Пески жизни

— Аль-Хайтам! Аль-Хайтам, давай, приди в себя, ты мне нужен в сознании…       Противный запах наравне со знакомым голосом вырывают из темноты. Липкая, неприятная слабость по всему телу не стала меньше, а будто захватила всё тело, мешая подняться на ноги даже с помощью довольно активного и взволнованного Тигнари. — У нас мало времени, тут я мало чем могу помочь. Тебе нужно подняться на ноги и идти, давай, обещаю, потом ты сможешь отдохнуть…       Тошнотворный запах крови приходит на смену противной тряпочке, что отняли от носа, кружа голову и напоминая, в какой ситуации они сейчас находятся. Голова двигается неохотно в слабом кивке, когда предпринимается уже новая попытка подняться. Хоть и слабо, но стоять получается, опираясь практически всем телом на фенека. Ноги заплетаются и слушаются с большой неохотой, иногда отказываясь двигаться и волочась за ними. — Вот так, ты молодец, нам тут недолго, впереди ждёт повозка.       Постоянно осматриваясь на случай засады и чутко отслеживая ситуацию большими ушами, встрепенувшись на то, как испуганно взлетела птица, момент, когда Аль-Хайтам споткнулся и практически упал вместе с ним, навалившись всем весом, практически был упущен. Лишь в последнюю секунду застонавшего и схватившегося за наскоро перевязанный бок Аль-Хайтама удалось удержать. Всего на мгновение обернувшись на кровавую дорожку из капель за ними, становится ясно, что нужно идти быстрее. — Ты отлично справляешься, ещё немного осталось, — уже практически на себе дотаскивая друга, у самой повозки тот валится окончательно под неодобрительный взгляд извозчика. Как только они появились на горизонте, тот уже смотрел косо и даже не двинулся, чтобы помочь. — Он не болен, просто ранен. Помогите его затащить в повозку. — Да он мне тут всё кровью заляпает! — Я куплю вам новую, только помогите, — уже рыча от гнева и безысходности, жалея, что взял первого попавшегося, когда спешил, ответил Тигнари. Всё, что оставалось, так это надеяться, что Аль-Хайтам сможет протянуть ещё немного. — Ладно…       Как только тянут за руки вверх, боль пронзает тело похуже, чем в момент падения, окрашивая весь мир в чёрный и вырывая новый стон. Слова Тигнари меркнут в этой какофонии боли, отпускающей слишком неспешно и с неохотой. Подобие сознания просыпается ещё на несколько мгновений под мерное движение телеги. Перед глазами всё тот же Тигнари, что-то делающий. В его взгляде слишком много волнения. Определённо, он теперь ему должен… Снова эта липкость и вязкость сознания, всё тело постепенно немеет, неся холод и равнодушие. Перед глазами встаёт Сайно с этой своей небольшой улыбкой и ожиданием смеха со своих шуток. Возможно, они оба уже давно мертвы.       Следующее пробуждение начинается со звуков и запахов. Ароматные благовония, шум воды с выжимающейся тряпки и всепоглощающая боль в боку, заставляющая открыть глаза. Видимо, они уже приехали: деревянный потолок — точно не часть путешествия, как и Коллеи, стоявшая сбоку и бинтовавшая рану. Кажется, такие зарисовки встречаются в похабной литературе, изучать которую когда-то сподвигло любопытство. Вот только Коллеи совершенно не походила на эту роль, а тянущая противная боль не оставляла и шанса на хоть какие-либо активные действия и возбуждение, сводя всю эротическую составляющую ранений на нет. — О! Вы очнулись, господин Аль-Хайтам! Я сейчас же расскажу господину Тигнари, подождите немного! Он будет очень рад.       Охая от того, как сильно Коллеи затянула бинты от эмоций, и морщась от боли, остаётся лишь наблюдать, как она резко выбежала из комнатки. Получается, его положили отдельно? И где они вообще? Учитывая обстановку и присутствие Коллеи, скорее всего, все ещё в Гандхарве. Осмотревшись, на тумбочке обнаруживаются собственные наушники с Акашей, к которой сразу же потянулась рука. Определённо стоило узнать последние новости и что случилось с Сайно: поймали ли его и всё ли с ним хорошо… — Только открыл глаза и сразу к Акаше. Аль-Хайтам, побереги своё здоровье хоть немного. В ране остались следы элементальной электро энергии, так что Акаша на пару недель тебе не доступна. Как твоё самочувствие?       Оборачиваясь на голос Тигнари, эмоции так и не проступают на лице, но за прошедшие дни благодарность этому фенеку явно возросла по сравнению с той беззаботной встречей всего месяц назад. Определённо, у Тигнари есть то, за что его любят Сайно, Кавех и Коллеи. Можно ли теперь и Аль-Хайтама причислить к этому интересному клубу? — Твоими стараниями — вполне сносно. Спасибо, что спас. Рана болит, но терпимо. Сколько я тут нахожусь и что с Сайно? — Ты способен хоть немного думать не о работе?! — несмотря на недовольный тон и сложенные на груди руки, Тигнари вовсе не выглядел злым или возмущенным, пусть его хвост и резко дёрнулся пару раз. Учитывая все их встречи, скорее всего, это манера общаться со своими пациентами, которые не могли действовать разумно по мнению самого Тигнари. Был ли в недавних действиях иррациональный расчёт? В чём именно проявилась ошибка, которая привела к таким последствиям? — Пф, с тобой бесполезно… Давай я тебя осмотрю для начала, — по-лисьи фыркнув на секретаря, замечая, что тот ушёл в свои размышления, ничего не остаётся, кроме как подойти ближе, обнажая слегка кровившую рану. — Коллеи, не стоит так сильно затягивать, это создаёт лишнее неудобство и боль, — даже не взглянув на помощницу, что моментально потупила взор от смущения, следом проверяется пульс и телесные покровы наравне со зрачками. Несколько раз проверяется реакция на раздражители и способность фокусировать внимание, прежде чем наконец всё это закончилось. Тигнари уселся рядом на стул, правильно перебинтовав рану и заговорив не только о состоянии здоровья. — Ты пробыл здесь сутки. Сайно так и не удалось поймать: те отряды, что послали за ним, либо уничтожены, либо числятся без вести пропавшими. В тот день Малая Властительница выяснила тревожную информацию и старалась связаться с тобой, подозревая неладное. Как я понял, времени у неё особо не было, когда она связалась со мной. Я в свою очередь вспомнил наш разговор на стоянке и бросился за вами наиболее быстрым путём, помня, что вы решили держаться дороги. Звуки боя я учуял и услышал издалека, оставив извозчика, кинулся к вам, но нашёл лишь тебя, лежащего на земле без сознания. Твоя зеркальная ловушка, захлопнувшая лишь тебя, изрядно попортила мне нервы, пока снимал её, переживая, успею ли спасти. С другой стороны, сомневаюсь, что мы бы разговаривали, если бы ловушка сработала и заперла тебя с нападавшим. Так что мне не на что особо жаловаться. Остальное ты помнишь или тоже рассказать? — Не стоит, в общих чертах я помню… Что за информация от Малой Властительницы? — Сначала расскажи мне, что произошло. Тело Сайно захватил тот дух? — Именно. Я так понимаю, вы выяснили, кто это? Раз уж ты сразу догадался… — с небольшим трудом он привставал на постели. Сейчас не хотелось пропустить ни единой эмоции на лице Тигнари, запомнить каждую мелочь, которая порой бывает решающей. — Выглядишь, как охотничий пес, взявший след, — вздохнув от такого энтузиазма своего пациента, Тигнари отвёл взгляд в сторону, будто не мог смириться с чувством вины, которая его преследует. Но, возможно, это и ложное впечатление. В конце концов, человеческие чувства для расшифровки всегда давались с трудом. — В момент, когда Малая Властительница пыталась с тобой связаться, она лишь сообщила о том, что рядом с Сайно небезопасно и за ним нужно внимательно следить; что он может перестать быть собой. Уже позже, когда ты оказался тут, она смогла рассказать всё более подробно. Дело в том, что у нас изначально оказались ошибочные данные того места. Может, переводчики ошиблись, а может и сами историки. Заглянув в Ирминсуль, он показал ей день зарождения этих артефактов. Тот, кого мы считали духом мудрости, на самом деле оказался авантюристом, решившим провести вызов духа, с которым мы сейчас и имеем дело. Её имя не называлось, тот мужчина призывал огненного духа при помощи браслета, который впоследствии разделился на сегменты и стал частью тех самых артефактов, которые мы ищем. Авантюрист просил мудрости и знаний, власти над разумом. По предположению, человек знал непостоянный нрав того, кого собрался призвать, поэтому подготовил гарантию, что она его не предаст. В случае нарушения договора, браслет, с которым связан дух, разделится на части, и она будет заточена. Так и получилось. Не знаю, почему она ему не поверила, когда он объявлял гарантии своей безопасности, но убила она человека сразу, как переместилась в его тело. Браслет разделился на глазах и заточился в артефактах, один из которых остался на месте призыва. Ирминсуль показывает не столь много за раз, нужно понять, где искать дальше. Пока это всё, что мы знаем. Где остальные артефакты — неизвестно, но всего их три. Один она забрала, — под конец длинной речи взглянув на молчаливого Аль-Хайтама, который явно переваривал информацию и, кажется, не был ею доволен, осталось только вздохнуть, но продолжить. — В любом случае, в твоём состоянии невозможно продолжить преследование. На поиски Сайно послали других матр и наёмников. Учитывая обстоятельства, больше держать это в секрете нет возможности… — Судя по тому, как долго она не может достать остальные части артефакта, постоянно контролировать Сайно она не в состоянии. Не удивлюсь, если Сайно придёт в себя и сам отправится в Академию, если, конечно, она снова не сотрёт ему память. В остальном сильно сомневаюсь, что матры, а тем более наёмники, смогут его поймать и тем более справиться с ним. — Возможно, ты прав. Я же предпочту надеяться на лучшее.       Наблюдая, как Тигнари встаёт со своего места, понуро и чуть расстроенно прощаясь, у самого в голове мелькают события, предшествующие бою. Совместив их с новыми сведениями, всё равно остаётся слишком много белых пятен и вопросов. Определённо, позже стоило наведаться в Ирминсуль или же более детально поговорить с Малой Властительницей. Вся эта сделка с духом… Для чего это ей, если в прошлом она убивала с лёгкостью и без раздумий? Было ли это коварство в ней изначально или же оно приобрелось за столетия заточения? И… Почему он вообще поддался тому поцелую, а не остановил всё, как только начались странности?.. Определённо, теперь есть много времени, чтобы над этим подумать.