Туманная заводь

      Что случается, когда умираешь?       Умираешь, пока не принадлежишь Звездной Системе?       Ю Чонхек разворачивается, нанося скользящий удар, превращающий в пыль основы мироздания — чьи-то жизни, лишающиеся всего за одно мгновение его едва пронесшегося в груди вдоха.       Что случается, когда под землей нет Ада, когда не закрываешь глаза и оказываешься где-то еще, когда твоя единственная смерть действительно просто смерть?       Конец, не имеющий после себя ничего?       Пальцы перехватывают рукоять, что скользит в ладонях, промокших в чужой крови. Липкая, ссыхающаяся, стягивающая кожу язвами, она сливается с темнотой, бездонной и пустой чернью.       Какого это ощутить, как останавливается твое сердце? Почувствовать слабость, что сковывает тело, и лишает смысла дышать?       Смерть, как она есть?       Ю Чонхек вставляет в флагшток переданное ему знамя.       Ему не суждено умереть из-за стигмы, из-за королевского атрибута, из-за спонсора и, возможно, он даже не знает чего еще.       Системное сообщение указывает занять еще одну станцию, чтобы Король мог пройти первую квалификацию, но они оба теперь Король, и он не в состоянии даже отступиться, выбрав себя, и перейти на Революционную Дорогу к Трону.       Словно им суждено быть склеенными. Словно мироздание велит им:       Сражаться вместе. Проиграть вместе. Вместе умереть. И вернуться.       Фиолетовый флаг — кусок цветной ткани и деревянный стержень — и это все, за что они убивают.       Умирал ли когда-нибудь Ким Докча?       -Насколько я смог разобраться, нам нужна Станция Чансин, верно?       Чхве Хан стоит в стороне, изучает, видимо, его стиль боя и ждет, когда попросят вмешаться. Чонхек не просит.       Чонхек успокаивает себя тем, что этот мир третьего раунда какая-то логическая ошибка.       -Да.       Темные глаза выразительны, отражают поток чувств, скомканных, без фальшивой радости. Бывшая Катастрофа больше не улыбается, узнавшая о сути этого мира, перегоревший, устоявшийся в мысли, что кто-то потерянный теперь жив.       Сейчас он выглядит удрученным, словно выбрал нечто болезненное, и продолжает о сделанном выборе сожалеть. Его губы сжаты, то и дело сгибаются на мече тревожные руки, но он ничего не пытается изменить, уверенный, кажется, в своем решении.       Нестабильный.       Раскачанный на качелях из приевшегося горя и наивной радости.       Чхве Хан двигается с места, переступая по шпалам, как не повзрослевший еще ребенок, и Чонхек молча ступает за ним по межрельсовому водостоку.       Иногда он ощущает себя таким же — пересушенным каналом в опасной близости от электричества.       Всегда рядом со смертью, но никогда ее не касается.       -Вы близки?       Чхве Хан спрашивает, все еще смотря перед собой, вперед, туда, где еще больше трупов.       -С кем?       Чхве Хан оборачивается, окидывая его странным взглядом.       -С Ким Докчей.       Ю Чонхек ступорится на секунду, выныривая из собственного пространства, перекрытого осознанием своей бессвязности в мире, где все повязаны цепями судьбы, ведущих их к уничтожению.       Ким Докча для него нечто новое, нечто за гранью перебитых стрелок часов, на которых его мир остановился.       Особенное, заставившее его перестать бояться отступить от плана на жалкие миллиметры, перестать думать, что мир развалится под их экспериментами.       Это смешно.       Как будто он может позволить себе отчаяние настолько сильное, что рассматривает игрой мировую линию, но он истекает кровью, истекает болью, слезами на гравий испорченной звездным взором земли, как если бы это была его тысячная попытка.       Его разум испорчен безразличием апатического горя первоочередной схемы: спасти — провалиться — вернуться. Смотреть бесконечно на тех, кто даже его не вспомнит, на тех, кто умирал ради него, падал в грязь и задыхался.       Он живет прошлым, повторяющимся циклом в его мозгах, пока кто-то не вбивает клин спорадически после первого же пункта плана.       Спасти.       Ким Докча безумен несвоевременно: развлекается с собственной жизнью, не мешкается со сценариями, улыбается кривой ухмылкой и добивается победы без каких-либо поражений лучше, чем когда-либо мог Ю Чонхек.       Как если бы он был идиотом, чьих усилий никогда не было бы достаточно.       И это стало всем: недоверием в паранойе представлений о возможном будущем, отторжением на основе никчемности своих попыток и страхом на грани невыносимого ужаса потерять вновь, пока он не принял все с новым и новым фактом удручающего несоответствия прошлому, что вся эта мировая линия — сплошная шутка, а Ким Докча, к сожалению, из тех, кто их обожает.       Травит один и тот же анекдот без конца, пока все не перестанут смеяться.       Сколько у кальмара сердец?       -Я сбросил его в глотку ихтиозавра в нашу первую встречу.       Чхве Хан останавливается, прежде чем снова начать идти. Его силуэт дребезжит дымкой тумана, отражается в синих полутонах горящих системных окон.       -Я оставил его умирать под сворой чудовищ, когда мог без проблем справиться с ними сам.       Плечи Чхве Хана расслаблены. Они переходят развилку спокойным шагом, и эхо голоса безумца отражается в груди Чонхека медленным стягивающим чувством.       Он задает вопрос.       -Я отпустил его сражаться в одиночестве, а сам ушел в Подземелье.- Ю Чонхек прослеживает вспышку мигающей лампы на пустынной станции и истеричных мотыльков, бьющихся в нее в полутьме с намерением диким и первородным — коснуться и умереть.- Как ты думаешь, какие у нас отношения?       Сколько у кальмара сердец?       Голос Чхве Хана тих, но уверен.       -Партнеры?       Почему вы не смеетесь?       -Это твой вывод, Герой Над Пеплом?       Чхве Хан равняется с ним на повороте, и Чонхек замечает хмурость в чужом лице, белом гипсе с чернильными дырами глаз внутрь скрипучей и кишащей ямы. Его выражение изгибается лепнинными линиями, контрастными в тенях от едва проскальзывающего электричества.       Он смотрит так, будто видит перед собой очевидное.       -Любовь ударяет трижды. На мой взгляд, вы отлично ладите.       Ю Чонхек дергается, и инстинктивная попытка достать свой меч, оборачивается громким скольжением по ободу железных ножен.       У кальмара три сердца.       Если бы он хотел не потерять Ким Докчу, сколько попыток у него осталось?       -К чему тебе знать об этом?       Чхве Хан сдержан, улыбается ему слегка, оборачиваясь. Знает словно, что сумасшествием чужим его уже накрыло сильно и безвозвратно.       Протащило по адской земле, пока он цеплялся за нее ногтями.       -Пытаюсь разобраться в намерениях одного человека.       -[Пронзающего Свое Сердце]?       Бывшая Катастрофа кивает.       Системные сообщения льются ноющей жалобой на внезапную цензуру черных не музейных квадратов и растресканной тишины вместо голосов.       В зависимости от контекста Поток блокирует даже модификатор. Так случилось после их битвы и всего пару часов назад.       Ю Чонхеку хотелось бы знать почему.       -Мне больше нечего о нем рассказать.       Он передал то, что вспомнил. От уведомлений до обращенных слов, как и обещал, потому что это важно.       Он ощущает это на кончиках своих пальцев. Вехи Гигантской Истории, что рождается из его намерений.       Чхве Хан достает искривленный меч, поводя плечом. Его голос шутлив и более чем насмешлив:       -Полагаю, твой парень сможет дать мне больше.       Это дерзко.       — Созвездие [Скрытный Интриган] забавляет выражение Вашего лица.       — Созвездие [Демоноподобный Огненный Судья] просит Вас не отрицать чужое предположение.       — Вам спонсировано 500 монет.       Ю Чонхек игнорирует каждого, когда замечает движение от Ганбоку в часть туннеля, поворотом изворачивающегося над рельсами.       Шепот смешивается с шебуршанием. Шаги десятков склонивших голов напоминают процессию угнетенных рабов, гонимых к расплавленному жерлу голодной чудовищной горловины.       Это идущие в Гвандхамун вынужденные приспешники Короля Тирана.       -Найди Миа,- он кидает Чхве Хану, прежде чем ринуться в битву.       Ю Чонхек делает выпад, уворачиваясь, ступая мимо не связанных с местью людей, пока за мгновение не предстает перед жалким и мерзким уродом, заставившим мир пасть.       Таким, как он, не позволено стать Королями.       Лезвие сечет воздух, оставляя в нем кровавые брызги, въевшиеся расцветшими пятнами в лица остановившихся в толпе, чтобы лицезреть безразлично и радостно чужую смерть.       Люди замирают в опустившейся тишине, наблюдая за тем, как катится голова их Короля. Куски мяса истекают багровыми ручьями на серый цементный пол, становясь все более и более ярким, заползая дальше и покрывая пальцы оголенных истоптанных ног.       А затем кто-то кричит, крик, полный ужаса, разрезающий мир и рождающий тревогу чистую, концентрацией паники вопящей в воздухе.       -Убирайтесь,- его горло пересохло, и губы слипаются в единственной фразе.       Они бегут, исчезают в тени тоннеля, возвращаясь обратно к базе и направляясь вперед к новой для них неизвестности.       Он поднимает с земли доказательство того, что мир нелеп и несправедлив, заставляя флаг опять поменять цвета.       На рельсах теперь лишь он, труп, Чхве Хан и тот, кого он так долго искал.       -Брат!       Ю Миа.       Его единственная семья. То, что ставит на мире крест, как только оборачивается потерей.       Сестра.       Чонхек опускается на одно колено в тот момент, когда ее ручки обхватывают его за шею. Она молчит, лишь дышит загнанно, прижимая его к себе.       -Брат, я...       Она, которая резка, груба и прямолинейна, что не имеет ни капли церемонности в своей беспечности.       Девочка, появившаяся непрошено на его пороге, безымянная и пустая. Тянущая его к компьютеру за рукава, когда он ложится спать. Съедающая последние крошки, когда он голоден, и читающая без лампы перед работающим монитором.       Сейчас она плачет, цепляясь за него, как за последнее существо, способное выразить ей тепло.       Она плачет.       -Мне было так страшно.       Чонхек обнимает ее за плечи, покачивая их из стороны в сторону в успокаивающем жесте не спетой вслух колыбельной. Что-то внутри него горит горечью и рвется натянуто в ожидании.       Он не в состоянии сказать, что все будет в порядке, сейчас, когда он рядом.       Это несправедливо.       Ее сердцебиение колотится ударами ему в грудную клетку.              -Зачем Ким Докча отправил тебя сюда?       Вопрос разрезает воздух.       Чхве Хан смотрит на него сверху-вниз, нависая огромной тенью вышедшего из бездны зверя. В его черных глазах отражается нездоровый отблеск не падшего еще горя, пронзенного въявшимся больным отчаянием.       Ю Миа скользит пальчиками по лопаткам, ослабляя хватку на стенах ужаса вокруг своей головы. Ее судорожное дыхание опаляет Чонхеку глотку.       -О чем ты?       Чхве Хан смотрит мимо него, куда-то в системные сообщения. Его выражение скомкано: сжаты губы, сведены брови, приподняты широкие плечи. В голосе Катастрофы ностальгия смешивается с сардоническими нотами острой жестокости:       -Почему он отправил тебя за сестрой, когда знал, где она, изначально?       Почему он просто не привел ее к тебе, попросив об этом кого-нибудь из товарищей?       Ю Чонхек слегка отводит от себя Миа, чтобы изучить ее заплаканные глаза. Она улыбается ему ехидно и тут же утирает лицо предплечьем, будто бы ничего не случилось.       Чхве Хан не знает о Короле Тиране ничего, кроме имени, Ким Докча знает все. И все же... Он мог отомстить ему в битве за Трон, в последней схватке между Королями.       Зная все преимущества и пути, ему бы оставалось только наблюдать удовлетворенно за тем, как чужая кровь медленно истекает на грязный скол пьедестала около его ног.       У той, кого зовут Чон Хивон, есть достаточно способностей, чтобы забрать маленькую девочку, увести ее и даже навредить Тирану.       Но Докча не позволил этому случиться.       Почему? Зачем ему отсылать того, кто сам оставил ему весь Сценарий?       Чхве Хан улыбается криво, его губы растянуты в ухмылке, в которой нет ничего, что можно было бы назвать «добрым».       Словно в нем задето было что-то гнилое.       Он поднимается с колен, вновь возвышаясь над Героем в черном. На черном не видно крови.       Сердце Чонхека стучит.       -Ты сказал, что мы хорошо ладим, а теперь говоришь, что Ким Докча мне не доверяет?       Ю Миа поднимает на него взгляд, в ее растертых глазах снова видна уверенность, и она цепляется за ткань его пальто, вставая рядом. Будто бы защищает его, не понимает вовсе, какая хрупкая. Ведь даже он не может... ее защитить.       -Совсем нет,- Чхве Хан отводит руку в сторону, скользя кончиками фаланг по рукояти своего меча.- Я думаю, что он заботится слишком сильно. Сильнее, чем осознает это сам.       Ю Чонхек хмурится, нервная пелена холода кусает его бусины позвоночника, цепляя их жгучими когтями страха.       Он бросил Докчу в глотку монстра, в которой он должен был умереть. Он смотрел, как в него цепляются зубы, хладнокровно удерживая Гильена на месте, пока тот кричал. Кричал дрожа, как сейчас Миа.       Он оставил его со Сценарием один на один, где каждый хотел Докчу уничтожить, после того, как признал своим компаньоном.       Ушел и был им спасен. Прощен так, словно это не имело значения.       Заботится слишком сильно? О нем?       Почему?       -Я бы посоветовал тебе вернуться.       -Что ты знаешь?       Чхве Хан пожимает плечами. Его кажущаяся невинность искажена знанием, недоступным больше никому в это мире.       Знанием о [Сердце].       -Ничего,- Катастрофа рушит разум, не пытаясь причинить ему вред, ходит уверенно по осколкам зыбучего содрогания, на который он боится ступить.- Но я понимаю. Мой компаньон имеет с твоим что-то общее.       Ю Чонхек сжимает зубы, вдыхая пыль и разлившийся в воздухе прелый металлический запах.       -Общее?       Улыбка Чхве Хана смягчается по краям.       -Он прячется, когда собирается сделать то, что ты никогда не одобришь.       Сердце Чонхека внезапно падает в никуда, раскалываясь льдом на поверхности его легких.       Почему? Он позволил Ким Докче все, и ему не было этого достаточно.       Катастрофа переводит темный взгляд на его сестру, и Ю Миа с интересом склоняет голову.       Аварийная красная лампочка на стене моргает, жужжа от электрического напряжения.       -Я могу понести ее,- Чхве Хан усмехается чему-то, что понятно ему одному.- Не волнуйся, у меня большой опыт.

***

      Он почти опоздал.       Станция Ганбоку, станция Чансин. Черный флаг на двоих. Весь мир для них захвачен под смогом грозовых облаков ушедшего из-под ног мира.       Чего ты боишься?       -Ким Докча.       Чонхек видит, как дрожат тощие кисти. Его компаньон сглатывает нервно, охваченный страхом в куполе из золота и костей, и делает поспешный шаг от него назад.       -Ты быстрый. Устроили с Чхве Ханом забег?       Он тараторит, оглядываясь по сторонам, бьется запуганной птицей в клетку бездушного испытания.       — Нейтральный Король воздерживается от своих притязаний.       — Королева Красоты отказывается от своих притязаний.       Но бежать ему больше некуда.       Потому что они — Король, и больше некому им сопротивляться.       -Слушай, я могу объяснить. Не стоит делать поспешных выводов...       -Заткнись и отвечай на мои вопросы.       Токкэби объявляет их победителями, предоставляет им Трон, чтобы править миром, и это ли не мечта? Избавить мир от этого гребанного сумасшествия?       -Я сказал, что ты можешь делать то, что считаешь нужным, так или нет?       Ублюдок вниз опускает глаза, устремляя полный эмоций взор в асфальт, на дорогу, отмеченную битвой истории прошлого и будущего. От настоящего здесь только их пустое желание.       -Ким Докча.       Чонхек повторяет имя, наблюдая за растерянностью на бледном лице, перерастающей в паническое раздражение.       -Так,- чужие руки с силой бросают артефакты на землю.- Это так, но ты не знаешь, на что соглашаешься, и мне придется выбить из тебя дурь, как только ты посмеешь мне помешать.       Ким Докча выглядит беспокойным, таким расстроенным, словно его мир вот-вот разойдется на части.       У кальмара три сердца.       И три раза они уже им были испорчены.       -Помешать с чем?       Он делает к нему шаг, и его компаньон растягивает губы в истерической насмешке, тетрально всплескивая руками.       И в этом жесте нет ничего, кроме ожидания чистой интенсивной и невыносимой боли.       Ким Докча мог бы сейчас плакать.       -С разрушением этого ебаного Трона, конечно.       Щит падает, растворяясь эфирной тенью над тишиной. Ю Чонхек задыхается, проглатывая мгновенный гнев, вспыхнувший в голове.       Дойти до конца. Дойти до конца. Дойти до конца. Дойти до конца. Дойти до конца. Дойти до конца.       Дойти...       На все должна быть причина.       Чонхек сдерживает себя из последних сил, туша пожар из прожигающих искр ярости, охвативших тонкую кожу над скулами, продавливая вставший в горле ком отчаяния и колкое непонимание где-то в груди.       -Ты хочешь Конца Сценариев, но отказываешься от Трона?       Ким Докча мнется секунду, сбитый с толку его вниманием, слова сыпятся тоской, как оборванные куски вероятности.       -Трон не позволит нам дойти до Конца.       Нам.       У него больше нет права на эту ошибку. Он истратил все свои попытки силой разорвать связь, которую теперь жаждет.       Докча боится того, что он не примет его решение, что, несмотря на собственное обещание, Чонхек уйдет от него разочарованный, как только рухнет Трон.       Нет смысла спрашивать, насколько обдуманно и уверенно он поступает, когда он готов потерять того, кого с таким трудом и несчастьем получил в свои компаньоны.       Ким Докча готов потерять Ю Чонхека, как последствие своего решения.       Они смотрят друг другу в глаза.       Заботится слишком сильно.       -Тогда давай, сломай его.       Он наблюдает за тем, как замирает Звездный Поток, и Ким Докча перестает дышать. Они стоят в одиночестве у пьедестала, что не имеет для них значения.       Это не важно, потому что сохранить настоящее — тот смысл, в котором он живет в этой мировой линии. Трон не может быть ценнее человека, что ценит Чонхека превыше возможности быть для этого мира всем.       Ким Докча справится со Сценарием — это то, во что он поверил. Если он отступит сейчас, опасаясь риска, даже если регрессирует снова и вновь потеряет все, он никогда не узнает, чего мог достичь с человеком отчаянного желающим быть для него всем.       Токкэби кричит, чтобы они остановились, но Докча дергается, отмирает, очнувшись мгновенно, и хватает тут же его запястье, утаскивая на пьедестал.       Первые капли дождя стекают по щекам ледяными каплями.       -Хватай,- он протягивает ему диск, за который Чонхек цепляется, не задумываясь более о спасении.- Я призываю Созвездие.       Дождь перерастает в ливень. Они держат его как подношение Богу, что любит смотреть на смертных.       — «Эхо Звезд» поможет Вам получить помощь «Великого» Созвездия.       Обыденно хладнокровный голос Докчи дрожит:       -Обращаюсь к семи звездам Большой Медведицы.       Потому что Ю Чонхек рядом.       Шесть звезд оборачиваются к ним темно-голубым сиянием, но этого не достаточно. Докча оглядывается вокруг только, чтобы понять, что упустил что-то фундаментальное в своем плане.       Из-за провала, превышающего мысли его сознания. Из-за того, что даже пройдя навязанную ему проверку, это окажется для Ю Чонхека ничем.       — «Ганпен» был использован максимальное количество раз.       -Ю Чонхек, я...       — Созвездие [Пронзающий Свое Сердце] обращает на Вас свой взгляд.       Он наблюдает за тем, как соединяются пути, и в их туманном зрении загораются шесть звезд Большой Медведицы и один неизвестный красный гигант. Его рубиновое сияние опаляет склеру зрачков, когда голоса льются через меч в руке Ким Докчи.       Кровь льется из губ и ушей, смываемая дождем.       -Что вам нужно от нас?       Это голос звезд, Созвездий, что называют «Великими». И Докча просит у них нечто такое же невероятное — разорвать «связь Созвездия».       -Ваши тела не выдержат.       -Это не имеет значения.       А затем меч загорается кровавой зарей, и Чонхек хватается за рукоять, обрамляя тонкие пальцы Ким Докчи.       -Мы уважаем Ваш выбор.       Они заносят удар, раскалывая текучим золотом Абсолютный Трон, прежде чем услышать тихий и нежный глас, отличающийся от поющих голосов звезд Большой Медведицы.       -Все в порядке.       Фраза обрывается сгустившимся мраком туч, когда гром ударяет молнией в раскроенную реликвией землю.       — Сценарий был принудительно завершен.       — [Неизвестное Божество] узнало о произошедшем в этом мире.       Боль сотрясает тела, и они падают на колени под смех токкэби. Вероятность раздавливает легкие, обращаясь нестерпимой болью в сердце.       Король Без Смертей теряет свое единственное бессмертие.       Ю Чонхек перехватывает плечо резко, мокрую и залитую кровью ткань, притягивая Докчу ближе. Его ладонь скользит выше, ощущая биение пульса диким ритмом рвущееся в чужой глотке.       Они разрушены, как этот Трон, плачут в агонии на молельне, которой стал для них пьедестал.       -Ким Докча.       Имя.       Он наклоняется ближе, соприкасаясь, опираясь лбом и выдыхая горячий воздух.       — Созвездие [Морской Бог Войны] смотрит на Вас.       — Созвездие [Лысый Генерал] смотрит на Вас.       — Созвездие [Последний Герой Хвансанболя] смотрит на Вас.       — Созвездие [Леди На Шелковых Простынях] смотрит на Вас.       Боль утекает вместе с ношей правдоподобности.       — Созвездия [Большой Медведицы] смотрят на Вас.       Ким Докча смотрит ему в глаза. Ю Чонхек зовет его по его имени.       -Докча,- он держит ладонь на чужой щеке, утирая разводы слез и капель дождя.- Я принимаю твое решение.       Что случается, когда умираешь?       Он не знает.       Бледные руки хватают его за воротник, встречая губы в резком и болезненно рваном прошении у ног целого мира.       Искусанные, обветренные и холодные, они жмутся к его собственным в остервенелой жажде, и он подается вперед, касаясь языком безумия Ким Докчи.       Ю Чонхек сходит с ума.       — Созвездие [Пронзающий Свое Сердце] смотрит на Вас.       Прямо сейчас умереть значит остановиться.