Коса на камень

      Неделя минула практически незаметно.       Испытания, съёмки, работа, и вот снова — испытание.       Последнее отснятое задание было посвящено мужчинам из одного семейства, погибающим крайне закономерно. Учитывая масштаб данного дела, Альбина была уверена, что выпуск будет посвящён исключительно ему, ибо так оно работало: либо одно крупное дело на весь выпуск, либо два коротких.       А потом их внезапно позвали поздней ночью в центр Москвы.       — Выглядишь так, будто планируешь уснуть прямо в этом балагане, — прокомментировал Олег ей на ухо, пока они терпеливо ждали собственной очереди. — Ты всегда такая сонная... Ты вообще спишь или нет?       Хороший вопрос.       Вообще, обычно даже спит — если кое-кто не мешает ей это делать — но сегодняшнюю ночь она провела в сомнительных метаниях по постели, не принёсших ничего, кроме боли в голове.       Мама не отвечала на сообщения.       Впрочем, как и Настя.       Но понять, паникует она раньше времени, или её предательское чутьё право, было сложно. Практически невозможно.       Дело в том, что её мама периодически действительно брала и пропадала отовсюду, забывая предупредить остальных о своём уходе. Так она действовала тогда, когда набрав достаточное количество клиентов, запиралась, принимаясь проводить собственные ритуалы и принимать людей. Посторонних в такие моменты она попросту игнорировала.       Настя же не отвечала ей и вовсе, так что...       Так что, Альбина просто ждала, ощущая себя самым преданным псом.       — А у тебя энергия из каждого края хлещет, — заворчала она, усерднее кутаясь в шарф. — Поделись секретом успеха.       — На все проблемы есть одно действенное лекарство... Хороший секс.       — Спасибо, меня уже ебёт жизнь.       Медиум рассмеялся.       Очередной — уже седьмой за последние полчаса — раунд взаимных шуток оказался прерван тем, что Альбину таки соизволили подозвать на съёмку.       Наспех стянув дурацкую шапку и не менее дурацкий шарф— не позориться же на камеру! И что, что жутко холодно? — и впихнув элементы одежды в руки Олега, Ясевич поспешила подойти на нужное место.       — Здравствуйте, Альбина, — поздоровалась с ней девушка, стоящая под боком оператора. Любезно протянула ей белый конверт в руки. — Сегодня задание крайне простое: расскажите, что вы чувствуете в этом конверте.       Не могли же их действительно притащить в центр города, в невероятный шум и гам, чтобы просто... Выдать какую-то фотографию? Они странными делами занимались конечно, но...       Настороженно нахмурившись, медиум старательно попыталась почувствовать изображение в конверте. Перекатила его в руках, сжала меж пальцев, украшенных массивными кольцами, и плотно прикрыла глаза.       Мысли скакали из одной стороны в сторону, в совершенно нестабильном порядке, и отнюдь не по теме задания.       Мама, Настя, мама, Настя, мама—       Кажется, она задумалась на приличное время, ибо девушка, непонимающе взглянув на неё, мягко откашлялась:       — Альбина, поторопитесь, пожалуйста.       — Мужчины, — медленно выдавила она, нервно отстукивая подошвой ботинка по замёрзшей земле. — Их здесь двое. Очень темпераментные мужчины. Воздух и вода.       — Простите?       — Знаки зодиака, говорю. Один, может, близнецы, а второй скорпион. Или не знаю, что-то такое.       «Тогда мы ещё не подозревали, что Альбина более чем права. Дональд Трамп, рождённый четырнадцатого июня, и Джо Байден, чей день рождения датировался двадцатым ноября — она не ошиблась ни с кем».       — Гремучая смесь, — медленно выдохнула она. — Постоянное соперничество, сопротивление. Чётко вижу, что основным столбом беспокойства стоит репутация. Наверное, публичные личности.       Мама, Настя, мама—       Ясевич чётко ощутила неприятный комок в горле, и правая рука, стискивающая конверт, едва заметно дрогнула.       Окончательно сбившись, она отчаянно, почти сдаваясь, потянула:       — Не знаю, может, там президенты двух воюющих между собой стран, — голос просел.       — Это всё, что вы можете сказать?       — Да.       — Тогда открывайте конверт.       Вытащив фотографию, Альбина устало вгляделась в лица американских политиков, хорошо известных каждому. И словно осознав весь сюр, повернулась назад, к большим часам.       — Выборы же, да?       — Верно, выборы. В принципе, вы угадали, что это враждующие президенты, но решили, что воют они странами.       Да в принципе и до пизды Альбине сейчас эти оба.       Дрожь в теле становилась попросту нереальной. И увы, совершенно точно не от холода.       Её просто напросто колотило.       — Как вы думаете, кто выиграет в этих выборах? Можете предсказать будущее?       Не сдержавшись, Альбина щедро закатила глаза.       — Я поражена смелостью людей, которые считают, что будущее в точности можно предсказать, даже обладая нашими способностями. Будущее... Оно многогранно, понимаете? Там впереди миллиарды и тысячи возможных развитий событий, и всё, условно, зависит от одной упавшей или не упавшей на пол ручки. Я могу спиздануть, что увидела - но это будет просто неправильно. Я так ненароком могу навлечь этот исход на людей, понимаете? Так делать просто нахуй не надо. Никогда, блять.       Оператор и временная ведущая как-то напряжённо переглянулись. Альбина запоздало осознала, что в разговоре с рабочим составом вела себя более сдержанно в привычное время, и, наверное, теперь выглядела просто странно. Или как городская сумасшедшая.       — ...Просто как человек скажу, что выиграет Байден, скорее всего, — всё же решила грамотно закончить собственное выступление она, сцепив покрасневшие от холода руки в замок. — Но Трамп долго не будет спокоен. Да и я бы не сказала, что хоть один из них будет достойным правителем страны. Борьба была равна, боролись два...       Многозначительно хмыкнув, Ясевич так и не завершила фразу.       Вернув конверт в руки девушки, она поспешно вернулась к тому углу, где до этого стояла с Олегом. Нервно проверила сообщения, вглядываясь в абсолютную пустоту дисплея, и затревожилась ещё сильнее.       Что-то было не так, что-то явно было не так...       — Всё в поряд...       Олег толком даже не договорил, когда Альбина бесцеремонно выдернула собственные вещи из его рук, и накинув их кое-как, сухо проинформировала:       — На такси поеду, так что, в готический зал как-нибудь сам.       Ей нельзя садиться за руль в таком состоянии, отнюдь точно нельзя. Ненароком попадёт в аварию, и если спасётся сама, то, может, унесёт чужую жизнь. Не этого она желала.       — Ладно... — Шепс вопросительно вскинул брови, и попытался достучаться до неё вновь: — Что-то случилось? Задание какое-то триггерное?       Ясевич махнула рукой, и просто молча отстранилась, ища глазами первое попавшееся такси. Благо, ночная Москва кишит такими.       Заныкавшись в салон чужой машины и пробормотав хорошо знакомый адрес, она, наконец, позволила себе стиснуть ладонями голову.       Странная и тревожная сирена била по вискам.       Хотелось кричать.

*

      К тому времени, когда в готическом зале собрались все остальные, Альбина относительно привела себя в порядок. Закинулась успокаивающими, вгоняющими в полусонное состояние, и теперь как ни в чём не бывало стояла в ряду вместе с остальными, скучающе изучая знакомые стены поплывшим взглядом.       Если бы не метафорическая дыра, которую в ней успешно прожигал Шепс всё это время, то было бы почти идеально.       Но благо, ему хватало ума не докапываться до неё с лишними вопросами. Ибо, признаться, Ясевич не была уверена, что найдёт силы на что-то из этого отвечать. Да и как пояснишь всю ситуацию, не став в чужих глазах просто параноидальной идиоткой?       Сирена в голове утихла под натиском таблеток, и она теперь просто устало наблюдала за своеобразной бегущей новостной строкой перед собой, содержащей в себе одно-единственное слово. Мама.       — ...Земля вызывает Альбину?       Медиум чуть дёрнулась, поворачивая голову в сторону ведущего.       ...Она совсем пропустила момент, когда он сюда вошёл.       — Да, Марат?       — Вы сегодня крайне рассеянны, всё в порядке?       — Не выспалась, — коротко ответила она.       Олег странно на неё покосился.       — Может, — слегка хищно улыбнулся мужчина, — у вас было много дел ночью, и вы не получили законные часы сна?       Что за дурацкий вопрос? Какое он вообще имеет отношение ко всему?       Она пожала плечами.       — Вполне вероятно.       Больше Башаров это никак не прокомментировал, но взгляд его сделался до ужаса позабавленным. Да и остальные как-то многозначительно улыбнулись.       ...Почему у неё создавалось впечатление, что она пропустила что-то очень важное или сказала что-то совершенно неправильное?       — Сегодня у нас в конверте двое.       Ясевич отдалённо припомнила, что на прошлой неделе звание лучшего экстрасенса недели досталось Максиму Фёдорову. Кажется, они занимались делом ангарского маньяка... Всё сейчас чудилось таким нереальным — она едва понимала происходящее.       — И-и, наши любимые звёздочки вернулись: Олег Шепс и Альбина Ясевич!       Зал аплодировал как-то вяло. Наверное, их утомляло постоянное видение чужих лиц в конвертах, но с другой стороны... Что-ж, финалисты были практически предопределены.       Альбина молча кивнула, и мысленно порадовалась, что время речей благодарностей после каждого конверта давно закончилось.       Хотелось поскорее домой. Может, завалиться спать. Или понаглеть и завалить звонками маму.       — И вы снова вдвоём, — хлопнул Марат.       — В тесноте, да не в обиде, — поспешил ответить Шепс-младший, словно предчувствуя, что Альбина не желает разговаривать.       Она мысленно молила, чтобы и Башаров ненароком почувствовал настроение в комнате, и просто завершил диалог, ведя к последнему этапу изматывающей съёмки. Разве ему самому нравилось коротать время здесь, с ними?       — Вам обоим очень идёт белый, — прицепился тот, вопреки всем желаниям и мольбам Ясевич. — Такой, знаете, свадебный.       Блять.       А ведь она прекрасно понимала, что олеговское неумение следить за языком приведёт их сюда — к очередной попытке создать любовную драму там, где её просто нет. Уж больно разбаловались зрители старшим Шепсом, а в последний раз и тем победителем, Матвеевым.       Она выглядела, как человек, который хотел прославиться этим? Она не хотела привлекать лишнее внимание, а просто молча делать свою работу.       Хотя, пожалуй, не установи они с Олегом такие шуточные отношения между друг другом, он бы и не проговаривался там и здесь, идя на поводу у привычек.       — Альбина, мы, кстати, вас никогда не видели в белом. Только в чёрном и красном.       — Сомневаюсь, что увидите, — немного раздражённо дёрнула уголками губ она. — По крайней мере, в контексте привычного понимания.       — А это как?       Впившись пальцами в собственное запястье, давя болезненное нытьё в голове, выдала:       — В Азии белый - цвет скорби. Так что, если и буду в белом, то исключительно по этой причине.       Марат театрально взмахнул руками.       — Очень жаль. Мне кажется, белый был бы вам к лицу. Да, Олег?       Олег, не ожидавший, что к нему по этому вопросу обратятся в принципе, чуть встрепенулся.       — ...Ну, я думаю, что Альбине всё к лицу.       — Действительно, соглашусь.       Остальное время выпуска прошло как в тумане. Она слышала разговоры, и кажется, к ней кто-то даже подошёл с вопросом.       Но сама Альбина словно пребывала в странной прострации. Возвращаясь к вещам — намеренно медленно — она уже заранее знала, что там её ждёт.       К телефону она потянулась почти нехотя. Словно оттяни она момент, и это просто пропадёт с экрана, а проблема магическим образом решится, оставив её в покое. Ведь, в конце концов, гораздо легче отходить от ложного приступа паники, чем от осознания, что твои худшие опасения давно сбылись, да?

Мамуля: Так, Коть, только не волнуйся раньше времени. Пару дней назад госпитализировали. Были кое-какие осложнения, поплохело ночью. Вот сейчас уже в полном порядке — пришла в себя. Не забивай этим голову, пожалуйста.

      Альбина горько рассмеялась. Осознание собственной правоты касательно продолжительного плохого предчувствия ей никогда не нравилось. Ошибаться в её ремесле всегда было гораздо приятнее.