Сорян, братан

Баджи Кейске практически взлетела по лестнице, мчалась, перепрыгивая через ступеньку, встала у знакомой двери и со всей дури начала жать на звонок. Тишина. Еще пару раз позвонила – тишина. Когда она уже решилась заколотить и без того разбитыми кулаками в дверь, за ней вдруг послышалось какое-то кряхтение и, спустя минуту, в небольшую щелку показалась лохматая макушка ее друга, Мацуно Чифую. - Чифую, едрить-колотить! – отталкивая его с порога и залетая в квартиру, начала кричать Баджи. – Быстрее выкладывай! Где? Во сколько? Адреса, пароли, явки? - Стопэ-стопэ-стопули! – немного еще сонным голосом пробубнил Мацуно, помогая подруге снять куртку, – Притормози лошадей! – он оглядел ее от макушки до пяток и заключил, – Блять, выглядишь, будто в шкафу спала… - Ага, в шкафу Ханмы Шуджи… - девушка уже по-хозяйски прошла на кухню и начала рыться в холодильнике. – Еда есть? - Че? – кажется, что Чифую только сейчас переварил ее ответ. – Там на нижней полке возьми сэндвич, мама утром сделала. - Долгая история, опиздохуительно долгая и неприкольная история, – Кейске уже откопала в холодильнике бутерброды, поставила их на стол и набирала воду в чайник. – Лучше скажи мне, когда и где вы встречаетесь сегодня? - Я не могу тебе сказать, – парень обреченно выдохнул и извиняющимися глазами посмотрел на взлохмаченную Баджи. - Схуяли?! – она села на стул напротив него, в ожидании пока закипит вода в чайнике. На текущий момент, казалось, что Баджи Кейске закипит быстрее чайника. - Ты вытворишь какую-нибудь дичь, как всегда. Я тебя знаю. Мацуно разглядывал свою подругу и не мог понять, ее фура переехала или так сказывается тесная связь с Кисаки Теттой: одежда мятая, но хотя бы чистая (тут благодарочка Ханме ты-ж-моя-домохозяюшка Шуджи), волосы не расчесаны и торчат во все стороны, лицо помятое и избитое. Снова. - Плохо ты меня знаешь, раз сомневаешься! – Баджи налила им чай в две большие чашки и вернулась на облюбованное ею место. - И правда, твой порванный рот и весь твой помятый внешний вид, говорит о том, что знаю я тебя гораздо хуже, чем думал, – как-то нехотя признался сам себе Чифую и грустно вздохнул. - Это, блять, щас че за наезды такие, я не поняла? Кейске уже очень не нравился этот разговор. И еще больше ей не нравился взгляд друга, которым он ее рассматривал. С сожалением и некоторым разочарованием. Она аж поёжилась под толстовкой. - Прости, Баджи-сан, – Мацуно начал оправдываться, неловко почесал затылок, отвел взгляд в сторону. – Последнее время я сам не свой. Да и как-то мы отдалились друг от друга, ты постоянно где-то пропадаешь то с Ханмой и Кисаки, то просто неизвестно, где и с кем, – ему было трудно о таком говорить, но Чифую решил озвучить подруге свои переживания, наверное, необоснованные, как он надеялся, но все же. – Я знаю, что у тебя кто-то появился. И я не против. Очень только надеюсь, что это не Ханма Шуджи! «Ёбушки-воробушки, приплыли! И он туда же», – Баджи вздохула, но вслух ничего не сказала. Она не хотела отвечать. Да и что она ему ответит? «Сорян, братан, это хуже, чем Ханма. Это, блять, старшая Хайтани… Еще более полоумная и жестокая. Но хотя бы не враг никому из Томана… Надеюсь», – так что ли она должна была сказать? Лучше уж и вовсе промолчать, как ей показалось. - А это что? – прервала она собственное молчание, указав на белую ленту, висящую на спинке стула, единственного не занятого в этом помещении. – Мой пояс тасуки? - Да. Чифую не удивился такой перемене темы. Он знал, что Баджи никак не прокомментирует его слова о своей личной жизни. Впервые, наверное, он сказал ей что-то вот так прямо. Хотел добавить, что лучше бы у нее и вовсе никого не было. Но не решился. Для этого еще слишком рано, как он думал. Хотя разве бывает подходящий момент? Пока ты думаешь, что вот сейчас – это рано, то «потом» может и не наступить. - Нахуя? – Кейске взяла в руки пояс, покрутила его в руках, словно кончиками пальцев пытаясь вспомнить на ощупь, какого это быть капитаном. - Теперь Такемиччи капитан первого отряда, – Мацуно взял из ее рук пояс, аккуратно свернул и не знал, куда его теперь пристроить. – Собираюсь передать ему. - А, вот оно как. Понятно… - в глазах Баджи Кейске заблестели слезы, – Прости меня, Чифую. Прости, что не оправдала твоих ожиданий. Надеюсь, что Такемиччи их оправдает и будет тебе лучшим товарищем и капитаном, чем я. С этими словами девушка встала из-за стола, даже не притронувшись ни к бутербродам Мацуно-сан, ни к остывающему чаю. Она вышла в коридор, обулась и закрыла за собой дверь, оставляя своего друга наедине с его невеселыми мыслями. Вернувшись домой, Баджи легла на кровать и долго еще думала о том, что такая крепкая, на первый взгляд, дружба с Мацуно Чифую сейчас отчего-то сходит на нет. И, возможно, дело здесь не столько в Ханагаки Такемиччи, что занял ее место капитана, весьма обоснованно занял, между прочим. Но, вероятнее всего, дело в ней самой. За последние несколько недель она действительно изменилась. И она не могла уже это отрицать. Если раньше она всегда шла напролом, то теперь она как будто потерялась, не понимая, а насколько правильным было все то, что она делала до этого, и насколько неправильно все то, что она делает сейчас. И с каждым днем ей почему-то становилось все более и более неприятно от самой себя. Словно, она предает кого-то очень близкого, но вот, кого именно, она так и не могла разобрать. И где-то в глубине души понимала, что, возможно, стараясь сделать что-то хорошее для других, стараясь быть надежной опорой для остальных, она просто-напросто предает саму себя. «Не, ерунда какая-то, это ж мои друзья! Я должна о них позаботиться!» – с этой мыслью Баджи Кейске оторвала свою задницу от кровати, переоделась в томанскую форму и решила проследить за Мацуно, что очень вовремя вышел из подъезда и уже успел свернуть за угол дома.

***

Баджи выбежала из дома и довольно быстро нагнала парня в такой же точно форме, как и на ней. Держась на расстоянии, так, чтобы не быть замеченной, проследовала за ним до небольшого дворика у христианской церкви, где Чифую встречался с Такемиччи. Мацуно что-то громко и пафосно говорил, слов было не разобрать. Но по итогу этой пламенной речи Баджи увидела, как ее друг передает капитану первого отряда Токио Манджи Кай ее пояс тасуки. Как с гордым и полным решимости видом Ханагаки принимает этот пояс. Как Чифую повязывает ЕЕ, Баджи Кейске, пояс своему новому капитану. На глаза снова навернулись непрошенные слезы. И не было в этом всем ничего, абсолютно ничего неправильного. Напротив, неправильной здесь была только ее реакция. Она должна радоваться за друга. Но почему-то на душе кошки скребут. «Это они насранное закапывают», – прошептал ханмовский голосок в голове Кейске. Она поспешила дать себе мысленного леща и продолжила следить за товарищами. Спустя несколько минут, когда Баджи потирала замерзшие ладошки в попытках согреть, к входу в церковь подошли еще двое. Кисаки Тетта и Ханма Шуджи. Кейске видела, как коротко переговариваются собравшиеся, будто повторяют пошаговый план действий. Такемиччи кивает и направляется к ступеням, ведущим к дверям церкви. Чифую дает ему последние указания или, возможно, просто слова напутствия и поддержки. За Ханагаки захлопнулась дверь. И… Баджи проморгалась, может от холода уже глючит? Нет же, нет! Кисаки и Ханма начали избивать Мацуно, несколько ударов прилетело ему в голову и в живот. Чифую уворачивается и дает сдачи, в развороте пытаясь сбить с ноги Шуджи. Ханма ставит блок, уклоняясь от удара, а Тетта обхватывает блондина руками со спины. Кейске покидает свое укрытие и срывается на помощь другу. Плевать, если придется пойти против своего капитана и его заместителя, на хую она вертела таких капитанов! Тетта и Ханма уже тащат Чифую куда-то за церковь. Баджи едва успевает за ними, но обойдя здание и повернув за угол, понимает, что упустила их. Девушка достала телефон и судорожно стала набирать номер Майки. «Абонент недоступен или вне зоны действия сети». Блять! Доракен! Точно, если не отвечает командир – звони его заму. Замерзшие руки не слушаются, она отчаянно жмет на кнопки телефона. «Абонент недоступен или вне зоны действия сети». Трижды блять!!! Сука, Доракен, вся надежда была на тебя! Мицуя! Точно!!! - Алло, – уставший голос Такаши Мицуи и какие-то детские писки на заднем фоне. - Мицуя! Срочно, – Баджи судорожно пытается собрать все мысли в кучу. – Приезжай! Скорее! - Адрес? – коротко и уже более собранно говорит Мицуя. - Шибуя, Христианская церковь Удагава. Эти пиздюки… Кейске начала было объяснять ситуацию, как увидела, что задняя дверь церкви открылась и из нее показалась длиннющая нога в ботинке, если не соврать, размера эдак сорок пятого. Девушка быстро нажала кнопку сброса и скрылась за углом здания. Несколько секунд. Минута. Тишина. Кейске выглянула из-за угла – никого нет. Обошла здание по кругу и заметила две удаляющиеся фигуры. Решив не тратить время на лишние размышления, Баджи побежала вслед за Кисаки и Ханмой.

***

Баджи нагнала этих гадёнышей, когда они спокойно шли по какому-то переулку. Расстояние между преследователем и жертвами – как на тот момент думала сама Кейске – сокращалось, и она уже могла слышать их разговор. - Если изначально собирался предать, то на кой хуй было с ними вообще связываться? – слегка недоумевающе спрашивал Ханма, лениво почесывая затылок. - Так веселее, – непринуждённо отвечал ему Тетта, – Они ведь нихрена не могут. - Ах ты кусок блядского мудозвона!!! – заорала Кейске на весь переулок. Кисаки Тетта и Ханма Шуджи встали как вкопанные и обернулись на крик. Лицо Тетты не выражало особого удивления. В нем читалось: «Блять, ну и хули ты мне сделаешь?». А вот Ханма был несколько озадачен ее появлением, мысленно матеря эту полоумную девчонку, что, как всегда, лезет туда, куда просили не лезть. - Я же просил тебя сидеть дома, – Шуджи сделал шаг ей навстречу. – Хули ты приперся-то? - А ты, блять, кто вообще такой, чтоб я твоих приказов слушался? Баджи двигалась быстро, как кошка. В прыжке она вскинула вверх правую ногу и успела ударить по голове, едва поднявшего руку Ханму. Ботинок со звоном прилетел в висок парня, от чего тот покачнулся, но остался стоять на ногах. Толпа людей расступилась. Кто-то жался в испуге к витринам магазинов, другие просто старались обойти этих бешенных малолеток. Черт знает, что у них на уме. А кто-то и вовсе перебегал дорогу, лучше уж по другой стороне улицы пойти, чем попасть под удар. - Баджи, мудила, блять! Тетта кинулся на защиту своего первого заместителя, нанося удар кулаком в правое плечо девушки. Баджи пошатнулась и отступила на шаг. - Кисаки! – Шуджи резко встал между ней и своим капитаном, заслоняя собой девушку. – Не нужно. Я сам разберусь. Это мой противник. - А силенок-то хватит? – Кейске ухмыльнулась, демонстрируя ему свой фирменный оскал. - На тебя-то? – Ханма развернулся к ней и, казалось, что эта ситуация лишь забавляет его. – Малой, я разделаюсь с тобой одной правой! - Ну попробуй! Баджи кинулась на парня, что нагло лыбился ей, и занесла руку для удара. Перехватил. - Тююю… дерешься, как девчонка, – Шуджи уже в открытую ржал, но не злобно, как будто даже с некоторой нежностью в голосе. Он обернулся к Тетте и бросил тому через плечо. – Кисаки, ты иди, я тебя позже найду. В этот момент вторая рука Баджи Кейске с характерным хрустом прошлась по челюсти Ханмы Шуджи. Парень не на шутку растерялся, словно, не ожидал от нее такой подставы. - Ай-яй-яй, Кейске-чан! – он покачал головой, пока та готовилась к новому удару. – Ты сегодня совсем недружелюбная. - А ты мне и не друг! Правый кулак Баджи устремился к лицу Шуджи, но был зажат его большой ладонью, которая от столкновения даже не дернулась. - А если подумать хорошо, м? – его глаза горели, жидкое пламя разливалось во взгляде янтарных глаз Ханмы Шуджи. Левая рука Баджи Кейске была перехвачена, не успев даже подняться для удара. Парень резко опустил ее руки по швам. Полушаг, и вот она уже прижата к его широкой горячей груди. Баджи злится, скалится, обнажая клыки, и с вызовом смотрит ему в глаза, задрав снизу вверх голову. В ее волосах блестят снежинки. А в глазах, что с прищуром впились в него сейчас, бушует такая ненависть и негодование, что этой волной могло бы смыть к ебеням какую-нибудь деревушку. Но Хамне Шуджи это доставляет лишь небывалое удовольствие: его абсолютная власть и ее беспомощная злоба. Она не вырывается, но и не ослабляет напряжения в теле. Не сводит с него глаз. Он улыбнулся, широко, по-доброму. Чуть наклонился и поцеловал ее. Просто прижался своими сухими от мороза губами к ее разбитым, еще не зажившим. Что-то внутри Баджи Кейске надломилось и с характерным грохотом рухнуло. Напряжение, что едва ли ни секунду назад сковало все ее тело, так же резко отступило. Руки девушки расслабились и обмякли в других, крепких мужских руках. Он почувствовал это. И углубил поцелуй, чуть приоткрывая ее рот своим языком. Кейске снова напряглась как пружина от такого вторжения и со всей силы укусила Ханму, своим клыком прокусив парню губу. Она хотела уже оттолкнуть его, да и ему следовало бы отпустить эту сумасшедшую, пока язык не оттяпала. Но Шуджи лишь выпустил ее руки и сильнее притянул к себе, одной рукой сжимая за талию, а второй с силой, властно схватив за шею, зарываясь пальцами в распущенные волосы девушки. Сопротивляться дальше было бесполезно. И отчего-то не хотелось. Хотелось подчиниться этой демонстрируемой власти. Вкус крови во рту, солоноватый с металлическим привкусом, его горячий и влажный язык, его сильные руки, что сжимают и не дают пошевелиться. Во всем этом хотелось раствориться. Баджи чуть приподнялась на носочки и обвила руками шею Ханмы, пальцами перебирая короткие волосы на загривке. Целуя его в ответ еще более яростно и дико. В толпе, что уже безбоязненно сновала вокруг, был слышен недоумевающий шепот. Два выряженных парня среди бела дня целуются прямо на тротуаре. Но Ханма Шуджи и Баджи Кейске этого шепота не слышали, поглощённые друг другом. В ушах стоял шум, воздуха не хватало и дышать было все труднее, но отстраняться ни одному из них не хотелось. Где-то на другой стороне улицы удивленно склонила голову набок стоявшая под зонтиком Хайтани Ран, от чего ее косички мило дернулись и повисли в воздухе.