Искупление

      — Хей, — Уилл мягко прикоснулся к волосам Элис. — тебе холодно?       Ганнибал продолжал прижимать к себе дрожащую Элис, она немного испуганно выглядывала из-под кокона его сильных рук.       Ее пробило очередной волной, и она согласно кивнула.       — Идем, зайдем внутрь, — Уилл протянул ей руку, кивая в сторону домика.       Она подозрительно покосилась на здание, а ее глаза невольно метнулись к остывающему телу на земле. Но, видимо, выбирая между холодом и моральным дискомфортом от нахождения в доме, где жил только что убитый похититель, она все же выбрала физический комфорт и шагнула в сторону Уилла.       Когда они проходили мимо тела, ее глаза вновь метнулись к земле, но Уилл отвлек ее, взяв за руку:       — Не волнуйся. Об этом позаботятся.       Элис вроде бы и не волновалась, и не совсем поняла, о чем позаботятся и кто, но быстро сообразила, что к чему, когда поняла, что в дом они идут только вдвоем.       Дом внутри выглядел как типичная конура одинокого мужчины. Уилл даже мог сравнить это место со своим старым домом в Вулф Трап: чисто, практично, но абсолютно лишено какого-либо уюта.       Уилл подвел Элис к дивану, и она уместилась на самом его краешке.       — Думаю, тебе стоит лечь.       Уилл оглядывался в поисках какого-нибудь пледа, и когда все-таки нашел один, и даже довольно приличный, он вернулся к Элис, которая с явным дискомфортом пыталась хоть сколько удобно расположиться на диване — сжимая плечи, подгибая под себя ноги и вообще, словно пытаясь занять как можно меньше пространства.       Он прикрыл ее пледом, и сел на свободном краю дивана у ее ног, не зная, что делать дальше. Он бы мог предложить ей сделать чай, но вряд ли бы она согласилась пить что-то из посуды в этом доме. Уилл смотрел перед собой в стену, обдумывая вариант пойти присоединиться к Ганнибалу, или же ему стоило лучше остаться с Элис.       Пока он размышлял, Элис немного отогрелась, адреналин постепенно начал растворяться в крови, и она перестала непрерывно дрожать.       Боковым зрением Уилл наблюдал на себе короткие взгляды, но она продолжала упрямо молчать.       — Ты боишься меня? — наконец спросил он, повернувшись к ней.       Элис не отвернулась от взгляда.       — Нет. Не знаю… Я должна?       Уилл улыбнулся ей:       — Нет, конечно, нет.       Элис коротко кивнула и опустила глаза к своим сплетенным пальцам.       Теперь она знала, что Уилл готов разговаривать, поэтому он терпеливо ждал, пока она сама заговорит.       — Ты убил его.       — Да, убил.       — Я собиралась… Я была готова выстрелить.       Она подняла на него глаза, чтобы увидеть реакцию.       — Я знаю.       Элис долго смотрела в его глаза, наверное, пытаясь найти в них осуждение, разочарование, сожаление, но видела только ледяное спокойствие.       Она вновь вернулась к разглядыванию пальцев и тихо сказала:       — Мы могли бы связать его и вызвать полицию.       Уилл долго молчал, подбирая слова.       — Его судьба была решена еще в тот момент, когда я увидел объявление о твоей пропаже. И она с самого начала не включала в себя полицию ни на каком этапе.       — Но почему?       — Потому что это хорошо — делать плохие вещи с плохими людьми.       Элис закусила губу и нахмурила брови.       — И это делает вас плохими людьми? Меня? За то, что я согласна с этим.       Уилл мог бы воспользоваться шансом и посеять семена сомнения в голову Элис, а затем наблюдать, как идея будет расти и давать свои плоды.       Но насколько бы ему не хотелось сломать надломленную дрожащую птичку, он не был готов так поступить с Элис, которая так сильно напоминала ему Эбигейл.       Он хотел сделать все правильно в этот раз.       — Не я должен отвечать тебе на этот вопрос.       — А кто же?       — Ты сама должна сделать свой выбор, как и я сделал его сам.       Элис нахмурилась, потому что явно не была удовлетворена ответом, но больше ничего не сказала об этом.       — Что дальше?       — Скорее всего, тебе придется ехать до ближайшего полицейского поста. Мы не оставим тебя здесь, но и появиться с тобой в участке тоже не можем.       — Почему? Никто ведь не знает, что здесь произошло. Мы все продумаем. Я могу сказать, что кто-то пришел, застрелил его, я смогла убежать, а вы просто подобрали меня…       Уилл улыбнулся тому, как неожиданно оживилась Элис, продумывая свою ложь.       — Нет, нет, Элис. Нам просто нельзя показываться полиции.       — Почему?       Уилл вздохнул, потому что так до сих пор и не придумал, как правильно сообщать о том, что у него поддельная личность, потому что не так часто появлялась возможность для практики, но Элис опять блеснула своей сообразительностью.       — Это не первый человек, которого вы убили.       Уилл покачал головой:       — Нет, не первый. Я… Мое имя не Адам. Я Уилл Грэм.       Элис непонимающе моргнула пару раз.       — А Найджел… Он Ганнибал Лектер.       Она еще несколько раз моргнула, прежде чем ее лицо расслабилось, когда что-то щелкнуло в ее голове.       — Это… Это о вас я читала статью про резню с Зубной феей у Чесапикского залива?       Уилл вздохнул, отворачиваясь обратно к стене.       — Ага, это мы.       Элис хмурилась и молчала, видимо, вспоминая давно прочитанную статью. Уилл не мешал ей, боясь любым своим словом, взглядом или жестом напугать девушку.       — Подождите… — вдруг сказала она.       Уилл опять к ней повернулся и увидел, как она нерешительно открыла и закрыла рот несколько раз, прежде чем наконец озвучила вопрос:       — Вы… каннибалы?       Уилл слегка сморщился, потому что терпеть не мог это слово.       Для этого еще не придумали слово, но говорить каждый раз о том, что поедание лишь себе равных можно считать настоящим каннибализмом — слишком энергозатратное занятие, да и стоило ли вообще объяснять что-то тем, кто просто не был способен этого понять?       Скорее всего Элис могла бы понять, но Уилл сомневался в том, а стоит ли ему лишний раз оставлять такие сильные идеи в юной голове?       Поэтому Уилл кивнул:       — Скажем так, иногда наш ужин включает в себя человеческое мясо.       К его удивлению, Элис никак не изменилась внешне с этим открытием. Она не выглядела испуганной, в ее взгляде не было ни намека на призрение или отвращение. Там было что-то другое, что он никак не мог назвать…       — А это вообще вкусно?       Уилл не сдержался и начал громко смеяться, услышав ее вопрос.       Любопытство. В глазах Элис он видел чистое любопытство.       Что же, может быть, он ошибся, и она уже давно сделала свой выбор.       Элис растеряно смотрела на него:       — Почему ты смеешься?       — Я только что сказал тебе, что я серийный убийца и я ем людей на ужин, а ты спрашиваешь вкусно ли это?       Очередной приступ смеха прервал голос с другой стороны двери:       — Уилл?       Уилл поднялся и пошел к двери, все еще продолжая тихо посмеиваться.       Открыв дверь с помощью рукава, Уилл увидел с той стороны Ганнибала, у которого кровь на руках доходила почти до локтей.       — Что смешного?       Уилл отступил в сторону, пропуская его:       — Ничего, позже расскажу.       Элис из-за спинки дивана краем глаза проследила за тем, как они прошли на кухню. Она очень старалась не пялится, но это было затруднительно, учитывая ту новую информацию, что она получила.       Ганнибал тщательно мыл руки, Уилл стоял рядом, уперевшись о столешницу боком. Они о чем-то тихо разговаривали, и даже если бы она хотела, Элис не смогла бы разобрать ни слова из-за шума воды.       Она пыталась посмотреть на них так, будто не знала их до сегодняшнего дня. Но как она не старалась увидеть в них жестоких убийц, она все равно видела только своих любимых гостей в ресторане, которые теперь ко всему прочему стали ее спасителями.