуже, потому что после второго пожара никакого ремонта не было, и комнаты, что были охвачены пламенем, так и не восстановлены, из-за чего в некоторых местах даже отсутствует крыша. Единственное, что почти не тронуто пожаром — кухня. Как раз в кухонных тумбах я и храню фонари, пару керосиновых ламп и много свечей. Делаю я это по одной причине: если вдруг мне придется жить в этом доме (как, например, сейчас), то обустроюсь в подвале. А поскольку там нет никаких источников света, мне точно понадобится что-нибудь из того, что я стащила в кухонные тумбы. В подвале точно должно быть безопасно, потому что, во-первых, он ни разу не горел, а значит там вполне сносно проживать, и во-вторых, у меня есть от него ключ, который я бережно храню. Открываю дверцы кухонных тумб, радуясь, что ничего не украли, и беру оттуда фонарик, проверяя, работает ли он. Отпираю дверь в подвал и спускаюсь, осматривая каждый дюйм. Убедившись, что здесь все так же, как и было в последний раз моего визита, кладу фонарик таким образом, чтобы он светил на лестницу, а затем ухожу за чемоданом и еще одним фонариком. На кухне с удивлением обнаруживаю никем не украденный нож и тоже беру его с собой — пусть в подвале и безопасно, но не на все же сто процентов. Удобнее устроившись на матрасе, который я тоже заранее подготовила, выключаю фонарик, оказываясь в почти полной темноте — пока что я оставила дверь в подвал открытой, чтобы проникал хотя бы какой-то свет — и тишине. Хорошо, допустим, я нашла место, где буду спать. Предположим, что я уже знаю, где буду добывать себе еду. Каким образом я буду купаться, умываться, чистить зубы? Похоже, никаким. Но нужно еще обдумать этот вариант. Поднимаюсь на ноги и выхожу из подвала, запирая дверь на ключ. Едва ли наступил полдень — пора дать внутренней искорке то, чего она хочет.