Коса на камень

      — ... Альбин.       Названная припарковала машину неподалёку от стеклянных дверей круглосуточного кафе, за которое Олег минуты три ручался и головой, и сердцем, и душой — «братьями и сёстрами клянусь, здесь самый вкусный борщ» — и вопросительно покосилась на медиума.       — М?       — Водишь - восторг.       Ясевич прищурилась, пытаясь отыскать в глазах Олега иронию. Водила она хорошо, но грубо и слишком быстро — обычно людей это либо отталкивало, либо пугало. Что было справедливо, но при входе в её машину можно было и не креститься.       — Правда! — заметив чужое недоверие, расстегнул ремень безопасности Шепс. — У меня когда за рулём Саша, я неиронично засыпаю. А здесь прям самое то!       Альбина фыркнула, выползая из машины.       — Ты ещё более странный, чем я предполагала, — заявила она совершенно серьёзно, но всё же комплимент приняла, и короткая улыбка была тому подтверждением.       В кафе, к счастью, было достаточно пусто. Хотя не то чтобы сейчас их кто-то знал.       На подкорке сознания промелькнула мысль, что скоро такой блажи не будет: придётся постоянно ловить на себе взгляды, или останавливаться меж делами для разговоров с фанатами.       Возможно, это звучало излишне высокомерно, но в своей будущей популярности Ясевич сомневаться даже не думала. При ней было всё: магический талант, красивая внешность. Разве что характер был не особо приятным, но отталкиваясь на массмедиа последние пару лет, это не обязательно плохо.       — Итак, — протянула она, когда официант, заполучив заказ, отошёл от их столика, — в чём провинился?       Олег непонимающе отложил телефон, в котором до этого что-то усердно печатал, и захлопал глазищами:       — А?       — Из дома просто так не выгоняют, Олег.       — Временно, — с упёртостью осла поправил он.       Некоторое время он молчал, явно не до конца решивший, желает ли он это обсуждать с посторонними, но, видимо, отсутствие возможности выговориться сейчас брату сделало своё дело.       — Выпуск же недавно вышел, — начал он со странной неловкостью. — Ну, Оля моя приревновала немного. А дальше, сама понимаешь, что в таких ситуациях бывает: попытки доказать что-то, когда человек на эмоциях, бесполезны, да и я не самый спокойный в мире. Нелепость, короче.       Альбина, однако, вопреки предположению Шепса, что она и сама всё понимала толком, не сталкивалась никогда с такими ситуациями.       У неё был в прошлом парень, но отношения эти, несмотря на болезненный разрыв, были далеки от описаний, выданных Олегом. Закати ей скандал из-за выдуманной ревности её молодой человек, то она бы просто развернулась и ушла.       Из отношений.       — А часто у вас так? — подперев щеку ладонью, поинтересовалась Ясевич, то ли отсылаясь на выгон из дома, то ли на ревнивые припадки.       — Ну, регулярно. Я ревную тоже, она ревнует.       Олег, почему-то, обеспокоенным ситуацией не выглядел. Казалось, он даже считал это всё нормальным явлением.       — Не очень понимаю смысл отношений, в которых нет доверия к партнёру, — прямо высказалась медиум.       К столику вернулся официант, раскладывая подносы, и они оба ненадолго умолкли, чтобы не затрагивать личные темы при посторонних.       — Ну, смотри, — принялся объяснять Олег, хлюпая тем самым борщом, — ревность же разная бывает? У меня она больше, ну, собственническая. Я понимаю, что Оля мне не изменит, никогда на другого не посмотрит, пока мы вместе - но ревную, потому что внимание к ней всё равно есть. А она просто, ну, волнуется, что я от неё уйду.       Вау.       Как ебануто.       — ...Боюсь спросить, а ты понимаешь, насколько это всё нездорово?       — Начинаешь звучать, как Саша, — выдавил улыбку Олег.       Ясевич, почувствовав, что задела некорректную тему, тактично решила занять рот поеданием лазаньи.       Однако, руша её ожидания, Шепс всё же ответил на вопрос.       — Понимаю, конечно. Не глупый. Над своей хуйнёй я работаю, уже лучше справляюсь.       — А она?       — Там всё сложнее. Но ничего, справимся.       Альбина приоткрыла рот, чтобы выдать непрошенный совет, но разумно в последний момент решила прихватить губами трубочку.       Поразительно, как при первом впечатлении самоуверенного, популярного мальчишки, Олег наедине больше казался... Замкнутым и одиноким, что ли? У него ведь, небось, даже друзей не нашлось, чтобы у кого-то отсидеться, раз пригласил в кафе первую попавшуюся девушку.       Не то чтобы у Альбины на случай чрезвычайных ситуаций имелись друзья, но по ней хотя бы было видно, что она необщительная.       — У тебя правда всё плохо с эмоциями, — неожиданно разрывая пятиминутную паузу, высказался Олег. — Я просматривал твои испытания с прошлого выпуска, и вот, потом сегодня смотрел... Ты их либо не замечаешь, когда вслепую работаешь, либо если видишь, то так сухо их расписываешь. Ну, или просто пассивно-агрессируешь на человека в странноватой форме заботы.       От такого неожиданного анализа на себя Ясевич прилично так опешила. Ей не нравилось, когда её считывали, но не согласиться с таким комментарием было просто невозможно.       Олег был прав во всём.       Как при такой яркой и эмоциональной маме Альбина сама вышла такой... Прохладной? Этим вопросом задавались многие, включая её саму. Ответ было дать почти невозможно. Просто все в какой-то момент привыкли, что Альбина Ясевич — камень. К ней можно пойти за советом, но не за утешением. Если, разумеется, тебе не хотелось услышать что-то до ужаса неприятное.       — Я на них не агрессирую, — попыталась защититься Альбина.       — Не агрессируешь, — легко согласился Олег. — Ты просто пассивно на них наезжаешь, принцесса. Да это не плохо, мне кажется, даже специальный тип психологии такой есть... Но сама говорила, что в нашей работе чувствовать эмоции важно. Не всем клиентам твой подход придётся по душе, а занижение оценок из-за такой ерунды - это будет обидно.       Снова вспомнилась Бузова с её категоричным негативным отзывом на её рабочую практику. Ведь Альбина не сомневалась, что сказала правду, от начала и до конца, в особенности об отношениях с её парнем. Но та мало того, что отказалась принимать правду, так ещё и именно её предсказания восприняла в штыки.       — По-другому не умею, — кратко высказалась Ясевич.       — Учись.       Она раздражённо дёрнула носом.       Это ещё что за приказная манера?       — Можешь у меня учиться, — и явно почувствовав, что Альбина сейчас его цапнет за такие высокомерные интонации, поправился: — А я буду учиться у тебя, как их меньше во время испытаний чувствовать. Эмоции.       Он предлагал... Что? Совместную работу? Временно заключённый союз?       Не зная, как расценивать это предложение, она вскинула светлые брови в немом вопросе.       — Я не понимаю. Что ты предлагаешь?       — Потрахаться, Альбин, — закатил глаза Шепс. — Взаимопомощь, ну. Не тупи.       Таки не сдержавшись, Ясевич пнула его тяжёлой подошвой сапог под столом. Довольно вслушиваясь в шипение юноши, она удовлетворённо продолжила разговор:       — И как ты себе это представляешь?       — Ну, не знаю, можем собираться и анализировать выпуски вместе, — предложил Олег, оправившись от удара. — Что-то такое. Чтобы было понятно.       ...Это звучало страннее, чем Альбина могла себе представить.       — Попробуем один раз, — в конце концов, вынесла вердикт она. — Решу, что полезно: продолжим.       — По рукам. Гони мизинец.       — Чего?       Между тем, Олег уже уверенно вытягивал мизинец.       — Клятва на мизинцах, — заметив чужое замешательство, он скандально вздохнул. — Чем ты в детстве занималась, а? Сплети мизинец с моим - это будет шуточной клятвой.       — ...По рукам, — пробормотала Ясевич, выполнив указание.       ...И почему это больше напоминало сделку с Дьяволом?

*

      Домой возвращалась она после полуночи.       Вид на извечно пустующую квартиру Альбину не удивил, и наспех раздевшись, медиум юркнула под так и не заправленную с утра кровать. Захотелось закурить, но сигареты остались в кармане пальто, которое она благополучно забыла на заднем сидении машины.       Вздохнула.       Впервые за последние пару часов Ясевич вспомнила о существовании телефона. На главном экране её ожидало уже несколько непрочитанных сообщений.

Олег Шепс:

Домой дошёл живым, спасибо! 🤘🏻

      Методично проставив сообщение в прочитанные, перешла к чату с мамой.

Мамуля: Коть, жива? Посмотрела выпуск! Ты у меня правда самая лучшая, справишься со всеми. Но на своём стою: шаман и Романова выглядят опасными соперниками. Шепс пока не дотягивает)) Может потом разгонится. Со здоровьем всё стабильно, не волнуйся за меня. За своим следи. Целую. 🖤

      Со здоровьем у неё всё стабильно, как же.       Имела же её мама ужасную привычку совершенно всё списывать в шутку, и ничего толком не воспринимать всерьёз, когда дело касалось её самой.       «Чем ты в детстве занималась, а?» — неприятным эхом раздалось в голове.       А действительно, чем? Школьные годы хранились в черепной коробке размытым и бесполезным пятном. Все эти экзамены, страдания по глупым и ненужным предметам — всё прошло как-то быстро и мимо. Её больше волновало состояние мамы и воспитание Насти, наверное. Она на своих проблемах толком и не фокусировалась: предпочитала притворяться, что их нет, потому что остальных было достаточно.       Но кого в таком случае обвинишь? Ведь и она, и мама, и Настя — все хотели друг для друга лучшего.       Просто так вышло, что какой бы сильной Елена Ясевич не была — морально и духовно — её здоровье было далеко от идеала, и даже до отметки стабильного. Кажется, неудачный рок тянулся за ней с самого детства, и не единожды эта женщина танцевала на лезвии жизни и смерти. Особенно тяжело на ней сказывались роды.       С трудом Елена вынесла на этот свет саму Альбину, а десять лет спустя её младшую сестру, Настю. Уж как сказалась на матери её попытка родить третью дочь на свет два года назад, упоминать не стоило и вовсе. Татьяну хоронили через несколько дней после рождения.       Не помогало и то, что Елена Ясевич просто не доверяла медицине. Вместо этого, она пыталась лечить свои тяжёлые и сложные проблемы со здоровьем сама. В основном отмахиваясь и приговаривая, что само пройдет.       Но само оно не проходило.       С юных лет Альбине пришлось учиться оказывать помощь родной матери, подменять её, когда становилось совсем плохо, и в конце концов, воспитывать Настю, когда той не хватало сил.       При всём великолепии её матери, высшие силы обделили её одним: жизненной энергией, чтобы банально спокойно существовать. Что есть живучесть и выход из клинических смертей, если каждый твой день отягощён болью? Страхом умереть, оставив дочерей сиротами?       Альбина прикрыла глаза. Иногда казалось, что этот страх засосёт в воронку и её.       Выдохнула.       Не думать о плохом. Особенно сейчас. Вы: Малая, спишь? Знаю, что нет. И знаю, что мне отвечать не хочешь — не прошу даже. Просто если маме плохо совсем станет, сообщи мне, хорошо? Я приеду. Ты одна там не справишься. Это моя работа — за вами приглядывать.       Ожидаемо, несмотря на то, что Альбина более чем была уверена в том, что Настя не спала — и горящий значок «онлайн» в социальной сети это подтверждал — ответа она не получила.       Младшая сестра в принципе не разговаривала с ней с тех пор как узнала, что она планирует податься на шоу Битва Экстрасенсов. И того, получается, не виделись они год. Год и несколько месяцев. Даже дни рождения не праздновали вместе.       Собственное одиночество вновь неприятно ударило по вискам. Почему-то, на контрасте недавнего общения с людьми, оно особо чётко выделялось. И теперь это осознание, почему-то, странно душило.       Почему? Она жила так достаточно большое количество времени. Почему именно сейчас? Что изменилось? Ей всегда казалось, что это её сильнейшая сторона — независимость. Умение справляться со всем в одиночку. Так как так вышло, что оно внезапно обернулось против неё же?       Была ли эта мысль о том, что в случае чрезвычайной ситуации ей будет не к кому обратиться? Или что-то другое?       Что, как говорила её мама, заставило маятник покачнуться?

Олег Шепс: А и, кстати, скинь-ка ту песню, которая последней в машине играла, когда ты машину остановила. Ну там... Бля, не помню, но там ещё строчки такие мощные были "Не хватало голоса лёд под ногами тронулся".

      Ясевич-младшая раздражённо уставилась на экран мобильного.       Это что, Олег — причина?       В нём не было ничего особенного априори. Когда-то давно, таких знакомых, как Олег, у неё было предостаточно. Не мог же он вызвать это понимание собственной загнанности? Вы: Не хватало тонуса, там поётся, а не голоса. УННВ — Без даты.

Олег Шепс: Круто. Спасибо.🤘🏻 Ночи.

      К чёрту.       В изоляции было явно приятнее.