Сила имени

Каминная сеть перенесла их в большой круглый павильон. Над головой шатром уходили вверх толстые деревянные стропила, сквозь полностью застекленные стены виднелась зелень травы и, поодаль голые ноябрьские деревья в седых прядях тумана. Перед камином в креслах сидели двое молодых волшебников. Они вскочили, чтобы приветствовать прибывших. — Альберт Стоукс, школьный секретарь, — представила Джулия суетливого человечка в лиловой бархатной феске, который истово закивал. — И Луций Фабиан, учитель младших курсов. Волшебник повыше и помоложе с черной бородкой клинышком и поблескивающими темными глазами по очереди протянул руки Гарри, Джинни и Альбусу и, наконец, с широкой дружеской улыбкой, — Дилану: — Что, уже заскучал по школе? — Я привел Альбуса, моего друга, — сообщил Дилан. — Он, может быть, будет учиться со мной. — Посмотрим, посмотрим, — загадочно ответил профессор Луций Фабиан, окинув Альбуса изучающим взглядом, от которого мальчику стало не по себе. — О, Северус! — воскликнул Альберт, завидев Снейпа. — Ты уже слышал? Абраксас-то помер. — Я-то слышал. Из своих источников. И удивляюсь, почему меня не зовут на пьянку. — Так вот же! — подхватил Луций. — Мы и зовем! Он же только вчера. Мы сами только узнали. Так что сегодня Пифия будет тебе неприличные предложения делать. — Жду не дождусь… — Того гляди дождешься, — послышался мягкий ровный голос. В воздухе возникло изборожденное морщинами лицо очень пожилой женщины в больших очках, с длинным крючковатым носом и с узлом седых волос на макушке. — Ой, бабушка Пифия! А можешь, как Чеширский кот? Чтобы только улыбка? — спросил Дилан. Лицо исчезло, остался только улыбающийся тонкогубый рот и очки на длинной золотой цепочке. — Очки! Очки остались! — засмеялся Дилан. — Я же все-таки не кот, а бабушка, — послышался рассудительный голос. — Без очков я тебя еще и не увижу, пожалуй. И Пифия, наконец, появилась перед ними полностью. Это была пожилая волшебница маленького роста, одетая в очень элегантную лавандовую мантию, скроенную наподобие японского кимоно. — Я веду заседание Попечительского совета, но пару секунд они потерпят без меня, — сказала она. — Должна же я обнять моих дорогих гостей. Она крепко обняла Джулию, и почти так же крепко — Снейпа. Он ответил на объятие очень бережно, будто Пифия могла вот-вот рассыпаться. И правда, задумался Гарри, сколько же ей лет? Если Джулия, ровесница Снейпа и родителей Гарри, — ее внучка. Должно быть, она ровесница Дамблдора. Пифия тем временем прижала к себе и поцеловала в макушку правнука и подала загорелую сухую руку Альбусу. — Ты, должно быть, Альбус Северус Поттер? — Да, мэм, — Альбус осторожно пожал протянутую руку и неловко поклонился. — Наслышана о твоих приключениях. Я Пифия Оуэн. Пожилая колдунья пожала руки Гарри и Джинни. — Сейчас я должна вернуться на заседание. Дилан, душа моя, отведи Поттеров в мой кабинет. *** Дилан привел их к строению причудливой формы, как будто несколько дощатых домиков разного размера с тесовыми крышами выстроили по росту и слепили вместе. На крыше самого большого дома развевался зеленый флаг с красным драконом. Со стороны самого маленького домика был разбит миниатюрный живописный сад в японском стиле. На декоративном мостике над громко журчащим ручейком их уже ждала Пифия Оуэн. Дилан показал другу сжатые кулаки: «держись!» — и убежал. Директор школы Луйндеру приняла Гарри Поттера и его семью на светлой веранде с огромным, во всю стену, окном, откуда открывался вид на сад камней. Гости расселись по плетеным креслам у круглого стола. Уютный пузатый чайник, пыхтя от натуги, разлил горячий чай по маленьким японским пиалкам. Пиалки отвечали на прикосновение кипятка легким звоном — каждая на своей ноте. Гарри и Джинни сами не заметили, как уже вовсю рассказывали о семье, о детях, о работе в министерстве и большом спорте, о своих надеждах и страхах. Пифия улыбалась и кивала. Потом Альбусу пришлось еще раз поведать свою историю. — Ты очень смелый. Благо, есть в кого, — заметила пожилая волшебница, когда он закончил, и выразительно посмотрела на Гарри и Джинни. — Но все-таки, почему ты убежал из школы, где заведомо безопаснее, и почему не домой, а к моему правнуку? — Я не знаю, — тихо сказал Альбус, глядя в пол. — Я на самом деле совсем не смелый, я и убежал, потому что очень боялся. Просто в Хогвартсе все не так. Можно, я теперь буду учиться в вашей школе? Он вскинул умоляющий взгляд на директора. — Я никуда отсюда не сбегу, честное слово! — Не все так просто, мой дорогой, — мягко ответила Пифия. — Мы здесь начинаем обучение гораздо раньше, чем в Хогвартсе. В 11 лет поступать к нам уже поздно. Альбус низко опустил голову. — Не отчаивайся. Я хорошо тебя понимаю. Я ведь тоже в свое время сбежала из Хогвартса. Правда, я уже была деканом Дома Рэйвенкло, а это несколько расширяло мои возможности, так что я основала собственную школу. Вот эту. Но прежде, чем я смогла делать, что хочу, пришлось потерпеть и поучиться у других. Главное, найди себе занятие по сердцу, и тогда Хогвартс станет твоим другом. Она встала. — Джулия, душа моя, ты ведь покажешь Поттерам школу? — вдруг громко спросила она в воздух и через мгновение кивнула. — Джулия сейчас вас встретит снаружи, погуляете вместе, пока мы с Альбусом побудем тут вдвоем. Движением руки Пифия открыла раздвижную дверь. За ней оказалась крохотная каморка, которую целиком занимали большой диван и кресло-качалка, покрытая пушистым белым пледом. Пифия кивнула Альбусу на диван, и мальчик послушно забрался на него с ногами. — Поболтаем потихонечку, посмотрим, что там успела наворотить эта старая стерва Моргана… — пожилая волшебница, позевывая, устроилась в качалке, накрылась пледом и как будто приготовилась отойти ко сну. Гарри и Джинни каким-то образом оказались на улице. Только тут Гарри сообразил, что Пифия сделала то же самое, что и Снейп накануне: избавилась от него, чтобы совершить с его сыном какие-то манипуляции во сне. И тоже, как и он, ничего не объяснила. Но почему-то ему и в голову не пришло с ней поспорить. Что за морок? Он мотнул головой. — Не нравится мне, когда так дурят голову! — проворчала Джинни, откликаясь на его мысли. — И ты заметил, что она почти не колдовала? С этой их магией сознания никогда не поймешь. К ним уже спешила Джулия. *** Школа Луйндеру представляла собой скопление домов и домиков разного размера, разбросанных между рекой и дубовой рощей. Джулия показала им классы (никаких рядов парт, кое-где даже никаких столов — просто подушки на полу перед камином), лабораторию — приземистое каменное здание с большой трубой, — огромный аптекарский огород, теплицы. Астрономией занимались в обсерватории в горах. Просторный сарай при конюшне служил для знакомства с маггловскими ремеслами: здесь была кузница, инструменты для обработки дерева и кожи, ткацкий станок, печатный пресс. В домике с кинозалом собрали современные технологии: несколько компьютеров, кинопроектор (впрочем, допотопный). Джулия объяснила, что придумать для электроники постоянно действующую защиту от магии пока не удалось, поэтому компьютерами почти не пользуются, а кино стали смотреть, только когда Снейп сообразил, как починить старинный механический кинопроектор, и где-то нашлись умельцы, которые перегоняли фильмы с DVD-дисков на пленку. — Оуэны всегда сохраняли контакты с магглами, и Пифия с дедушкой Амосом хотели объединить в своей школе лучшее от обеих цивилизаций. Но не все получилось пока что. — А где ваш дедушка? — спросила Джинни. — Он погиб на войне. На маггловской. Он был целителем и ушел добровольцем, чтобы лечить раненых и больных. Пифия говорит, он не особо разбирал, кто с кем воюет. Он хотел только облегчать страдания. И на Статут о секретности плевал, само собой. Они друг друга очень любили, бабушка и дедушка. Когда Пифия ушла из Хогвартса и решила строить здесь свою школу, Амос так обрадовался, что они немедленно родили своего младшего, Фрэнка. Это мой папа. Пиф так и вела первые уроки в новой школе с младенцем на руках. Тогда это было невероятно прогрессивно! Про нее все время в газете писали. Я видела фотографии и вырезки — все хранится в школьном музее, он же наш семейный архив. — Джулия, а с какого возраста можно поступить в Луйндеру? — спросил Гарри. — Раньше брали, как в Хогвартсе, с 11 лет, — Джулия охотно пустилась в объяснения. — Потом решили, что так слишком много времени теряется зря, и устроили подготовительные курсы, лет с 6-7. Понимаете, в основе методики Пифии лежит идея, что волшебник колдует, как дышит, а значит, его нужно не столько научить колдовать, сколько помочь раскрыть собственный уникальный способ это делать. А это лучше начинать как можно раньше, как только ребенок начинает проявлять какие-то склонности и интересы. Примерно вот этим и занимаются на курсах — смотрят на индивидуальные склонности и помогают их направить, а еще учат всяким техникам мышления, которые потом сильно облегчают жизнь и детям, и учителям. Ну и кроме того, тут все-таки учатся в основном дети Оуэнов и дружественных семей, потомки выпускников школы в нескольких поколениях, так что получается, что мы своих детей с раннего детства готовим здесь учиться … Погодите, вы из-за Альбуса спрашиваете? — Да. Пифия сказала ему, что он не может здесь учиться из-за возраста, — ответила Джинни. — Ох. Как же он, должно быть, расстроился! И Дилан будет грустить… — Джулия качнула головой. — Вообще-то в исключительных случаях, они принимают и одиннадцатилетних. И даже старше. Честно говоря, я думала, что для Альбуса могли бы сделать исключение. Понимаете, англичанин, не Оуэн, да еще и сын Гарри Поттера. — Англичанин? — не понял Гарри. — В смысле, не кельт, — Джулия смущенно пожала плечами. — Про Луйндеру чего только не говорят в Министерстве. «Еще одна семейная лавочка Оуэнов», «гнездилище кельтского сепаратизма»… И черт бы с ним, пусть болтают, но ведь и правда получается, что все здешнее уникальное образование так и остается в пределах нашего узкого круга. Но если Пифия решила не брать Альбуса, значит, у нее были причины. — Может, у него просто не хватает способностей? — предположила Джинни. — Сюда ведь кого попало не принимают? — Да, Пифия всегда хотела заниматься только лучшими, — кивнула Джулия. — Она считает, что, только работая с самыми сильными из нас, можно полностью понять и раскрыть природу нашей магии. Мы ведь так мало знаем о самих себе, на самом деле! Но в случае Альбуса, едва ли дело в способностях. Он тонкий и чувствительный мальчик и совсем не глупый. Думаю, тут должно быть что-то другое. Они подошли к большой площадке, окруженной высокими стоячими камнями. Из-за камней доносились голоса — знакомый глухой голос Снейпа и чей-то высокий торопливый говорок. Они жарко спорили. — Ты засиделся дома, Снейп, и совсем не знаешь, что происходит в школе! Декретный отпуск длиной 12 лет — где это видано вообще? Джулия вспыхнула и сжала кулаки. Гарри стало любопытно, кто это осмелился так нападать на Снейпа, и что скажет на это зельевар. Ответ на второй вопрос пришел тут же и отовсюду: тусклое ноябрьское солнце как будто нахмурилось и потемнело, и сам воздух словно зазвенел от гнева. — Ничтожество, — послышался тихий ледяной голос Снейпа. — Ты смеешь попрекать меня тем, как я распоряжаюсь временем моей жизни? — По крайней мере, все это время Северус занимался стоящим делом, а не переписывал по десятку раз одни и те же идиотские бумаги! — Джулия решительно вмешалась в дискуссию, шагнув внутрь круга камней. — Проваливай, Берти, пока он тебя не испепелил на месте за твою невиданную наглость. Альберт Стоукс, школьный секретарь, выскочил из-за камня, красный как помидор, и, не взглянув на Гарри и Джинни, почти бегом устремился в сторону административного домика. За ним вышел Снейп, белый от ярости. — Спасибо, Джулия. Еще не хватало и правда ненароком прибить это недоразумение. Я ведь мог. — Я заметила. Пусть он меня благодарит, уродец, что жив остался. — Нет, ты можешь себе представить? Он хотел, чтобы я помог ему оформить годовой отчет для Министерства и проверил его цифры. Ему, понимаешь ли, уже четвертый раз возвращают бумаги. Стоило мне когда-то один раз уступить просьбе твоей бабушки и помочь этой канцелярской крысе… — Невероятная наглость! Ты ведь уже сколько лет не работаешь в школе и вообще ничего ему не должен. — Он считает, что раз я тоже не Оуэн по крови, то буду только рад разделить с ним черную работу. Почему Пифия все еще держит здесь эту бездарность? — Думаю, она таким образом выражает свое презрение к самой идее школьной бюрократии и министерской отчетности. — Она таким образом только позорит школу перед всем Министерством. — Согласна, это ужасно глупо. Джинни деликатно кашлянула, напоминая об их с Гарри присутствии. — Да, Северус, я вообще-то Поттерам школу показываю, — вспомнила Джулия. — Не смею мешать, — Снейп повернулся, было, уходить, но Джулия схватила его за локоть. — Эй, Змея, ну побудь с нами, пожалуйста! А то они получат только односторонний и крайне предвзятый взгляд на Луйндеру. И мы кстати стоим в том самом месте, о котором ты бы наверняка рассказал совсем по-другому, чем я. — Это уж точно, — хмыкнул Снейп, поворачиваясь обратно. — А правда, что это? — спросила Джинни. — Древнее поле для квиддича, как Стоунхендж? Джулия фыркнула. — Нет. Тут ничего древнего нет, все-таки школа недавно построена. Поля для квиддича у нас кстати тоже нет. Эти каменюки притащили сюда наши горные родственники, когда строили школу. Их вклад, так сказать. Но дедушка хотел как можно больше дерева, так что много камней осталось не при деле, и ими решили огородить площадку для Костра. — Такая большая площадка, чтобы жечь костры и жарить сосиски? — удивилась Джинни. — Не для костров, а для Костра, — поправила ее Джулия. — Штука в том, что Луйндеру прошла через серьезную волну увлечения левой педагогикой. Пионеры, коммунары — вот это. Костер — это формат, почти полностью заимствованный оттуда. Раз в несколько недель здесь разжигали огромный костер, и собиралась вся школа. Каждый мог выйти и вызвать к огню человека, чье поведение хотел бы обсудить со всеми. Учителя, ученики — все были здесь равны. У каждого было право высказать свое мнение. По определенным правилам, конечно. Нельзя оскорблять, бросать обвинения. Можно рассказывать о своих чувствах, которые вызвали те или иные действия человека, можно предлагать или просить. Нельзя отмолчаться. Нужно быть честным с собой и с другими. — Ага, — фыркнул Снейп. — Меня на первом же Костре вызвали шестеро. Я вышел и честно и открыто сообщил всей компании, как меня за… — он зыркнул на Джинни, — …колебали они все со своей тонкой душевной организацией. Школа — публичное место. Я нанимался сюда работать, а не душу изливать. Для излияний существуют другие места, куда, заметим, несовершеннолетние обычно не допускаются. А тут душевный стриптиз, блин. Лезут грязными сапогами в самое нутро… — Сейчас-то я с тобой согласна, — сказала Джулия. — А вот когда я училась, мне очень нравилось. Мы чувствовали себя такими смелыми, такими прогрессивными. Нам казалось, что после этих Костров уже ничего не страшно, и что стоит только честно и открыто сказать миру все, что мы о нем думаем, как он тут же изменится к лучшему. Так верили в силу слова! — Вот-вот, и ты сразу перешла на «мы», — заметил Снейп. — Левацкая коллективистская идеология идет к этим Кострам бесплатным приложением, по умолчанию, ты и сама не заметила, как уже стала коммунисткой и сейчас пойдешь громить Букингемский дворец. — Ха, и правда, перешла. Но дворец громить не пойду, не сегодня. Да, на Кострах, конечно, бывает много выяснений отношений и драм, но в итоге они очень сплачивают. — Как и всякий совместно пережитый стресс. Фронтовое, блин, братство и стокгольмский синдром в одном флаконе. — Может быть, может быть… — задумчиво откликнулась Джулия. — Они в этой школе напрочь уничтожили иерархию и лишили учителя всяких инструментов дисциплины и контроля, — Снейп повернулся к Джинни и Гарри. — Как, спрашивается, можно чему-то научить десяток подростков, из которых каждый уверен в своей уникальности и невероятных способностях? А стоит попытаться привлечь их бесценное, но, увы, несмотря на неустанно прославляемую гениальность, по-детски порхающее, внимание к уроку, как они, словно сумасшедшие магглы до принятия Статута, тащат тебя на Костер и требуют, чтобы ты всем рассказал про свое тяжелое детство и пережитые унижения. Им, понимаете ли, это интересно, а вовсе не тот предмет, который тебя наняли читать. Все с ног на голову! — Ой, вот только не говори мне, что твои ученики не интересовались твоим предметом! — Джулия посмотрела на него, склонив голову. — Они за тобой хвостиком бегали, я же видела! — Когда я навел порядок и научил их слушать меня, а не демонстрировать свой запредельный интеллект, то да, — вот неожиданность! — оказалось, что я рассказываю кое-что действительно новое, интересное и полезное. — А какой предмет вы преподавали? — спросила Джинни. — Темные искусства, — коротко ответил Снейп, внимательно глядя на Гарри. Его глаза поблескивали. — Да, я припоминаю, — Гарри покивал. — Был разговор о какой-то частной школе, которая добилась разрешения преподавать темные искусства в порядке эксперимента. Я тогда еще был рядовым аврором, так что меня не посвящали. Гарри подумал, что будь он тогда главой аврората, ни за что бы не позволил так экспериментировать над детьми. — И какой у эксперимента был результат? — с любопытством спросила Джинни. — Дилан родился, — хохотнула Джулия. — Ну уж нет! — возмутился Снейп. — Между моим преподаванием здесь и рождением Дилана нет никакой связи! Все ровно наоборот, когда ты сказала, что беременна, я тут же уволился. — Ну не скажи, — возразила Джулия. — Ты был так великолепен на празднике конца учебного года, когда твои ученики показывали, чему научились, что я потеряла голову, самым натуральным образом. — Ах вот что это было! — фыркнул Снейп. — А я думал, ты просто меня любишь. А ты, значит, в здравом уме бы никогда… — Змеюка подколодная! Хватит меня подлавливать! — Джулия сильно пихнула его в плечо. — Семейное насилие, — проворчал он, потирая плечо. — А Костры — это здешняя священная корова, — Снейп снова повернулся к Поттерам. — Меня не выставили из школы после моего выступления только потому, что вся нагрузка уже была посчитана и для моего курса набрали группу. Я, конечно, больше и близко к этим камням не подошел. Думаю, тут все были счастливы, когда я не остался на следующий учебный год. — Вовсе нет! — Джулия окинула его возмущенным взглядом. — Ну что ты несешь? Ты что, не понимаешь, Северус? Ты очень нужен Пифии и всей школе не только из-за твоих уникальных умений. Ты нужен еще и как голос извне, для критики. Поэтому тебя взяли на работу тогда, поэтому Пифия сейчас, я уверена, будет умолять тебя вернуться. Школа очень в тебе нуждается, в твоем остром взгляде, в твоей независимости, реактивности, злости. Если ты заметил, после твоего появления школа изменилась. Костры изменились. — Костры изменились, а я — нет, ты хочешь сказать? — обиделся Снейп. — Ты изменился, — Джулия схватила его за плечи и посмотрела ему в глаза. — Ты изменился очень сильно. — Это было трудно, — он смотрел на нее. — Я помню, — Джулия обняла его. Он взял ее за плечи в ответ, но его лицо оставалось жестким. — Но больше меня туда не затащат… — начал, было, Снейп, но вдруг замолк, его лицо потеплело, и он протянул руку навстречу Дилану, который бежал к ним со всех ног. Перейдя на шаг, мальчик нырнул под отцовскую руку и обхватил Снейпа за талию, а тот прижал его к себе. — Бирнз просит узнать, кто остается на обед! — выдохнул Дилан. — Мы остаемся, — сказал Снейп. Гарри посмотрел на Джинни. Они уйдут, как только Пифия закончит с Альбусом и объяснит им, что с ним произошло. Когда это будет? — Оставайтесь! — гостеприимно сказал Снейп. — Еда будет отличная, заодно посмотрите, что здесь за люди. — Хорошо, — вежливо сказала Джинни. — Спасибо за приглашение, мы с удовольствием останемся. — Кстати, Дилан, а что делают на этой площадке? — спросила Джулия. — На Хэллоуин жгли большой костер и показывали всякие истории в иллюзиях. Только кино все равно лучше, — Дилан пожал плечами. — Ну вот, видишь, от Костра осталось одно название, — Джулия снова ткнула Снейпа в плечо. На его лице мелькнула самодовольная улыбка. — А Альбуса еще не отпустили? — спросил Дилан. — Альбус спит, дорогой, — послышался голос Пифии. В огромном сером валуне рядом с ними раскрылся проход, из которого вышла пожилая волшебница и спустилась к ним по каменным ступенькам, которые появлялись прямо у нее под ногами. — Мы с ним побродили немного там, с изнанки воображения, — продолжила она. — Сам знаешь, как это утомляет. Увидитесь за обедом, он как раз отдохнет немного. — Что такое изнанка воображения? — спросил Гарри. — С помощью легилименции можно проникнуть в разум другого человека и посмотреть на образы, которыми он кодирует действительность, в том числе и себя самого, — пояснила Пифия. — Это может выглядеть, как встреча в воображаемой стране или даже во сне. Очень мягкий и информативный способ и диагностики, и обучения для совсем юных волшебников. Иногда это воображаемое место называют изнанкой воображения. — И что вы там увидели у Альбуса? Где там эта Моргана? — спросила Джинни. — Чшш, не спешите так! — Пифия шутливо погрозила пальцем. — Пойдемте со мной, сядем, все вам расскажу. Директор школы снова повернулась к камню, шагнула прямо в него и исчезла. Гарри и Джинни застыли в недоумении. — Просто идите за ней, смелее! — подбодрила их Джулия. — Вокзал Кингс-Кросс, платформа 9 и ¾, принцип примерно тот же, делать — то же самое, — добавил Снейп. Гарри зажмурился и шагнул в камень. И вышел из валуна, который украшал сад камней перед директорским домиком.