Миг

      Смех, разговоры, топот очень удачно перекрывали тихие мелкие шаги. В предрассветной тьме, за ветвями деревьев не было видно ни одной крадущейся фигуры.       Они шли группой, но, когда пора было окружать станцию, разошлись и спрятались по одному.       Начать должен был Серёжа. Он отвлекал и «созывал» всех в одно место, подальше от блондина с винтовкой.       Было ли страшно? Безусловно. Это же Серёжа. Серёжа, который в своей жизни и мухи-то не обидел, который над каждым бездомным котёнком слезы лил, который и представить не мог, что сейчас, через какие-то секунды, поманит людей на верную гибель.       Выждав с минуту, чтобы все точно успели найти свои места и притаиться, Серёжа подбирает с земли камень гравия, отлетевшего от путей. Зрительно наметив себе определённую точку, он, замахнувшись, бросает его. То ли судьба к нему благосклонна, то ли он так уверен в себе, но камень поподает ровно туда, куда и планировалось, да ещё и звякает так, что не услышать невозможно.       Дыхание на секунду перехватывает. Зачем? Зачем Серёжа это делает? На что он идет и к чему прикладывает свою руку? Ведь обратного пути не будет.       Отойдя немного к лесу, Разумовский из-под ветвей наблюдает, как группа солдат, насторожившись, что-то кричит. Вопреки ожиданию, идут проверять не все, а только один человек. Серёжа, параллельно ему, проходит по краю леса и останавливается так, чтобы видеть и его, и группу.       Солдат оглядывается, ещё что-то говорит, потом тихо ругается и уже разворачивается, чтобы уйти. Что за неведомая решимость проснулась в Серёже? Он находит ещё один камень и бросает прямо в солдата, а потом, почти сразу, прячется за массивное дерево. Солдат вскрикивает, наверное, от неожиданности, и, видимо, имея некую трусливость, зовёт кого-то по именам.       Вот и все. Конец. Сейчас они все придут сюда, почувствуют Серёжу, пойдут к нему, найдут и сделают все, что захотят. И никто ему не поможет. Прощай мир! Запомни его таким: молодым и талантливым, но совершенно неизвестным и бесполезным учёным, который потерялся во времени!       Вот группа, крадучась, подходит к нему, однако снова завязывается беседа.       Разумовский отчётливо слышит звук удара другого камня о рельс. Это самый младший в их команде. Он, так же, как и Серёжа должен отвлекать.       Сам Серёжа даже выдыхает. Руки мелко потряхивает, откуда-то берётся невероятная усталость, которую хочется смахнуть, словно муху. Он часто моргает, стараясь прийти в чувство. Нужно ждать сигнала, а потом бежать, бежать без оглядки.       Как только группа разбредается, с другой стороны состава слышится выстрел, а за ним журчание. Резкий запах бензина за несколько секунд проникает даже в лес. Слышно, как солдаты пробегают мимо, огибают эшелон, кричат, готовясь к нападению.       Когда за цестерной взрывается прихваченная тройка гранат, Серёжа вздрагивает, но, взяв себя в руки, идёт по краю леса к концу эшелона. Здесь же его догоняет тот самый Мелкий, как его называли все другие в группе. Он дёргает Разумовского за руку, крича что-то о том, что нужно уходить.       Серёжа рассеянно кивает, но продолжает смотреть на состав. Его пугает, но при этом и завораживает этот огонь. Да, где-то там, в треске разрывающихся от температуры патронов и безумном крике, гибнут люди, но ведь именно эти люди в будущем, через год, убьют его старшего брата там, в Ленинграде, возле булочной.       Шумно из-за камней прямо мимо них пробегает первая высокая фигура, в которой, благодаря немного светлеющему небу, Серёжа различает того самого старшего парня в команде. За ним убегает и младший.       Довольно смеясь, мимо пробегает блондин с двумя винтовками на плече. Серёжа провожает его взглядом, а после поворачивает голову в сторону рельс, ожидая последнего.       Время танется, но никого так и нет. Серёжа напрягается, подходит к самому краю леса и оглядывается.       Наверное, он первый человек в мире, которому должно быть совершенно все равно на этого парнишку, но почему-то волнение, вопреки всему, зарождается в груди.       Высокое пламя, стоящее за одной из цестрен, освещает пути, но даже так никого не видно.       Может быть, он ушёл с другой стороны? Или он убежал первым? Может, и не стоит ждать его здесь? Но почему-то Серёже кажется, что он не сможет взглянуть Людмиле в глаза, если сейчас уйдёт.       Словно подтверждая одну из самых страшных догадок, раздаётся отчетливый, грубый немецкий приказ, а за ним и вполне ожидаемый выстрел. Серёжа вздрагивает и понимает, что теперь уйти он права не имеет. Теперь он обязан помочь, а иначе будет считать себя виновным всю жизнь.       Пересилив страх и панику, Разумовский все же выходит из леса, опасливо оглядывается и как можно быстрее пересекает пути, заходя за эшелон. Здесь, в свете того же пламени, лежат несколько горящих тел, должно быть, та самая группа солдат.       Но перед ними стоит ещё одна высокая фигура солдата. Он что-то кричит, наводя оружие на фигуру напротив. Напряжённо вглядываясь в темноту, Серёжа узнает в непоколибимой гордости плеч второй фигуры, её ровной спине и уверенно поднятой голове Олега. Он же прямо сейчас стоит перед своей смертью и, наверняка, смеётся.       Вот ведь дурак! Помрёт и никто не узнает, что был когда-то такой вот герой. Даже могилки ведь не будет. Нет, надо его спасать, не то пропадёт!       Серёжа тихо вздыхает и опускает взгляд, находя возле самого леса достаточно массивный камень. Тихо, но достаточно торопливо он подходит и берет этот камень, а после мелкими шагами крадется к солдату.       Из-за треска пламени и раздавшегося чуть дальше ещё одного взрыва, наверное, другой цестерны, Серёжа успевает совершенно незаметно подкрасться к солдату, а после, замахнувшись, он роняет камень ему на затылок.       Благодаря одной только удаче, Разумовский попадает туда, куда нужно, и с необходимой силой так, что солдат роняет оружие и, обмякнув, падает на землю.       Серёжа, не желая ничего осознавать и понимать, подбирает с земли винтовку — она наверняка пригодится — и подходит к Олегу, вглядываясь в его удивлённое лицо.       — Не стой, дурак! — Разумовский дёргает его за руку в сторону леса. — Бежим!       Едва ли они делают шаг к лесу, пламя начинает подбираться к их ногам. Олег тихо ругается, толкает Серёжу в другую сторону, так как из-за ближайших деревьев начинает подниматься дым. Туда ни в коем случае нельзя.       Едва они успевают обогнуть эшелон, как за цестерной слышатся знакомые выстрелы разрывающихся в огне патронов, а после звонкое журчание. Олег, схватив Серёжу за руку, как можно быстрее бежит вместе с ним по тропинке, чтобы обезопасить и его и себя.       Едва ли треск пламени остаётся позади, как раздаётся новый взрыв. Серёжа опасливо оглядывается, но, пересилив все свое любопытство, полностью сосредотачивается на тропинке. Не хотелось бы споткнуться о какой-то корень и вспахать носом землю, замедлив свое движение и позволив невидимым врагам их догнать.       Когда какой-то неестественный азарт покидает обоих, Олег переходит на шаг и наконец отпускает руку Серёжи. Он останавливается, оглядывается и секунду прислушивается, чтобы узнать, есть ли за ними погоня. Вздохнув, он довольно кивает сам себе и переводит взгляд на Серёжу.       Едва ли Разумовский остановился, все тяжёлые мысли, от которых он убегал, настигают его и выбивают из колеи. Неужели он только что участвовал в подрыве целого эшелона? Да он поезд-то раз в жизни видел! Неужели он только что побывал в шкуре партизана? Нет, не так… Неужели он стал партизаном?       — Почему ты не убежал? Мы же договорились: как только послышится первый взрыв, так сразу уходим, — Олег хмурится, но, что удивительно, не ругается, как это было, когда Серёжа стрелял по колесам.       — Потому что ты не бежал. Своих ведь не бросают, — Серёжа едва ли берет себя в руки, стараясь сдержать дрожь.       — Надо было бросить, — Олег устало потирает переносицу.       — А как мне смотреть потом в глаза твоей матери, если бы тебя убили? — Серёжа даже как-то обиженно складывает руки на груди.       — Ты же старше, а мне сейчас придётся объяснять тебе очевидные вещи? — Олег, после удивлённой паузы, тихо усмехается.       Серёжа, звонко цокнув, обходит Олега и продолжает идти. Ему ещё на ту поляну с оврагом надо, а оттуда в село, а, вообще, ещё лучше, домой, в Ленинград. Не нужны ему все эти наинтереснейшие рассказы и нравоучения.       Если бы он сам знал, зачем пошёл за этим Олегом…       На поляне их встречают удивлённо-счастливыми взглядами и возгласами. Правда, Серёжа почти сразу снова садится под свое дерево и опускает голову, перебирая в руках какую-то травинку. В отличие от всех остальных, радости он не испытывал.       Именно сейчас его словно размазало по земле тяжёлым грузом ответственности. Подумать только, он своими руками убил человека! А сколько ещё погибло только потому, что он кинул этот чёртов камешек! А ведь он хотел просто увидеть своего отца, хотя бы издалека…       Бурный поток страшных и неприятных мыслей и рассуждений прерывает весёлый голос Олега, который привлекает внимание всех. Серёжа вскидывет голову, щурясь, чтобы разглядеть его на фоне рассвета.       — Ну что, Сергей сегодня прошёл проверку и закалку в деле, — Олег взмахивает рукой в его сторону, а остальная команда поддерживает его слова весёлым свистом и хлопками. Ну что за детский сад? — Поэтому предлагаю все же брать его с нами. И познакомиться, наконец.       Первым поднимается самый весёлый из всех — блондин. Он картинно кланяется Серёже и указывает на себя раскрытой ладонью.       — Весьма рад нашему знакомству — Вадим. Я тоже из Березняков.       Следом вскакивает самый младший. Он смешно толкает Вадима в бок и встаёт перед Серёжей, широко расправив плечи.       — А я Дима. Из соседнего села.       — Ему 13, он ещё мелкий, — приставив ко рту ладонь, усмехается Вадим и тыкает пальцем в сторону Димы, за что тот снова толкает блондина.       — Ну! Развели цирк… — Последний, самый непримечательный и хмурый продолжает сидеть в траве и смотреть в сторону высокого зарева и чёрного дыма.       — Это Игорь, он всегда такой, — Вадим хмурит брови и выкатывает нижнюю губу, передразнивая Игоря, отчего Серёжа все же прыскает тихим смехом, тут же накрывая рот ладонью, и оценивающе оглядывает своих новых знакомых.       В итоге, вопреки словам хмурого Игоря, цирк продолжается все утро, а потом и до самого обеда, пока вся команда действительно заготавливает дрова, без которых никак нельзя показаться ни в одном селе. Серёжа так незаметно проникается всей это атмосферой, что совершенно не замечает, как начинает вместе со всеми обсуждать их маленькую, но победу и новые планы, как вместе со всеми работает, забывая об усталости, как вместе со всеми идёт назад к селам. Все так, словно всегда именно так и было.       Олег был до последнего весел и улыбчив, что Серёжу удивляло и почему-то заставляло снова и снова смотреть на него. Казалось бы, что такого забавного этот парнишка нашёл в такое время? А ведь до этого улыбка на его лице всегда была лишь для прикрытия или скорее для насмешки.       Был бы он таким почаще, что ли, а то, наверное, уже всех своим траурным видом извел.