Всего лишь дофамин

Ксюша замерла. Вот она - рыжеволосая, зеленоглазая, прямо перед ней за преподавательским столом. - Кто-нибудь в курсе, чем занимается нейропсихология? - мягким голосом спросила Виктория. Все притихли, преподавательница улыбнулась. "Провожу уже третью пару, и никто не знает..." Ксюша скромно подняла руку. Глаза в глаза. - Раз "нейро", значит что-то связанное с нервными клетками? - эхом отдался голос студентки с заднего ряда. - А где располагаются нервные клетки? - спросила Виктория Алексеевна снизу. - В мозге. - Верно, Ксения. - Откуда она тебя знает? - шептала Маша с соседнего места. - Да так, потом расскажу, - невозмутимо ответила Ксюша, а внутри засияла. "Она помнит моё имя". - Запишем. Нейропсихология - это... Ксюша всю пару наблюдала за рыжеволосой - длинные яркие волосы постриженные лесенкой, так что передние пряди чуть закручивались и спадали на лицо, обворожительная улыбка, женственность, плавные изгибы фигуры. Глаз было не оторвать. Вика была так увлечена работой, уверенно читала лекцию, говорила что-то о связи психики и мозга, а Ксюша внимала каждому слову, ловила взгляды, наблюдала за мимикой и каждым малейшим жестом. В конце пары студентка, очень волнуясь, всё-таки подошла к преподавательнице. Виктория вскинула на неё внимательный взгляд. - Мне очень понравилась лекция, - сказала студентка, - И я очень рада, что вы теперь у нас преподаёте. - Я тоже рада, - Вика одарила знакомую девушку короткой улыбкой и опустила глаза в блокнот, чтобы проверить расписание. В квартиру Ксения вошла ближе к вечеру. "Чёрт, опять забыла узнать её фамилию". - Евгений Борисович, добрый вечер! - она набрала научнику. "Есть цель? Иди за ней". - Добрый, Ксюшенька, что-то случилось? - Ничего, просто хотела сказать...Вы знаете, что ваша бывшая дипломница...Виктория Алексеевна, помните?...у нас теперь преподаёт нейропсихологию? - Ну, конечно, знаю. Кто же её позвал преподавать то, как думаешь? Как она, кстати, нравится? Ксюша даже сквозь телефон чувствовала, как он привычно улыбается. - Очень. Вы не помните её фамилию? - Каверина, - выпалил он, кажется, даже не задумываясь о странности вопроса, - Не совсем ещё из ума выжил, чтобы забыть. Итак, Каверина Виктория Алексеевна. Сайт университета такую не обнаружил. Ксюша целый час провела ВКонтакте в поисках девушки с таким именем и фамилией, но их были тысячи, так что и эту идею она забросила. Что ж, окей Гугл. Первая же страница в поисковике оказалась нужной. "Идиотка, почему сразу так не сделала!" Каверина Виктория Алексеевна - нейропсихолог клиники... Фотография Виктории на сайте была типичной для врача - строгий взгляд, белый халат. Но её, конечно, выделяла её природная красота, а особенно ярко-рыжие волосы. Ксюшу отчего-то прямо пленил её взгляд. Зелёные глаза, подведённые чёрным карандашом, с чуть приподнятыми внешними уголками, красивый и аккуратный изгиб бровей. Вместо того, чтобы готовиться к занятиям (домашка же только устная...), Плеханова взялась за очередной портрет. Теперь у неё была фотография. Ксюша достала купленный художественный набор, заточила карандаши разной мягкости и теперь сидела перед белым листом, натянутым на планшет. Она была воодушевлена. Первый штрих, второй...Вот оно - вдохновение. Такая красота не может не вдохновлять. Особенно, если это красота твоего собственного педагога, в которого ты влюблён с самой первой встречи. Теперь Ксюша этого не отрицала. - Ксюш, это кто? - спросил вошедший ближе к ночи отец, увидев готовый рисунок, лежащий на столе, заваленном карандашами. Девушка уже лежала в кровати, залипая в соцсети, но резко вскочила, чтобы скрыть рисунок, спрятать, не показывать никому. Ксюша даже не успела подумать, она собрала листы в кучу и схватила в руки, это произошло, как по рефлексу, по инерции. - Знакомая. Попросила нарисовать её портрет. В подарок, - отрывисто, выдавая волнение, ответила дочь отцу. - Ясно, - понимающий папа сделал вид, что не заметил её смущения, - ложись спать, дочь. Тебе завтра к первой паре? - Да. - Володя отвезёт. Ксюша собрала все свои рисунки и убрала в нижний ящик стола, положив самый важный вниз, прикрывая другими. Учёба набирала обороты. Студенты уже втянулись в процесс - домашка, конспекты, лекции, семинары... Плеханова набрала в библиотеке несколько учебников по нейропсихологии. Причина такого энтузиазма была понятна только ей - любыми способами сблизиться с Викторией Алексеевной, знать её предмет назубок, однако Маша была в шоке: - Ксюх, с тобой всё нормально? Оторвись ты от этого учебника, - девушки сидели в читалке в перерыве между парами. Следующая - семинар по нейропсихологии. - А что? Интересно же. Читальный зал хоть и предназначался для учебных целей, студенты использовали его скорее как место сборов для того, чтобы халявить. Там можно было и поесть, и поспать, и подурачиться. Главное соблюдать тишину, а остальное никого не волновало. - Как думаешь, сегодня проведёт коллоквиум? - из интереса спросила Плеханова, хотя будь он или нет, она всё равно готова. - По нейропсихологии? Вряд ли. На прошлом семинаре же был. Но Ксюша продолжала усердно вчитываться в материал. Хорошо бы быть участливой в обсуждениях темы. Виктория Алексеевна преподавала отменно, так считали почти все, в том числе даже самые отстающие. Она приводила жизненные примеры к каждой теме, к каждому понятию, она была вежлива и относилась ко всем на равных, что было редкостью - в основном преподаватели избирательны в своих любимчиках. Преподавательница была улыбчива, доброжелательна, Ксюше было видно, что Виктория Алексеевна любит то, чем занимается. Ксюша осознавала, что почти одержима - она искала Викторию по коридорам, ждала каждую пару с нетерпением и предвкушением, ей достаточно было знать, что они в одном здании, чтобы по сердцу растекалось тепло, она не могла оторвать взгляд от силуэта преподавательницы, когда видела её вдалеке, ежедневно внимательно изучала каждую деталь её образа. Больше всего ей нравилось, когда она в бордовом или изумрудном - ей казалось, эти цвета лучше всего подчёркивают её волосы, её статность и сексуальность, и со временем они стали ассоциироваться для неё именно с Викой. Девушке нравились и причёски - иногда прямые аккуратно спадающие на спину волосы, иногда собранные в хвост так, что короткие пряди у лица выпадали из него, и преподавательница то и дело заправляла их за уши. Иногда её яркие волосы были небрежно сцеплены заколкой на затылке, а иногда она делала их объёмными, подкручивая концы. В голове Плехановой всплывала картинка - вот Виктория Алексеевна рано утром надевает на себя свою бордовую кофточку с вырезом, открывающем взгляду свою нежную шею и грудь, подкручивает волосы у зеркала. Студентка мечтала о ней так часто, что выпадала из реальности, ей хотелось чувствовать её присутствие, ловить взгляды и улыбки. Она чувствовала себя малолетней дурочкой, восхищающейся совсем недоступной женщиной, дурочкой, которая снуёт туда сюда мимо её кабинета в надежде увидеть и хотя бы поздороваться. Ей было сложно решиться на разговор, но и молчать и скрываться было мучительно. Поделиться хоть с кем-то своими чувствами она так же не решалась, потому что хоть все в её окружении прекрасно знали о её ориентации, это было другое. Это было серьёзно. Но не заметить перемен в подруге Маша не могла. - Ксюш, ну чё ты по ней так сохнешь? - спросила как-то Муратова, стоя в курилке вместе с подругой. Плеханова мечтательно залипала на окна, выходящие на внутренний дворик. В них всё ещё горел свет. - В смысле? Маша закатила глаза, сделала очередную затяжку, махнула головой в сторону окон преподавательской и ухмыльнулась, с интересом наблюдая за реакцией. Плеханова чуть смутилась, но сразу приняла - Маша знает. Девушке стало даже приятно от такого внимания и , может, ...понимания? - Да мне давно уже всё понятно, честно говоря. Думала, может, сама расскажешь. - А что тут рассказывать? Даже не знаю...такие чувства к ней. - Какие? - Вроде и знакомые, но чтобы так... - Всё так плохо? - улыбнулась Маша. - Да нет, чего тут плохого, просто больно немного. Вряд ли мне хоть что-то светит, да и неправильно это. - Ну и найди себе кого-нибудь, клин клином вышибает. - Да никто мне не нужен. - Кроме неё. - Кроме неё. Они ещё немного постояли, выпуская горький дым в уже ставший прохладным воздух, а затем Муратова снова заговорила: - Надо придумать какой-нибудь план, - подруга заговорщически бросила на Ксению свой хитрый взгляд. - По поводу? - По поводу Вики твоей, по какому ещё. Уголки Ксюшиных губ мгновенно приподнялись от прозвучавшего имени, а взгляд потускнел: "Не моя". От октябрьской вечерней прохлады руки, держащие сигареты, уже стали подмерзать, и Маша потащила подругу внутрь. - Пошли, расскажу историю. Шла последняя пара, так что коридоры пустовали, было тихо, и лишь две студентки стремительно направлялись в столовку, согреться горячим чаем из столовских гранёных стаканов и обсудить "план". - Короче, у меня в школе был случай. Даже аналогичный, - начала Муратова, когда подруги устроились за дальним столиком у стены, скрываясь от посторонних глаз и ушей. Уборщица в зелёном халате уже мыла полы, разнося за собой запах хлорки, эхом звенели тарелки из моечной. Муратова тихо продолжила: - Пришла в школу новая училка, не сказать, что симпатичная, даже наоборот странненькая такая. Преподавала английский у младших классов, а моя классуха тоже английский вела, так что с новенькой мы часто пересекались в кабинете. Плеханова внимательно слушала, забыв о чае, в ожидании сути этого самого плана. - Так вот, это был уже десятый класс, в школе было скучно, всё надоело, одни и те же лица, одни и те же события, и тут она. Я тогда дружила с двумя одноклассниками, потом познакомлю. Ну и придумали мы с ними развлечение... Маша искренне улыбнулась от своих воспоминаний и, видя неподдельный интерес в глазах Ксюши, отпила чуть из стакана и продолжила рассказ: - Мы решили её...ну, типа, разыграть. В общем, мы подкладывали к ней в стол всякие прикольчики - то шоколадки, то записки, то подарочки мелкие, писали всякую ерунду пошлую. Вычислили номер, то звонили, то смсками закидывали. - Зачем? - смеялась Плеханова. - Не знаю даже, это было каким-то тайным приключением, было весело после уроков, знаешь, проникнуть в кабинет и оставить что-то. Иногда во время перемен, пока она вышла, быстро что-нибудь подкинуть. Наверное, адреналина не хватало. - Забавно, конечно, - Ксюша всё смеялась и не понимала, к чему ведёт Муратова. - Потом, правда, всё зашло слишком далеко, мы её выследили и стали пихать эти записки в дверь. А ещё нас уборщица спалила вечером в кабинете, сразу донесла учителям, что мы там торчим в неположенное время. Ну а англичанка, видимо, сложила дважды два - поняла, что какие-то три идиота ей жить спокойно не дают. Нажаловалась директору, нас вызвали, ну и всё - конец истории. Плеханова с улыбкой смотрела в большие карие глаза подруги и понимала, как много она, оказывается, о ней не знает. Маша всегда была затейливой, весёлой, но такими смешными личными историями девушки никогда друг с другом не делились и по душам, естественно, никогда не говорили. - Ну так как тебе план? Ксюша чуть не поперхнулась чаем. - Это план? Довести её до нервного срыва? - Ну почему до нервного, просто не надо так далеко заходить, всё в меру, сделать ей приятное. Какой женщине не нравится внимание? - Нет, Маш, это совсем по-детски, нам уже не по шестнадцать. Представь, что будет, если она тоже нажалуется? - Да не нажалуется, чего ты боишься. Ты же хочешь с ней как-то сблизиться? Почему бы не так? - Потому что в адреналине я не нуждаюсь, в отличие от вас тогда. - Зато в общении с ней нуждаешься от переизбытка дофамина. - И окситоцина, - посмеялась сама над собой Плеханова. - Ну давай, - уже уговаривала Муратова, - И мне весело и тебе польза. Ксюша задумалась, помешивая остывающий чай. А какие у неё варианты? Молча наблюдать, не предпринимая даже попытки сблизиться? Навязываться своим общением, которое преподавательнице вряд ли интересно? Так что, может, таким странным образом оказывать внимание не самая плохая идея... - Давай. *** - Вика! - послышался уже знакомый голос коллеги за спиной Кавериной, когда она входила через турникет в университет, - Есть пропуск? Я забыла. - Привет, - искренне улыбнулась Виктория и протянула коллеге пропуск на синем шнурке. Между преподавательницами завязались дружеские отношения - ежедневные походы за кофе сделали своё дело. Ирина Витальевна, в отличие от Оли, казалась Вике чрезмерно занудной - ей было свойственно мышление какой-то вечно недовольной бабки, хотя возраст её едва переваливал за 40. Их взгляды во многом разнились - Вика любила студентов, старалась наладить с ними тёплые и дружеские отношения, не ставила себя выше, держалась скорее наравне, как истинный наставник. Ирина же старалась казаться строгой и всем видом показывать своё превосходство над студентами, часто злилась на них, высказывала недовольства, да и вообще была, по мнению Виктории, слишком душной. Оля же была довольно флегматичной - спокойный, даже безразличный взгляд, рассудительность. В ней почему-то всегда читалась усталость. Они были разными, но они были вместе - три новенькие, три одинокие, они объединились в компанию, коротая свободное время между парами вместе. Несмотря на такую разность в характерах между ними, Вика всё-таки была рада, что у неё есть Оля и Ирина Витальевна (с ней они перешли на "ты", но называть её просто "Ириной" или пуще того "Ирой" Ольга и Виктория не могли скорее всего от того, что сама Ирина Витальевна этого бы не позволила в силу своей петушиной напыщенности). Было почти 9 утра, начиналась первая пара, Вика с Олей поднимались по лестнице, обсуждая последние новости и планы на день. - Сколько у тебя пар сегодня? - спрашивала Вика. - Все пять, а у тебя? - Тоже. Придёшь ко мне на перерыве? За Викой был закреплён кабинет на третьем этаже в крыле факультета психологии. Кабинет на вид был совершенно обычным и не совсем большим - маркерная доска, интерактивная, преподавательский стол у окна, ряды деревяных парт. К своему кабинету преподавательница относилась "с душой", как однажды выразилась Ирина Витальевна. Вике был приятен комплимент, она действительно следила за порядком, перед уходом обязательно собирала все бумажки и учебники в аккуратные стопки, самостоятельно выравнивала парты, каждый день хаотично сдвигающиеся с мест сотнями студентов, приходящих и выходящих из кабинета. В своей аудитории она проводила только семинары, а на лекции приходилось подниматься выше в лекционную, которую она тоже любила за просторность и акустику - благодаря ей говорить было намного легче. Первое время преподавания голос часто подводил Викторию, особенно к пятой паре, когда объяснять материал становилось всё труднее - голос почти срывался от напряжения. - Нам надо пить по стопке коньяка перед каждой парой, - шутила Оля на Викины жалобы. - Кстати, говорят, ларингит - главная болезнь преподавателя, - добавляла Ирина Витальевна. Вика поднялась на этаж, у двери уже столпились студенты в ожидании преподавателя. Она улыбнулась, поздоровалась и пробралась сквозь толпу. Ей нравилось, что утром, несмотря на недосып, она с лёгкостью вливалась в процесс, как бы напитываясь энергией молодёжи. Студенты рассаживались по местам, раскрывали тетради, Вика доставала список группы, отмечала присутствующих и приступала к семинару. Но сегодня её ждал сюрприз. На столе у клавиатуры лежала шоколадка в зелёной обёртке. "Хорошего дня!" гласила прикреплённая записка. Виктория Алексеевна на секунду замешкалась, в голову автоматически пришла мысль, что кто-то из студентов таким образом решил проявить к ней внимание, а затем сообразила, что ключи от кабинета выдают только преподавателям, а значит... Поток мыслей прервала опоздавшая студентка, заглянувшая в дверь: - Можно? Вика кивнула и убрала шоколадку в ящик стола.