Спасая Готэм

Последующие две недели я провожу не так весело, как хочется, потому что ранее я попросила Освальда завалить меня работой — только так можно сдержать мою манию. Да, конечно, не исключено, что я могу пропустить смену и уйти в отрыв, но… за это меня наверняка пристрелят, а поскольку мне хочется побыть ещё живой, то приходится притворяться нормальным человеком. К тому же, благодаря своему состоянию я справляюсь со своими рабочими обязанностями лучше предыдущих барменов — по словам Освальда, конечно же. Чем больше энергии, тем больше хочется общаться с остальными людьми и тем больше получается узнать об их жизни. Как говорится, совмещаю приятное с полезным. Настаёт очередной скучный день, я просыпаюсь и привожу себя в порядок, отмечая, что внутренняя искорка практически потухла. Решаю, что свободные несколько часов перед сменой проведу на улицах Готэма, неспешно прогуливаясь. Надеваю чёрную юбку-солнце длиною миди и такого же цвета блузку, а затем делаю аккуратный низкий хвост и обуваю чёрные туфли на каблуке с квадратным носом. Делаю шаг назад, придирчиво оглядывая себя в зеркале — ну словно на похороны собралась! — Ладно, сойдёт, — бормочу себе под нос, поправляя юбку. — В конце концов, Готэм — не парк аттракционов. Внезапно телефон, лежащий на тумбочке, начинает вибрировать, и я с подозрением кошусь на него. Смотрю на экран и вижу неизвестный номер, однако всё-таки беру трубку. — Тереза Хьюз на связи! — Жду в Айсберг Лаунж, — по безэмоциональной интонации узнаю голос Виктора Зсасза и даже не удивляюсь, откуда у него мой номер. — Что, так сразу? А если я не готова к свиданию? Сам понимаешь, мне нужно накраситься… — Если тебя здесь не будет через десять минут, то пропустишь резню за место главы преступного Готэма, которая вот-вот начнётся, — полностью игнорируя мои реплики, предупреждает он. — Что? — удивлённо спрашиваю я, направляясь на улицу. — А как же Пингвин? — Новости не читаешь? — Там одно и то же! — восклицаю я, практически бегом добираясь до входной двери. — Тогда тебе будет интересно. — Ты можешь объяснить, что там происходит? — выхожу на улицу и подхожу к машине, где, к счастью, застаю водителя. Сажусь внутрь и называю адрес. — Жду. Он завершает звонок, а я ещё несколько секунд непонимающе держу телефон у уха. Прошу водителя, чтобы он ехал побыстрее, а сама начинаю гадать, что же такого могло произойти, что теперь в Айсберг Лаунж происходит какая-то неразбериха. И главное — чем я могу помочь? Укладываюсь в любезно выделенные мне десять минут и выхожу из машины, оказываясь перед Айсберг Лаунж. Внутри действительно творится что-то непонятное: зал забит негодующими людьми, и я еле проталкиваюсь к барной стойке, около которой стоит Виктор. На его лице нет ни тревоги, ни каких-либо других эмоций — словом, типичный Зсасз. Рядом с ним стоит мистер Пенн — помощник Пингвина, занимающийся всякими бумажками. Судя по его выражению лица, он явно встревожен. — Что тут происходит? — спрашиваю я, оказываясь рядом с ними. — Это вообще откуда взялось? — замечаю полупустой бокал на барной стойке, но решаю, что сейчас для него не время. — Пока босс отдыхает в Аркхэме, они, — он кивает в сторону толпы, — решают, кто займёт его место. Пока что мирным путем. — У них нет ни единого… Подожди, в Аркхэме? Опять? — изумлённо переспрашиваю я, на что Виктор лишь спокойно кивает. — Как… что… — оборачиваюсь на толпу, которая, кажется, скоро перейдёт к более активным действиям. — И что с этим делать? — Можно попробовать унять. Хотя я бы посмотрел, что они будут делать дальше. — Перебьют друг друга и разнесут Айсберг Лаунж к чертям собачьим, — нервно отвечаю я, снова разворачиваясь к нему. — Конкретно меня ты зачем позвал? — Подумал, тебе интересно будет. — Интересно? — истерически усмехаюсь я. — Я тут без работы сейчас останусь, а это, к твоему сведению, совсем неинтересно, — возвращаюсь к негодующей толпе и тихонько кашляю. — Минуточку внимания! Никто не реагирует на меня, хотя я специально повышаю голос. Тогда повторяю ещё раз, но ситуация не меняется. И что мне делать, чтобы они обратили на меня внимание? — Дайте даме слово, — громко произносит Виктор за моей спиной. Оборачиваюсь и вижу, как он достаёт пистолет. На удивление, это работает — все затихают, с презрением смотря на меня. Снова возвращаюсь взглядом к толпе. — Я понимаю, что ввиду заключения Пингвина в Аркхэм ситуация сложилась неудовлетворительная, и многие из вас не понимают, что теперь будет, — начинаю я, сцепляя руки в замок и стараясь выглядеть уверенной. — Стоит немного подождать, и всё будет как раньше. — Ты вообще кто такая? — спрашивает какой-то мужчина крупного телосложения, и я смутно припоминаю его — кажется, это у него проблемы с наркоторговлей. — Случайно не барменша? — насмешливо уточняет он, и среди толпы проходит лёгкий смешок. — Лучше не лезь туда, в чём не соображаешь. — Я, может, действительно что-то недопонимаю, — сдерживая злость, отвечаю я. — Но у меня товар никто не крадёт. Так что ты тоже немного… не в теме, — ядовито улыбаюсь, упиваясь его перекошенным от гнева лицом. — Да ты… — он начинает тяжело дышать, а я продолжаю стоять, ожидая, что он скажет дальше. — Ты даже не имеешь права голоса, ты здесь — никто! Ничтожество! — Очевидно, если я здесь нахожусь, то всё же чего-то стою. Он стремительно надвигается на меня, и я, быстро сориентировавшись, хватаю бокал со стойки и разбиваю его о поверхность. Мужчина приближается ко мне вплотную, но в эту же секунду я резко приставляю осколок к его шее, и это его отрезвляет. — Когда в следующий раз соберёшься учинять беспредел на чужой территории, — надавливаю осколком на кожу, и мужчина делает аккуратный шаг назад, однако я следую за ним, — подумай головой, — от злости сильно сжимаю ручку бывшего бокала, которая, к счастью, не может поранить меня. — Если она у тебя, конечно, есть, — он упирается в стол, оказываясь в безвыходном положении. — Одно движение моей руки, и ты труп. Жалко будет, если тебя убьёт… ничтожество. Не так ли? — надавливаю на артерию, вытягивая ответ. — Д-да… — В таких случаях обычно извиняются, — подсказываю я. — Я был неправ. Ты… — по его лицу проскальзывает тень отвращения, но он быстро притворяется, что всё хорошо. — Ты имеешь право решать, что будет дальше, наравне с нами. — Вот и правильно, — убираю осколок от шеи, кидая его на пол, и разворачиваюсь, отходя к барной стойке. — Ты знаешь его имя? — спрашиваю у мистера Пенна, и он коротко кивает, чуть приподнимая брови, отчего на лбу появляются складки. — Запиши его, — любезно прошу я, и он снова кивает, поправляя очки. — Никто не будет решать, что будет дальше, — осматриваю придирчивым взглядом толпу. — Потому что всё уже и так решено: Пингвин скоро вернётся, и всё будет так, как было прежде. — А нам не нужно так, как прежде. Мы устали от Пингвина, — отвечает кто-то из толпы, и остальные его поддерживают. — Он только и знает, что забирать всё себе. А нам достаются лишь остатки! Его время подошло к концу, и сегодня мы выберем нужного человека на его место. Мне становится обидно за Освальда. Да, порой он поступает не совсем честно, но при нём в Готэме жить и правда лучше, поскольку вся преступная деятельность контролируется. А что будет, если кто-то из этих идиотов займёт его место, даже страшно представить. — Я могу попросить Виктора, и через минуту никого из вас уже не будет в живых, — сдерживая все эмоции, отвечаю я. — Хотя вы и так друг друга перестреляете, пытаясь выбить заветное место, — усмехаюсь я. — Дайте мне время, и к концу недели Пингвин снова будет на своём месте. Заслуженном, между прочим. — Заслуженном? Этот остроносый урод занял это место путём обмана и лицемерия! — А тебе завистно? — раздражённо спрашиваю я. — У тебя сутки, — говорит другой мужчина, и я хочу возразить, но он прибавляет. — Если к завтрашнему утру Пингвин не вернётся, мы сделаем по-своему. Все начинают покидать клуб, и я выдыхаю — по крайней мере, они уходят. Теперь нужно вернуть Освальда из Аркхэма. Всего-то! Это же совсем несложно, правда? Поворачиваюсь к Виктору и спрашиваю: — И почему? — Что «почему»? — Боже, Виктор! — нервно восклицаю я. — Почему Пингвин оказался в Аркхэме? — Он много что сделал… — Конкретнее! — нетерпеливо требую я. — За какой именно поступок его посадили? — с притворным спокойствием спрашиваю я, сжимая руки в кулаки. — Вы с боссом очень похожи, никогда этого не замечал, — хмыкает он. — Он взорвал машину с ребёнком внутри. Были свидетели, так что… — он недоговаривает, понимая, что это ни к чему. Опираюсь рукой о барную стойку, не в силах поверить в то, что он только что сказал. Да, Освальда нельзя назвать святым, но я даже не могла подозревать, что ему не жаль даже детей. — Да ладно тебе, это был план. Ребёнок жив, спрятан в надёжном месте. Ошарашенно на него смотрю, раздумывая, стоит ли его прикончить прямо здесь и сейчас. На его лице играет довольная ухмылка — похоже, ему весело. Перевожу взгляд на мистера Пенна, который с испугом смотрит на меня. — В следующий раз, Виктор, рассказывай всё как есть. Артур, — обращаюсь я к бухгалтеру Освальда, — здесь же есть камеры видеонаблюдения? — спрашиваю я, зная ответ. — Посмотри записи и составь список всех, кто здесь был. Он поспешно кивает и выходит из зала. Только сейчас замечаю другого Виктора и Светлячка, которые выжидающе стоят у входа. Приветственно им улыбаюсь и подхожу ближе. — Смотрю, вы тоже остались. — Я здесь только потому, что уверен в твоих силах, — говорит Фриз скучающим тоном. — Мистер Кобблпот хорошо платит, не хотелось бы искать новый способ заработка. — Аналогично, — кивает Светлячок, однако ей я не верю. Наверняка хочет составить конкуренцию Фризу. — Ладно. Пока охраняйте Айсберг Лаунж. На обычных охранников никакой надежды нет. Не удивлюсь, если они вообще ушли вместе с остальными. Они согласно кивают и тоже выходят из зала, а я вздыхаю и ухожу обратно к Зсасзу, который с интересом наблюдает за моими действиями. — Вот в тебе я точно сомневалась. Не думала, что ты так предан Пингвину. — Я предан деньгам, — честно отвечает он, и я даже не удивляюсь. — Смотрю, ты уже вошла во вкус. — Что? — непонимающе спрашиваю я, а через секунду до меня доходит. — Нет! Из меня никудышный руководитель, да ещё и преступным миром! У Пингвина это очень хорошо получается, поэтому нам нужно его вернуть. Ты знаешь, где находится ребёнок? — Я его и увёз. — Так вот привези обратно и иди в полицию, объясни, что это была ошибка, что… да просто что-нибудь скажи! — махаю я рукой. — А я поеду в Аркхэм и любезно попрошу справочку для Пингвина, а то, чувствую, у полиции снова найдутся причины оставить его там. — Подсказать с выбором оружия? — Без него справлюсь.

***

Быстро съездив домой и накинув чёрный плащ с капюшоном, а также не забыв захватить солнечные очки и нанести на запястья духи Айви, говорю водителю адрес психиатрической лечебницы, и он молча меня туда отвозит. Всю дорогу нервно постукиваю пальцем по колену, снова и снова прокручивая план в голове. Нужно добраться до Хьюго Стрейнджа — директора Аркхэма — и попросить выписать для Освальда справку. Надеюсь, что духи работают абсолютно на всех, иначе проблем не избежать. Боже, что я делаю? Хотела спасти Готэм, а спасаю местную мафию! Ладно, Освальд — не самое худшее, что случалось с этим городом. Наоборот, при нём есть хоть какая-то дисциплина и стабильность. Так что я сейчас поступаю правильно. Остановившись перед воротами лечебницы, водитель оповещает, что мы на месте. Я его благодарю и прошу подождать меня здесь. Ворота передо мной любезно отворяются, словно только меня и ждали, и я судорожно вздыхаю, уверяя саму себя, что всё будет в порядке. Аркхэм не внушает никакого доверия — мрачного вида стены и шпили так и гонят отсюда, а маленькие окна лишь нагоняют тоску. Асимметрия и наличие пяти, а в некоторых местах и семи, этажей делают здание похожим на замок. Причём, замок из фильмов ужасов. И это днём! А как Аркхэм выглядит в тёмное время суток, даже знать не хочется. Остаётся надеяться, что внутри атмосфера поприятнее. Ко мне подходит охранник и интересуется, по какой причине я здесь. Быстро провожу запястьем у его лица и говорю, что мне назначена встреча с директором Стрейнджем. Он доброжелательно улыбается и говорит следовать за ним. Мы направляемся ко входу здания, и всё это время я стараюсь не обращать внимание на быстро бьющееся сердце. Внутри атмосфера ещё более гнетущая, чем внутри. Вокруг охрана, где-то вдалеке слышатся чьи-то крики. Стены выкрашены в бледные оттенки, ничего, кроме скуки, не навевающие. Мне становится плохо, но я изо всех сил стараюсь держаться уверенно. Да, это место — ад, но мне нужно потерпеть совсем немного, а я уже готова упасть в обморок от каких-то невесёлых стен. Я же здесь не живу! Мой так называемый проводник в ад что-то говорит другому охраннику, и дальше меня ведёт уже он. Когда мы проходим мимо общей комнаты, которая отделена от коридора решёткой, невольно приостанавливаюсь, взглядом выискивая Освальда. И замечаю его: он сидит практически в углу комнаты, в одиночестве, не обращая ни на кого внимания. Волосы растрёпаны, а его лицо выражает смесь недовольства и тоски. Мне становится искренне его жалко, но я заставляю себя отвернуться и следовать к кабинету директора. У нужной двери охранник останавливается, а я стучусь и захожу внутрь. Кабинет оказывается просторным, чему я не особо удивляюсь. Хьюго Стрейндж встречает меня спокойным взглядом, смотря из-за красноватых линз очков, а затем снова возвращается к каким-то бумагам. — Имя? И этот человек делал таких чудиков, как мистер Фриз и Светлячок? Да уж, из новостей у меня сложился образ злобного гения, а тут… просто очень серьёзный человек. — Луиза Бомарше, — вру, даже глазом не моргнув. Хьюго вопросительно смотрит на меня. — Французские корни, — отмахиваюсь я, на этот раз говоря правду, и оглядываю кабинет в поисках чего-то, что может мне помочь. — Никто с таким именем не предупреждал меня о встрече. Я бы запомнил. — Да? — спрашиваю я. — Странно, вчера я сказала своему дворецкому, чтобы он Вас предупредил, — подхожу к одной из полок, рассматривая на них содержимое. Одни грамоты. — Видимо, забыл, — пожимаю плечами. — Ой, что это? Плесень? — спрашиваю я, указывая на полку. — И там, кажется, жуки. — Откуда? — Хьюго поднимается и подходит ко мне, всматриваясь. — Всё нормально. — Показалось, — отвечаю я, радуясь, что он в это действительно поверил. Провожу запястьем у его лица. — Мне нужно, чтобы Вы выписали справку о том, что один из пациентов полностью здоров. — Конечно! — услужливо соглашается он, возвращаясь за стол. Духи Айви — лучшее, что можно было придумать. — Кому выдать справку? — Освальду Кобблпоту, — он выполняет мою просьбу, даже не задумываясь. — Спасибо большое! Грешников преследует зло, а праведникам воздается добром, — подмигиваю я. — Время обрадовать нашего пациента! — восклицает Хьюго, поднимаясь с места. Мы выходим из его кабинета, однако если он направляется к Освальду, то я иду на выход. На улице с большим удовольствием вдыхаю свежий воздух — внутри даже дышалось трудно! Это самое жуткое место, что я видела; даже Нэрроуз в разы приятнее и гостеприимнее. Надеюсь, что жизнь не приведёт меня сюда в качестве пациента, иначе это будет явно конечная остановка. Всё-таки нужно ценить то, что имеешь! В данном случае, свободу. Оказываясь за воротами Аркхэма, окончательно успокаиваюсь — чем дальше я нахожусь от этого жуткого места, тем легче на душе становится. Снимаю капюшон и солнечные очки, поднимая голову: сегодняшняя пасмурная погода не предвещает ничего плохого. Скрещиваю руки на груди, дожидаясь Освальда. Вот я молодец! Управилась всего за пару часов! И пусть после этого кто-то попробует сказать, что я — никто. Наконец за воротами вижу знакомую фигуру. Освальд хромающей походкой выходит за пределы Аркхэма, и я отмечаю, что даже в своей привычной одежде (хоть и немного мятой) он выглядит так себе. Ещё бы, не на курорте же был! Дружелюбно приветствую его, добавляя, что рада видеть. — Серьёзно? — устало спрашивает он, а затем садится в машину, и я следую его примеру. В целом, его состояние понять можно, потому что после Аркхэма люди выходят ещё большими психами. Видимо, даже сутки, проведённые в таком месте, имеют влияние. — Как дела? — интересуюсь я, в ответ получая недовольный взгляд. — Поняла. Знаешь, несколько часов назад в клубе хотели устроить резню, чтобы занять твоё место. — Удивлён, что не раньше, — фыркает он. — Я убедила их, что ты скоро вернёшься, — с гордостью заявляю я, ожидая хотя бы какую-нибудь реакцию в ответ. — Где Виктор? Тот, который Зсасз. — Поехал за ребёнком, которого ты якобы взорвал в машине, чтобы доказать полиции, что ты невиновен, — мне становится немного обидно, что он в первую очередь интересуется не тем, кто вытащил его из Аркхэма, а тем, кто остаётся с ним из-за денег. — Это я ему сказала так сделать, — как бы между прочим добавляю я. — Зря. — Что, прости? — Говорю, зря, — он переводит на меня взгляд, и я не могу понять его эмоций. — У меня был план, который теперь провалился. Из-за тебя. Не нужно было возвращать ребёнка, — несмотря на то, что ему всё это явно не нравится, он остаётся спокойным. По крайней мере, внешне. Я решаю не спрашивать, как именно я разрушила его план, который привёл его к заключению в Аркхэм, и молча отворачиваюсь к окну. И так всегда: хочешь, как лучше, а получается не пойми что! Я думала, что спасаю Освальда, а теперь выясняется, что зря это делала. Мы подъезжаем к Айсберг Лаунж и выходим из машины. На входе встречаем Фриза и Светлячка: первый одобряюще мне улыбается, а вторая делает вид, что меня не существует. Внутри уже ожидает Виктор со скучающим видом, и я удивляюсь, как быстро он всё сделал. — Ещё я сказала мистеру Пенну, чтобы он записал имена всех недовольных твоим положением в Готэме. — Боюсь, листов не хватит, — саркастично отвечает он и разворачивается ко мне. — Смотрю, ты научилась всеми командовать! Молодец. Но забудь про это, потому что здесь ты всего лишь бармен. — Я и не собиралась… — Что это? — спрашивает Освальд, указывая на разбитый бокал. Я вкратце рассказываю ему. — Вычту из твоей зарплаты. — Ты и так платишь мне лишь её часть. — А ты проживаешь у меня, не забыла? — язвительно интересуется он. — Если не нравится, могу снять тебе пентхаус и выплачивать зарплату в полном объёме, — судя по его выражению лица, он сейчас не шутит. — А теперь иди отсюда! Он отворачивается к Виктору, а я тут же иду к выходу, даже не пытаясь спорить. От обиды хочется плакать, но я сдерживаюсь, как могу. Холодный уличный ветер немного отрезвляет, успокаивая. Что я вообще могла ожидать от него? Благодарности? Это было слишком самонадеянно и глупо! Вместо простого «спасибо» я получила лишь недовольство и раздражение. Незаметно для себя оказываюсь около того самого ларька, где две недели назад украла булочку, и останавливаюсь, рассматривая мужчину, принимающего заказ. Шарю руками по карманам плаща и нахожу целых пятьдесят долларов. Прохожу мимо ларька, незаметно подкладывая деньги. Не хочу сознаваться в краже, но при этом извиниться хочется. Надеюсь, что мои пятьдесят долларов действительно хоть как-то помогут. До особняка я добираюсь пешком в сопровождении холодного ветра, разбушевавшегося не на шутку, параллельно размышляя о том, что, может, тот мужчина был прав? Я ведь всего лишь бармен, а лезу не в свои дела, делая вид, что что-то в этом понимаю. Я и правда никто для Готэма. Всего лишь мелкая капелька в океане. Мотаю головой, отгоняя непрошенные мысли, и скрываюсь в особняке.