Всего лишь дофамин

- Как ты относишься к ЛГБТ? - прямо спросила Виктория Ольгу, пока они шли за кофе в перерыве между парами. - Мне без разницы, кто кого любит. Их право. Говорить с Ольгой на подобные темы было привычным - Вика не боялась, что Оля её не поймёт, так же, как и Оля могла открыто рассказывать обо всём что угодно Вике. Проблемы Оли ограничивались отношениями с мужем - живут раздельно, детей она не хочет, да и страсти между ними, по рассказам Ольги, никогда не было. Это было их общей темой. Ирина Витальевна же оказалась абсолютно нетолерантной: - Да вы видели этих лесбиянок? Это противно, все как мужланы страшные. А геи? Фу! Виктория с Ольгой переглянулись. Страшно было подумать, что кто-то узнает об отношениях Вики с Ксюшей. Сказать такое Каверина не решалась даже Оле, какой понимающей бы она ни была. - А ты что думаешь? - продолжила разговор Ольга. - Я тоже ничего против не имею, - коротко бросила Вика. Отношения между людьми одного пола Виктория действительно никогда не считала чем-то отвратительным или неправильным. Главное ведь любовь, а кого любить - значения не имеет. Но думала ли она, что когда-то полюбит девушку? Что серые глаза Плехановой станут для неё всем миром? Что она будет ждать встречи, выбегать на улицу, как подросток, скрываясь от Паши, только бы увидеть эти глаза. Что ей придется так подло лгать своему мужчине и изменять ему с девушкой. С собственной студенткой. В голове это не укладывалось. - У тебя кто-то есть? - злостно, что непривычно для Павла, спрашивал он, когда Вика, наконец, решилась на важный разговор. - Нет, Паш, дело не в этом, - оправдывалась девушка. Ей не терпелось, чтобы он быстрее ушёл. - Так да или нет? Вика вздохнула. Сказать «да», но соврать о том, с кем? Сказать «нет»? В любом случае всё это ложь, от этого Вика чувствовала себя грязной - подло поступать так с человеком, с которым прожила много лет под одной крышей, с тем, кто любит её, с тем, кого когда-то любила она. - Да, - обречённо ответила Каверина и упала на кресло от бессилия. - Кто он? Вика снова безысходно вздохнула, не зная, что ответить. - Какая разница? - Скажи, и я уйду. «Всё, как в дешёвом романе» - подумалось Кавериной. - Это не он. Это она. Павел растерялся и замолчал, глаза его забегали в непонимании, информацию переварить было трудно, но он вышел из ступора: - Она? Девушка? - Девушка. - Ты с ума сошла? - нервно рассмеялся Павел. - Видимо, сошла. - И как тебя угораздило? - мужчина со смешком уселся на диван напротив. - Не знаю, Паш, мы можем не говорить об этом? - И ты любишь её? - Павел не унимался, игнорируя просьбы. - Какое это имеет значение? Не было бы её, моё решение бы не изменилось. Мы не пара, как ты не понимаешь. Павел замолчал, нервно тряся ногой и теребя край своей рубашки, ещё недавно постиранной Викой. Тогда он ничего не мог и подозревать. - Но я люблю тебя, Вик, - отчаявшись произнес мужчина. Вика молчала. Тогда мужчина оказался рядом и обнял её колени, всё повторяя: - Ну как так? Девушка попыталась освободиться, раздражаясь от его упрямства, её стали бесить и слёзы, которые скатывались по его лицу и мочили её коленки. "Цирк собачий" - злилась про себя рыжеволосая. - Не плач, Паш, это не конец света, все будет хорошо. Паша встал, шмыгнув носом. - И ты хочешь быть с ней? С этой девушкой? - он снова уселся напротив, не желая заканчивать разговор. Вика нервничала. - Да, хочу быть с ней, зачем ты спрашиваешь всё это? - Покажи фотку, - внезапно по-дружески и спокойно попросил он. Вика растерялась, но достала телефон. Всё, что угодно, только бы побыстрее ушёл. - Красивая. Совсем молодая, - жалостно выдал мужчина, чувствуя, как в его сердце воткнули нож. С экрана на него смотрели Ксюша с Викой - пока единственное совместное фото. В тот день, после универа, они прогуливались по знакомому скверу, пряча сцепленные руки при встрече с любым прохожим: - Вик, да успокойся, всем всё равно. - Они оглядываются на нас, как на сумасшедших. Ксюша вздохнула, рывком оказалась перед Викой и остановила её. - Не надо бояться. Тогда она приблизилась, не отрывая взгляда от её зелёных глаз, и нежно поцеловала в щеку. - Ксюш, ну не здесь же! - Вика отпрянула, как от огня, - Если кто-то из знакомых увидит, нам пиздец. - Ох, вы умеете ругаться, Виктория Алексеевна? - Это ещё мягко. - И сексуально. Каверина действительно боялась, что понятно - их отношения не примут, как бы ни хотелось, на них будут смотреть, как на порочных шлюх - никто не будет разбираться в причинах такой любви. Что она представляла краше всего - это взгляд всё понимающей Оли. Понимающей всё, но не это. Она обязательно осудит, по её глазам будет видно. И Вика будет сгорать от стыда, прятать свои красивые зелёные глаза, ей придётся избегать всех и всюду, чтобы не видеть эти осуждающие взгляды. - Ксюш, ты пойми... - Я всё понимаю, - прервала её Плеханова на полуслове, - Хочу тебя сфотографировать, ты такая красивая. И вокруг очень красиво. Погода действительно была прекрасной - снежно и солнечно. В кадр попадали заснеженные деревья, рыжие волосы преподавательницы казались ещё ярче на фоне белизны. Её щёки чуть подрумянились от холода, и Ксюша, восхищённо улыбаясь, вглядывалась в тёмный от ослепительного солнца дисплей телефона на стоящую за камерой Вику. - Ну всё-всё, - в нетерпении Вика просила Ксюшу закончить, - Ты так долго, как будто видео снимаешь. Давай лучше вместе. Тогда и было сделано селфи, на которое сейчас с болью смотрел бедный Паша. - Вы даже чем-то похожи, - сделал вывод он и вернул телефон Вике, - Что ж, счастья молодым, - с иронией произнёс он, встал с дивана и направился в прихожую, - Вещи потом заберу. Вика выдохнула с облегчением, но в сердце поселилось чувство вины. *** - Сколько до конца? - нетерпеливо канючила Маша на паре Боярышника. - Десять минут, - озвучила Плеханова, глянув на массивные часы на тонком запястье. В университете всё было по прежнему, за исключением того, что Ксюше больше не было безнадёжно больно смотреть на любимую преподавательницу - теперь они были вместе, и Плеханова была счастлива. Она смотрела на Викторию Алексеевну, стоящую у доски или у парты, зависая взглядом на её сладких губах, которые только недавно целовала. Ей было приятно видеть её в обтягивающей юбке, которую она сама помогала застегнуть утром. Вике же было сложно сосредоточиться, она избегала этого испепеляющего взгляда, чувствуя, что Ксюша набросилась бы на неё здесь и сейчас, если бы не тридцать посторонних взглядов вокруг. Плеханова ненасытно втягивала воздух с запахом духов проходящей мимо преподавательницы, и мечтала о том, как бы поскорее оказаться у неё дома в тёплых объятиях. Её глаза смеялись, когда они встречались где-нибудь в коридоре или столовой, в кофейне у универа или в том самом обеими любимом сквере. Дома Ксюша почти не появлялась. Она объясняла своё частое отсутствие Насте - "я буду у подруги, она живёт близко к универу, добираться удобнее". Теперь, когда не стало отца, Плехановой было больно находиться дома, хотя, чем дольше она не виделась с Настей и Катюшей, тем отчётливее понимала, что в глубине души считает их родными - она успевала соскучиться по малышке, вот уже как полгода назад ставшей её сестрёнкой. Настя часто писала Ксюше смски, спрашивая всё ли в порядке, уточняя, где она находится, и Плехановой была приятна её забота, она знала, что той тоже нелегко после потери мужа. - А ты не хочешь съездить домой, может девушке нужна помощь, всё-таки одна с ребёнком? - аккуратно спрашивала Виктория, боясь реакции студентки на такие слова, пока готовила ужин на двоих. - А что я уже надоела? - посмеивалась Ксения, сидя за кухонным столом с ноутбуком - Борисыч уже вусмерть заколебал тем, что до защиты диплома осталось всего три месяца, - Всё, что я хочу - это тебя. - Пиши-пиши, нисколько не надоела. - А я думала, ты ответишь, что тоже меня хочешь... - деланно надулась Ксюша. - Хочу, конечно, - Вика подошла, обняла её со спины и заглянула в ноутбук, - Но ещё больше я хочу, чтобы ты написала стоящую работу. - Скука эта ваша психология. - Да ладно? - Я просто устала и голодная, скоро там? - Плеханова кивнула в сторону сковородки. Ксюше нравилось, что Вика даже дома остаётся преподавательницей, заставляя студентку учиться, но сама отмахивалась шутками: - Иди лучше свою любимую книжку почитай. "Сто советов учителю". - Ты договоришься, - смеялась рыжеволосая, - Вообще-то я её уже дочитала. - Как ты осилила этот бред? И что нового узнала? - Между прочим там тоже есть красивые цитаты, - Вика взяла тонкую книжку с полки и открыла на месте, где лежала закладка, - Вот, например: "Любовь ― это прежде всего ответственность за судьбу того человека, которого полюбил. Любить ― это значит отдавать, отдавать любимому существу силы своей души, творить для любимого существа счастье". - Интересно, в каком контексте в этой книге такое может быть написано? - Плеханова развернулась на любимом крутящемся стуле к сидящей на кровати преподавательнице, взяла книжку и отбросила её на стол, - А ты отдашь мне силы своей души? А, может, ещё и тела? - соблазнительно произнесла Ксения и приблизилась к рыжеволосой, взяв её за руки и потянув на себя. - Везде ты видишь пошлости, это же совсем не о том. - Какая разница, - прошептала Ксюша ей в губы. Губы Вики всегда казались ей такими сладкими, запах цветочных духов на шее срывал голову, она взяла девушку за талию и мягко уложила на кровать. От соприкосновения тел обе моментально возбудились, всё чаще дыша и задыхаясь, но не разрывая поцелуя. Вика уже чувствовала, как влажно стало между ногами, и мысленно умоляла Ксюшу не останавливаться. Секс с Плехановой казался Вике самым невероятным в её жизни. Ещё никогда и никто не был способен так быстро довести её до оргазма. Громкие стоны женщин во время секса всегда казались ей напускными и пошлыми, но теперь, когда Ксюша ласкала её языком, входя пальцами и надавливая ровно там, где нужно, девушка и сама не могла удержать в себе стоны, раздающиеся эхом по всей квартире. Вика сходила с ума, когда Плеханова сжимала её грудь и обхватывала губами соски, нежно посасывая их, покусывая и облизывая языком. Она сходила с ума от того, как Ксюша смотрела на неё, какое желание читалось в её глазах, каким нежным было каждое её прикосновение. Ей нравилось доставлять удовольствие Плехановой, нравился её вкус, чего она никогда в жизни не могла себе представить. Её так возбуждали хриплые стоны девушки, которые она пыталась сдержать, но не выдерживать. Вика готова была и сама кончить, когда Ксюшино тело содрогалось, когда она изгибалась от оргазма, как кошка, и хватала её за плечи или впивалась пальцами в подушку до побелевших костяшек. Она любила видеть, как Ксюша жмурится, чувствуя приближение волны наслаждения, и как после её лицо расслабляется и она снова тянется за поцелуем. - Я люблю тебя, - шептала Вике Ксюша в такие моменты. Порой Каверина могла возбудиться прямо на работе, а что ещё хуже - прямо посреди пары, когда в голове промелькала мысль о предыдущей жаркой ночи. Тогда её и саму бросало в жар, она стыдливо прятала глаза от аудитории, чувствуя, что щёки розовеют. Её раздражало то, как её тело отказывается слушаться, стоит Ксюше посмотреть на неё тем самым взглядом, каким она одаривает её ночью. - Ксения, задержитесь, пожалуйста, на минутку. Ксюша собиралась дольше всех в ожидании, пока все уйдут. - Закрой, - велела Вика и не могла дождаться, как почувствует вкус губ девушки. Плеханова жадно нападала на её губы, прикусывала нижнюю в порыве страсти, опускала руку всё ниже и доводила Вику до исступления, ловя её тихие стоны губами. - Ну и что это между вами происходит? - спросила как-то Маша, хитро вглядываясь в лицо Плехановой и выпуская из рта сигаретный дым. Ксюша смущённо, но довольно улыбнулась и сказала, как есть: - Могу тебя поздравить, твой план удался. - План то мой, а вот Викуля - теперь твоя. - Не "Викуля", а Виктория Алексеевна, между прочим. Только пообещай, что не скажешь никому, ладно, Маш? - Трахайтесь в кайф, не моё дело и ничьё больше. "Моя" - мысленно осознавала Ксюша и расплывалась в улыбке. "Действительно, именно моя и ничья больше". *** Вечерами, когда Ксюша ночевала у себя, они с Викой безостановочно переписывались и звонили друг другу. Каверина и подумать не могла, что "секс по телефону" действительно может когда-то её понравиться, что она может возбудиться так, что с лёгкостью кончит от собственных пальцев, сжимая другой рукой грудь и придерживая телефон плечом. Плеханова говорила тихо, почти шептала в трубку, и это казалось Вике невероятно сексуальным, в то время, как возбуждённая Ксюша надеялась, что её слов не слышно из другой комнаты. - Расскажи о своём Паше, - как-то, лёжа на плече девушки, из интереса попросила Плеханова. - Да ну, это неинтересно. - Очень даже интересно. Сколько вы были вместе? - Не считала. - Вик, ну серьёзно. - Я не хочу о нём говорить, честно. И вообще он давно уже не мой. - Чувствуешь вину перед ним? Вика молчала, осознавая, что это действительно так. - Он больше не появлялся? - Нет. Обе замолчали, Ксюша обняла Вику сильнее, а затем та продолжила разговор: - Давай и ты мне расскажешь. Я совсем не знаю про твои прошлые отношения. Мне интересно, у тебя был когда-нибудь парень, или ты всегда интересовалась только девушками? - Только девушками. Лет до шестнадцати я ещё надеялась, что мне кто-то понравится, хотелось ведь быть "нормальной". Но бесполезно, парней я могу воспринимать только как друзей. А девушки были. Удивительно, как много на самом деле лесбиянок. Вику пробило током. "Девушки были. Много". От кольнувшей сердце боли она отодвинула Ксюшу с плеча и села на кровати спиной. - Вик, ты чего? - испугалась Плеханова. - Ты так легко об этом говоришь. До студентки, наконец, дошло. - Я не имела в виду...Ладно, Вик, я не хочу тебе врать, - Ксюша села рядом, плечом к плечу, - Но мне же не нужен никто кроме тебя - это ведь главная правда? - Это всё равно неприятно. Плеханова, как обычно, взяла нежную хрупкую руку в свою и поднесла к губам. Уголки губ Вики предательски поднялись: - Люблю, когда ты так делаешь. Ксюша нежно заправила рыжую прядь за ухо и потянулась за поцелуем. - А мне даже приятна твоя ревность, - улыбнулась Плеханова, всё ещё сжимая чужую руку в своей. Вику снова кольнуло обидой. - Я ревную, потому что есть повод. - Ну нет же никакого повода, это в прошлом, что было то было. Ты разве не понимаешь, что теперь только ты для меня важна? Я так люблю тебя и ни в коем случае не хочу сделать тебе больно. - Понимаю. *** - Я тоже очень люблю тебя, - обнимая Ксюшу со спины перед сном, впервые призналась в тот день Вика, прошептав слова ей в плечо. От счастья глаза студентки наполнились слезами, она сделала вид, что уже спит и не слышит, чтобы не показывать свою ранимость Вике, но, не выдержав, развернулась и уткнулась девушке в грудь, прижимаясь и обнимая её хрупкое родное тело всё крепче.