Твой секрет

      Выходя из заведения «Твой секрет» будучи полностью расслабленным, но слегка задумчивым, Арсений был удивлен увидев напротив главного входа друга. Матвиенко стоял, облокотившись на капот машины и кого-то ждал. Погода немного подуспокоилась, поэтому сейчас лишь моросил совсем мелкий дождик, что казалось, будто крохотные капельки парили в воздухе, но никак не падали на землю. Солнце всё выше и выше поднималось от линии горизонта и, хоть небо и было затянуто необъятными тучами, пыталось осветить улицы насколько это возможно. Жители города уже просыпались или, наоборот, спешили поскорее уснуть, поэтому с соседнего оживлённого проспекта доносился негромкий шум проезжающих машин и спешащих прохожих. Бар же находился чуть поодаль главной улицы, из-за чего людей здесь этим ранним субботним утром практически не было. — Ты чего тут? — кивает Попов другу, подходя ближе. — Домой же собирался. — Уговорил Диму подвезти его после работы, — отвечает Серёжа, переводя взгляд на мужчину. — Тебя подбросить? — Я не настолько эгоистичен, чтобы ради своей выгоды так тебя обламывать, — улыбается Арсений, вызывая такси через приложение и показывая экран другу, говоря этим, что всё в порядке.       Друзья успели вдоволь наобщаться сидя за столиком и отмечая повышение Матвиенко, но это не помешало им вновь начать разговор, обсуждая планы уже на сегодняшний день.       Оба мужчины заметно устали, поэтому беседа надолго не затянулась. Они лишь перекинулись парой фраз и замолкли в ожидании каждый своего: Арсений — такси, а Сергей — бармена; с интересом рассматривая открывающиеся пейзажи.       Такси подъехало намного раньше указанного времени ожидания, но Попов не обратил на это внимание, как и на номера машины. Брюнет попрощался с другом и не спеша сел на заднее сиденье автомобиля. Пока водитель смотрит маршрут в навигаторе, мужчина по привычке достаёт телефон и хмурится, ведь приложение для вызова транспорта, которое Арсений не закрыл, показывало, что его машина приедет только через несколько минут. Он заглядывает в телефон таксиста, который как раз поставил устройство на подставку и собирался трогаться, смотря на указанный адрес и останавливает того. — Подождите, — говорит преподаватель, понимая, что темненький бородатый парень среднего телосложения и небольшого роста мало похож на Андрея больше ста килограммов, судя по фото в профиле водителя. — Я, видимо, машины перепутал. Извините.       Как только Попов тенятся к ручке, собираясь выходить, кто-то очень недовольный приземляется на пассажирское сиденье рядом с водителем и со злобой захлопывая за собой дверь. — Я же заказывал машину к чёрному входу, — рассерженного произносит молодой человек, чей голос очень знаком Попову. — Даже комментарий написал! Какого черта ты тут встал?! — Эээ, не ругайся, брат, — с явным акцентом защищается таксист. — Там лужа какая видел? Машина кто потом мыть будет, а? — Видел, — огрызается юноша, пачкая мокрыми кроссовками коврик под ногами.       Антон только после перепалки с водителем осознает, что из машины кто-то вышел и закрыл за собой дверь. Парень оборачивается на звук к окну и замечает знакомый силуэт. Ещё по наряду узнав человека, Шастун поднимает глаза и сталкивается взглядом со своим преподавателем английского языка. — Неловко вышло, — проносится в голове у обоих.       Едя уже в своём такси, Попов думал, как бы объяснить студенту, что преподаватель делал в такое время и около такого заведения, надеясь, что парень не будет разносить слухи и совсем не задаваясь вопросом, что сам юноша делал в это время в этом месте. Антон же, прекрасно зная что, где и с кем делал Арсений Сергеевич, боялся, как бы тот ни о чём не догадался.

***

      Эмоциональные качели раскачали Шастуна так, что его уже тошнило. Тошнило от всего — от работы, учёбы, людей, еды, алкоголя, сигарет, а главное — от самого себя.       Антон сидел на своей кровати в полной тишине, полностью опустошённый. Все мысли в голове перемешались в один огромный ком и опустились ниже, застревая в глотке и вызывая приступ рвоты. Его психическое состояние будто прыгало на батуте. Так легко взлетать чуть ли не к самым облакам, но, будучи ослеплённым солнцем, которое так неожиданно выглянуло из-за туч, очень неприятно приземляться обратно на сетку, чувствуя, что пружины, которые натягивают материал, уже порядком поизносились, а ноги подкашиваются от продолжительной нагрузки. Хочется почувствовать твердую опору под ногами, встать на землю, поэтому ты пытаешься остановиться, но спотыкаешься о собственные конечности и падаешь, царапая ногтями лицо и обжигая кожу о такую жёсткую ткань. И вот ты лежишь, не имея возможности подняться, а тело продолжает чувствовать ощущения взлетов и падений.       За эти рабочие выходные парень ни один раз испытывал мгновенные приступы радости из-за каких-то мелочей, которые вскоре сменялись полнейшим разочарованием и чувством грусти от собственных мыслей. Но совсем не ободряющие фразы коллег «Чего такой грустный, Тох?», «Давай взбодрись!» заставляли натягивать улыбку на лицо, скрывая за этой маской своё настоящее состояние, тем самым ещё больше себя закапывая и оставляя всё меньше шансов слезть с этого гребаного батута и восстановиться.       Ещё немного и можно было бы наблюдать чудесный рассвет, но небо затянуто беспросветными серыми тучами, а Антон смотрит невидимым взглядом на голую стену. Пора бы ложиться спать, ведь уже начался понедельник и утром нужно идти в университет, но парень продолжает сидеть, практически не моргая.       Смена выдалась недолгой. Судя по всему, люди не сильно хотели появляться в первый рабочий день на своих местах с похмельем и мешками под глазами. Шастун быстро закончил, доехал до дома на такси, зашёл в квартиру и сел. Прямо в одежде, минуя водные процедуры и всё прочее. Единственно, что промокшие кроссовки снял где-то в районе прихожей и комнаты, но на этом всё.       Парень сидел на кровати в куртке и мокрых носках, боясь пошевелиться или прикрыть глаза, опасаясь, что одним движением поднимет ворох мыслей в своей голове или сподвигнет ком в горле выйти наружу. Он не знал, сколько времени уже так сидел, но не хотел что-либо менять. Хотелось исчезнуть. Разлететься пеплом по ветру, прямо как в фильмах. Или осыпаться на эту же постель. Или раствориться, не оставив после себя даже горстки на простыне. Да всё равно. Просто, в один момент, перестать существовать и всё.       Антон сидел и не ощущал ничего вокруг. Нет ни мыслей, ни усталости — ничего. Только лишь противная тошнота заставляла чувствовать себя человеком и не давая до конца выпасть из реальности. Но, когда разум отключается и голова не способна принимать рациональные решения, организм берет всё в свои руки и позволяет себе хотя бы поспать. Тело действует очень аккуратно, боясь потревожить и спугнуть совсем не здоровый рассудок, поэтому миллиметр за миллиметром прикрывает глаза, постепенно расслабляясь и погружаясь в сон, давая себе немного отдыха. Сил это, конечно, прибавит не много, зато так голове будет намного легче вернуться в омерзительную реальность и снова начать испытывать отвращение к себе и миру в целом.

***

      Антон устало поднимает глаза и пытается понять, что так назойливо орет и не даёт ему спать, где он находится, почему в куртке и почему затекшее тело отзывается болезненными ощущениями.       После нахождения источника шума и отключения будильника, Шастун потирает глаза и наконец снимает куртку, в которой проспал всю ночь, разминая при этом шею. Ощущая себя куском отбитого на доске мяса, Антон идёт в ванну, дабы хоть немного привести себя в порядок, а после собраться на пары и пойти в универ. Отдуплиться можно и потом, сейчас главное не мешать рефлексам продолжать своё существование.       Уже сидя за партой на последнем ряду, Шаст понял, что проебался и мог позволить себе час сна в положении лёжа, а не сидя, как было этой ночью, ведь старый препод чхать хотел на заинтересованность студентов в этом предмете и создавалось ощущение, что он читает лекции для самого себя. Но, раз лежа поспать не получилось, Шасту никто не мешал продолжить пополнять силы сидя, поэтому он кинул портфель на деревянную поверхность, сложил на него руки и опустил на них голову, погружаясь в сладкую, малодейственную, но такую нужную дремоту.       Проклиная всех и вся, парень нехотя открывает глаза и поднимает голову на какого-то дегенерата, который так по-хамски решил его разбудить совсем не слабо толкая в плечо. Оказывается, что первая пара уже закончилась и время перемещаться в другую аудиторию, а тем самым дегенератом оказался недобродушный одногруппник Антона, который позаботился о своём товарище, не желая, чтобы тот проснулся посреди лекции в окружении неизвестных ему людей. Что ж, зря быканул, получается.       Выкуривая сигарету напротив крыльца института, юноша лишь думает о том, как ему пройти до нужного кабинета и как выжить оставшиеся пары. Он не знает расписания, не вникает в материал, а лишь надеется не сорваться на истерику в универе на глазах у всех. Нужно дожить до дома, а там уже делай что хочешь. Антон спросил номер следующей аудитории в чате группы и дальше не вникал в их обсуждения. Пара на четвертом этаже в четыреста шестом — это всё, что ему хочется знать.

***

      Жаль конечно, что Антон до этого пораскинул мозгами так, что теперь по всей черепной коробки нужно собирать, ведь до юноши сразу не дошло, что в четыреста шестой кабинет помещается только половина группы, следовательно второй парой у него стоит именно английский. Парень приходит в себя только со звонком, когда впопыхах залетает в кабинет и видит свободное место только под носом преподавателя, который как раз собирается начать занятие. — Побыстрее, — коротко бросает педагог, поднимаясь со своего места и беря мел в правую руку.       Шастун лишь коротко кивает и спешит занять свободное место, начиная полностью осознавать происходящее вокруг.

***

      Пара проходит достаточно быстро, хоть в моменте и казалось, что она длится целую вечность. Арсений Сергеевич подробно и доступно разъясняет тему и объясняет материал, обращая внимание студентов на все нюансы. Антону даже кажется, что он местами что-то понимает, хоть на общем фоне это и выглядит достаточно странно. За эти полтора часа парень думал лишь о том, что говорит преподаватель. Каким-то чудным образом его апатия отступила и дала юноше спокойно отзаниматься и включиться в суть происходящего. Студент даже порывался пару раз что-то ответить, но либо смущался, либо был перебит одногруппниками или проигнорирован педагогом. Но это не задело Антона, а наоборот дало мотивации больше стараться. Что на него так резко повлияло — оставалось загадкой или вопросом, на который он мог ответить, но не хотел.       В конце занятия Попов раздал небольшой тест на проверку усвоения материала и отпускал студентов по мере его написания. Шастун отчасти справился с заданием, применив все свои знания и старания для его выполнения, но не торопился сдавать работу, а ждал, пока остальные студенты покину аудиторию, чтобы остаться наедине и поговорить. — Арсений Сергеевич, — начал Антон подходя к столу преподавателя и кладя работу в общую стопку, когда последняя девочка вышла из кабинета, — я хотел… — Все вопросы нужно было задавать в отведённое на это время, а тест мы разберём на следующем занятии, — перебил его мужчина, лишь мельком посмотрев на студента и возвращаясь к заполнению своей документации. — Я не про это, — выдохнул юноша. — Я хотел извиниться. — Не понимаю о чем вы, но мне не нужны ваши извинения, — отрываясь от бумаг и поднимая взгляд на парня отвечает брюнет, но ручку не откладывает. — Это нужно мне, — Антон смотрит на Попова с мольбой в глазах и, замечая приподнятую бровь педагога, показывающую его заинтересованность, набирает побольше воздуха, продолжая свою не совсем подготовленную речь. — Я хочу извиниться за те слова, что сказал вам после первой проверочной работы. Просто я осознал, сколько мне предстоит потратить времени на изучение всего этого, а свободного времени из-за работы у меня нет и как мне всё это совместить я не представляю. Конечно, это меня не оправдывает. Вы были добры ко мне, а я не смог сдержать эмоций и нагрубил вам. Извините. Я уже начал читать литературу, которую вы посоветовали, хоть и выходит довольно плохо, но я постараюсь подтянуть свои знания. Ещё раз извините, — заканчивает свой монолог юноша и задерживает выжидающий взгляд на чужом лице, продолжая нервно теребить лямку рюкзака и крутить кольца на пальцах. — Кхм, что ж, — всё-таки откладывая пишущий предмет в сторону, произносит Арсений. — Я рад, что вы осознали свою вину, но я не имею свойства обижаться на студентов. Просто делаю определённые выводы и работаю дальше. Вы молодец, что решились искренне всё мне рассказать, но не стоит забывать, что институт не то место, где стоит давать волю эмоциям, особенно в разговоре с преподавателями. Скажи вы что-то не так и не тому человеку, так и до исключения недалеко, — голос звучит спокойно, но сведенные к переносице брови не дают Антону понять настроение мужчины. — Я понимаю. Простите, — рассматривая свои кроссовки, поникшим голосом отвечает студент, но после, набравшись уверенности, говорит тверже: — Постараюсь быть более сдержанным. — Буду надеяться, — ухмыляется старший. — А насчет «подтягивания знаний» не волнуйтесь. Если возникают какие-либо вопросы, вы можете подходить ко мне в свободное время и я вам всё объясню, — по-доброму успокаивает педагог. — Спасибо вам огромное, — наконец спокойно выдыхая и натягивая улыбку до ушей, благодарит парень. — А то я стараюсь это всё запомнить, но выходит плохо. Правила эти ещё по-дурацки написаны, что не разобрать ничего. — Можете принести эти дурацкие правила завтра после третьей пары сюда же. Посмотрим, что вы там не понимаете, — смеясь отвечает брюнет, но затем становится серьёзнее. — И ещё, Антон, я хотел объясниться насчет того, что вы видели меня в субботу. — Не стоит, Арсений Сергеевич, — перебивает преподавателя парень. — За пределами этого учреждения вы такой же человек, как и все. Я не собираюсь, как базарная бабка, разносить слухи по всему универу, что видел вас ранним утром на улице. Студенты должны думать о знаниях, которые вы им даёте, а не о том, где и с кем вы отдыхаете. — Спасибо, — кивая и мягко улыбаясь благодарит Попов. — Вам спасибо, Арсений Сергеевич, — улыбается в ответ парень, понимая, что их разговор окончен и пора уходить. — До свидания!       Дождавшись ответа, Шастун покидает кабинет и направляется к лестнице, чтобы пойти в курилку, где его попросил встретиться Макаров для обсуждения графика репетиций. На душе почему-то стало спокойнее. Антон давно не чувствовал себя так хорошо. Казалось, что все его проблемы вмиг решились стоило только преподавателю так по-доброму улыбнуться. Воспоминания об этих ямочках на щеках и морщинках около голубых глаз вызывали дурацкую улыбку на лице юноши и разливались непривычным теплом в сердце. Чувство окрыленности, взявшееся неизвестно откуда, прибавляло сил и не позволяло дурацким мыслям лезть в голову.        Попов же, оставшись на едине в своем кабинете, пребывал в довольно противоречивом состоянии. С одной стороны, после разговора со студентом стало спокойней. Этот парнишка смог чем-то заинтересовать преподавателя. Юноша, сам того не замечая, располагал к себе и вызывал желание не заканчивать диалог. Арсений услышал искренность, а местами и отчаяние, в его словах и дурацкая черта курицы-наседки вновь дала о себе знать, из-за чего хотелось узнать об Антоне побольше и постараться ему помочь.       С другой стороны, Арс на подсознательном уровне чувствовал, что Шастун может быть как-то связан с Белиалом, что не могло его не беспокоить, ведь преподавателю совсем не хотелось, чтобы секреты его личной жизни были раскрыты. Раз уж со студентом ограничить общение точно не получится, Попов принял решение притормозить со встречами с танцором и перестать на время посещать заведение «Твой секрет». Хоть Антон и сказал, что никому ничего не будет рассказывать, просто так ему довериться не позволяла скрытность Арсения и его желание сохранить свои увлечение в тайне от всех людей с места работы. Конечно, студент мог оказаться в том районе чисто случайно или он был в другом заведении, или же работает где-то поблизости, раз вызывал машину к «чёрному» выходу, но кто его знает. Может Шастун весь вечер просидел в том же самом баре и успел наделать компромата на своего преподавателя. Довериться парню хотелось, но сделать это мешало отсутствие сопутствующей информации и неизвестность некоторых нюансов.       Из пучины мыслей и размышлений о своём студенте Арсения вырвал звонок и заполняющие кабинет студенты. Как бы там что не было, нужно продолжать работать дальше.

***

      Оставшиеся пары для Антона прошли так же отрешенно, как и до пары по английскому, а силы покинули парня так же резко, как и появились и желания вникать в материал отсутствовало напрочь. График репетиций, составленный Ильей, не совсем удовлетворял Шаста, но настроения спорить как-то не было, поэтому он принял это как факт, смирился и согласился. Всё-таки их было не так уж и много и после занятий практически не нужно было задерживаться, а всрать пару перемен и проверочных работ не так уж и страшно.       По приходе домой, апатия вернулась к Антону в полной мере. Если ещё на людях парень держался и не позволял себе полностью раскисать, то в своей квартире его уже ничего не сдерживало. Поэтому, покидав вещи куда-то на пол, он рухнул на кровать и заскулил в подушку. Быть сильным и независимым совершенно не хочется. Чтобы там ни диктовали социальные устои — следовать им не хотелось от слова совсем. Конечно, можно сказать, что парень сам выбрал такую жизнь и стоит намотать сопли на кулак и не ныть, но важно помнить, что выбор был невелик.       Заебавшее всех общество так и требует, чтобы ты был благодарным судьбе, ценил то, что имеешь и не смел жаловаться на суку-жизнь, которая так по-скотски с тобой обошлась. У всех есть свои проблемы и неудачи, так что нехер засорять своим дерьмом чужие головы. Вот парень и страдает в одиночестве, совершенно не имея представления, какого это, когда ты можешь разделить навалившийся на твои плечи груз с близким тебе человеком.       Из страданий парня вывел назойливый телефон, который разрывался от входящих уведомлений. Будучи человеком одиноким и никому не нужным, такая активность устройства являлась крайне странной, ведь в его мессенджерах есть только чаты по работе и учебе и редкие диалоги с коллегами и одногруппниками по каким-то важным вопросам. Антон нехотя потянулся за мобильником в карман джинс, перевернулся на бок и разлепил уставшие глаза, вчитываясь в новые оповещения. Беседа группы разрывалась и каждую секунду кто-то присылал по несколько новых сообщений, а чтобы точно все увидели, каждый считал, что необходимо поставить упоминание всех участников чата, ведь у девяносто девяти процентов группы уведомления выключены. Вот у Шаста телефон и стал греться от такого поворота событий.       Как оказалось, Попов на пару по культурологии задал всем подготовить выступления по предложенным темам. Список был сделан ровно по количеству студентов в группе, поэтому откосить возможности не предвиделось и повторяться темы не должны. Конечно, на прошлой лекции все были про это проинформированы и добровольно-принудительно согласились, но, по выходу с аудитории, естественно, напрочь забыли. И, как и принято, в абсолютно беззаботный вечер кто-то решил вспомнить об этом задании и расстроить всех товарищей по несчастью. Низкий им поклон за это, ведь в другой день недели у Антона бы не было времени на выполнение задания, но сегодня настроя делать что-то не было и время хотелось провести как-то иначе. Пострадать, например.       На последней паре Арсений Сергеевич объяснил группе, что те темы, которые он им даёт, не входят в перечень обязательных для сдачи экзамена, но в рамках курса они есть, поэтому необходимо с ними ознакомиться, а такой формат наиболее удобный, да и студенты не за спасибо, а за баллы работы сдавать будут. Одним словом — все в плюсе.       Темы мифологии и религии в становлении культуры не особо сильно волновали одногруппников Антона, поэтому все разбирали их исходя из убеждений «Это выглядит поменьше и попроще» или «Я хотя бы пару слов отсюда понимаю». Так или иначе, вариантов оставалось всё меньше и меньше, поэтому, быстро пробежавшись по списку, Шаст забил тему, которая наиболее его заинтересовала. Сообщив об этом в чате, не забыв при этом упомянуть всех участников, он заблокировал телефон и кинул его куда-то на подушки. Как бы плохо тебе не было и как бы ты там не страдал, нужно поднимать свою задницу и делать дела. Всем плевать на твою депрессию и желание подохнуть от этой жизни. Ты сам выбрал этот путь, та что будь добр, делай то, что тебе велено.

***

      Скорость времени определить невозможно. Все эти секунды, минуты, часы — ерунда полнейшая. Время само выбирает как, когда и с какой скоростью ему идти. К сожалению, тебя об этом оно не спрашивает. Поэтому Антон очень удивился, когда увидел, что уже перевалило за полночь, а он до сих пор сидит за рабочим столом и пытается разобраться с английским. Он же сказал Попову, что не понимает эти дурацкие правила, хотя, по факту, на тот момент прочитал лишь малую долю того, что мог. Вот и решил наверстать упущенное, пока время есть, чтобы завтра не ударить в грязь лицом и оставить о себе хорошее мнение в глазах преподавателя.       Доклад по культурологии был давно написан. Выпитое количество кружек чая изрядно напрягло мочевой, а нетронутый ужин огорчил пустой желудок. Смирившиеся легкие уже и не пытались что-либо возражать, понимая, что их хозяин — дурак и вредную привычку не бросит. Мозг устал от сложных химических реакций и, на пару с психикой, решил немного отдохнуть, давая парню возможность существовать в рабочем режиме.       Антон сохранил все заметки, кинул тетрадь с конспектом в полупустой портфель и отправился в душ. Нельзя сказать, что он хотел освежиться или настроится на сон водными процедурами, нет — парень действовал по привычке. Его эмоциональные качели расшатались и закрылись на ремонт, забрав себе на помощь все чувства и эмоции.       В такие моменты ты не ощущаешь жизни и какого-то запала внутри себя. Ты просто существуешь и делаешь то, что должен делать: работаешь, учишься, ходишь в душ и ложишься спать. Всё зависит от времени суток, дня недели и твоего расписания. Единственное, что тебя не покидает — это усталость. Она, как самая преданная подруга, сопровождает тебя весь день, с момента пробуждения и до тех пор, пока ты не уснешь.       Но эта усталость не физическая, когда ты пробежал марафон или разгрузил вагон цемента. Это моральная усталость, от которой нельзя отдохнуть посидев на диване. Она будет преследовать тебя везде, ложась тяжелым грузом на плечи и создавая пустоту внутри, позволяя соленым каплям скатываться с глаз по безэмоциональному лицу. И только лишь по-настоящему искренние, положительные эмоции способны от неё избавиться, но в таком состоянии добиться их крайне трудно, а порой кажется, что и невозможно вовсе.       Вечер понедельника, пожалуй, единственный на неделе, в который юноша может делать то, что хочет, ведь у него на работе выходной. Это время можно было провести как-то иначе, например, потусить с Позом или Макаром, или расслабиться дома с фильмами, вкусной едой и пивом, но, увы, эта возможность всецело и бесповоротно проебана. Времени и сил остается только на сон, по окончанию которого Антона вновь засосет в круговорот безжалостных обязательств и дел.