Всего лишь дофамин

«Я люблю тебя на разрыв аорты, разрыв души.

Слёз не выплеснуть, в горле ком, сердце гулко в глуши.

Слышать голос твой, видеть света глаз, остальное шум,

Образ твой в моих снах, его днями ношу.

Пропадаю в тебе, сердце преподношу,

Богом данной тобой всей душой дышу.

В мыслях ты, только ты, до рассвета пишу.

Я люблю тебя очень, люблю тебя всю» - гласила записка на столе Виктории Алексеевны.

Это было уже привычным - каждый день она получала очередной сюрприз. Несколько раз шоколадка с прикрепленной запиской, два рисунка, стихотворение, пару раз по цветочку. Она всё думала, кто же это такой романтичный? У неё совершенно не было подозрений, все студенты казались неприступными. Были выделяющиеся, часто подходящие после пары с вопросами, но заинтересованы они были лишь предметом, вряд ли ей самой. Безусловно, ей льстила такая нежная влюбленность, каждый раз она удивлялась, как в первый, особенно когда от двери аудитории до стола были выложены сердечки. В тот день она подумала: «Слава богу, что зашла одна. И о чем только думает этот аноним?!» Она не злилась, она была в шоке. Такой романтики в её жизни ещё не случалось. Даже с Пашей в их конфетно-букетном периоде она не чувствовала себя настолько любимой и желанной. Любовь анонима казалась ей настолько глубокой, но всё-таки наивной, ведь человек, ежедневно умудряющийся удивить Викторию, знает только обложку, а значит практически ничего о ней. За окном уже посерело, листья окончательно опали, выпадающий по утрам снег таял, создавая грязное месиво. Но Вике было радостно. Аноним вносил разнообразие в её серые будни. В один из дней она вошла в аудиторию и увидела на столе стаканчик с кофе, подумав: «О боже, человек, кто это принёс, точно святой». Капучино с корицей - до таких мелочей он знает Викин вкус. Рядом на столе покоился маленький красный блокнотик на пружине. «Вы не против пообщаться?» - на первой странице. Такой поворот нисколько не смутил Каверину, она была рада, что хоть что-то наконец прояснится, и можно будет приблизиться к отгадке, кто же этот романтичный аноним. «Не против» - быстро черкнула рядом с первой записью Вика и начала занятие. Об этих приключениях своей жизни Виктория Алексеевна не делилась ни с кем. Ни с Олей, ни с Ириной Витальевной, ни уж тем более с Пашей. С ним в последнее время совсем не ладилось - он все время жаловался на то, что Вика постоянно на работе, беспрерывно занята. Ей было понятно, что ему не хватает внимания, ему нужно было больше, чем просто секс, которым Виктория компенсировала свои «грехи». Девушку каждый раз напрягало его нытьё, она не понимала, зачем вообще ему нужна, если дома они все равно либо занимаются своими делами порознь, либо смотрят очередную дурацкую комедию, от которых Вику уже мутило. В этот день она наблюдала за ним, пока они завтракали, и в голове возник вопрос: «Люблю ли я его?» Она раздумывала над тем, что у них просто такой период. Такое бывает в каждой паре, надо лишь переждать и всё наладится. Подсознательно она понимала, что отношения с ним - привычка, но признаваться себе в этом боялась. Расставание стало бы болезненным для обоих. *** Маша с Ксюшей ни на шутку увлеклись задачей привлечь внимание преподавательницы. Почти каждый вечер они дожидались окончания последней пары, чтобы проникнуть в кабинет Виктории Алексеевны и оставить свой след, убеждались, что она ушла, а затем, тихо как мыши, взламывали скрепкой дверь (благо замки в дверях университета были немудреные). ⁃ Что на завтра? ⁃ Не знаю, все идеи уже закончились, - перешёптывались девушки во время скучной пары Орловского. ⁃ Нарисуй ещё что-нибудь. Давай не портрет, а просто что-нибудь милое и надпись какую-нибудь. И Ксюша нарисовала. На рисунке пара котиков за партой, а в облачках мыслей одного из них надпись: «Как же я её люблю…». Так оно и было. В один из дней в голову Ксении пришла гениальная мысль. Рано утром перед парами, шагая по осенней слякоти и вдыхая холодный воздух, Плеханова проходила мимо кофейни, в которой студенты часто встречали преподавателей - и те и те, как только начинался перерыв, рвались туда занимать очередь за кофе. Ксюша приходила в восторг, когда им с Машей и одногруппниками удавалось там встретиться с Кавериной и её коллегами. Тогда она каждый раз внимательно наблюдала за выбором Виктории Алексеевны. ⁃ Капучино с корицей, - своим бархатным голосом неизменно заказывала Виктория. ⁃ Капучино с корицей, - сделала свой выбор Ксения сегодня утром с планом принести стаканчик любимого напитка своей любимой женщине. Пол ночи студентка раздумывала над тем, что признаться рано или поздно придется, иначе зачем всё это? Она думала над тем, как бы Виктория отреагировала, узнав, что её анонимный поклонник - никто иной, как Плеханова Ксения, ничем не примечательная умная девочка с третьей парты. Над тем, как правильнее ей об этом сказать. Блокнот. Наиболее безобидное решение. Встав с кровати в полуночной темноте, девушка тихо подошла к столу, чтобы выбрать тот самый, который обязательно станет для неё самым важным из многочисленной коллекции разнообразных блокнотов, заботливо хранящихся в полке над столом. Решение было принято сразу - ярко красный, как сама любовь. «Вы не против пообщаться?» - ровным почерком в нём вывела Ксюша, а утром, тихонько проникнув в аудиторию перед парой, положила его на стол вместе со стаканчиком кофе. «Не против» - гласил ответ, когда вечером они с Машей снова вошли в аудиторию. Ксении до невозможности было интересно понаблюдать за реакциями преподавательницы, когда в очередной раз она видела сюрприз на своем столе. Но девушки действовали максимально осторожно и аккуратно дабы не спалиться. «И что дальше?» - думала Ксюша, прочитав ответ, и написала первое, что пришло в голову. «Вкусный был кофе?» Общение посредством красного блокнота развернулось и завертелось. Ксюша старалась узнать как можно больше о преподавательнице: "Какой ваш любимый цвет? Фильм? Какую музыку вы слушаете?". Казалось бы, слишком банально, но студентке было почти жизненно необходимо знать всё, что только было бы тактичным спросить. Плехановой приходилось писать без личных местоимений - прочла, посмотрела, послушала...Виктории Алексеевне вряд ли было бы комфортно общаться с девушкой в такой необычной ситуации, так что приходилось ограничиваться сухими ответами. "Посоветуйте песню" - как-то раз попросила Плеханова. "Rain - MIKA. В последнее время слушаю на повторе))" "Будет ассоциироваться с вами". Ксюше необычайно нравилась открытость преподавательницы. Ей было приятно думать, что она растопила сердце Виктории. "Вам идёт бордовый и изумрудный. Эти цвета для меня тоже ассоциируется с вами". "Есть хоть что-то, что у вас не ассоциируется со мной?)" "Ну...в последнее время вся моя жизнь только о вас". "Громкие слова. Может, пора признаться в том, кто вы? Мне интересно. Было бы лучше общаться вживую, не считаете?" Вика осознавала, что общение с анонимом заходит слишком далеко, но не могла остановиться - настолько это было интересно. *** В пятницу вечером после пар Вика прогуливалась по скверу недалеко от университета, наслаждаясь приятным ощущением свободы и лёгкой усталости от плодотворной работы в течение всей рабочей недели. Это был её день рождения, четвёртый десяток...Со временем эти дни перестали приносить былую радость, как в молодости, когда ты ждёшь праздника, весело его отмечаешь и радуешься новой цифре. Она не считала себя стареющей, душа всё ещё была молодой, но годы шли, а считать их совсем не хотелось. Ответа на её вопрос о личности анонимного романтика всё не было. Домой идти не хотелось. На скамейке с точно такими же мыслями сидела студентка - Плеханова Ксюша, которую Виктория Алексеевна сразу узнала. Преподавательница считала девушку очень способной и довольно милой - она была по-детски стеснительной, но выражение её серых пронзительных глаз на удивление делало её совсем взрослой на фоне одногруппников. Девушка задумчиво курила, глядя себе куда-то под ноги и, по-видимому, слушала музыку в наушниках, совсем не замечая приближающуюся преподавательницу. - Не угостите? - спросила Вика, подойдя к студентке. Почему-то невыносимо захотелось курить. Ксюша чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности, подняв взгляд на знакомый голос. Глаза просияли, улыбка сама собой натянулась на лицо. Вика улыбнулась в ответ, отмечая про себя, как девушке идёт такая искренность. Ксюша трясущимися пальцами поставила ту самую песню на стоп - Вика ни в коем случае не должна понять, что играет в наушниках, а затем судорожно стала рыться по карманам в поисках пачки. Каверина с улыбкой наблюдала за так разволновавшейся студенткой. Она присела рядом, почувствовав насколько холодна скамейка, а Ксения, наконец, протянула ей сигареты, зажгла огонёк и поднесла к самому красивому лицу на свете. Вика прикурила. - Не знала, что вы курите. - Зато я знала, что эта привычка есть у вас. Курить, кстати, вредно, мама не говорила? Ксюша чуть смутилась. - Папа. У меня только папа. Смутилась Вика, а затем с виноватым видом извинилась. - Да не за что извиняться, - улыбнулась Ксюша, - у меня с недавних пор ещё и мачеха с сестрой появились. - А чего домой не идёте к своему большому семейству? - ответила с улыбкой Вика, выпуская изо рта дым в холодный воздух. - Не хочется. А вы чего? - Тоже не хочется. Спросить "почему?" Плеханова посчитала нетактичным, так что с минуту девушки посидели молча. Ксюша с наслаждением вдыхала запах Викиных сладких духов вперемешку с горьким сигаретным дымом, а затем Каверина сама заговорила: - У меня сегодня день рождения, кстати. А домой действительно не хочется. Глаза Ксении явно округлились, потому что Вика вдруг засмеялась, увидев реакцию студентки. - Поздравляю! - выпалила Ксюша. - Спасибо, - с улыбкой, которая снилась Плехановой в самых приятных снах, из которых не хотелось выходить. - Так вы не отмечаете? - Ну...дома меня явно ждёт праздничный ужин. - Так почему тогда не хочется домой? Вика помедлила с ответом, стряхнув пепел и потушив сигарету об урну, а затем встала, засунув замёрзшие руки в карманы пальто. - Пойдёмте. Холодно. Плеханова даже не стала спрашивать куда. С этой женщиной хоть на край света. Обе шли вдоль сквера, ёжась от холода. - Зайдём погреться? - набравшись смелости, спросила Ксюша с надеждой, что ей повезёт, и преподавательница согласится, - с меня праздничный кусочек торта и горячий чай, - Плеханова указала жестом на небольшое кафе на другой стороне дороги. Викины изящные брови вскинулись от удивления, когда она взглянула на студентку, но тут же она почему-то очень обрадовалась и, конечно, согласилась. В кафе царила приятная атмосфера - приглушённый свет, вежливые официанты, запах глинтвейна, как никогда подходящего для этого времени года. Девушки присели за столиком у окна. За окном небо затянулось тучами. - Кажется, мы вовремя, - заметила Виктория, поглядывая в окно. Улыбчивый официант в чёрной рубашке и белом фартучке принёс Ксюше и Вике меню, девушки принялись за выбор. Поначалу разговор не клеился - обеим было неловко в компании друг друга, но выпив по стакану глинтвейна, обе расслабились. Плеханова много рассказывала об учёбе, о скучном Орловском и его нудном тоне, о строгом Боярышнике и его вечных придирках, о том как всё пролетает мимо ушей на парах Марьяны Николаевны - уж слишком добрая и всё спускает с рук. Вике было искренне интересно смотреть в эти светящиеся серые глаза и слушать увлечённые рассказы о студенческой жизни. Девушки сошлись в обсуждении Борисыча - их общего научника. Вика рассказывала о своём студенчестве, о том, как сложилась жизнь после, делилась опытом. Ксюша была счастлива. Она понимала, что знает о преподавательнице гораздо больше, чем та рассказывает, благодаря таинственному красному блокнотику. Она старалась не думать о стыде за свои поступки, тем более Виктории Алексеевне, по-видимому, нравилось происходящее. - На брудершафт? - пошутила Каверина, когда им принесли по второму стакану глинтвейна. Ксюша восприняла предложение серьёзно, с вызовом посмотрев в зелёные глаза Виктории, и протянула руку. Вика сексуально вскинула бровь и приняла вызов. Ксюша еле дышала от такой близости - лицо преподавательницы было настолько близко, насколько может быть только в мечтах. Их руки были перекрещены, глаза неотрывно смотрели в глаза, кисло-сладкий пьянящий напиток согревал, но не больше, чем эта близость, от которой Ксюшины щёки мгновенно порозовели. "После полагается поцелуй..." - подумала Вика и тут же почувствовала чужие тёплые губы на своей щеке. За окном лил холодный дождь. Не растерявшись или делая вид, Вика улыбнулась и предложила уйти. Уже лёжа в кровати, Ксюша ещё долго вдыхала запах своих волос, пропитавшихся ароматом глинтвейна, сигарет и духов рыжеволосой. В наушниках снова играла их общая песня, и студентка в деталях вспоминала этот дождливый день, отливающие золотом рыжие волосы в приглушённом свете ламп, милую улыбку и такие тёплые зелёные глаза. "When it rain rain rains... It rain rain rains". На другом конце города Вика засыпала рядом с Пашей, думая о приятно прошедшем дне рождения и Ксюше.