God's Favorite Customer

I find it hard to tell you, 'cause I find it hard to take

When people run in circles, it's a very very

Mad world

Очнулся Юнхо от того, что почувствовал лёгкий озноб, охвативший его тело. Зима не торопилась вступать в права, но уже давала о себе знать заморозками. Он укутался в куртку, пытаясь сохранить остатки телесного тепла, но дело было не вовсе в уличном холоде. Дело было в том, что творилось в его душе. Это чувство было похоже на едва теплившийся огонёк, обречённый затухнуть в любой момент. Нужно было беречь его от сквозняков как зеницу ока, только Юнхо был слишком слаб, чтобы брать на себя такую ответственность. Ему требовался кто-то, способный вселить веру в себя и вновь возжечь некогда великий огонь. И этим кем-то был Ёсан. Направившись в сторону коттеджа, Юнхо всё думал о том, как много в его жизни теперь значил этот странный человек, которого он осмелился полюбить. В последнее время они будто поменялись местами: уже не Юнхо сглаживал острые углы и залечивал душевные раны, а Ёсан. Пусть он делал это неуверенно, не совсем умело, скорее интуитивно, но его поддержка была неоценима. Хотелось навсегда забыться в ней, предав забвению себя прошлого и будущего, потому что без него ни прошлое, ни будущее уже не существовали, лишь какой-то беспросветный мрак, в котором Юнхо блуждал, ведомый ложными сигналами, которые норовили сбить с пути и завести в гиблую топь. Однако он выучился отличать ложь от правды, пусть это и было тяжёлым жизненным уроком. Тяжёлым, но не непосильным. Юнхо вошёл в дом и взбежал по лестнице, стараясь не обращать внимания на крики из соседней комнаты. Голоса Минги и Сары звучали надрывно, они жарко спорили о чём-то, но он не слушал их, убеждая себя, что это не его дело. Дверь в его комнату поддалась не сразу: лишь когда изнутри щёлкнул замок, Юнхо смог провернуть ручку и войти внутрь. Ёсан, конечно же, был там, стоял на пороге и глядел как-то потерянно. Один кивок в сторону двери — и Юнхо понял намёк. Ёсан немного расслабился, будто закрытая на замок дверь была залогом безопасности, но это всё равно мало что меняло. — Я ждал тебя, — зачем-то сказал он. Теперь можно было заметить, что меж его бровей пролегла морщинка. Ёсан был куда более напряжён, чем хотел показать. — Прости, — Юнхо вытянул руку, поймал его запястье и слегка сжал в знак поддержки. — Я растерялся тогда, на кухне. Пришлось перевести тему, чтобы дать себе время найти нужные слова, но Ёсан без труда разгадал эту тактику. — Я знаю, что случилось с Сонхва. И знаю, кто тому виной. Конечно, он знал. Юнхо хотелось ударить себя по лицу за то, как легко дал прочитать собственные опасения. — Скажешь, что он не виноват? — голос Ёсана звучал ровно, но можно было почувствовать: ещё немного — и он сорвётся. Юнхо пришлось прибегнуть к старой доброй софистике. — Невиноватых нет. Здесь все виновные, — это было правдой настолько же, насколько глупой попыткой отвести гнев. — Тогда почему ты беспокоишься именно за него? Он показал головой. Его снова поняли неправильно. Минги и Ёсан — они будто бы были отражением друг друга, перетягивали одеяло на себя без осознания того, что от натяжения оно рано или поздно порвётся. — Я беспокоюсь за всех нас, — ответил Юнхо, понимая, что его слова будут звучать как очередная отговорка. — Он мой друг, а ты… Ёсан замер в ожидании, не пытаясь прервать и оспорить. Он, кажется, был готов услышать, что так долго отрицал, но Юнхо так и не успел ничего сказать. — Вот и открылся твой грязный секрет, ублюдок, — раздалось после мощного стука в дверь. Они обернулись и разделили один беззвучный вскрик на двоих. Это был Джеймс. — Как я сразу не догадался, что ты здесь неспроста. Папочка узнал, что ты стелешься под мужиков и выставил тебя из дома, так ведь? Юнхо краем глаза заметил, как Ёсан вздрогнул всем телом. Джеймс попал в цель, особо не метясь. — Что молчишь, рот занят членом очередного ёбыря? Юнхо не сдержался и обернулся, чтобы отвлечь, но было поздно: Ёсан сжал ладони в кулаки и сделал пару шагов к двери. — Заткнись! Закрой свою поганую пасть! Это было дурным знаком: он даже не пытался найтись с достойным ответом, а сыпал простыми оскорблениями, которые только раззадорили Джеймса. — А то что? Кому ты теперь побежишь жаловаться? Отцу, который от тебя отказался? Фрэнку Ли, которого сдал его же прихвостень? Или Квоте, который тебя теперь трахает? Ёсан замер на мгновенье, и Юнхо воспользовался заминкой, чтобы схватить его за локти и оттащить к кровати, но Джеймс будто ждал этой паузы, чтобы продолжить наступление: — Давай, Ёсан, скажи, что ты теперь будешь делать? Ёсан издал гортанный звук, вырвался из рук, подбежал к двери, схватил ручку и стал проворачивать замок. — Для начала, набью твою рожу, уёбок. Юнхо прикрыл глаза, поняв, что именно этого Джеймс и добивался: вывести Ёсана из себя и вовлечь в драку, где шансы явно были не равны. Он вскочил с места, пытаясь пойти наперерез, но было поздно. Джеймс рванул дверь и ворвался в комнату, на ходу набрасываясь на Ёсана. Они сцепились в нелепой схватке, нанося друг другу удары, и уже спустя пару секунд стало ясно, что тот скорее подставлялся под них, чем пытался дать сдачи. Юнхо не мог сдвинуться с места и всё глядел на то, как Ёсан продолжал сдавать под напором, когда в дверном проёме вдруг мелькнул силуэт — и за звоном стекла раздался грохот свалившегося на пол тела. Юнхо глянул на обмякшее тела Джеймса и перевёл взгляд на замершего в проходе Минги, сжимавшего в руке остатки бутылки. Тот будто намеренно не поднимал глаз, и лишь лёгкая дрожь пальцев выдавала его состояние. Юнхо не знал, что сказать. Он метался между Минги и Ёсаном, ссутулившимся и пытавшимся восстановить дыхание, когда в комнату протиснулась Сара. — Боже, — вскрикнула она, осмотрев масштаб бедствия, и это её восклицание привело оцепеневшего Минги в чувство. Он оторвался от рассматривания тела и наконец осмелился посмотреть на Юнхо. Прочитать в его покрасневших и увлажнившихся глазах ужас было несложно, как и в позе Сары. Только сейчас Юнхо заметил, что её лицо было заплакано, а дыхание то и дело срывалось на всхлипы. О чём же они спорили тогда, раз оба были в таком раздрае? И почему после всего, что было сказано, Минги пришёл на помощь, прекрасно понимая, чем она может обернуться? Видимо, теми же вопросами задался и Ёсан. Он, так и не в силах разогнуться, глянул на Юнхо, ища ответа. — Вам нужно бежать, — вдруг сказал Минги, наклонившись и сложив остатки бутылки на пол. В комнате повисла тишина. Каждый из присутствующих понимал, что это значило, но боялся произнести вслух. Крах. Полный крах мира, к которому они привыкли. Не было больше равновесия, не было тех сил, что могли сдержать хаос. Университетские джунгли оказались обречены погрузиться в беспросветный мрак без намёка на спасение. — Минги прав, — вмешалась Сара. — У вас есть не больше получаса, чтобы собраться и свалить отсюда, пока не стало слишком поздно. Юнхо нашёл в себе силы посмотреть на Джеймса. Он был в отключке, но стоило ему очнуться, на пощаду не стоило и надеяться. — Но вы тоже в опасности, — они все понимали, насколько резонно было это замечание. Бежать сейчас значило спасти свою шкуру, но подставить под удар других. — Лаки уже на пути в директорат, — Сара махнула рукой, давая понять, что ничего не хочет слышать. — После того, что случилось со Стивом — тем парнем, что попал в больницу, — и Сонхва, молчать никто не будет. Мы все дадим показания, и наверняка найдутся те, кто поддержит нас. Тогда ни Джеймсу, ни его парням не отделаться. Ёсан всё же смог подняться, держась рукой за живот, доковылял до кровати и обессиленно опустился на неё. — Только вот он узнает раньше, чем директорат удосужится принять хоть кого-то из вас, — заметил он, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. — Именно поэтому оставаться здесь нельзя, — ответила Сара, обращаясь уже не к Ёсану, а к Юнхо. Это был беспроигрышный приём, потому что против её умоляющего взгляда тот был бессилен. — Лаки сможет переждать у Доунов, а я… я спрячу Минги. Юнхо совсем не нравилась эта идея, но пришлось кивнуть, поскольку другого выхода просто не было. — Кто-то есть в доме сейчас? — спросил он, бросая взгляд на выглядывавший из-под кровати уголок спортивной сумки. — Большинство футболистов на тренировке, — заметила Сара, — те, кто здесь, смотрят что-то по телику. Если не будем терять время, есть шанс уйти незамеченными. Юнхо перевёл глаза на Ёсана, ожидая подтверждения или отказа. Теперь всё зависело только от него и его снисходительности. Когда он кивнул, они оба уже знали наверняка, куда бежать.

***

На сборы ушло не больше пятнадцати минут. Ушло бы, наверное, ещё меньше, если бы Ёсан не чувствовал себя паршиво и то и дело не хватался за живот, думая, что этого никто не замечал. Самое необходимое уместилось в две объёмные сумки. Юнхо убедился, что они не взяли ничего лишнего, и, бросив поверх остальных вещей Библию и бархатную коробку, покрывшуюся пылью, закрыл сумку и подхватил Ёсана под руку. Тот попытался возмутиться, но, видимо, ему действительно хорошо досталось от Джеймса. Юнхо поджал губы, пытаясь не сокрушиться под тяжестью ноши, и они кое-как поплелись вниз. Минги с Сарой уже ждали на крыльце, подозрительно оглядываясь по сторонам. Юнхо махнул рукой, приглашая следовать за ними, и достал ключи из внутреннего кармана Ёсанового бомбера. О том, чтобы тот сейчас вёл, не могло быть и речи. Лишь устроившись в машине и заведя мотор, они смогли вздохнуть спокойно, но, стоило тронуться с места, салон заполнила неловкость. — Куда вас подбросить? — поинтересовался Юнхо, глядя на друзей в зеркало заднего вида. Нетрудно было заметить, что спор явно изменил что-то между ними. Минги всё ещё выглядел обиженным на весь белый свет, но не сторонился Сары, а наоборот, тянулся к ней. Она, вероятно, нашла способ воззвать к его благоразумию, и, думалось, именно это стало причиной, почему они сейчас были вчетвером. — Мои бабушка с дедушкой живут на востоке Мемфиса. Будет здорово, если вы отвезёте нас туда. Юнхо глянул на Ёсана, ища согласия, а точнее, проверяя его состояние. — Не бросать же вас посреди дороги, — сказал тот с подчёркнутой холодностью, и только Юнхо знал, что это было почти инстинктивной реакцией. Ёсан не любил быть в долгу, но понимал, что ему буквально спасли жизнь. Винить его за это было сложно, потому Юнхо улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку, и попросил Сару указать путь. На месте они были спустя полчаса езды, и за это время никто не посмел прервать тишину. Каждый был у себя на уме, осмысляя недавние события и пытаясь прикинуть шансы на успех. Конечно, хотелось бы верить, что директорат наконец откроет глаза на все прегрешения футбольной команды и примет меры, только вот имелись пресловутые «даже если», которые нельзя было отрицать. Даже если руководство примет меры, никто не будет огорожен от гнева Джеймса. Даже если футболистов выгонят из университета, они смогут отомстить за его пределами. По спине пробегали неприятные мурашки, а к горлу подступал ком. — Ну вот и всё, — Сара была первой, кто нарушил молчание. Она взяла Минги за плечо, легонько встряхнула и указала на лица двух стариков в окне второго этажа. — Готовься, допроса от бабули нам не избежать. Попытка взбодрить всех шутливой ремаркой оказалась провальной, и она, насупившись, открыла дверь машины, как Ёсан вдруг начал: — Спасибо за то, что сделали, — он хотел было повернуться, но шикнул от боли и вернулся в былое положение, решив ограничиться отражением в зеркале заднего вида. — Тебе спасибо, Минги. Я бы попросил у тебя прощения… — Не надо, — нахмурившись, отрезал Минги. Ему явно было непривычно слышать это от врага, но Юнхо казалось, что такая реакция была вызвана вовсе не ненавистью, а каким-то другим чувством. — Мне хватило того, что ты получил по заслугам. Ёсан явно хотел ответить чем-то резким, но сдержал порыв, прикрыв глаза и сделав глубокий выдох. — Значит, мы сочлись, — заключил он и перевёл взгляд на Юнхо, ожидая, что тот заговорит, но это сделал Минги: — Я не беру свои слова назад, хён, но и ты свои брать не должен. Возможно, когда-нибудь я буду готов смириться с тем, что случилось, а пока… каждый из нас пойдёт своим путём. Юнхо почувствовал, что глаза стало пощипывать от слёз, но спорить не стал. Минги был в чём-то прав: изменить себе они не могли так же, как не могли понять друг друга до конца. Тто, что это удалось признать, уже было большим, на что стоило рассчитывать. — Нам пора, — Сара выдавила улыбку и потянула Минги на себя. Они молча вышли, стараясь не пересекаться взглядами с Юнхо и Ёсаном, и направились к домику, на пороге которого уже стояли озадаченные старики. Юнхо не отрывал от них глаз, пока они не скрылись за дверью. Он всё пытался понять, что именно произошло между ними, когда его внимание привлёк Ёсан: — И что теперь? — этот пространный вопрос был, на самом деле, очень конкретным, и ответ на него был столь же ясен, сколько и туманен. То, что было на поверхности, казалось простым и прозаичным: нужно было направляться к Хонджуну и рассказать всё как есть. Однако что делать после не был уверен никто. Юнхо сжал руль, пытаясь отогнать безрадостные мысли. — Не знаю, — признался он, опав на сиденье и повернувшись к Ёсану. Рука сама собой дрогнула и потянулась к его ладони, лежавшей на колене, и тогда он предпринял шаг первый: переплёл пальцы, сжав сильно, но не потому, что хотел причинить боль, а потому что не хотел отпускать. — Тебе страшно? — и вновь вопрос с подвохом. — Немного. — А мне очень страшно, — Юнхо качнул головой, не совсем понимая, что именно имелось в виду, и Ёсан поспешил пояснить: — Не за себя. За то, что они навредят тебе, людям, которые тебе дороги. Я не верю, что директорат будет в силах хоть что-то изменить. Пусть эти слова грели душу, Юнхо просто не мог радоваться им всем сердцем, потому что они ранили. Он не хотел, чтобы Ёсан боялся, не хотел, чтобы вообще испытывал весь этот микс чувств, что им приходилось сейчас пережить, но мир был суров, и приходилось жить по его правилам. — Ты боишься будущего. Но разве не ты говорил мне, что мы должны жить лишь настоящим? — сказал Юнхо, отвечая на захват почти невесомыми поглаживаниями пальцев. Ёсан немного расслабился и перестал сжимать руку так сильно. — Что изменилось с тех пор? Он вздохнул, не отводя глаз от сплетённых пальцев, и накрыл их второй ладонью. — Я кое-что понял. Кое-что очень важное. Признание давалось ему с трудом. Он будто пытался его отсрочить, но спустя пару мгновений всё же осмелился взглянуть на Юнхо и выдать: — То, что я всегда боялся сказать, то, что всегда считал глупой ненадобностью — сейчас я всё же должен произнести это. Я люблю тебя, Юнхо. И не знаю, что с этим делать. Ёсан наверняка почувствовал охватившее тело дрожь и прочитал во взгляде то, что Юнхо не мог произнести вслух. Что вообще значили слова, когда всё было и так понятно? Говорили, что в такие моменты у людей поёт душа, но Юнхо считал это сравнение неудачным, потому что оно не передавало и малой части того, что он чувствовал. Подумать только, как много смысла заключалось в одной опошлённой миллиардами повторений фразе, когда она была произнесена искренне и тем самым человеком, которого он любил! — Просто будь рядом, ладно? Это всё, что мне надо. Кто-то однажды сказал, что любовь — это тригонометрия, но Юнхо знал, что она куда проще, чем кажется. Нужно было лишь быть честным перед самим собой и тем, кто тебе дорог. И теперь, кажется, он смог донести эту истину до Ёсана, потому что тот понимающе улыбнулся и кивнул, притягивая к себе и оставляя на губах лёгкий поцелуй.