Всего лишь дофамин

Зимние каникулы Плеханова проводила в кругу семьи. В кой-то веки отец был дома, Настя старалась быть как можно более обходительной с дочерью нового мужа, и даже Катюша, наконец, стала вызывать в Ксении сестринские чувства. Ксюша скучала. Прошло всего несколько дней с последней встречи с Викой, но она не могла найти себе места от тоски, старалась отвлечься чтением художественной литературы, выбирала роман за романом, но ни один не затягивал, так что каждый раз студентка возвращалась к уже любимым книгам по нейропсихологии. За множество километров заснеженных дорог, на другом конце Москвы, Виктория аналогичным образом страдала от скуки. Новогодние праздники они с Пашей, как настоящая семья, проводили вместе. Вика старалась быть примерной для него, она всё ещё чувствовала вину за его обиды, но себя не обманешь - с ним больше не было комфортно, оба это чувствовали, но скрывали напряжение под масками любящих друг друга партнёров. Их совместное счастье рушилось на глазах. Чем дольше Вика и Паша находились рядом, тем больше недопонимания возникало между ними. Последней каплей стал один из вечерних разговоров. Ничего не предвещало беды, было Рождество и пара сидела за столом, отмечая праздник бутылкой вина. В кухне стояла полная тишина, и казалось, им совсем нечего сказать друг другу. От затянувшегося молчания Вике стало не по себе, она взяла пульт, чтобы разбавить безмолвие Пашиной любимой телевизионной ерундой, но он перехватил её руку: - Вик, давай поговорим. Девушка сделала глоток вина, опустив глаза. Сейчас или никогда. - О том, что всё плохо? Паша молчал. Вика подняла на него глаза в ожидании ответа, и аккуратно, со страхом навредить, он решился: - Может, нам уже пора завести детей? Это сплачивает семьи. Одно только слово "семья" заставило Викино сердце забиться чаще. В голове моментально возникла мысль, что, возможно, Паша решил сделать ей предложение, сказав "давай поговорим", а она так жестоко выпалила своё "всё плохо". Ошарашенная, она замерла, не зная, как помягче ответить. Подступило раздражение. "Какие к чёрту дети? Какая к чёрту семья?". - Я не думаю, что это поможет. - Тогда что? Девушка встала с места, не в силах выдерживать контакта глазами, подлила в свой бокал вина и подошла к окну. Сигарета прибавит большей трагичности ситуации. - Я поеду к родителям, - прервал молчание разочарованный Павел. Вика равнодушно выпустила дым в морозный воздух из приоткрытого окна. - Это к лучшему. Нам нужен перерыв, - подытожила девушка позднее, войдя в комнату, где Паша небрежно закидывал вещи в дорожную сумку. Он не ответил. Спустя минуту квартира опустела. *** В университет Ксюша ехала с такой радостью, что ей и самой стало смешно от ощущений: "Как будто выпустили из тюрьмы". Ей всё ещё было стыдно за прошлый поцелуй, больно от отказа, страшно за последствия, но все её терзания смылись теплом встречи с Викторией Алексеевной. Весь день проходил как на иголках. Когда, наконец, настало время самой долгожданной пары, студентка вошла в аудиторию в числе последних, увлечённо болтая с Севой и Ромой, рисуя на лице спокойствие и невозмутимость в попытке скрыть волнение. Преподавательница поприветствовала группу, отметила присутствующих, ни на минуту не задержавшись на самой волнующей её фамилии, и начала семинар: - Сегодня поговорим о четырёх гормонах счастья. Кто-нибудь может их назвать? - Виктория оглядела аудиторию, взгляд, как она ни старалась этого избежать, упал на Ксению. - Эндорфин, серотонин, окситоцин и дофамин, - не удержалась Плеханова, когда поняла, что никто не в силах ответить преподавательнице. - Верно. Давайте запишем определения. Дофамин - биологически активное вещество, которое вырабатывается в мозгу синапсами нейронов и служит для передачи нервных импульсов. Семинар проходил спокойно и плавно, студенты сидели тихо и впитывали информацию, которая сегодня была интересна всем. Лишь между Викой и Ксюшей оставалось что-то волнующее, висящее в воздухе, понятное только двоим, особенно когда разговор зашёл о чувстве любви. Об этом Ксюша слушала с трепетом, внимая каждому слову. - Дофамин помогает формировать чувство привязанности и любви. Любые приятные контакты, и тактильные, и эмоциональные, вызывают его активизацию. "Мои чувства к ней всего лишь дофамин" - подумалось Ксюше. - Дофамин естественным образом вырабатывается в больших количествах во время интимной близости, - продолжала преподавательница, надеясь не покраснеть от Ксюшиного заинтересованного безотрывного взгляда. Общение между двумя ограничивалось занятиями - Виктория спрашивает, Ксения отвечает. Преподавательница прекрасно осознавала Ксюшино волнение и надеялась, что студентке не заметно её собственное смущение от её внимания. Вика всё ещё держала красный блокнотик в ящике стола, чувствовала себя глупо, но ежедневно проверяла, не появилась ли запись. Но было тихо. Лишь встречи на парах, пересечения в коридорах, ловящие друг друга взгляды и учащённое сердцебиение. *** Дисплей уведомил Плеханову о входящем звонке: "Настя". Внутри кольнуло нехорошим предчувствием, папина жена звонила в очень редких случаях. - Приезжай домой, Владимир сейчас заберёт. Брови Плехановой сдвинулись от возмущения - пропустить лекцию Кавериной? Всю дорогу Ксюша переживала и о пропущенной лекции и о внезапном звонке, смотрела на проносящиеся за окном автомобиля унылые городские пейзажи. Застывшая ситуация с Викторией Алексеевной её выматывала, от мыслей о ней становилось всё больнее, и сердце сжималось от осознания собственной беспомощности и безвыходности ситуации. Когда она, наконец, вышла из машины, попрощавшись с Владимиром, её смутило то, как жалостливо он на неё посмотрел, как будто чувствуя все её мысли. Но дело было в другом. - Папа умер, - оглушающе прозвучало из уст мачехи, как только Плеханова вошла в квартиру. Настя заплакала и бросилась обнимать девочку, - он уехал на работу, а потом мне позвонили и сказали об аварии, - тараторила Настя в плечо Ксюши, мир которой рухнул в ту же секунду. Она осталась совсем одна. Неделю студентка не появлялась в универе, всё вокруг казалось пустым и бессмысленным. Она непроизвольно отпустила мысли буквально обо всём, кроме этого гулкого "папа умер". Любовь к Вике теперь казалась чем-то далёким, едва ощутимым по сравнению с болью утраты. Целыми днями она как тень слонялась по квартире, которая теперь обрела мертвенную тишину, нарушаемую лишь надрывистым плачем ребёнка. Плеханова не говорила ни с кем - не было сил выразиться. Она была гордой, ненавидела лишнее внимание к себе, боялась даже представить, как ей придётся терпеть эти дурацкие слова сострадания, от которых ни капли не легче, но в глубине души ей так хотелось, чтобы кто-то пожалел. Спустя неделю одиночества и тишины, она решилась рассказать всё Маше. Подруга не трезвонила ей, не писала без устали в ожидании объяснения её пропажи, но когда Ксюша попросила приехать, сорвалась с места, ни капли не сомневаясь, что подруге это действительно нужно. Она оказалась первым человеком, перед которым Плеханова позволила себе плакать. Спустя несколько пар, пропущенных Ксенией, Вика заволновалась. - Лучше узнать у неё лично, - печально ответила Муратова на вопрос преподавательницы о её отсутствии, но ощутила радость за подругу - Кавериной не всё равно. Ещё пару раз Маша приезжала к Плехановой, поддерживала, как могла, отвлекала от грусти, но лишь упоминание Вики оживило девушку, и лёгкая улыбка появилась на её лице. Ксения пообещала вернуться в университет. Нужно продолжать жить. *** Ксюша, наконец, приехала на занятия, но то и дело на парах на глаза наворачивались слезы, которые она пыталась скрыть от чужих глаз. К счастью, никто не замечал. Преподаватели увлечённо читали лекции и проводили семинары, её радовало, что Боярышник с ней так же строг, без всякой жалости заваливает вопросами по соцпсихологии одним за другим, в связи с множеством пропусков девушки. Ксюшу радовало, что о смерти отца не знает Марьяна Николаевна, иначе избежать жалости бы не удалось - преподавательница была ей почти как мама, скорее даже бабушка, которая заботится о своих подопечных студентах всевозможными способами. Борисыча, как и Викторию Алексеевну, в этот день Ксения тоже не застала, что к лучшему. Всех вопросов удалось избежать. Друзья тоже вели себя как обычно - никто не знал о случившемся. Рома и Сева дурачились, всё было как всегда, но не для Плехановой. Она через силу улыбалась, смотря на друзей, но лишь Маша видела, какую боль выражают её глаза. На лекции по истории психологии студентка никак не могла сосредоточиться, хотя Матвей Степаныч преподавал интересно, мысли опять и опять возвращались, сердце всё ныло и не унималось, становилось всё хуже. Девушка не выдержала и тихонько вышла, привлекая взгляды одногруппников. Она умывалась в туалете, опираясь о раковину и стирая безостановочно текущие из серых глаз слёзы, когда сзади послышался хлопок двери. Через зеркало студентка увидела - к ней приближается Каверина. Ксюша почувствовала себя загнанной мышью, а Вика испугалась и совсем растерялась, увидев красные и заплаканные глаза девушки. - Что случилось? - осторожно спросила преподавательница. Ксюша отмахнулась, пряча глаза, но Вика не могла так просто уйти. - Ты совсем бледная... Плехановой было стыдно за то, что она не способна связать и двух слов. Не сейчас. Она не хотела, чтобы Виктория видела её такой. Девушка вытерла слёзы, обернулась к преподавательнице, силой заставила себя улыбнуться и произнести: - Всё нормально. Вика осталась смотреть ей вслед. Подходя к двери, Плеханова замедлилась, в глазах начало темнеть. Она на секунду замерла, ухватившись за дверь, успела подумать о том, что такое бывает и это сейчас пройдёт, но сознание отключилось. - Ксюша! - первое, что услышала студентка, очнувшись, и почувствовала тёплую руку на своей щеке, - Слава богу, - сидящая над ней Вика выдохнула, смотря девушке в глаза, но вид её оставался обеспокоенным. - Я упала? Вика кивнула, к глазам от стресса предательски подступили слёзы. - Долго я так лежала? - Нет, но я так испугалась. Надо вызвать скорую. - Нет-нет, такое бывает, в глазах потемнело, - Ксюша приподнялась, опираясь на локти, - не думала что упаду. Мне надо домой, все пройдет. - Ты думаешь я отпущу тебя такой домой? Ксюша опешила и всё, что смогла выдать, это: - С каких пор мы перешли на ты? - она улыбнулась сквозь слезившиеся глаза. Обеспокоенность Вики забавляла. - Ещё умудряешься шутить. - Я же говорю все хорошо. - Ничего не хорошо, ты упала посреди туалета, - Вика начала злиться от упертости Плехановой, но взяла её за руку и помогла встать, - Боюсь теперь оставлять тебя одну. - А что вы предлагаете? Виктория Алексеевна привела Плеханову в преподавательскую: - Садись, - рыжеволосая указала на диван, тот самый, на котором произошло знакомство, затем она принесла пластиковый стаканчик с водой из кулера, - Выпей. - Я бы выпила чего покрепче. Вика еле удержалась, чтобы не закатить глаза. В помещении, как на зло, никого не было. Вика терялась, не зная, как поступить. - Ксюш, расскажи, что происходит? - Каверина тихонько присела рядом. Плеханова погрустнела, весь её деланный юмор вмиг улетучился. - У меня папа умер, - отчего-то стесняясь, всё-таки поделилась студентка. Глаза Виктории расширились, она смутилась, не зная, что сказать и чем помочь. Она лишь непроизвольно сжала руку девушки: - Мне очень жаль, - смогла выдавить из себя Каверина, чувствуя, как у самой кольнуло сердце. - Я домой поеду, - скромно ответила Ксения, не выпуская тёплую руку преподавательницы из своей. Вика промолчала, а затем решилась озвучить единственную идею, пришедшую в голову: - Давай пойдем ко мне, здесь совсем недалеко..., - произнесла Каверина, заглядывая в глаза Плехановой, - А когда тебе станет лучше, поедешь. *** Виктория и Ксения вошли в квартиру. Плеханова сразу почувствовала себя уютно - внутри было так тепло, светло и тихо. Повсюду пахло Викиными духами, Ксюша готова была расплавиться от удовольствия. - Не стесняйся. Ксюша сняла куртку и повесила на крючок рядом с пальто Вики. - Вы одна живете? - Сейчас да, - ответила Вика, проходя в кухню. "Сейчас" - расстроилась Ксюша. Значит обычно не одна. - Попьём чаю? - звонко раздалось из кухни. - Башка раскалывается, - пожаловалась студентка, сидя за столом напротив той, от кого сердце бьётся до дрожи в пальцах, - А может, всё-таки есть что покрепче? - Она хитро улыбнулась в попытке разрядить обстановку. - Нет, Ксюш, - попыталась быть строгой Вика, - покрепче у меня только парацетамол. Девушка встала и развернулась к полке над столешницей в поиске таблетки, а Ксения отметила, как непривычно смотреть на неё в её строгом приталенном костюме в таком личном пространстве, в маленькой кухне, где преподавательница казалась одновременно по-учительски строгой, но такой милой и домашней. Ксюша засмотрелась на неё, пока она рылась в аптечке - от одного её присутствия Плехановой было намного легче. Затем преподавательница протянула студентке таблетку и стакан воды, Ксюша ненароком коснулась её руки, почувствовав нежность, от которой по телу растеклась волна тепла. - А можно покурить? - спросила девушка, допив чай. Тишина между двоими смущала, Вика ненароком вспомнила последний вечер с Пашей. Но разница была в том, что тогда это была тишина напряжения, а сейчас… Со студенткой ей было приятно. - Что тебя то на алкоголь то на сигареты тянет? - усмехнулась преподавательница, - Может, сразу наркотиков? - А есть? - ехидно улыбнулась Плеханова. Виктория посмотрела на неё исподлобья, укорительно и одновременно смешливо. «Такая красивая» - снова пронеслось в Ксюшиной голове. - Пойдем. Плеханова проследовала за рыжеволосой на балкон, Виктория Алексеевна вручила ей толстовку: - Не хватало, чтобы ты ещё и заболела, - буркнула она на Ксюшин отказ. Вика раскрыла окно, выходящее на дорогу, воздух наполнился уличным холодом. Недалеко виднелся университет. Плеханова достала пачку и протянула сигарету преподавательнице. - Флешбэк, - довольно произнесла она, вспомнив, как они вместе курили на скамейке, и опёрлась руками о подоконник. Вика зажгла сигарету и сделала то же, - Везёт, прям у универа живёте. Вика промолчала, сексуально выпустив горький дым в окно. - Спасибо вам, - снова заговорила Ксюша. - За что? - улыбнулась в ответ Виктория, бросив короткий взгляд на Плеханову, стоящую сбоку. - За заботу? - почему-то вопросительно ответила девушка. Вика усмехнулась. За окном начинало темнеть, двое романтично наблюдали за загорающимися огоньками. - Замёрзла? - спросила Виктория, заметив дрожь в руках студентки. - Нет. - Не ври. Тебе лучше? - Да, поеду домой, - грустно произнесла Ксюша, уходить не хотелось. - Если хочешь, можешь остаться, - робко ответила Каверина. - Не хочется вам надоедать. Хотя дома меня и правда не ждут. - Оставайся, ладно? Лучше тебе не ехать никуда сегодня. Я буду волноваться. - У меня складывается впечатление, что я вам небезразлична, - Ксюша широко улыбнулась и снова одарила рыжеволосую едким взглядом. Вика серьёзно посмотрела на неё, затушила сигарету о пепельницу и вышла из балкона. Ксюше стало неловко, но она осознала - меткое попадание. - Голодная? - спросила Вика, когда студентка вернулась на кухню. - Нет. - Всё время врёшь, не стыдно? - Ладно, давайте буду честной. Голодная, как волк, и замёрзшая, как собака. Вика не сдержала смешок, поставила на стол две тарелки и достала два бокала. - О, вы всё таки решились? - Ну, раз уж ты решила быть честной, - Вика насмешливо вскинула бровь, - Достань вино из шкафчика. - Белое или красное? - послушно выполнив просьбу, Плеханова держала в руках две бутылки. - На твой выбор. Бутылка красного оказалась разлитой по бокалам. Суп по тарелкам. - Так о какой честности вы говорили? - напомнила Ксюша. - Да так, ляпнула, - отмахнулась Вика. На улице стало совсем темно, кухню освещал приглушённый свет лампы, двое снова сидели в тишине, медленно попивая вино. - Так и будем молчать? - ласково произнесла Вика, улыбнувшись. - Расскажите чего-нибудь о себе, - с любопытством произнесла студентка. - Что тебе интересно? - Всё, - Плеханова выпалила это так резко, что сама удивилась. Вика засмеялась. - Например? - Вы сказали, что живете не одна только сейчас. А обычно? Ксюша боялась это спросить, предчувствуя своё разочарование, а Вика по каким-то причинам не особо хотела говорить правду, но ответила: - С молодым человеком. Глаза Ксюши померкли, от Виктории это не скрылось. - А где он? - Уехал. Не знаю, вернётся ли, - рыжеволосая решилась на откровение. Плеханова не посчитала нужным уточнять подробности, но стало вдруг легче. Вика не звучала расстроенной. "А ты теперь живёшь одна?" - чуть было не спросила преподавательница, но отдёрнула себя, представив, каким ударом для девушки это будет теперь, когда её отца не стало. - А у меня дома так пусто теперь, - грустно произнесла Ксения, как будто прочитав её мысли, - Буду честной, как договорились. Там теперь папина жена хозяйничает, я чувствую себя лишней. - Ты не лишняя в собственной квартире. Ксюша задумалась, покручивая бокал за ножку. - Да, хотя честно, меня больше напрягает орущий ребенок, - усмехнулась она, разрядив обстановку. Вика улыбнулась. Преподавательница постелила Ксюше в гостиной на диване, выдала просторную футболку и шорты, а когда пошла в душ, Плеханова всеми лёгкими вдохнула запах её одежды. Было не по себе спать здесь, в квартире Виктории, когда она сама в соседней комнате. Отчего-то снова стало грустно. - Спокойной ночи. Если что, зови, - произнесла Вика, заглянув к Ксюше, уже лежащей в постели. Кавериной и самой было очень неловко от того, что у неё ночует собственная студентка. Влюблённая в неё, совсем несчастная девушка, скрывающая свою боль под улыбкой. Она ушла, не закрывая дверь плотно. Хотелось держать ситуацию под контролем. Вика ещё долго не могла уснуть, вспоминая их вечер, каждую брошенную фразу. Не выдержав бессонницы, босиком, на цыпочках, она прошла вдоль коридора и, не включая свет на кухне, открыла окно и закурила. Холодный воздух ударил в лицо. Едкий дым наполнил лёгкие, и девушка выдохнула с облегчением. Она проходила мимо приоткрытой двери, решив заглянуть и убедиться, что всё хорошо. - Жаль, меня не позвали, - раздалось хриплым голосом с дивана. "Плачет?" - ужаснулась Виктория. Она подошла, присела на край дивана и зажгла ночник. Плеханова чуть отодвинулась, пытаясь скрыть заплаканные глаза. - Ксюш... - начала рыжеволосая, чьи волосы в свете ночника казались Плехановой чем-то волшебным. - Что? - Со временем всё пройдёт, - она попыталась успокоить девушку, но лишь услышала заглушённый одеялом всхлип. В Вике вдруг проснулась такая нежность и жалость к этой, казалось бы, сильной девочке, что она не удержалась, придвинулась ещё ближе и заправила прядку русых волос Ксюше за ухо. Она испугалась, что это было лишним, потому что Плеханова отодвинулась ближе к стене, но поняла, что Ксюша хочет большего - девушка указала ладонью на место рядом, приглашая преподавательницу прилечь. Вика не могла отказать. По щекам Ксюши все ещё катились слёзы. Теперь, лёжа рядом, Вика поднесла руку и стёрла слезинки с её щеки. Ксюша подняла на неё глаза, искренне улыбнувшись. "У меня складывается впечатление, что я вам небезразлична" - вспомнилось Кавериной. Она утонула в этих несчастных серых глазах. Сердце сжималось от боли, от Ксюшиных слёз. Теперь она даже не боялась, что студентка поцелует её, пользуясь моментом, но девушка лишь серьёзно посмотрела на неё, а затем приблизилась и прижалась к её груди, как котёнок мокрым носом, вдохнув аромат чужой нежной шеи. - Всё пройдёт, - Вика продолжала шептать и гладить Плеханову по голове, зарываясь руками в русые волосы и тая от нежности момента.