Искупление

      — Ты это уже видел?       Голос Уилла оказался на кухне до того, как тот туда вошел.       Ганнибал заинтересованно развернулся, вытирая влажные от воды руки.       Уилл с противоположного края стола толкнул к нему немного смятый лист. Ганнибал развернул его к себе и изучал несколько мгновений.       Уилл заметил, как коротко дернулась верхняя губа Ганнибала.       — Нет, я этого не видел.       Их взгляды встретились и Уилл буквально за мгновение ощутил на себе весь спектр эмоций, который испытывал Ганнибал. Его собственные чувства оказались подогреты сторонними, и ему пришлось сжать кулаки, чтобы хоть немного справиться с накатившей волной ярости.       — Это он, — сквозь зубы прошипел Уилл.       — Скорее всего, — согласился внешне невозмутимый Ганнибал.       Он неторопливо повесил полотенце на положенное место, расправил особенно неровную складку и так же неспешно обошел стол, чтобы подойти к Уиллу.       Оказавшись рядом с ним, он почувствовал, как от того исходят волны энергии, готовой вылиться через край и затопить собой все вокруг.       Ганнибал осторожно взял запястье Уилла и поднял его руку, обхватывая его напряженный кулак своими теплыми ладонями. Первой реакцией Уилла было желание вырваться, но не успел он даже толком подумать об этом, как зашкаливающая волна злости отступила.       Спустя несколько молчаливых секунд, Уилл отступил назад, легко освобождаясь от чужих рук.       — Это Элис, — прошептал он. — Он убьет ее.       Ганнибал слегка поджал губы и вернулся взглядом к измятому листу, который остался лежать с другой стороны стола.       Несколько месяцев назад нашли первое тело. Девушка лет двадцати с темными волосами и светлой кожей была найдена в небольшой реке на границе города с перерезанным горлом. Она погибла от потери крови. Через пару недель нашли вторую девушку примерно в том же месте с такой же смертельной раной. Еще через несколько дней — третью.       Когда Уилл впервые прочитал об убийстве первой девушки, у него дрожь прошла по телу. С новостной страницы на него смотрела девушка с пронзительными голубыми глазами, до боли похожая на ту, чей призрак, он, казалось, давно уже отпустил.       Тогда он смог сам себя убедить, что схожесть с Эбигейл и способ убийства — скорее всего, совпадение. Но после второго убийства Ганнибал подтвердил его опасения, согласившись, что да, это, возможно, подражатель.       Их признали мертвыми почти год назад, но шум вокруг их смерти практически не затухал до сих пор. Спекуляции, слухи, истории, якобы их совместные и раздельные фотографии — все это им было даже на руку. Настоящие истории и настоящие фотографии просто терялись среди миллиардов выдуманных. Точно так же, как и их настоящие преступления терялись среди десятков жалких подделок.       Но когда так близко, фактически в одном городе с ними, появился очередной подражатель, они решили, что не будут рисковать и им придется уезжать с полюбившегося места, чтобы не оказаться случайно в поле зрения следователей.       Они неспешно собирались и осторожно строили планы о дальнейшем пути, иногда Уилл не мог заснуть из-за чувства вины, потому что знал, что мог бы спасти их всех.       И прежний Уилл Грэм сделал бы все, отдал бы на растерзание всего себя, но спас бы этих девушек. Новый Уилл Грэм больше не разбрасывался своей жизнью так беззаботно. Он был согласен с Ганнибалом, что этими убийствами уже занимаются, а если они сунутся туда и хоть какая-то мелочь пойдет не так — их прекрасной свободной жизни придет конец.       Но он был согласен ровно до того момента, пока не увидел на остановке объявление о пропаже Элис.       Все еще не смотря на него, Ганнибал заговорил:       — Она ведь мне и правда нравится, Уилл. — Сердце Уилла сжалось, когда он услышал нотки боли в голосе Ганнибала. — Я все размышляю о том, нравилась бы она нам так сильно, если бы она не была так болезненно похожа на Эбигейл.       А они действительно были болезненно похожи.       Уилл, услышав это, замер и затаил дыхание.       Они никогда не обсуждали Эбигейл и тот вечер.       Они утопили все их совместное прошлое в Атлантическом океане. То, что они выжили, Уилл воспринял как перерождение, а ледяную соленую воду — как часть крещения в новой жизни.       Но, видимо, если ты думаешь, что можешь сбежать от прошлой жизни, это не означает, что прошлая жизнь будет готова отпустить тебя.       После долгой паузы, сделав осторожный шаг вперед, Уилл еле слышно прошептал:       — Ты… сожалеешь?       Ганнибал повернулся к нему.       — При сожалении мы смотрим на прошлое под другим углом, внезапно видим то, чего не видели раньше и думаем, что могли бы поступить иначе, лучше. Я вижу прошлое точно так же, как видел его тогда. Поэтому нет, я не сожалею.       Уилл почувствовал небольшой тычок между ребер от этих слов и, немного отступая назад, увернулся от руки, которая потянулась к его лицу.       — Как…       Он пытался сформулировать вопрос, но никак не мог найти слов.       Ганнибал, увидев такую реакцию, поспешил объясниться:       — Ты спросил про сожаление, и я ответил тебе. Но это не означает, что я не чувствую ничего.       Уилл, все еще не привыкший к откровенности, скептично поднял бровь.       — Что тогда?       — Вина.       Слово неприятно ударило по ушам, потому что Уилл ожидал услышать, что угодно, но только не такую обнаженную честность.       Ганнибал продолжил говорить тихим голосом:       — Сожаление — это про принятие нового опыта и готовность двигаться дальше. Вина же не отпускает, не дает двигаться вперед, она разъедает изнутри.       Уилл долго молчал, обдумывая сказанное, в очередной раз проклиная семантические заскоки Ганнибала, который стоял, опустив голову, словно ожидал приговора.       — Я бы хотел сказать, что тебе не стоит винить себя больше, но ты поступил как самый настоящий кусок говна тогда.       Ганнибал даже бровью не повел на грубые слова.       Уилл шагнул к нему, теперь уже сам протягивая руку.       — Но дело в том, что и я поступил не лучше.       Ганнибал поднял глаза, почувствовав прикосновение к своей руке.       — Я обманул тебя. Я был готов предать тебя, и то, что я не хотел этого делать, нисколько не оправдывает меня.       Ганнибал поднес руку Уилла к своему лицу и глубоко вдохнул запах с тыльной стороны его ладони.       — Ты хотел, чтобы я почувствовал ту боль, которую я причинил тебе. Поэтому я виноват в смерти Эбигейл не меньше твоего.       Ганнибал молчал, не подтверждая и не опровергая его слов, продолжая вдыхать запах его рук.       — Если бы я только знал, что ты так любишь сюрпризы, — горько улыбнулся Уилл.       Уилл почувствовал легкую улыбку Ганнибала и следом за этим беззвучное прикосновение губ.       — Я не думаю, что спасение Элис избавит нас от настоящего чувства вины. Но ее спасение не сможет добавить нового.       Уилл чувствовал теплое дыхание на коже своей руки, когда Ганнибал замер, услышав его слова.       Когда Ганнибал наконец поднял на него глаза, все еще склонившись над их руками, он тихо проговорил:       — Наверное, ты никогда не перестанешь меня поражать.       Он успел оставить смазанный поцелуй на запястье Уилла, прежде чем рука оказалась на затылке и потянула Ганнибала вперед.       Уилл прижался своими теплыми губами к его губам всего на мгновение, а затем он потянул его назад за волосы, жарко выдохнув между ними:       — Мы спасем ее. Вместе.       — Вместе, — согласился Ганнибал, возвращая их к поцелую.