Сорян, братан

Кейске Баджи выжимала максимум из своего мотоцикла, что несся по вечерним заснеженным улицам Токио. Она преследовала молодого паренька, который юрко лавировал, будто разрезая своим байком бесконечный поток машин. Фары слепили, лицо обветрено, и, кажется, она уже не чувствует собственных рук. Парень мчал на полной скорости по трассе, ведущей к границе с префектурой Канагава. После моста он свернул с шоссе на менее загруженную машинами улицу. Баджи повернула за ним, уже не разбирая, где она, и понятия не имея, что она сделает, когда догонит его. В том, что она его догонит, сомнений у нее не было. Через пару поворотов дорога стала совсем пустынной. Вдоль узкой улочки с одной стороны простирались территории складов и заводов, а с другой тянулась вереница бараков, невысоких, в пару этажей, жилых домов и каких-то обшарпанных гаражей. Парень, что ехал впереди, сейчас вильнул влево, скрываясь за огромным железным ограждением. Кейске промчалась за ним в узкую щель между двумя металлическими листами, выполняющими функцию ворот, и оказалась на просторной территории то ли бывшего, то ли действующего, но в столь поздний час совершенно безлюдного, складского комплекса. Она ориентировалась на звук двигателя, проезжая мимо пандусов, ведущих в склады. Несколько раз повернула и уперлась в огромное старое здание. Не склад, не ангар, что-то вообще уже давно обветшалое и частично разрушенное. Пару фонарей тусклым светом освещали пространство перед входом. Не парадный вход, убогая покрытая ржавчиной металлическая дверь. Рядом с ней Баджи увидела мотоцикл, который преследовала практически час. «Блять, хуёво дело», – отчего-то внутренности Кейске сжались, когда она заглушила мотор. Она оглядела территорию, пока направлялась к двери. Бросила беглый взгляд на здание, слева на стене почти под самой крышей виднелись несколько иероглифов и цифры. Баджи достала телефон, открыла первую же переписку и быстро перепечатала надпись, что красовалась на стене здания. Затем вернула телефон в карман куртки и потянула за ручку двери. В полутьме помещения она, чуть только глаза привыкли к столь слабому освещению, разглядела силуэты людей. Их было много. Не меньше двадцати. Все были в незнакомой ей форме. «Ловушка», – пронеслось у нее в голове. В этот момент чей-то кулак просвистел над ухом. Дальше Баджи действовала инстинктивно.

***

Ханма Шуджи сидел за столом в скромной компании Кисаки Тетты, Мацуно и вновь искалеченного красавчика Такемиччи. План на завтрашнюю встречу уже был готов, еда съедена, счет оплачен. Он ждал указаний Кисаки. Им следовало обсудить их завтрашние действия. Шуджи не был посвящен в замыслы Тетты, но он точно знал: тот что-то задумал. И Ханма уже предвкушал это веселье. Телефон, покоившийся на столе, напомнил о своем существовании протяжным триньком. «Надо бы ее уже переименовать в сучку Хайтани», – весело про себя отметил Шуджи, увидев адресат. Но прочитав сообщение, улыбаться он вдруг резко перестал. От «Сучка Кадзуторы»: «Металлургический завод Тайо 17/11» «Что эта дура забыла в Кавасаки?» – это была единственная мысль, которая крутилась в его голове, пока он под недоумевающие взгляды Тетты и двух блондинов почти бегом покидал кафе. Ханма завел двигатель и рванул с места, оставляя извилистые следы шин на покрытой первым снегом дороге. «Только бы, блять, успеть!» – Шуджи неистово сжимал рычаг газа. Мотоцикл несся по трассе, мотор ревел, ветер растрепал и без того уже испорченную укладку парня. Но ему было плевать и на ветер, и на снег в волосах, и на обледеневшие от холодного потока воздуха руки. Главное было – успеть. Интуицией ли, собственной пятой точкой или неким шестым чувством он ощущал, что эта безрассудная девчонка снова вляпалась в какое-то дерьмо. Блять, вот че ей дома не сидится в такой мороз? Неужели, настолько серьезно отнеслась к поручению Кисаки и реально отправилась на поиски некоего Какучё? Если так, то Баджи Кейске еще более припизженная, чем он сам. Ханма с трудом нашел нужный адрес. Припарковался рядом со стоящим неподалёку от входа мотоциклом. Её мотоциклом. Огляделся – вокруг никого, не было слышно ни единого звука. Парень тяжело вздохнул, приготавливаясь к худшему, и двинулся ко входу в здание. Открывая дверь, Шуджи уже был готов вытаскивать из помещения остывающий труп девушки или же контратаковать притаившихся и поджидающих его противников. В центре почти пустого помещения среди каких-то обломков старой мебели, разбросанных тут и там пожелтевших газет, пустых бутылок и прочего мусора стоял среднего роста молодой человек. Коротко стриженную голову и лицо украшал длинный кривой шрам. На парне красовался длиной почти в пол плащ – форменная одежда банды. - Не знал, что в Томан берут девчонок… – он говорил довольно тихо, но голос его звонким эхом отражался от стен и разлетался по всему помещению. - Где она?! – рявкнул Ханма, уже подлетая к своему противнику и замахиваясь на него, целясь своим кулачищем в левый висок парня. - Жива твоя подружка, – ухмыльнулся незнакомец, с легкостью уворачиваясь от удара, и уже без улыбки продолжил, – Передай Тетте, что свое предложение он может запихнуть себе в задницу! И в следующий раз пусть приходит лично, а не подсылает к нам каких-то девок. После этих слов он сделал шаг в сторону, отодвигая подол своего плаща и являя Ханме лежащую на полу Кейске Баджи. Шуджи бросился к девушке, что была сейчас без сознания. - Слышь ты, выблядок! – крикнул в спину удаляющемуся незнакомцу Ханма. Парень уже отошел на довольно безопасное расстояние и направлялся сейчас, по всей видимости, на выход. – Я в душе не ебу, что там за дела у тебя с Кисаки, но, если, блять, она не очнется, тебе пизда! Кривая ухмылка была ему ответом. Лязгнула с металлическим протяжным звоном дверь. Ханма Шуджи не обращал уже на это особого внимания, он пытался привести в чувства девушку, чье тело отказывалось реагировать на любые внешние проявления и не подавало признаков жизни.

***

Кейске лениво потянулась, предвкушая, как сейчас встанет с постели и пойдет в ванную, а потом съест мамины оладьи на завтрак и отправится в школу. На лице расползалась улыбка, глаза девушки все еще были закрыты. Она немного поворочалась, обнимая ладошками край мягкого почти воздушного, но такого теплого, одеяла. - С рождеством! – услышала она прямо над ухом до боли знакомый голос. – Вставай, соня. - Блять… – Кейске протяжно вздохнула и открыла глаза. Первое, что она увидела – нависшее над ней улыбающееся лицо Ханмы Шуджи: на правой щеке след от подушки, волосы торчат в разные стороны, глаза еще сонные, но по-детски, наивно как-то, светятся. – Я так скоро привыкну, что ты меня будишь по утрам. - Ну, к хорошему быстро привыкаешь, – пошутил он, поднимаясь в кровати и откидывая одеяло. «Так, блять, стопЭ!» – паника разрасталась, глаза Баджи начинали округляться. Она лежала в одной кровати с Ханмой отпизженным-на-всю-голову-отморозком Шуджи. И… Она без одежды!!! - Бляяяяяяяяяяяяяять!!! – завопила во всю глотку Кейске, приподнимая одеяло со своей стороны и обнаруживая себя в одних трусах. – Ты труп! Ханма Шуджи, ты, блять, труп!!! Она, недолго думая – а точнее, вообще ни разу не думая, – подскочила и начала наносить один за другим удары в грудь, живот, по рукам и спине, когда парень стал уворачиваться в попытках закрыться от нее подушкой. Баджи продолжала лупцевать такого же почти голого Ханму, который звонко по-мальчишески открыто смеялся, но сдачи давать не спешил. - Успокоилась? – с едва скрываемой улыбкой спросил он, когда Кейске то ли от того, что выдохлась – что мало вероятно, – то ли от неловкости, осознавая, что вот сейчас она почти голая избивает такого же неодетого парня в его постели, осела и натянула одеяло до подбородка. - Где я? И почему на мне нет одежды? – она начала с самых очевидных вопросов и, пока Шуджи не успел ответить ни на один из них, ее вдруг осенило. – Мы же не… - Эй, малая, я вообще-то джентльмен! – Ханма посмотрел на нее с укором. – Девушку без сознания я и пальцем не тронул бы! - Фух… - Кейске шумно выдохнула, облегченно, и теперь уже спокойно откинулась на подушку. - А теперь по порядку, – продолжил Шуджи, удобно усаживаясь напротив нее поверх одеяла и скрещивая ноги, – Тебе вчера опять наваляли, я тебя опять спас. Классный я, правда? Домой решил не тащить, мало ли откинулась бы еще, а я стал бы главным подозреваемым. Поэтому привез к себе… - То есть это твоя комната? Баджи оглядела помещение: светлая просторная комната с большой кроватью по центру, напротив кровати почти во всю стену окно с приятными персиковыми занавесками, у окна письменный стол и стул, справа в углу большой шкаф из светлого дерева, слева от кровати тумбочка с небольшой ночной лампой. Как-то слишком уютно. - Я себе не так твою комнату представляла... - Хм, – ухмыльнулся самодовольно Шуджи. – Прикольно, что ты вообще ее представляла. Льстит. - Ой, да иди ты, – девушка сконфуженно уткнулась носом в одеяло, что коленями прижимала к груди. – Где моя одежда? - Сохнет после стирки, – словно нечто само собой разумеющееся выдал, – И да, я тебя раздел. Что я там не видел, а? – начал он успокаивать закипающую Кейске, когда она, казалось, собиралась снова накинуться на него с кулаками. От чего одеяло съехало в сторону, вновь являя Ханме Шуджи вид ее красивой небольшой груди. Парень нервно сглотнул и отвернулся в сторону. – Баджи, прикройся, а, умоляю. Я же не железный. - Упс, – она поспешила натянуть одеяло повыше. – Тогда и ты прикройся! - Нравится? Шуджи с озорной самодовольной улыбкой развел руки в стороны, а потом скрестил за головой, словно позируя перед ней. И, к слову, похвастаться там было чем: светлая лоснящаяся кожа, под которой играли, как будто перекатывались, мышцы, не перекачан, тело в меру упругое, виден пресс и бицепсы. Он «поиграл» грудными мышцами, а Баджи шумно выдохнула и демонстративно закатила глаза. - Ханма, оденься уже, а? И дай мне футболку какую-нибудь! – потребовала Кейске. - Э.. зачем? Он несколько удивился, но уже встал и подошел к шкафу. А Баджи невольно залюбовалась этим высоким стройным парнем. «Вот это ноги, человек-циркуль, блять!» – промелькнуло так быстро, но незамеченным не осталось. - Ну не могу же я голой ходить! – в него прилетела подушка. Спустя полчаса, когда Кейске приняла душ и переоделась в домашнюю растянутую майку, заботливо выданную ей хозяином квартиры, и походившую в ее случае больше на платье, они сидели на кухне и пили кофе. Часы, стоявшие на маленькой полочке над столом, показывали 9:34. Ханма достал из холодильника в углу небольшой светлой кухни какие-то конфеты, пудинг и пару бананов, торжественно назвав это завтраком. Баджи была ему благодарна, потому что есть хотелось невероятно, она бы и черствой корке хлеба была сейчас рада. Тело, еще не до конца зажившее после прошлых побоев, сейчас противно тянуло от новой порции ушибов и мелких ссадин. Костяшки рук были покрыты свежими трещинами и открытыми ранами, еще не успевшими затянуться грубыми коростами. Ноги, что лежали на стоящем рядом стуле, украшали огромные уже посиневшие, но еще кое-где с фиолетовыми прожилками синяки. Улыбаться было больно, в этот раз был разорван левый уголок губ. Ханма Шуджи помешивал сахар в кофе и разглядывал сидящую напротив него девушку. «Она опять в синяках, – думал он про себя, отмечая при этом отчего-то, – И как же они ей идут. Чертовски сексуальна!» Видимо, только такому больному извращенному мозгу, коим обладал Шуджи Ханма, может показаться сексуальным изуродованное синяками и ссадинами женское лицо и тело. - Сегодня важный день, да? – Кейске отвлекла парня от раздумий. - Ха? – он посмотрел на нее, словно не понимая, о чем она вообще толкует, но быстро вспомнил. – Да. Важный. Поэтому отвезу тебя домой и поеду. - Блять, – простонала девушка. – Мой байк… - Уже стоит возле твоего дома, – Ханма улыбнулся, видя, как округляются ее глаза в удивлении. – Попросил ребят его отогнать. И, не переживай, твоя мама тебя не потеряла: вчера вечером «ты» моей рукой, разумеется, написала ей, что останешься у подруги готовиться к контрольной. - О, спасибо! – Баджи словно вспомнила что-то, вдруг выпрямилась и даже опустила до этого покоившиеся на стуле ноги. – Это была подстава. Вчера. Этот пиздёныш заманил меня в ловушку!!! - Что вполне логично, – Шуджи развел руками. – Тебе еще учиться и учиться. Нельзя доверять таким парням, как этот Какучё. - Парням вообще доверять нельзя! – резко оборвала его Кейске. - А девушкам разве можно? Он чуть склонил голову набок, заглядывая в ее глаза. Золотисто-карие, чуть темнее его собственных. С таким по-кошачьи коварным прищуром. Ему нравился ее взгляд, прямой, без заискивания или стеснения. - Не знаю, если честно. Баджи растерялась, смущенная его вопросом. Вспомнила сразу же о Ран и отчего-то еще больше смутилась. - Ох, малая, – Шуджи покачал головой, а в его голосе теперь было слышно едва различимое сожаление. – Никому нельзя доверять. Запомни это. Совсем скоро каждый из нас встанет перед выбором. Как ты думаешь, кого выберет Хайтани: тебя или брата? – кажется, это был риторический вопрос, потому что, не дожидаясь ответа, Ханма спокойно продолжил. – А кого выберешь ты: Ран или своих друзей? И выберут ли тебя твои друзья? Она молчала, погруженная в свои мысли. Он заставил ее задуматься, ведь и правда, им уже шестнадцать, а кому-то семнадцать и даже восемнадцать лет. Они уже не подростки, они взрослеют. Совсем скоро эти банды малолетних школьников перерастут в начинающие группировки, а потом, возможно, и вовсе переродятся в большие организации. И как тогда для каждого из них сложится жизнь? Останутся ли они вместе, сохранят ли свою дружбу? - А кого выберешь ты, Ханма? Этот вопрос не был риторическим. Баджи ждала ответа. - Себя, – не задумываясь, ответил он. – И тебе, Кейске, я советую всегда выбирать себя. Она коротко кивнула, в глубине души понимая, что нисколечко с ним не согласна. Ведь она, Баджи Кейске, всегда выбирала своих друзей. И этот ее выбор остается неизменным. Пока. Ханма остановился у невысокого пятиэтажного здания. Баджи разомкнула руки, сжимающие до этого крепкий торс лихого водителя, и аккуратно спрыгнула с мотоцикла. Она посмотрела на него, сегодня почему-то совершенно по-другому, не так, как смотрела до этого. Словно, видела его впервые. Действительно, такого, как этим утром, сначала домашнего и веселого, а после и вовсе спокойного и уравновешенного Ханму, она никогда еще не встречала. Шуджи переключил передачу и, бросив на прощание: «Сегодня из дома не выходи!» – сорвался с места. Кто бы еще его послушал…