Туманная заводь

      Разверзнувшаяся темнота поедает ступни, заглатывая по щиколотки вцепившиеся в бетон ноги.       Ю Чонхек прикрывает глаза рукой, ослепленный чернью, пожравшей тусклый и серый свет над сомкнувшимися вверх стенами.       Он никогда не встречал ничего подобного, и отчаяние одним вздохом заполнившее ему легкие почти заставляет его кричать беззвучным осипшим всхлипом, сорвавшимся с раскрывшихся в боли губ.       Непривычная тишина затопляет переполненное людьми пространство, оставляя лишь судорожное дыхание и сбивающееся сердцебиение эхом звучать в ушах.       Горло сжимается вязким рыданием, скулящим и побуждающим руки тянуть к груди в попытках остановить непрекращающееся страдание.       Чонхек чувствует, как слезы скатываются по лицу, и разворачивается к Докче.       Его компаньон смотрит перед собой, вглядываясь в расколовшую метеорит Катастрофу, у которой есть имя. Бледные щеки мокрые от соленых капель, сжаты дрожащие кулаки.       А затем кто-то падает. Кровь стекает из лопнувших глаз, из ртов, из ушей и носа, унося на грязную землю человеческие, поломанные изнутри трупы. Они валятся куклами, созданиями никчемными, существующими лишь для того, чтобы описать атмосферу спустившегося в мир ужаса.       Они гибнут от одной лишь ауры, снесенные грузом собственной грусти и захлебнувшиеся в своем горе.       Чонхек не знает, что это, и уверен, что Докча понятия не имеет, что теперь с этим делать. Они слушают, как вымирает мир, когда тьму перед глазами раскалывает дребезжащее системное сообщение.       — Созвездие [Пронзающий Свое Сердце] смотрит на Вас.       — Созвездие [Пронзающий Свое Сердце] говорит, что [Ким Докча] в состоянии пройти текущий сценарий.       Чонхек едва успевает дочитать искаженные буквы на синем неоновом полотне, когда все его чувства истерично рвут его на пол, утягивая с собой замершего компаньона.       Аура меча Катастрофы воет, извиваясь, скованная клинком, разрушая стену позади них в клочья. Трещина сбрасывает свою плоть, придавливая к земле мертвых кусками выбитых чистыми эмоциями камней.       Это Ад, замкнутый в чудовищной оболочке Убийцы Драконов. Агония, не имеющая ничего общего с материальным миром.       Он слышит, как чужая душа уничтожает трепет и теплоту, остатки и зарожденные угольки, лишь взмахом одним меча. Он может задохнуться от воспоминаний, и сердце болит в груди, опустошенное и несчастное.       -Ким Докча,- он толкает придурка на ноги, и тот приходит в себя, едва сдерживаясь от бесконтрольных ругательств, жаждущих сорваться с губ посреди почти безудержного и дикого рыдания.- У тебя есть навык, чтобы сдержать это?       Слезы на лице Докчи выглядят правильными и уместными, не вызывая жалости и отвращения, но еще большую боль, и его трахею передавливает судорожный вдох.       Он сам плачет, и изодранные губы болят от въедающихся крупинок соли.       Апатия. Равнодушие. И желание смерти. Все это исчезло в одно мгновение, сменившись всепожирающей тоской о потерянном.       Как давно он чувствовал себя таким разбитым и грязным, таким очеловеченным?       -Заткнись нахер,- Ким Докча пинает его ногой в бедро твердой подошвой кожаных ботинок, отводя от линии изогнувшегося плетью удара.- Внимай доказательствам моей ценности, как и собирался.       Что-то огромное тянется, блестя чешуей в воздухе, и он понимает, что это не просто тень от удара — это туловище метаморфного существа, созданного из теней, впитавших в себя трупы и осколки бетонных стен.       Дракон, что ползет из грязи, взмываясь в воздух, и оставляет рычание гулкое, эхом клокочущее в углах.       Черный Йонг.       У монстра нет никакого ранга.       Чонхек разворачивается, снова падая на цементную крошку и обдирая подставленные ладони, но ему приходится встать и бежать дальше в попытке увернуться от пасти, продирающей дыры в чертовом мироздании.       Он замечает, как Докча карабкается, спотыкаясь, к оставшемуся флагштоку, чтобы забрать награду, что поможет им справиться со Сценарием.       Откуда [Пронзающему Свое Сердце] знать, что Ким Докча в силах пройти Сценарий?       Однако шипение мрака отбрасывает его в противоположную сторону с треском едким ломающихся костей, и, если бы не статы, от идиота не осталось бы ничего.       Докча стонет за его спиной, цепляясь содранными ногтями за сбитые плиты кафеля.       Чонхек сжимает губы, бросаясь к флагу, оставшемуся рядом с целью всевидящего придурка. Он не защищается, кидается вперед, расстравливая туман перед глазами одиноким и кратким системным сообщением.       — Король коричневого флага [Ким Докча] передает полномочия о получении титула союзнику территории [Ю Чонхеку].       Боль в груди вспыхивает мгновенно, поглощая рот металлическим привкусом кровавой рвоты. Он сглатывает ее, сотрясаясь в иллюзорных объятиях смерти и интуитивно обнимая себя руками.       Искры вероятности трещат в воздухе, молниями очерчивая тень, и токкэби, наблюдающий со стороны внезапно начинает умолять кого-то остановиться.       -Вы не можете... Я знаю, что уровень не подходит... Нет, я... Я понимаю, но... Я понимаю.       Какофония звуков, разрушающих погребальную тишину, сводит с ума.       Искры вероятности искажают мир под чьи-то непоколебимые и властные желания влияния на реальность.       — Союзник территории [Ю Чонхек] вправе разделить последующую власть королевского атрибута с Королем коричневого флага [Ким Докчей].       Электричество бежит по рукавам изжеванного пальто, передавая силу менять само основание дефиниции Короля, и он кричит сведенным от эмоций горлом.       -Какой атрибут, Докча?!       Тень вспарывает мышцы икр и ошпаривает спину болью, доходящей до легких и не дающей сделать ни единого вдоха.       Он поднимает флаг, взмалывая вытащенным мечом атаку, разрезающую комнату на куски. Он не способен остановиться, как только он остановится...       -Без Смертей!       Король Без Смертей.       Чонхек вонзает знамя в флагшток, замирая когда впервые сталкивается с чужим взглядом.       Герой Над Пеплом.       Он выглядит как обычный парень, лет максимум двадцати, с черными растрепанными волосами и темными глазами на бледном, заляпанном кровью лице.       Он тоже плачет.       И сердце Ю Чонхека встревоженно заикается.       — Вами выбран королевский атрибут [Король Без Смертей].       — Обнаружена системная ошибка.       — Условия приобретения выбранного королевского атрибута не выполнены союзником территории [Ю Чонхеком].       — Запущена обработка изменений разделения выбранного королевского атрибута.       Молния вероятности пробивает тьму, заполняя пространство запахом угля и паленой плоти.       Катастрофа делает к нему шаг.       С кривого меча капает алая, яркая в своем свечении кровь, подобная оскверненной святости, и не принадлежащая, кажется, этому существу.       Кисть чудовища изворачивается, опуская оружие под углом секущего выверенного удара выдержанной безнадежности, что погрузит его в ничто.       Но эфир озаряет чернь.       Ким Докча держится едва за эфес Несломленной Веры, как ее самое искреннее олицетворение. Его атаки интуитивны, неуклюжи опасно, словно он едва научился ходить, и Чонхек понимает ясно, что он должно быть получил сотрясение головы.       Шатающийся и раненый, он совсем не выглядит так, будто недавно поставил его на колени.       Чонхек усмехается.       Однако этого вполне достаточно.       — Обработка разделения выбранного королевского атрибута завершена.       — Очки кармы накапливаются и понижаются в зависимости от действий обоих держателей атрибута.       — Количество допустимых смертей каждого из держателей атрибута снижено до одной.       — Эффект процессов [Смерти] и [Возрождения] распространяется на обоих держателей атрибута.       Ю Чонхек выдирает флаг, изменивший цвет, быстрым движением руки пряча его за пояс, когда тело Докчи врезается в него с другого конца площадки.       Он удерживает компаньона свободной рукой, перекинув ее через плечи и прижав хрупкую спину к своей груди в невежественном полуобъятии.       Чужая фигура трясется лихорадочно, смеется себе под нос и бормочет быстро в переизбытке адреналина, словно хождение по грани жизни вызывает у него наслаждение.       Таймер отсчитывает время.       Силуэт движется в их сторону, в сторону единственных живых и сопротивляющихся. Легкие шаги медленны, будто Убийца Драконов тащит за собой вес грехов, вкопанный в его тени. Он слепо пробирается вперед, обессиленный, но полный проклятого могущества.       Рыдающий в пустоте.       — Созвездие [Пронзающий Свое Сердце] просит Вас привести в чувство своего компаньона.       — Созвездие [Демоноподобный Огненный Судья] беспокоится о Вашем благополучии.       Чонхек движется интуитивно, отступая назад, отступая, пока не врежется в стену, держа в руках полубессознательного придурка.       Он выдыхает, рассчитывая, что сейчас не способен это чудовище победить, лишь тянуть время, которого у них нет.       -Ким Докча,- он шепчет, шепчет в мягких тонах от непрекращающихся слез.- Давай, ты должен показать мне, на что способен.       Треск меча, тянущийся по земле изуродованным криком, мешает мыслить. Чонхек цепляется за ладонь Докчи, в неумелой попытке разворачивая его на себя.       -Мне нужно было тебя убить? Ты создаешь слишком много проблем для того, кто называет себя моим компаньоном.       Ким Докча смотрит на него из-под полуприкрытых век ленивым и сосредоточенным взглядом, запоминающим каждую крошечную деталь в выражении его заплаканного лица.       Словно это сейчас важнее.       -Для того, кто считает себя грозным и крутым парнем, ты слишком много болтаешь.       Чонхек моргает, отпуская смешок, и Докча удерживает его ладонь, хватаясь за нее пальцами, как за опору для изломанного и непослушного тела.       Теперь он стоит перед ним, отгораживая от Катастрофы.       Черный Йонг сворачивается над головой, готовый разрушить их, и Герой Над Пеплом внезапно воет. Звук тоски поглощает разум, а затем меч внезапно оказывается в секунде от их гибели.       Гибели их обоих.       Они могут умереть сейчас, но их сохранит атрибут.       -Даже не думай о том, чтобы потратить одну попытку на что-то настолько нелепое.       Ю Чонхек не вздрагивает, когда хриплый голос вмешивается в его мысли так, будто видит насквозь все, что происходит в его голове, потому что он сам сейчас видит нечто совсем иное — легкое свечение серебра, что обрело силу в одно мгновенье.       Удар монстра рассеивается пылью, песком и грязью, создавая обратную волну шторма, затуманивающую им зрение.       Он инстинктивно прикрывает глаза рукой, дергая Докчу к себе за плечо, прежде чем осознает опустившуюся тишину. Чонхек оглядывается, сразу же находя клинок, застывший на грани раскрывшегося щита.       Крылья.       Святые крылья, пеленой чистого серебра скрывшие их в объятьях.       В сомкнувшейся тиши слышится звон падающего меча. Тени, сгустившиеся в пропасти, рассеиваются, возвращаясь в трещины, рассыпается прахом по ним Черный Йонг.       Ю Чонхек наблюдает за тем, как Герой Над Пеплом падает на колени, приложив ладони к святому знамени серебряного щита.       -К-Кейл...       Его содрогающийся голос вызывает дрожь, бегущую вверх по лопаткам за воротник, и пальцы Докчи сильнее впиваются в его предплечье.       -Кейл-ним...       Катастрофа выглядит человеком, несчастным и брошенным кем-то, сошедшим от горя с ума.       — Системное сообщение.       — Скрытый Сценарий выполнен.       — Вы получаете награду, Знание о [Сердце], за Скрытый Сценарий.       — Выполняется переквалификация разумного существа для получения награды.       Серебряный щит меркнет под прикосновениями рук, рвущимися обнять эфемерное полотно, ускользающее мягким сиянием в зыбкий воздух.       Герой Над Пеплом сотрясается от глухих рыданий, его покрасневшие, измученные глаза скользят по кривой, пытаясь найти что-то знакомое в чужих образах, но не находя ничего.       — Переквалификация завершена.       — Хранящему Знание о [Сердце], Чхве Хану, возвращено сознание.       Что?       Ким Докча осторожно отодвигается от него, удивленный, делая шаг навстречу тому, что совсем недавно было гребанной Катастрофой.       Разве Звездный Поток когда-нибудь так работал?       -Откуда..?- Чхве Хан говорит, сорванный в самых связках, говорит на одном с ними языке привычно, но так забыто, словно уже давно его не использовал.- Откуда у тебя этот щит..? Он слабее, намного слабее, чем... но...       Ким Докча осторожно падает на колени перед Хранящим Знание, и Чонхек видит, как его слегка ведет в сторону. Он небрежно подставляет колено, чтобы идиот не свалился, окидывая пространство взглядом.       Кроме них, здесь нет ни одного дышащего человека.       На периферии мелькают продолжающиеся уведомления об отправке в Административное Бюро проверки [Правдоподобия] низкоранговыми токкэби, накладывается друг на друга листы комментирующих Созвездий.       Звездный Поток сходит с рельсов, следуя за миром, который погрузил в хаос.       Чонхек прикрывает веки, внимание сосредотачивая на том, кто ему важнее.       Неверный жест, и он попытается создание убить, неважно, что [Сердце] значит для будущего.       -Это Стигма, часть Стигмы,- Ким Докча пробует неуверенно, пытаясь понять, знает ли что-то о происходящем тот, кто недавно считался монстром.- Эта сила, копия или дар, принадлежащая одному из Созвездий. Я выполнил то, что оно хотело, и оно дало мне возможность ее использовать.       Чхве Хан моргает медленно, а затем его глаза широко распахиваются, и он цепляется за запястье Докчи, заставляя Чонхека подставить к чужой шее меч. Ким Докча бьет его локтем по голени, но Герой Над Пеплом не обращает внимания на клинок, вспоровший темную ткань одеяний под балахоном и пустивший кровь, сливающуюся с чернью ткани.       -«Созвездие»? Что значит, «Созвездие»?       Ким Докча вскидывает голову вверх, рассматривая темноту земляного потолка.       -Существа, живущие в космосе. Легенды, запечатлевшие свои истории, мифы, герои... Тот, кто оставил след в мире.       Осознание, откликом отразившееся в чужих глазах, смывается заиканием, переполненным надеждой, вызывающей жалость и страх.       Мертвые восстают.       Но таков был полученный атрибут, и такова вера того, кто в своем горе уничтожил десятки душ.       -Они дышат? Как, как они..? Они сохраняют память и..?- Чхве Хан задыхается, беспорядочно задавая вопросы, боясь спросить из них самый простой и главный.- Они не эфемерны, из плоти и костей? Настоящие, сами... просто в другом месте?       Чонхек смотрит, дорожки слез сухими шрамами остывают на его лице. Он убирает клинок и произносит:       -Они живы.       Чхве Хан замолкает, и горе в нем прогорает стиснутыми кулаками, когда он встает на ноги.       Рвущийся. Бегущий. Тянущийся.       Вернувшийся к разуму.       -Как зовут того, кто дал тебе... эту Стигму?       Докча поднимает взгляд, все еще облокачиваясь на его колено. Светлые серые глаза полны туманного замешательства перед чем-то неосязаемым. Чем-то неясным, необъяснимым и уничижительным в том, как оно тянет к нему свои руки.       Ю Чонхек не знает, насколько связь между Хранящим Знание о [Сердце] и Созвездием, несущим это Знание в модификаторе, может быть очевидней после узнавания бывшей Катастрофой использованных Докчой сил.       Он вспоминает слова Созвездия о том, что Докча справится со Скрытым Сценарием.       И разве не в этом была причина?       Ким Докча поднимается с земли, хватаясь за края его черного пальто, чтобы после вцепиться ему в плечо в жалкой попытке на ногах удержаться. Чонхек обнимает его осторожно со спины, касаясь пальцами верхних ребер и ощущая дрожь, прошибшую худое тело.       Его компаньон вглядывается в Чхве Хана, в темные порванные одежды, брошенный меч с изогнутым лезвием клинка и выражение, переполненное осязаемым желанием вернуть утраченное.       -Ты почти убил нас, и Знание, что у тебя есть, стало нашей единственной наградой за выживание.       Докча говорит тихо и уверенно, но веление в его голосе безгранично, жестокое, оно играется на тонких чувствах, оставляя на них уродливые надрывы.       Сожаление, гнев и принятие отражаются поэтапно в чужих чертах, не скрытых масками или ложью.       Чхве Хан открыт и честен.       -Чего ты хочешь?       Ю Чонхек наблюдает со стороны, как чудовище ступает в капкан из заржавелых зубцов и острых кривых пластинок, пока Докча манит его в свои трепетные объятия.       Внутри груди колотится зарождающаяся теплота, разбивающаяся о клетку из прутьев-ребер.       Чонхек притягивает Докчу ближе.       -Тебе же все равно некуда идти, верно?       -Что заставляет тебя думать, что я пойду с тобой?       На лице его компаньона расползается ласковая улыбка.       -Потому что [Пронзающий Свое Сердце] доверил мне свою силу. Ты ведь не можешь отрицать выбор, настолько важного для тебя человека?       Тишина окутывает пространство, слова падают беззвучным эхом в плесневелую язву болезненной вскрытой раны.       Это горе, чистое безумие ярости, проистекшей из бездонной ямы горящего отчаяния.       Чхве Хан молча смотрит на Ким Докчу, а затем наклоняется, чтобы поднять меч, багряный от впитавшей его крови.       Его действия выдержанные и неторопливые, ищущие спокойствия в безмятежности, пытаются словно имитировать чьи-то еще привычки.       Привычки кого-то особенного.       Герой Над Пеплом поправляет плащ и стряхивает пыль с рукавов виднеющейся водолазки.       -Ты прав. Я пойду с вами.       Он ступает к выходу, шагая безразлично по созданной им Преисподней.       -В качестве извинений за твое состояние.- Чхве Хан останавливается на секунду, оборачиваясь через плечо, и его по-искреннему беспокойный взгляд очерчивает Ким Докчу, задерживаясь на каждой заметной ране.- Ты повредил голову и, видимо, забыл, что твоя Стигма включает в себя исцеление?       Ким Докча замирает, и Ю Чонхек наблюдает за тем, как лицо его компаньона приобретает светлый оттенок розового, становясь неумолимо все более и более красным.       И впервые за вечность смех срывается с его губ.       -Заткнись.       Звездный Поток шепчет истории о Вселенной.       Созвездие [Пронзающий Свое Сердце] не произносит слов, и только в следах отдаляющейся Катастрофы растрескиваются, шипя, искры истраченной вероятности.       Высохшие слезы мертвым прикосновением оставляют блеклые росчерки соляных дорожек.       Он смеется и плачет, будто все в порядке.       Будто не происходит того, чего он не понимает.       Будто никто не умер, будто он не причинил никому вреда.       -Прекрати, ублюдок.       Ким Докча бьет ладонью ему по груди и, исцеленный, поспешно дергает за лацкан, направляясь обратно к станции.       Они идут в полутьме могилы пустого мира, и Ю Чонхек ощущает как снова живет то, что должно было быть им убито.       Его ведут за руку из черноты.       И его сердце мертвое опять стучит.