Освяти меня

Церковные колокола тихо звенят в древнем священном здании, отражаясь от алтаря до текущей купели. Когда тускнеющее солнце опускается за горизонт, Фред терпеливо ждёт в исповедальне, сцепив руки вместе, и стоя на коленях на скамье напротив окна с сеткой. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть за ней, ладан смутно просачивался сквозь щели дерева. Перенося вес тела на пятки, он расслабляется. Отец Уильям скоро будет здесь. Прислушиваясь к затихающему эху колоколов, Фред мог отдалённо различить пение вечерних птиц за кирпичными стенами. Глядя на решетку, мысленно прослеживается узор, следуя за тем, как тонкий материал разветвляется и снова соединяется. Это было мирно. В хорошие дни в аббатстве было тихо, а в большинство — шумно. Фред после утренней мессы грелся на тёплом солнышке в саду, молча осуждая Морана за то, что тот улизнул в полдень, дабы развлечь сестёр-монахинь; болтал с Джеймсом о его теологической диссертации и интересовался, чем отец Уильям Мориарти занимался каждый день в своём кабинете. Прилежный слуга Божий, юный Уильям Мориарти усердно учился день и ночь напролёт, часто работая при свечах. Одетый в аккуратную чёрную рясу и простое облачение во время службы, отец Уильям выглядел как идеальная карикатура на святого человека, его светлые волосы сияли, словно нимб на солнце. Он любезно кивал молодому пономарю, когда проходил мимо него в коридорах, это всегда вызывало у Фреда улыбку. Однако в последнее время, с приходом новых членов, Фред заметил — отец Уильям стал немного более… рассеянным. Там было два диакона: Джон и Шерлок, оба назначенные из соседнего города в их аббатство. Джон Фреду нравился, он являл собой мягкость и добросердечность. Очень любезный и жизнерадостный человек, у которого большую часть времени не было ничего на уме, он часто болтал с братом Льюисом на разные темы. Однако Фред не придерживался такому мнению в отношении Шерлока. Если бы Фреду пришлось подбирать слово для Шерлока, оно было бы «громкий». С той самой минуты, как он вошёл в аббатство, он был ничем иным, как шумихой и занозой для всех особенно для Льюиса, который был готов ударить его по лицу чашей с благовониями, но, как ни странно, не для Уильяма. Во всяком случае, Фреду казалось — священнику скорее нравилось присутствие шумного священнослужителя, он никогда не видел, чтобы тот так сильно улыбался, как сейчас. У этих двоих с самого первого дня возникла очень глубокая химия, которую никто в аббатстве не мог отрицать. Фреду это не нравилось так же сильно, как и Луи, но держал себя в руках гораздо лучше. Льюис постоянно жаловался брату Альберту и остальным за ужином, когда они оба отсутствовали; как Шерлок мешал Уильяму выполнять его обязанности и портил ему день. Компания только вздыхала в унисон, Джон молча извинялся. Все просто оставили всё как есть, не похоже, что происходило что-то богохульное. «Кстати, об обязанностях, это странно» — рассеянно подумал Фред. — «Отец Уильям никогда не опаздывает на исповедь». Исповедальня являла с собой довольно маленькое пространство, куда свет едва проникал из-под двери, ненадолго освещая небольшой деревянный крест, установленный у основания выступа, на который Фред опирался запястьями. Он слышал, как с каждой секундой в его голове тикают воображаемые часы. «Любой звук, издаваемый другим человеком, будет легко услышать» — отмечает он. Вот насколько ограниченным было это пространство. Наконец противоположная дверь открывается, и Фред слышит, как отец Уильям занимает своё место, отделённое лишь тонкой деревянной перегородкой. Фред замечает, что дверь открыта чуть дольше, чем обычно, а затем тихо закрывается. «Просто моё воображение» — думает он, закрывая глаза. — Благослови меня, Отец, ибо я согрешил, — начинает Фред, и тьма застилает его веки. Он слышит, как отец Уильям монотонно мычит, словно соглашаясь, шепча что-то, видимо, на латыни, — так полагает Фред. — Моя последняя исповедь была неделю назад. — Скажи мне, в чём проблема, брат? — у священника успокаивающий голос, как океанские волны. Фред слышит, что отец Уильям слегка откашливается, а затем поправляет казакин. — Я чувствую обиду, отец. Фред представляет, как отец Уильям глубоко задумался в тишине, тихий шорох эхом доносится из его покоев в комнату Фреда. — Господь учит нас никогда не осуждать. Что за… — Священник тихонько кашляет, Фред видит выцветший силуэт пальца клирика, который слегка тянет его за воротник. — Что за обиду ты испытываешь? — продолжает Уильям. Было неловко признаваться, но что действительно давило на его совесть, — то, как аббатство относилось к новому пополнению. Возможно, это было не то негодование или ревность, которые испытывали братья и сестры, но он чувствовал: многие из них заменены в сознании их любимого Уильяма. — Бывают времена, отец, — начинает он, чуть колеблясь и глядя вниз на выступ, — когда другие и я испытываем определенное… презрение к… — Фред делает паузу, тщательно подбирая слова. — К некой личности, — заканчивает он слабо. Уильям был достаточно умен, чтобы догадаться, кого тот имел в виду. Он слышит тихий звук — почти как фырканье или писк. «Почудилось, наверное, из-за дискомфорта» — размышляет он. Для священника может быть весьма неожиданным услышать общую неприязнь, которая никогда не высказывалась вслух, несмотря на то, насколько умён может быть ученый. Он снова наблюдает силуэт: руки отца Уильяма сцеплены вместе у рта, будто в глубокой сосредоточенности и молитве. Суетливо перебирая пальцами, Фред с течением времени нервничает всё больше. Отец Уильям сердится на него? Фред замечает, что из соседней комнаты доносится более поверхностное дыхание. «Должно быть, он очень огорчён» — заключает Фред. Он начинает паниковать. — Отец, я… я не хотел причинять тебе никакого беспокойство… — Нет, Фред. Это… Я просто немного приболел… — Фред видит, как тень снова напрягается за тонкой вуалью. — Какой-то недуг, — успевает сказать священник. Дыхание Уильяма стало более отчетливым, заполняя помещение. Фред пытается расслабиться, но всё ещё слегка на взводе. — Я… я понимаю твою досаду, брат Фред, — священник продолжает, его голос звучит несколько натянуто. — Но, пожалуйста, успокойся, — слышит он глубокий вдох. — В первую очередь вы все — моя семья… хнг! — Уильям, пошатываясь, выглядывает из-за рамы. — Пр-Притчи говорят нам, что…что вспыльчивость вызывает споры, но терпение приносит… приносит мир. Фред неловко ёрзает на коленях, невероятно беспокоясь за самочувствие священника. Должно быть, мужчина очень болен. Он пытается заговорить, спросить, в порядке ли Уильям, но слова встали комом в горле. — Пожалуйста, всё… в порядке, Фред, — словно опережая реакцию послушника, Уильям успокаивает его. — Поразмысли над моими словами, брат. И-ищи заступничества у нашего Господа и… и Спасителя. Плечи Фреда расслабляются. Отец Уильям всегда знал что сказать, дабы успокоить его совесть. Неудивительно, почему он с нетерпением ждал этих бесед с молодым священником. — Можешь прочитать… Акт раскаяния, — Фред слышит будто издалека. Возможно, это было только в его голове, но на данный момент слова отца Уильяма звучат гораздо теще. Пустота и безмятежность церкви ещё больше укрепляют покой Фреда. — Мой Бог, я искренне сожалею, что обидел Тебя, — мечтательно читает Фред, уже потерявшись в атмосфере. — … и я ненавижу все свои грехи из-за Твоих справедливых наказаний, но больше всего потому, что они оскорбляют Тебя, мой Бог, Который всемогущ и достоин всей моей любви. Исповедальная комната дребезжит, удивляя его. Фред не останавливается, но он видит тень отца Уильяма, схватившегося за край своего собственного уступа, и свободной рукой тянется к распятию на шее. — Я твёрдо решаю с помощью Твоей благодати больше не грешить и избегать в ближайшем будущем греха. Что-то приглушённо опускается, в комнате снова раздаётся скрип. — Аминь. Такт молчания. — Властью, данной мне, я отпускаю тебе твои грехи. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. К голосу Уильяма вернулась обычная интонация. Он вновь мягкий и нежный. — Иди с миром, — он заканчивает. Фред слышит улыбку в его голосе. Послушник встаёт, смахивая невидимую пыль со своей мантии. Он открывает раздвижную дверь комнаты, на мгновение оглядываясь на отделяющую их перегородку. Он вежливо кивает и уходит, тихо закрывая дверь Уходя, Фред клянётся, что слышит отдаленный смех.