Твой секрет

      Кто-то не любит понедельники, из-за того, что это начало рабочей недели, кто-то не любит воскресения, потому что это последний выходной перед трудовыми буднями, а Антон в этом списке в лидеры смело может записывать вторник, ведь именно с этого дня у него начинается круговорот работы и учёбы. Как же порой хотелось, чтобы случилось что-то такое, из-за чего позакрывали бы всё к хуям и можно было спокойно, без зазрения совести, сидеть дома и ничего не делать. Но, увы, за то время, пока парень спал, трагедии всемирного масштаба не произошло, поэтому безжалостный будильник звонит уже не в первый раз, чтобы поднять своего владельца жить эту жизнь.       Шастун проснулся ещё от первого звука устройства, но совершенно не был готов открывать глаза и вставать. И откуда у него это блядское чувство ответственности, которое, в перемешку с совестью, давит и не даёт прогулять пару дней, заставляя всё-таки встать и начать собираться.       Пока все нормальные люди завтракают, набираясь энергии перед рабочим днём, Антон зависает в душе, наслаждаясь приятными ощущениями стекающей по телу воды. Утренний приём пищи идет мимо, точно так же, как и тщательные сборы. Всё необходимое всегда лежало в портфеле, так что можно было не волноваться о том, что забыл наушники или сигареты, а внешний вид и сочетание цветовой гаммы так и вовсе не потревожили сознание парня. Красная толстовка, уже местами потертые синие джинсы, которые держатся на тощих бедрах только благодаря ремню, ветровка-плащевка тёмно-синего цвета и так удачно подвернувшиеся непромокаемые ботинки были надеты без единой мысли о том, как это будет выглядеть со стороны. Пусть идут лесом те, кому что-то не нравится.       Благодаря сэкономленному за счет отсутствия трапезы времени, Шаст добирается до универа своим любимым способом — на метро. Встречные прохожие такие же хмурые, как и небо над головой, но его это мало волнует, ведь и сам юноша не лучше. Счастливые улыбки на встречных лицах сейчас бы только вызывали отвращение и непонимание, так как Антон не представляет, чему можно радоваться ранним дождливым утром, когда у тебя впереди целый рабочий день, неделя, да и жизнь, впрочем, тоже.

***

      Пары проходят как всегда — скучно, нудно и долго. Преподы совсем распоясались и начали по полной загружать лентяев-студентов различными тестами, проверочными и другими видами самостоятельных работ. Лафа закончилась и пора начинать пахать по полной.       После третьей пары Антон решил не наглеть уж очень сильно, поэтому курил под высоким деревом близ крыльца учреждения. Чувство, что он о чём-то забыл, всё никак не покидало его. Безусловно, это была не пара по физкультуре, которая стояла в расписании следующей и начиналась через несколько минут, а что-то другое.       С физруком Шастун договорился уже давно — в конце семестра сдать растяжку, пару рефератов и бутылочку пятизвёздочного напитка и зачет в кармане, а точнее, в ведомости. Поэтому физра, стоявшая в расписании последней, давала парню дополнительные полтора часа на пожить. Но вот то, что он должен был сделать, Антон вспомнил только тогда, когда полез в портфель за бутылкой воды, дабы смочить горло после едкого дыма, и наткнулся на конспект по английскому.       Как Шаст мог забыть про Попова непонятно, но объяснимо. Режим экономии своих истощившихся ресурсов лишь помогал находиться в привычном графике, игнорируя происходящее вокруг, а встреча с Арсением Сергеевичем не стояла в обычном расписании, вот она и выпала из пустой головы юноши.       Посмотрев на время, Антон понял, что еле-еле успевает появится у преподавателя до звонка. Попов попросил прийти после третьей пары, но не уточнил будет ли у него группа на следующей, а отвлекать педагога от занятия ой как не хотелось. Ну, а не явиться вообще Шастун не мог по двум причинам: во-первый, это очень неуважительно по отношению к мужчине, который не отказывает в помощи и готов потратить своё личное время помогая нерадивому студенту; а во-вторых, Антон просто хотел его увидеть и поговорить, хоть даже и об английском, не суть. Главное, что у него просто есть такая возможность и проебывать её он не собирался, поэтому сломя голову и полетел на четвертый этаж.       Чуть отдышавшись и убрав выступившие от быстрой пробежки по лестнице капли пота ладонью, поправив при этом непослушную кудрявую челку, парень негромко стучится в дверь, заглядывая внутрь. — Арсений Сергеевич, здравствуйте! Можно? — получив в ответ на свой вопрос утвердительный кивок, Антон проходит внутрь, прикрывая за собой дверь и замечая, что кабинет пуст от студентов, да и рядом с ним, кабинетом, в коридоре никто не трётся. — Вы вчера сказали, что можно подойти с правилами, вот я и пришел, — неуверенно тараторит студент топчась у порога и потирая правой рукой предплечье левой. — Да, здравствуйте, Антон. Проходите, — отложив не дописанные бумаги в сторону, мужчина жестом руки указывает на стул рядом со своим столом. — Честно сказать, я ждал вас на перемене и уже не надеялся, что вы придёте. — Простите, пожалуйста, — начинает юноша сев на стул и теребя лямку портфеля, лежащего на коленях. — Я просто замотался немного, подзабыл. Но я не мог не прийти, — посмотрев в голубые глаза, продолжает более серьёзней и эмоциональней. — Упускать такую возможность, которую вы мне так любезно предоставили, когда с английским всё плохо и Макаров ещё с этой сценкой, чтоб её, давит постоянно? Что вы! Но, если вам сейчас неудобно, я могу в другое время подойти. Ну или просто уйти, если вы передумали, — чуть потупив и опустив взгляд на свои руки, уже не так уверенно заканчивает он. — Так, Антон. Давайте помедленнее и по порядку, — сложив пальцы в замок и уложив руки на стол, говорит Попов. — Если вам нужна помощь, то я от своих слов не отказываюсь. Сейчас у меня есть полчаса свободного времени, которое я могу вам уделить. — Спасибо, — обмякая на стуле, улыбается парень. — А что за сценка, если не секрет? — как бы невзначай интересуется Арсений, искренне надеясь, что студент удовлетворит его любопытство. — Ой, да какой там секрет, — отмахивается Антон. — Скорее мой позор перед всем универом, — увидев непонимание на чужом лице, он поясняет: — Посвят же скоро, а Макаров меня, как самого гибкого, подбил в номере одном участвовать, где я играю иностранного студента и у меня все реплики только на английском. Вот он как будто сразу не мог уточнить все нюансы, а не после того, как я согласился! А теперь уже всё, отказаться нельзя, вот и слушаю «Работай над произношением, Антон», «Учи текст, Антон». Я ведь даже сымпровизировать не смогу, если слова забуду, потому что не шарю за этот ваш английский, — с чувством жалуется парень на сложившуюся ситуацию. — Вот как, — хмыкает брюнет. — Так, получается, нужён вам этот мой английский? — не скрывая улыбки спрашивает преподаватель. — Арсений Сергеевич, ну что вы к словам цепляетесь? — понуро спрашивает Шастун, но видя самодовольную ухмылку Попова и нагло поднятую вверх бровь, сдаётся. — Нужён. Очень нужён, Арсений Сергеевич. Поможете? — Конечно помогу, — глазки, как у бездомного котёнка, и состроенное жалостливое личико не оставляют Попову никакого выбора, хоть ответ уже и был озвучен ранее. — Давайте доставайте свои «дурацкие» правила и реплики из сценки, если есть с собой, — по-доброму улыбается мужчина, отодвигая лишние бумаги в сторону.       Антон радостно кивает и лезет в портфель за конспектом, подсаживаясь чуть ближе к преподавателю, чтобы обоим было удобно разбираться в записях. Попов был приятно удивлён такой подготовке парня, ведь, признаться честно, совсем не ожидал, что тот действительно пытался разобраться в учебной литературе.       Объяснив студенту всё, что тот успел изучить и не понять, Арсений уяснил, что с данным учебником прогресса у парня не будет от слова совсем, поэтому пообещал отыскать в своих закромах что-то более подходящее и отдать Антону при следующей встрече. — Так, Антон. Учебник я вам на культурологию принесу, а сейчас — преподаватель перевел взгляд с довольного лица юноши на наручные часы, — пока осталось немного времени, покажите мне ваши реплики из сценки. — Да, конечно, — засуетился парень. — Только у меня сценарий на телефоне, — разблокировав устройство и найдя нужный файл, Шаст протягивает мобильник в руки педагога.       Арсений Сергеевич сразу же начал вчитываться в текст, местами ухмыляясь от плоскости шуток, а местами хмурясь из-за режущих глаз ошибок. Дочитав практически до конца, мужчину отвлекли приходящие сообщения на, как он не сразу понял, чужой телефон. Погрузившись в сценарий миниатюры, Попов подумал, что эти уведомления, которые так настойчиво всплывают в верхней части маленького экрана, адресованы ему, поэтому тут же начал их читать. Лишь осознав, что всё написанное принадлежит юноше, сидящему рядом и успевшему покраснеть из-за сложившейся ситуации, Арсений вернул телефон студенту.

Чика Босс 14:24

Тоша, дело дрянь

Чика Босс 14:24

Все парни слились

Чика Босс 14:24 Ты единственный гей на сегодняшней смене🤡

Чика Босс 14:25 Твоя тощая попка вне конкуренции, так что жду к открытию💚

      Такого стыда, вперемешку со смущением, Антон не испытывал давно. Парень был уверен в том, что Попов увидел и прочитал абсолютно всё до последней буквы и проклинал Веронику за её любовь отправлять по несколько сообщений, взамен одного. Отправив гневный, но ёмкий ответ, состоящий из «ВЕРОНИКА БЛЯТЬ! Ок.», Шаст тяжело выдохнул и поджал губы, стесняясь смотреть на преподавателя. — Всё в порядке? — немного прочистив горло, решил уточнить мужчина. — Да, всё хорошо, — потирая затылок, отвечает юноша. — Это по работе. — Простите, Антон. Я не должен был читать, — Шаст готов поклясться, что смущающийся Попов явление хоть и редкое, но очень милое, поэтому этот образ он запомнит надолго. — Это ваше лично. Я не имел право. — Ничего страшного, Арсений Сергеевич. Я сам виноват, — пожимая плечами, старается успокоить брюнета Антон, но в голове продолжает красными буквами гореть табличка «ПИЗДЕЦ». — Я думаю, что вы не такой заядлый гомофоб, как моя школьная русичка, и не станете это разносить по всему универу. — парень заметил на себе удивленный взгляд, в котором читалось множество вопросов, но он не дал права их задать и сменил тему, желая поскорее избавить обоих от неловкости сложившейся ситуации: — Что скажете насчет сценки? — Интересная идея, — наконец улыбнулся преподаватель, значительно расслабляясь, мысленно благодаря студента за сообразительность. — Хотел бы я это увидеть, но только ваши реплики составлены не совсем корректно. Возьмите мой телефон у старосты и пришлите мне этот документ. Я внимательнее его изучу и исправлю ошибки, а после мы поработаем над произношением, — по-доброму говорит Попов, улыбаясь приятному удивлению на лице юноши. — Арсений Сергеевич… — совсем растерявшись запнулся Шастун, — Я… Я даже не знаю как вас благодарить за такое. — Лучшей благодарностью для меня будет, если вы скажете её на английском, а мне при этом не захочется заткнуть уши и я хоть что-нибудь пойму, — смеясь, отвечает он. — А сейчас, извините, Антон, но мне нужно на совещание, — беря ежедневник с ручкой со стола и проверяя наличие телефона, собирается мужчина. — Да, конечно, — схватывает парень и тоже поднимается с места, скидывая свои вещи в портфель, но застывает на мгновение, решаясь спросить. — Арсений Сергеевич, а можно вопрос? — Спрашивайте, — кивает Попов, направляясь к выходу. — А почему вы ко мне на «Вы» обращаетесь? — немного смущаясь, плетется за преподавателем Антон. — Ну, мы же с вами детей не крестили, на брудершафт не пили, так с чего мне вам «тыкать», — продолжает посмеиваться брюнет. — А вообще, я придерживаюсь мнения, что любые отношения должны строиться на уважении. Если педагог не будет уважать студентов, то вряд ли студенты будут уважать педагога. — Но можно же обращаться к человеку на «Вы» только исходя из своего воспитания и привычки, при этом совсем не уважая его, — делится своими размышлениями студент, ожидая, пока мужчина закроет дверь в кабинет на ключ. — Или же, наоборот, глубоко уважать кого-то, но общаться с ним, как бы на равных. — Вы правы, Антон, — с серьёзным видом поддерживает дискуссию Арсений, направляясь к лестнице. — Но правильные рабочие отношения строятся на взаимном признании обеих сторон. Я не считаю, что имею право кого-то принижать только лишь из-за того, что я старше или выше статусом. — Я вас понял, — кивает, осмысливая услышанное. — Просто мне как-то неловко, когда вы ко мне на «Вы», — продолжает смущаться парень. — Детей мы с вами, конечно, вряд ли будем крестить, но можем выпить, чтоб вы перестали мне «выкать», — и где он только столько смелости набрался? — Ахах, нет уж. Пожалуй, пить мы тоже вряд ли будем, — искренне смеётся Попов, удивляясь, такой дерзости Шастуна, но не обижаясь на неё. — Ведь после этого, вы тоже сможете мне «тыкать», а, в рамках этого учреждения, это недопустимо. Но, если это такая проблема для вас, то я могу попробовать перестроиться, но только во время индивидуальных бесед, иначе это будет выглядеть не очень хорошо по отношению к остальным. — И на этом спасибо, — мило улыбается Антон, стоя у дверей ректора. Он и не заметил, как они успели дойти до нужного кабинета. — До свидания, Арсений Сергеевич. — До свидания, Антон, — отвечает улыбкой на улыбку Арсений, кивает и заходит внутрь, оставляя студента одного посреди коридора.       Казалось бы, обычная беседа преподавателя со своим студентом. Встреча по делу и разговор о достаточно простых вещах. Но ощущалось это всё куда интимнее и разливалось в душе приятным спокойствием, вызывающим глупую улыбку на уставших лицах обоих.       Антон вышел из здания института улыбаясь собственным мыслям. Чувство зарождающегося трепета в душе позволило на мгновение забыть о всех проблемах. Шастун даже о себе и своём подавленном состоянии забыл. В голове были лишь воспоминания о кристально-чистых, добрых, голубых глазах, ямочках на щеках и тёплой улыбке. Если бы парню улыбались так искренне каждый день, то, кто знает, может и жить бы стало легче.

***

      Как и предупреждала Вероника, жопа Антона в этот вечер была нарасхват. Не то, чтобы в заведении был ажиотаж, как обычно это происходит в выходные, но отсутствие коллег по сцене с нетрадиционной ориентацией ощущалось сильно. Кто-то из танцоров заболел, кто-то запил, а кто-то кота похоронил. В общем, бросили несчастного Антона одного и крутись как хочешь. И в прямом, и в переносном смысле этого слова.       Эйфория от встречи с Арсением Сергеевичем прошла ровно в тот момент, когда Шастун переступил порог заведения «Твой секрет». Точнее, не переступил, а влетел как ураган, перепрыгивая через ступеньку, ведь юноша решил зайти перед работой домой и хотя бы освежиться, потому что на большее времени не оставалось. Только вот общественный транспорт не был оповещен об ограниченном времени своего пассажира, поэтому полз как черепаха, тормозил на последних секундах зелёного сигнала светофора, когда можно было поддать газку и пролететь, и уж слишком долго стоял на остановках. В добавок ко всему, ещё и в, собравшуюся к тому времени, пробку попал, когда парню нужно было выходить уже на следующей. Антон проклинал себя за то, что поехал на автобусе, подумав, что так будет быстрее. Иронично, однако.       Шаст ненавидел работать по будням по той причине, что гости, которые приходят в эти дни, слишком омерзительно себя ведут. Чаще всего юноше достаются взрослые, пузатые, напыщенные индюки, которые врут своим женам, что задерживаются на работе, а сами в этот момент стараются разложить хрупкое тельце парнишки под собой, думая, что они короли этого мира и им всё дозволенно.       После привата для таких мужчин, Антон чувствует себя маленьким мальчиком, которого жестоко изнасиловали где-то в подворотне и оставили там же подыхать. Эти клиенты не привыкли себе в чём-либо отказывать в таких местах, поэтому все правила и просьбы Белиала они, само собой, игнорируют, бесстыдно надрачивая свои маленькие письки и пачкая своей спермой всё вокруг.       Танцора это ни капельки не возбуждало, а порой хотелось наблевать от этой картины в урну, стоящую в углу между стеной и диваном. Желание содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от ощущения грязных рук на себе, иногда казалось невыносимым, но портить собственный товар будет очень глупо. Итак хватает того, что нужно скрывать.       Конечно, иногда попадаются и вполне адекватные клиенты, с которыми, от части, приятно работать, но сегодняшний день, увы, не стал исключением. Парень заебался настолько, что к закрытию клуба сидел на стуле в гримерке и не мог пошевелиться. Хотелось снять с себя этот блядский образ «послушного мальчика», эти стрипы, от которых ноги уже ломит, вернуться домой, закрываясь на все замки, лечь под одеялко и не вылезать оттуда ближайшие пару лет. Но сил не хватает даже элементарно подняться, так что идея поспать на стуле, свернувшись калачиком, уже не казалась настолько безумной. Кто-то из девушек ушёл в душ, оставив на повторе играть какой-то трек*, который действовал на Антона как мантра, погружая в транс. Обрывки минувшей смены проносятся в голове один за другим. Куча мыслей и нерешенных вопросов стараются удержаться в сознании юноши, но тот их тщательно игнорирует, залипая на щель в приоткрытой дверце шкафчика напротив. В данный момент заострять на этом внимание очень опасно, ведь Шаст прекрасно знает, куда это может его привести. — Тош, пора собираться, — ласково говорит Вероника, осторожно касаясь оголённого плеча танцора. — Я тебе такси вызвала. Через десять минут приедет.       Антон лишь бездумно кивает на слова девушки, продолжая так же сидеть, пока та не начинает сильнее тормошить парня, приводя его в чувства и возвращая сознание. Шаст всё-таки неуверенно поднимается и начинает потихоньку собираться, а администратор обещает себе дать своему сотруднику небольшой отпуск, как только представится такая возможность, прекрасно понимая, что сам он об этом не попросит.       Антон возвращается домой и долго сидит в ванной, тря себя мочалкой до красных следов на коже. Стекающие с глаз слезы быстро смывают обжигающие струи воды. Внутри буря эмоций, которые распирают и просятся наружу, а в голове полнейший штиль. Со стороны кажется, будто из парня выкачали жизнь и он совершенно ничего не ощущает, но на самом деле он переполнен чувствами, которых не хочет испытывать, из-за чего в голове образовался блок. И кажется, этот блок потянет юношу на дно. Или снесет напором прорвавшейся плотины.

***

      Как прошла среда, Антон уже и не вспомнит. Прошла и слава Богу — всё, что он может сказать по этому поводу. А вот четверг грозится остаться в памяти благодаря Арсению Сергеевичу, ведь встречи с этим мужчиной куда сильнее волнуют сознание парня, чем должны.       Не желая опаздывать на первую пару, Шастун торопится изо всех сил, вновь игнорируя завтрак и утренние сборы, и успевает зайти в аудиторию аж за семь минут до начала. Преподаватель, сидевший уже за своим рабочим столом, приятно удивлён такому отношению и кивает в ответ на приветствие, улыбаясь.       Со звонком Попов объявляет о том, что сегодняшнее занятие посвящено выступлению студентов и обсуждению тем их рефератов, так что сильно напрягаться они не будут. В целом, так и происходит. Первыми ответили те, кому неймётся, а дальше по списку. Одногруппники Антона один за одним выходят и спокойно читают свои доклады, отвечают на вопросы и получают заслуженные баллы, в то время как сам парень начинает нервничать всё сильнее и сильнее из-за выбранной ранее темы. Почему мысль о том, что его реферат может подтолкнуть Попова к проведению параллелей между студентом и Белиалом не посетила юношу ранее — непонятно. Даже печатая эти бумажки, которые он сейчас теребил в руках, заламывая листы, на работе за компьютером Никиты, шестерёнки в голове Шастуна и не подумали покрутиться в этом направлении, а сидя на паре, когда уже ничего нельзя изменить, — пожалуйста. Получите и распишитесь, как говориться.       Не то, чтобы в его выступлении было что-то такое, что прямо указывало на то, где именно и кем работает студент, но вот к псевдониму подтолкнуть могло. — Антон Шастун, — называет преподаватель следующего в списке отвечающих. — Прошу.       Антон, набрав побольше воздуха в грудь, шумно выдыхает, поднимается с места, беря с собой свою работу, и направляется к трибуне. — Тема моего выступления: «Религиозные предпосылки возникновения концепций о сверхъестественных существах, несущих зло. Влияние падших ангелов на становление культуры общества», — дрогнувшим от волнения голосом, начинает парень, но, заметив одобрительный кивок преподавателя, собирается. — Я не стану заострять внимание на возникновении концепции, так как мои одногруппники уже достаточно про это успели рассказать, и перейду непосредственно к сути своего доклада. Из покон веков люди верили в противостояние добра и зла, ангелов и демонов. Так называемые «падшие ангелы» — это те, кто за какие-либо грехи были изгнаны из рая, а некоторые из них покинули небеса и примкнули к тёмной стороне по своей воле. Падшие ангелы существуют во всех религиях, которые предполагают наличие рая и ада. Именно поэтому у них множество имён, а одно и то же имя в разных культурах может трактоваться по-разному. Первым и самым известным из них считается Люцифер, Сатана или Дьявол и он же, по писаниям, является основателем ада. Его роль в становлении культуры общества очень велика, ведь Люцифер был ангелом высшего ранга, приближенным к Богу, но, возжелав большего, выгнан с небес. История Люцифера показывает, что корысть и зависть может погубить даже самых могущественных.**       Антон погружается в тему своего доклада и забывает о волнении. Благодаря тому, что этим вопросом парень интересовался задолго до изучения культурологии как предметного модуля, он смог неплохо подготовиться и практически не читал с листа, а рассказывал, вызывая интерес слушателей. Шастун называет много имен и их значимость, делая вывод по каждому, но одного персонажа всё-таки пропускает из содержания. — Таким образом, можно сделать вывод, что наличие падших ангелов в истории верующих повлияло на сознание людей и их выбор в сторону добра. Эти существа показывают худшие стороны человечества, за которые можно лишиться снисходительства Бога и попасть в ад. Страшась этого, люди стараются не совершать ошибок изгнанных из рая ангелов и жить в гуманном обществе, — заканчивает своё выступление студент, складывая листы в аккуратную стопку, скрепляя их скрепкой и отдавая преподавателю. — Молодец, Антон. Достойное выступление, — хвалит Попов, бегло просматривая печатный вариант работы и задерживаясь на одном очень знакомом имени. Арсений уже решил, что и так поставит парню высший балл, но не мог не спросить: — Почему вы не рассказали про Велиала? — Я посчитал, что и без него в моём выступлении достаточно примеров, — немного нервничая, ответил Шаст, прокручивая одно из колец на пальце. — И всё-таки, мне интересно. Тем более, вы готовились. — Арсений Сергеевич протягивает бумаги обратно студенту, но тот отказывается, показывая, что и так может рассказать. — Белиал, Велиал или Велиар, как и остальные, существует во многих религиях, — на выдохе начинает Антон, прекрасно зная историю этого персонажа. — Он являлся одним из самых прекраснейших ангелов, но был достаточно отстраненным и творил искусство на морском дне. Белиал был влюблён в людей, поэтому, обеспокоенный пророчеством, первым присоединился к Люциферу, желая подарить человечеству знания, которые уберегут их от катастрофы. После исчезновения Люцифера с небес, Белиал пострадал больше всех, что усилило в нем чувство отверженности и осознание незаслуженного предательства. Его любовь превратилась в гнев и он оставил небеса ради мести Люциферу, что погрузило его дух в водоворот ярости и ненависти к самому себе. Именно поэтому, его имя переводится по-разному — «не имеющий ценности» или как «не имеющий жалости». Его считают злым духом отчаяния, тьмы и бесполезности. Если говорить о его влияние на становление общества, то можно сказать, что он показывает, куда может привести слепая любовь и доверие, обида, отсутствие контроля над своими эмоциями и жажда мести.** — Я вижу, вы достаточно глубоко погрузились в данную тему, — удивлённо смотрит Попов на студента, после ответа юноши, который был наполнен сочувствием и жалостью тому, про кого он рассказывал. — Спасибо. И, Антон, задержитесь после занятия.       Шастун лишь кивает и возвращается на своё место, меняясь с Володей, который идёт отвечать последним, так как его фамилия начинается на «Я».       Парню трудно сосредоточиться на выступлении одногруппника, ведь его мысли заняты совсем другим. Антон думает о том, правильно ли сделал, что так углубился в историю Белиала, подобрал ли он правильные слова и смог ли скрыть то, какой несправедливой он находит эту историю. Заметил ли это Арсений Сергеевич и зачем он попросил задержаться — эти вопросы так и остаются неотвеченными до конца пары по культурологии.       Назад уже ничего не вернешь, но нужно постараться хотя бы не просрать то, что осталось.