Созвездие Мотылька

Под утро Рэтчет замёрз так, что зуб не попадал на зуб. Раскаленная от дневного солнца нефтедобывающая платформа за ночь превратилась в ледяную глыбу. Стоящему под черным небом с искрящимися точками звезд морфоиду казалось, что на свете, кроме него, больше нет никого живого. Все умерли. Он остался один. А далёкий стук спящих сердец почти не слышен из-за бьющих в опоры волн. Рэтчет стиснул зубы и напряг плечи, пытаясь сохранить тепло и силы. Голод снова начал его донимать, несмотря на то, что прошло всего четыре дня после предыдущей дозы крови. Но у них кончались припасы, команда "Эспадона" стала получать паек лишь раз в сутки. Недостаток человеческой пищи сопровождался ощущением слабости и потерей концентрации. Принимающий слой вновь начал реагировать на всех находящихся рядом людей. Тогда Рэтчет попросился в ночной караул. Ночами он выходил на вертолетную площадку и наблюдал за океаном и мерцанием маячков дальних платформ, а днем, когда не был занят с пленником, отсыпался в своей каюте. К нему никто не лез. Из-за голода и дневной жары вся команда напоминала сонных мух. Сначала все ждали вертушку или, на худой конец, судно, которое позволит им покинуть океанскую платформу и попытаться вернуться в один из знакомых миров. Но надежда становилась все призрачней с каждым жарким летним днем. Иссякала так же, как консервы и сухпайки с "Эспадона". На крейсере припасов было достаточно для полугодовой экспедиции, но большая часть сгорела в огне после падения, так же, как и необходимая Рэтчету кровь, и лекарства, и оружие. Они тянули, как могли, но в головах крутился один и тот же вопрос - что, если никто не появится. Ни в этом месяце, ни в этом году. Что будет, когда закончатся пайки. И питьевая вода. Будут они есть по очереди членов экипажа, как дикари с окраинных миров, чтобы у оставшихся был шанс выжить? Рэтчет боялся, как и все. Он, ещё недавно страстно желавший умереть, не хотел такой смерти. Раз или два бывший отщепенец и изгой бывал на краю гибели от истощения, приятного в этом мало. Рэтчет облокотился о металлические перила и уставился вниз. Белая пена на черной воде. Стихия, которой миллионы лет, для которой он, Рэтчет, словно крошечная песчинка или даже хуже - какая-то жалкая смертная устрица. Стоит ли так цепляться за жизнь, если все они однажды умрут. Вечны только океан и небо, и звезды. Рэтчет заметил чьё-то приближение так поздно, что испуганно замер. Он мог подпустить к себе так близко другого морфоида, но не человека. Или она тоже не совсем человек, как и её дядя. - Ох! - тихо вскрикнула Анжелика. - Никак не могу привыкнуть, что у тебя такие... - Что? - Рэтчет расслабился, от первого пилота "Эспадона" он не ожидал ничего плохого. - Глаза. Светятся в темноте, - Анж подошла к морфоиду и встала рядом у края вертолетной площадки. Рэтчет пожал плечами. - Да, мы такие. - Я видела у Зэйро. Рэтчет промолчал - а что тут скажешь? Мега морфоидов вхож в дом и семью командора Оримы, они давно дружат. В глубине души закопошились недовольство и обида. Все-то этим Мегам достаётся просто так, за красивые глаза. Будто и не устраивали имперцы гонения на морфоидов, будто не они сжигали роговой слой и травили их измененной кровью. А эти двое - дружат, видите ли. - Не возражаешь? - лейтенант Райт. - Кто я такой? - Рэтчет и правда не возражал против компании девушки. Хоть принимающий слой на животе и начал беспокойно зудеть. Но зная, кто она, и что вакцинирована, морфоид спокойно держал себя в руках. - Ты - Рэд, лейтенант Кримсон, - ответила Анж. - Член команды шаттла "Эспадон". - Шаттла больше нет. - Но мы-то есть. - Пока есть. Анж промолчала. Облокотилась спиной о перила и подняла взгляд к небу. - Здесь такие чуднЫе созвездия. Вроде и похожи на наши, но не они. - Тебе виднее. Я не силен в астрономии. А ты чего не спишь? - спросил он. - Да что-то не спится, - улыбнулась она смущённо. - Мама приснилась... Рэтчет вздохнул. Отвернулся, снова привалившись к перилам. Анж сделала так же. Она стояла так близко, что он чувствовал тепло её кожи через ткань рукава форменной куртки. Длинные волосы развевались на сильном ветру. - Твой дядя не спит. - Я знаю. - Тогда почему не пошла к нему? Анж невесело усмехнулась. - Вдвоём мы... начинаем думать не о том. - Не о том? - не понял Рэтчет. - О семье, о друзьях, о том, как наши сейчас сражаются. Надо о деле, а мы... больше грустим. Грустим. Только она могла подобрать такое удивительное слово. - Значит, командор тоже больше не надеется? - Он такой же человек, как и все, - обезоруживающе ответила лейтенант Райт. - Ему тоже страшно, но он отвечает за людей. Она подняла ворот куртки и наглухо застегнула молнию. - Здесь очень холодно, - сказал Рэтчет. - Иди к себе. - Лучше ты иди, ты давно уже тут стоишь. А я дождусь смены караула. - Нет уж, - помотал головой морфоид, - это мой караул, до утра осталось недолго. - Почему ты стоишь караул каждую ночь? - спросила Анж. - Из-за голода, - признался он. - Там, среди людей, я с ума схожу. Лейтенант Райт поглядела на него с сочувствием и отступила на два шага. - И со мной рядом тебе тоже плохо? - С тобой нет. Я знаю, что ты вакцинирована, это легче. - А я, честно говоря, тоже так голодна, что скоро начну бросаться на людей, - засмеялась она, и Рэтчет улыбнулся в ответ. - Будем держаться вместе. *** - Рэд, - позвал из-за двери Тикхо Кей. - Что? - морфоид открыл глаза и неохотно повернулся на бок. - Командор. Идти. Склад. Теперь Райт заставлял всю команду общаться только на языке сигалов, который они пытались освоить с недобровольной помощью захваченного на соседней платформе охранника. Командор называл этот язык нео-языком и уже весь продвинулся в изучении. Первое время он брал с собой на склад, где держал пленника, только Рэтчета и Анж, морфоид должен был держать чужака в подчинении, а первый пилот - учить слова, необходимые, чтобы хоть немного понимать их летную документацию. Но время шло, а спасение не приходило, тогда, чтобы команда не шлялась без дела, изнывая от жары и голода, Райт заставил учить "нео" всех, весь экипаж. - Командор зовёт только меня? - уточнил Рэтчет. - Командор. Склад, - повторил не понявший вопроса Тикхо. - Иду, - отозвался Рэтчет и вскочил с кровати. Оделся, причесал пятерней отросшие до плеч волосы и перехватил их жалкой расползающейся резинкой. Принимающий слой голодно заныл. Рэтчет поднял футболку и куртку и пригладил его со словами: - Сиди тихо! - и вышел из комнаты. Пленника держали в техническом ангаре, там были самые надёжные стены и ворота. Командор распорядился принести ему постель и ведро для отходов жизнедеятельности. Ежедневно чужаку, как и каждому члену команды, выдавали паек еды и воды. Пленник был обычным охранником, примитивным, как гаечный ключ. Он ругался на своём языке, и от него никто, конечно же, не ждал глубоких познаний языка и мира. Однако скучающий Рэтчет, немного освоившись с несложным диалектом сигалов, раз за разом вытаскивал из него новые любопытные подробности. Райт, который никогда не оставлял его наедине с пленником, хвалил новоиспеченного лейтенанта. От Сатиса, так звали пленника, они узнали, что миров у сигалов несколько, но хорошо обжит только один - Сварга. Сатис отзывался о нем восторженно и мечтал заработать или украсть столько денег, чтобы попасть туда и пройти идентификацию. Это открыло бы бедняге возможность безбедной жизни в настоящем раю. - In paradisum? - Рэтчет и командор переглянулись, не уверенные, правильно ли сумели понять смысл нового слова. Сатис пытался описать мир своей мечты. Размахивал руками, брызгал слюной, Сварга виделась ему прекрасной сказкой, где сверкающие здания столицы похожи одновременно на пирамиды ацтеков и католические капеллы, где в небо всегда ясное, а люди настолько красивы и беспечны, что это кажется благословением богов. Управляет всем этим чудом некий "синет", избранный правящей кастой. Райта интересовала процедура идентификации и расположение порталов, но Сатис мало знал об этом. Он всю жизнь провел в самом нищем мире Джирнари - так сигалы называли свой Перекрёсток. В школу не ходил, положение его семьи не предполагало получение образования. Но ему удалось попасть матросом на китобойный корабль, где он получил навыки мореходства и обращения с оружием. В этот день командор встретил Рэтчета возле склада. Он стоял, заложив руки за спину, его загорелое лицо блестело от пота и выражало озабоченность. Рэтчет, приблизившись, козырнул и привычно уставился в правый погон. - Сатис сегодня не в духе, - сообщил командор. - Что я должен сделать? - Заставить его поесть и расспросить о причинах недовольства. - Ха, - тихонько усмехнулся морфоид. Пленнику, как и всем им, в сутки доставалось два стакана воды, протеиновый батончик и три галеты. Кроме того, днем крыша склада раскалялась, как адская сковорода, и внутри становилось невозможно дышать. Чем он недоволен, интересно? - Я знаю, чего он хочет. - И что же? - Выходить на палубу хотя бы днем. - Это невозможно, - ответил командор. - Тогда заприте его в кают- компании. Там немного прохладнее. Все равно экипаж предпочитает проводить время на вертолетной площадке, - Рэтчет кивнул на солдат, которые играли в волейбол импровизированным мячом, свернутым из чьей-то куртки. - Я не могу пойти и на этот риск. Рэтчет пожал плечами. Кто он такой, чтобы спорить с главнокомандующим. Вот только он лучше всех знал, на что способен человек, загнанный в смертельную ловушку. - Возьми у него сегодня немного крови, - велел Райт. - Крови? - переспросил Рэтчет. - Я вижу, что тебе это необходимо. - Хотите ослабить его? Командор не ответил, только кивком головы указал на дверь. Рэтчет вошёл первым, командор за ним. Глаза не сразу адаптировались к полумраку ангара. Среди разного металлического хлама, ящиков и тряпья, Сатис казался невидимкой. Морфоид слышал его, но не видел. Зато Рэтчет сразу увидел растоптанные галеты на полу. Щелкнул предохранитель пистолета, Райт в отличие от лейтенанта сразу заметил пленника. Спустя мгновение тот вышел из-за какой-то громоздкой конструкции и угрюмо посмотрел на своих мучителей. В ангаре уже с утра стояла кошмарная жара и воняло нечистотами. - Ты должен поесть, - на языке сигалов произнёс Рэтчет. - Я не собираюсь есть это дерьмо! - успел выпалить Сатис, в следующую секунду Рэтчет легко продавил хлипкую сферу его воли и повторил указание: - Ешь. Сатис опустился на колени и принялся собирать обломки галет и засовывать их в рот. Морфоид и командор смотрели на него молча. Рэтчету было противно. Он помнил времена, когда сам, доведенный до ручки голодом, рыскал возле столовых для нищебродов в надежде выпросить пару протухших котлет или тарелку жидкого супа. - Тебе приходилось голодать? - спросил Райт. - Вы же читали моё досье, - фыркнул морфоид. - Читал. - Так чего спрашиваете? - Однажды я целый месяц питался жареной на костре цаквой. - Чем? - Рэтчет покосился на командора. - В Нарланде водятся такие маленькие волосатые ящерки. - Вам приходилось их есть? - За неимением другой пищи. Ещё заваривал чай из листьев. Вот и весь рацион, - неожиданно улыбнулся командор. - Давай, заставь его попить. Сам он пошёл куда-то вглубь ангара, принялся перебирать железяки - что-то искал. Удивлённый Рэтчет едва не выпустил пленника из-под гипноконтроля. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться. Близость человека с чистой кровью сбивала его с толку. Принимающий слой зудел в предвкушении, но после того, что Рэтчет увидел, вернее, не так, после того, как лично вынудил несчастного ползать в пыли, подбирая остатки галет, и совать их в рот, было как-то стремно брать у Сатиса кровь. Морфоид похлопал себя по животу, заставляя голод улечься. Вместо этого он взял фляжку, подошёл к пленному и сам напоил его водой. Тошнотворно тёплой, но хотя бы пресной. - У тебя есть... близкие? - спросил он, поколебавшись с выбором последнего слова. Они никогда не говорили с Сатисом на личные темы. А тот неожиданно оживился, и Рэтчет узнал, как на языке сигалов звучат слова: жена, сын, дочь и мать. Суровое бородатое лицо озарилось неожиданной теплотой, так что морфоиду стало не по себе. Семья Сатиса осталась в богом забытом местечке под названием Кулпа, и жила за счёт тех денег, что он посылал им. Он страшно беспокоился, как они сейчас выживают без его поддержки. Здоровы ли дети и мать, не плачет ли жена. Вернулся командор. В руках он нес крепкую длинную цепь и моток верёвки. Рэтчет с удивлением уставился на него. - Протяни руки, - велел Райт пленнику. Тот сразу помрачнел и понурился, но руки протянул. Грязные, с чёрными мазутными каемками под ногтями. Рэтчет смотрел, как командор крепко, со знанием дела вяжет между собой запястья Сатиса, продергивает через узел цепь. - Пошли, - велел командор, пленник изумленно уставился на него. Желваки заходили на густо заросших щеках. - Что вы?.. - Здесь и правда очень жарко, - сказал командор. - Но я должен позаботиться о безопасности отряда. Пленник не понял, что он сказал, он до сих пор понимал их хуже, чем они его. Поэтому до последнего озирался с подозрением и страхом. Даже когда Райт кивнул ему на широкий ящик с инструментами и принялся цеплять второй конец цепи к петле навесного замка. Сатис щурился на яркое солнце, просидевший месяц в тёмном ангаре, оглядывался, удивлённо вскинул брови, увидев бойцов "Эспадона", играющих в волейбол на вертолетной площадке. Загорелые, голые до пояса, Стэтсон, Картер, Кей и Гамильтон, азартно перекидывали импровизированный мяч. Майор Вейн, все ещё не оправившийся после ранения в ногу, исполнял роль рефери. Рэтчет улыбнулся, глядя на веселящихся сослуживцев и перевёл взгляд на пленника. Тот тоже улыбался. - Садись, - сказал и поглядел вслед уходящему командору. Можно было идти к себе, но Рэтчет задержался на палубе, поглазеть на играющих. Пришла Анжелика. В руках у неё были пластиковые стаканчики с дефицитным теперь на платформе кофе. - Лейтенант, - поприветствовал Рэтчет. - Лейтенант, - лукаво улыбнувшись, вручила ему стаканчик Анжелика. Второй, к удивлению морфоида, она отдала пленнику. - Ему-то зачем? - Он тоже человек. Ему тоже могли надоесть галеты. Рэтчет в который раз промолчал. Эти Райты раз за разом делали что-то такое, что никак не укладывалось у него в голове. *** На этот раз Анжелика пришла на "их" место первой. Она болтала с Янсоном, который заканчивал свой дневной караул, и помахала подходящему Рэтчету. Морфоид поднял руку в приветствии, смирив внутреннее раздражение. Солнце еще стояло над морским горизонтом, Рэтчет прикрывал глаза ладонью, но все равно фигуры Гамильтона и пилота Райт казались залитыми огненной кровью. - А, Рэд, вот и ты, - обрадовался стрелок. Отдал ему "раут", похлопал по плечу и, кивнув обоим, побежал к жилому корпусу. Рэтчет знал, что вечером у бойцов намечается карточный турнир. Пока по очкам лидируют Скарлетт и майор Вейн, но мистер Борджерри надеется вырвать у них пальму первенства. Рэтчет механически снял магазин винтовки, убедился, что он полон, отвел затвор и проверил, есть ли патрон в патроннике. Поставил на предохранитель и повесил за спину. Шансы на то, что на нефтяной платформе появятся враги или вообще живые люди, были равны нулю, но заученные действия наполняли дни экипажа "Эспадона" хоть каким-то смыслом. - Знаешь, - сказала Анж, - сегодня так кричат птицы. И летают над самой водой. Рэтчет встал рядом с девушкой и поглядел на черно-алый океан. - Что это значит? - Ветер меняется. Идет шторм. Морфоид покосился на красивый профиль юной оримлянки. - Сегодня наш пленник рассказал мне о своей семье, - сказал он. - У него есть семья? - Жена и дети. И мать. Он беспокоится о них. Думает, что без его гонораров они голодают. - Бедняга, - вздохнула Анж, - мы отпустим его домой, как только выберемся отсюда. - Если выберемся, - поправил Рэтчет. - Если выберемся, - не стала спорить она. Стемнело, и сразу сделалось холодно. Рэтчет прижал локти к бокам и сильнее облокотился о перила. - Не завидую я ему. Анжелика с интересом склонила голову к плечу. - Почему? - Он мечтает о Сварге, но раз за разом возвращается в нищую, пропахшую рыбой Кулпу, потому что должен кормить жену и детей. - Но ведь там его семья, - возразила девушка, - он любит свою жену, любит детей и мать. А они ждут его и тоже любят. Ему есть к кому возвращаться. Рэтчет пожал плечами. Сам он думал о том, с каким восторгом Сатис рассказывал о лучшем мире сигалов. Командор тогда разузнал про процедуру получения идентификации. Рэтчет не все понимал, но уже знал, что гражданство Сварги можно купить за двадцать миллионов пагод, ещё столько же необходимо иметь для обустройства в мире, где нет нищих и бедных. Сорок миллионов на одного. А на пятерых, значит, получится двести. В год Сатис получает два миллиона пагод, половину отправляет семье. Если бы не отправлял, то через двадцать лет, проведённых на хлебе и воде, он мог бы купить вожделенную идентификацию и прожить остаток жизни в "божественной" Сварге. С семьёй его шансы равняются нулю. - Я все хотела спросить, - Анжелика накинула капюшон куртки и встала ближе к морфоиду. Рэтчет немного напрягся. Несмотря на разрешение командора, из-за какой-то нелепой сентиментальности он не стал брать кровь пленника, а теперь голод снова сводил его с ума, и Рэтчет злился. На себя и на ни в чем повинную Анж, которая была настолько любезна, что пришла развлечь его разговором. - Холодно? Девушка кивнула. Рэтчет, подумав, расстегнул молнию. Шагнул ближе, приобнял Анж, кутая в нагретые полы куртки и свои горячие руки. "Её кровь для нас - яд", - мысленно прошептал он своему глупому организму. - "Так что цыц!" Принимающий слой послушно улегся. Анж вздохнула, доверчиво подставляясь под его тепло. Рэтчет почувствовал, как сладостно и больно запульсировало сердце. Закрыл глаза, представляя, что сжимает в объятьях Лилию. Что это её волшебные золотые волосы пахнут океанской солью и свежестью. - Хорошо. - Да, хорошо, - прошептал морфоид и очнулся. Обругал себя последним тупицей. Отстранился и посмотрел на смолисто-черный океан. - Ты хотела о чем-то спросить. - Да. Да, - её сердце ускорило стук. - Это не моё дело, но... Почему ты покинул Семью? Рэтчет разочарованно фыркнул. - Это, и правда, не твоё дело. - Ну что ж... - Я серьёзно накосячил, - перебил Анжелику Рэтчет, неохотно вспоминая детали тех давних дней. - Что случилось? - с сочувствием спросила Анж. - Мне доверили одно дело. Я был на испытательном сроке перед наймом к одному мафиози, хотел повысить свое положение в семье. Мой куратор велел мне перевезти груз из Кембалы в провинцию, которая находилась под контролем того командора. Всего-то и нужно было проехать триста миль по автобану и передать пакет его людям. Я так и сделал. - Но что-то пошло не так? - На обратном пути я задержался, пришлось объезжать полицейские кордоны. А когда я вернулся доложить, что задание выполнено, куратор объявил, что я отдал груз не тем людям. Заказчик не получил его. - Как такое могло произойти? - Не знаю, - на самом деле, Рэтчет знал, что не очень нравится куратору. Тот любил высоких, крепких и бойких парней, а он был мелким, задиристым и недружелюбным. Скорее всего, именно Шако подставил его перед будущим работодателем, сговорившись с его людьми, или же те сами додумались украсть груз и свалить вину на Рэтчета. В любом случае, морфоид мог забыть о новом статусе, его ждало порицание и всеобщий позор, а после долгие годы забвения в глубинах бункера. - Почему ты не стал доказывать свою правоту? - спросила Анж. - Кому нужна моя правота? - горько усмехнулся он. - Тебе самому. И всем! Каждый человек имеет право отстаивать свои права! - И что, вот прямо каждый может отстоять? Анж не понравилась язвительность в его голосе. Она повернулась, чтобы заглянуть в глаза морфоиду. - Пойми, - примирительно сказал Рэтчет, - "Семья" - это не семья в вашем понимании. Это даже не общество с его законами и правилами. Семья - это система, механизм, который без жалости выкидывает ржавую гайку, заменяет её другой и едет дальше. - Но ты же не гайка... - растерянно проговорила Анжелика. - Потому я и сбежал. Анж вздохнула. - В мире много несправедливости, - сказала она, - нашей семьи это тоже коснулось. - Да ну? - откликнулся Рэтчет, успокоенный тем, что тема его прошлого закрыта. - Ну да. Сейчас об этом не говорят, но мой отец, офицер ОРУ, погиб от рук террористов, преданный своими же друзьями и командирами. Его замучили в плену, в Нарланде. - В Нарланде, - повторил Рэтчет, скрипнув зубами. - Дядя бросил службу и стал искать убийц. А ими оказались все высокопоставленные чины Оримской армии. - И что в итоге? Хотя, о чем я? Судя по тому, что он - командор... - А вот это прозвучало цинично, - невесело улыбнулась Анж. - Прости, - тут же прикусил язык Рэтчет. Ему совсем не хотелось обидеть эту славную девушку. - Знаешь, я давно хотела сказать, - она помедлила, - мне очень жаль, что такое случилось с Лилией. Мы не успели толком познакомиться, хоть и летали на одном корабле. Но она была очень хорошей. - Да, - подтвердил Рэтчет. - Она была очень-очень хорошей. В глазах защипало от соли и ветра, Рэтчет стиснул зубы, чтобы не позволить себе позорно заплакать на глазах племянницы командора. Но она осторожно похлопала его по спине, и слезы все-таки пробились через броню воли и чувства собственного достоинства. *** Рэтчет учуял дым и удивился. Океан шумел, как адский оркестр. Небо затянули кучевые облака. Где-то вдали уже сверкало розовым и белым. - Что такое? - Что-то горит! - Боже! - воскликнула Анжелика. - Это жилой корпус! Рэтчет скинул куртку, оставляя в её руках и бросился к прямоугольному строению, казавшемуся картонной коробкой, из которой валит дым. Анж отстала, Рэтчет первым распахнул дверь и крикнул: - Эй! У нас пожар! Кто есть живой? Внутри тут же началась паника. Морфоид ворвался в корпус и понесся, открывая все двери. Он не видел источника огня - дым поднялся вверх и мешал что-то разглядеть. - Командор, сэр! Скарлетт! Майор! Бойцы "Эспадона" выскакивали из своих комнат, к счастью, одетые и с оружием; таково было требование командора - всегда быть готовыми к бою. Рэтчет налетел на кого-то, узнал ругань майора Вейна и облегченно похлопал его по плечу. - Что за чертовщина? Где огонь? - закричал старший механик. - В кают-компании! - Скарлетт! - позвал Рэтчет. - Я здесь! Я в порядке! - Триаль вынырнул из дымной темноты. - Где Сона Картер? - Гамильтон! Гамильтон! - Так, Сона, тащи шланг! - Кто додумался притащить туда эту хрень?! - Кто-нибудь видел командора? Рэтчет и следующий за ним Скарлетт обследовали комнату командора Райта, но его самого не нашли. Он появился позднее, вышел из сизого дыма, немного растрепанный, видимо, все-таки спал. Видимо, он всё-таки тоже человек. - Где горит? - В кают-компании. Уже тушат... - Пленник? Рэтчет застыл пораженный. Переглянулся с Джуллианом и принялся стаскивать с себя винтовку. - Держи, посмотри, на месте ли Сатис. - А ты? - Проверю одну догадку. Он часто думал, что сделал бы, окажись на месте сигальского пленника. И тут его осенило. Сигнал, он должен передать сигнал! - Нет! - закричал Рэтчет, увидев возле распахнутой двери в центр управления хрупкое тело девушки. - Нет! Только не она! Паника ударила в голову. Рэтчет упал на колени, поднимая голову Анж. В висках оглушительно колотило, пальцы будто онемели, а через них тёк лёгкий прохладный шёлк волос. Её затылок был мокрым, и остро пахло кровью. Рэтчет запрокинул голову к бездушному серому небу и закричал, завыл, как раненый зверь. Потом осторожно положил девушку на бетон и резко вскочил. Все окрасилось алым. Тени стали контрастными, а полумрак засветился, будто в оптическом прицеле. Принимающий слой вздыбился. Все нервы разом нагрелись, как провода, по которым пустили предельный ток. Рэтчет шагнул к проему и тут же почувствовал своего врага. Тот прятался за хлипкой дверью, которую морфоид вырвал одним рывком вместе с петлями. Сердце бывшего пленника колотилось. Он заорал от ужаса, увидев Рэтчета, отступил к стене и сполз по ней, вопя и завывая. Он умолял не трогать его, просил пощады - на своём языке, от чего в голове Рэтчета на каждое его слово вспыхивали алые искры. Мышцы шеи и черепа напряглись, будто их стянуло на затылке неведомой силой, и Рэтчет понял, что вошёл в трансформу. Он наклонился над пленным, сверля взглядом перекошенное от страха лицо. - Ты умрёшь, - сказал он, и ему показалось, что черты Сатиса стали похожи на Брута. Рэтчет взял его лицо обеими руками, и зарычал от острого удовлетворения. Кровь, свежая, горячая кровь потекла по его жилам. Пленник завопил ещё громче, но вскоре затих, потеряв сознание. Рэтчет вздернул его на ватные ноги, прижал к стене своей грудью и рывком задрал свою и его одежду. Сатис очнулся, засучил ногами, тоненько заскулил. Рэтчет прижался к нему плотнее. Он тяжело дышал, прикрыв глаза. Он буквально чувствовал себя топкой, в которой чужая жизнь перерабатывалась, превращалась в энергию убийства и мести. - Рэтчет, - раздался голос за спиной. Морфоид не ответил. Не о чем было говорить. - Ты убьёшь его, Рэтчет. Рэтчет медленно обернулся и посмотрел на командора. Потом взял голову пленника в свои руки и резким рывком свернул ему шею. - Отпусти его. Приди в себя. - Лейт.. ант Ра.. т? - сведенные трансформой мышцы блокировали речь. - Анж жива. Сильно ударилась головой, - командор приблизился (отчаянный или безумный?) и бесстрашно положил руку морфоиду на плечо, - но уже приходит в себя. Пойдём. Рэтчет вызверился на него, клацнув зубами и скинул руку. Ему было хорошо, он испытывал давно забытое чувство наполненности и удовлетворения, и не желал отпустить свою жертву. Тем более, Сатис был мёртв. Командор покачал головой. - Заканчивай тут и приходи. Этот человек вызвал сюда военных. Ты мне нужен.