Книга XI. Река и вереск

      Небесное Крыло стоял у выхода из лагеря клана Бегущей Воды, наблюдая за тем, как его коты прощаются перед походом в земли племени Ветра.       — Не хочу, чтобы вы уходили, — отчаянно выпалила Серый Усик, глядя на Соловьиную Песнь и Медвежьего Рёва с Порхающим Мотыльком.       Золотистая остролапа с урчанием потёрлась лбом о лоб дочери и, повернувшись к сидящему рядом с ней Раскату Грома, крепко прижалась носом к его носу.       — Берегите себя, — дрогнувшим голосом прогудел тот, глядя бледными невидящими глазами куда-то сквозь неё. — Порхающий Мотылёк, Медвежий Рёв, мои родные, прошу вас, не нарывайтесь на драки.       Бело-бежевый и буро-серый мягколапы переглянулись, а затем Медвежий Рёв выдавил:       — Постараемся.       — Будь осторожен, — мурлыкнула Заячья Лапа, глядя на Дымчатого Камня, стоящего между Ночным Морозом и Юркой Белкой.       — Не за меня надо волноваться, — вздохнул тот, переведя взгляд на сконфуженную Высокую Сосну.       Недолго помолчав, мягколап лизнул сестру в щёку и тихо промурчал:       — Поправляйся, Высокая Сосна.       — Спасибо, — выпалила та, приподняв шерсть на загривке.       Коротко покосившись на неё, Чёрный Хвост почувствовал, как в сердце вонзились когти горечи, и вновь посмотрел в зеленоватые глаза сидящей перед ним Хлои.       — Ради небес, — жалобно промурчала та. — Не поддавайся горящей в тебе ярости, Чёрный Хвост. Рано или поздно она тебя погубит… Как погубила Костолома.       «Да что ты понимаешь? — раздосадованно подумал юный остролап, возмущённо рассекая хвостом воздух. — Горящую во мне ярость потушит лишь пролитая кровь причастных к недавней вылазке Клыка Тигра!».       Отвернувшись от матери, белый чернохвостый кот подошёл к доедающей дрозда между палатками остролапов и врачевателей Верескоглазке.       Каштановая кошка вмиг оторвалась от трапезы и посмотрела на него опасливым взглядом.       — Успокойся, — пренебрежительно шевельнул усами кот. — Я больше не причиню тебе вреда, если не заподозрю, что ты порываешься от нас сбежать.       От необычного спокойствия, пронзившего его голос, у воительницы тревожно зашевелилась шерсть на шее.       — Во время похода спим рядом, — тем временем продолжал Чёрный Хвост. — Я буду класть голову на твою спину. Если проснусь и не обнаружу тебя рядом, не думай, будто сможешь от меня сбежать, Верескоглазка. Я, несмотря ни на что, тебя разыщу, а как только перестанешь быть полезной для Небесного Крыла — убью.       Полосатая кошка хотела что-то ответить, но у неё перехватило дыхание от еле слышного скрипа сомкнувшихся зубов двухцветного кота.       — Пошли, — бросил тот, разворачиваясь к огромному бежевому коту. — Или ты не хочешь как можно скорее вернуться в родные земли? Твои родичи, наверное, уже шерсти лишились от волнения за твою жизнь.       Когда Верескоглазка поплелась к огромному бежевому коту, то почувствовала, как на её спину лёг кончик хвоста поравнявшегося с ней остролапа.       — Мне будет вас не хватать, — дрогнувшим голосом мяукнул Орлиный Крик, оглядывая сузившимися зеленоватыми глазами Звонкую Реку и Отвесную Скалу.       — Ну да, мы ведь единственные, кто может выдержать твои бесконечные истерики, — улыбнулся крепкий серый остролап и, когда брат досадливо насупился, с громким урчанием лизнул его в ухо. — Крепись, славный врачеватель клана Бегущей Воды!       От его слов у Орлиного Крика зачесались лапы, но Звонкая Река положила подбородок на его макушку и нежно проговорила:       — Ты учился у врачевателя, который был истинным знатоком своего дела. Будь уверен в себе, Орлиный Крик, ведь я в тебя верю.       — Спасибо, — тихо мяукнул пушистый бурый кот. — Постараюсь.       Как только Черепаший Панцирь, попрощавшись с Горящим Деревцем и Буковым Листом, последним присоединился к внушительной процессии, столпившейся подле Небесного Крыла, тот оглядел своих котов решительным взглядом.       — Да пребудут с нами Небесные предки! — пророкотал он. — Добьёмся же справедливости у тех, кто первыми принёс в клан Бегущей Воды смерть!       Остальные с воодушевлённым ворчанием сорвались с места и понеслись за своим вождём по направлению к пшеничному полю, отделяющему их лес от земель Двуногих.       — Не забывайте! — зычно крикнул Небесное Крыло, обращаясь к ним на бегу. — Как пересечём поле, пойдём вдоль Гремящей тропы, держась слева от гор клана Падающей Воды, а дальнейший путь нам укажет Верескоглазка!       Услышав имя светло-бурой кошки, Чёрный Хвост пихнул боком её бок и ускорился. Всё поняв, та сменила бег трусцой на быструю рысь.       Как только они стали бежать чуть позади Небесного Крыла, тот коротко покосился на них и одобрительно кивнул.       «Небесное Крыло подготовил нас к битве, — подумал Отвесная Скала, следуя за несущейся перед ним Речной Гладью. — Иначе он бы просто отправил к воителям отряд из трёх-четырёх котов. Небесные предки, молю вас, не допустите кровопролития!».       Заметив краем глаза, как бегущая рядом с ним Колючая Игла оступилась о выпирающий из земли камень, крепкий серый остролап подставил ей плечо, не дав свалиться с лап.       — Спасибо, — признательно мурлыкнула та, проводя кончиком хвоста по его боку.       Через какое-то время среди деревьев показалось лежащее вдалеке широкое пшеничное поле, сияющее золотом в лучах утреннего солнца.       Коты ускорили шаг и, вбежав в него, плотным клином понеслись к первой на их пути Гремящей тропе, с которой до них доносилась едкая вонь и долетал громоподобный рёв бегающих туда-сюда Чудовищ.

***

      — Предательница! — рявкнул в лицо съёжившейся Еловой Ветви разъярённый Чёрный Хвост. — Как ты могла от нас сбежать?!       — Я, — только и успела выдавить трёхцветная кошка, перед тем, как на смену ощерившемуся в яростном оскале брату пришла Хлоя.       — Я любила тебя всем сердцем, — укоризненно промяукала она. — А ты отвернулась от меня при первой же возможности. Как я могу называть тебя дочерью после этого?!       — Мама, — выдавила Еловая Ветвь, как вдруг перед ней оказался Лунный Лёд.       — Я столько сил потратил на то, чтобы сберечь наших соклановцев, — разочарованно прорычал статный белоснежный кот, сузив свои лазурные глаза. — И ради чего? Ради того, чтобы ты вонзила нам клыки в затылок?!       С каждым словом его суровый голос перерастал в рык, от которого у Еловой Ветви внутри всё замерло.       — Надеюсь, тебе нравится еда, которой тебя щедро пичкают Двуногие, — презрительно сказал Отвесная Скала, в тот же миг представ перед пятнистой кошкой вместо Лунного Льда. — Шерстяная подстилка, теплота, уют. Достойная награда за побег из родного леса и попытку натравить на нас воителей.       Не выдержав, Еловая Ветвь стала пятиться назад, но с ужасом ощутила, что упёрлась в ровную стенку гнезда Двуногих.       — Предательница! — рявкнул на этот раз уже Дымчатый Камень, затем оборачиваясь Рыжим Глазом. — Гнусная изменница! Стыдись того, что вообще до сих пор жива! Предательница! Предательница!       Тут жуткое существо остановилось на облике Речной Глади, а из-за его спины стали выходить и окружать Еловую Ветвь те коты, в которых оно обернулось до этого, безостановочно произнося самое страшное слово:       — Предательница! Предательница! Предательница!       — Замолчите! — истерично взвизгнула та, накрывая уши передними лапами. — Прошу вас, хватит!       Вдруг трёхцветная кошка почувствовала, как её что-то ударило в подбородок с такой силой, что она опрокинулась на спину.       Подняв голову, Еловая Ветвь с трепетом увидела над собой осклабившуюся морду Костолома.       — Не слушай их, Еловая Ветвь, — елейным голосом промурчал рыжий исполин. — Ты умница, даже меня превзошла в попытке навлечь беду на клановых котов. Зря я в тебе сомневался, ты действительно кровь от моей крови!       Тут он вонзил клыки в горло Еловой Ветви и с лёгкостью сжал челюсти.       Почувствовав мучительный спазм, трёхцветная кошка широко распахнула глаза и, издав истошный мяв, подскочила на месте.       В ответ на это из соседних комнат раздались взволнованные голоса Двуногих, и вскоре в высоком проёме появились Мэри и Сидни.       Королева и её котёнок оглядели помещение в попытке понять, куда делась Еловая Ветвь, как вдруг та осторожно подобралась к краю дивана, под который лихорадочно заползла в приступе испуга.       Завидев её, рыжеволосая маленькая Двуногая медленно приблизилась и, опустившись на колени, что-то ласково замурчала, вытягивая к трёхцветной кошке переднюю лапу.       Еловая Ветвь уставилась на неё ошеломлённым взглядом в попытке уложить вставшую дыбом шерсть.       Кое-как выровняв дыхание, она поколебалась, но всё же осторожно выползла наружу.       Сидни плавно обхватила её поперёк живота и несильно прижала к себе одной передней лапой, второй поглаживая по голове.       Еловая Ветвь невольно заурчала и прижалась щекой к бледно-жёлтой шкуре на теле невысокой Двуногой.       Когда дыхание её выровнялось, а тревожные мысли поутихли, она отметила про себя, что в неразборчивом лепете Сидни стало часто-часто проскакивать одно определённое слово, которое она начала произносить с самого появления трёхцветной кошки в доме, особенно когда насыпала в миску корм или наливала воды.       Заинтересованно пошевелив ушами, она наморщила лоб и через какое-то время смогла его разобрать.       «Айша, — произнесла новоиспечённая домашняя кошка про себя. — Какое странное слово. Неужели это… Моё новое имя?!».       Тут Сидни осторожно поставила Еловую Ветвь на тёплый шерстяной пол и вслед за матерью вышла из комнаты.       — Какой вздор! — возмущённо рыкнула трёхцветная кошка, оставшись наедине с собой. — Она мне не мать, чтобы давать новое имя.       Ощутив давящую пустоту в животе, она повернулась к поблёскивающим мискам и с досадой вздохнула.       — Впрочем, под именем, которое дала мне Хлоя, в лесу у Пограничной реки я теперь известна как гнусная предательница.       От этого слова в голове её вновь всплыли отрывки из кошмарного сна, отчего сердце с трепетом замерло на какое-то мгновение.       Приблизившись к миске с бурым кормом, трёхцветная кошка принялась разъедать хрустящие катышки, перемежающиеся маленьким кусочками какого-то изумительно вкусного мяса и странными семенами.       «Может, Двуногие меня за мышь приняли?», — фыркнула она, проглотив очередную пережёванную порцию.       Закончив, она сыто облизнулась, затем промочила горло прохладной чистой водой, потянулась, выставляя перед собой передние лапы с растопыренными пальцами, и направилась к выходу из громадной палатки.       Бывшая лесная кошка выбралась из кошачьей дверцы наружу и втянула в себя прохладный утренний воздух.       Повернувшись к стоящему рядом с гнездом Двуногих круглому фонтану, обложенному плитчатой кремовой землёй, отделяющей его от аккуратно постриженной травы, она увидела сидящего на его краю утоляющего жажду воробья.       Лапы её инстинктивно напряглись, а челюсти стали подрагивать в предвкушении свежего мяса.       «Ну уж нет, — твёрдо сказала она себе, усилием воли подавив свой природный позыв и спокойно прошествовав мимо фонтана с воробьём. — Корма мне достаточно, к тому же не хочу доставлять Двуногим лишних хлопот с тельцем этой птицы».       Приблизившись к стоящей на четырёх лапах штуковине с подвешенной невысоко над землёй длинной лежанкой, Еловая Ветвь покачала бёдрами и, запрыгнув на него, умиротворённо прикрыла глаза, вслушиваясь в журчание струящейся по фонтану воды вместе с заливистым чириканьем воробья.       Через какое-то время она услышала взмахи маленьких крыльев и, разлепив веки, увидела, как воробей бесстрашно приземлился на противоположный край лежанки.       — Какие же здесь всё-таки бесстрашные птицы, — с улыбкой покачала она головой.       Тем временем воробей принялся с новой силой заливисто чирикать, иногда проверяя чистоту своих перьев.       — Предательница! — звонко раздалось совсем рядом, отчего шерсть на спине Еловой Ветви встала дыбом, а по коже пробежал холодок. — Предательница!       Оглядевшись кругом, она с ужасом осознала, что звук исходит от воробья.       — Гнусная предательница!       — Нет! — яростно рявкнула Еловая Ветвь и, подобравшись, накинулась на воробья, однако, не удержав равновесия, рухнула вместе с ним на землю.       Лихорадочно вскочив на лапки, коричневая птичка взмыла в небо и полетела прочь со двора Двуногих.       Испустив раздосадованное шипение, трёхцветная кошка понеслась за воробьём, ориентируясь по тени, которую он отбрасывал на землю.       Выбежав к Гремящей тропе, она понеслась по обочине и, резко свернув через какое-то время в переулок, врезалась макушкой во что-то мягкое.       Спохватившись, Еловая Ветвь отшатнулась назад и, опасливо выгнув спину, увидела перед собой осевшего на землю Клода.       — Клод, — взволнованно выпалила она, ощущая, как чувства и мысли в голове безобразно перемешались. — Извини!       — Ничего, — ободряюще улыбнулся кот и, подняв голову вверх, проследил за улетающим в сторону, где засыпает солнце, воробьём. — За ним гналась, да?       Еловая Ветвь робко кивнула, а бело-серый кот в чёрных полосах добродушно сузил свои лазурные глаза и добавил:       — Решила вспомнить жизнь в лесу, значит.       После второго кивка трёхцветной кошки пушистый одиночка вывел её из переулка и направился вместе с ней к двору её Двуногих хозяев.       — Какая-то ты молчаливая, — заметил Клод. — Вновь ничего нового?       — Сидни дала мне домашнее имя, — опомнившись, ответила Еловая Ветвь. — Оказывается, теперь Двуногие зовут меня Айша.       — Айша, — с расстановкой повторил Клод. — Их выбор легко понять. Мне нравится.       — Знаешь, Клод, — поразмыслив несколько мгновений, мурлыкнула Еловая Ветвь, посмотрев в глубокие лазурные глаза полосатого кота. — Зови меня теперь только так.       — А что? — искренне удивился Клод. — Надоело первое имя?       — Вроде того, — мрачно кивнула трёхцветная кошка, и глаза её потемнели.       Заметив это, одиночка осторожно потёрся щекой её щёку и заявил:       — Что ж, как пожелаешь, Айша. Надо бы об этом Дарвину рассказать, да только придётся до полудня ждать.       — Да уж, он любит не только вкусно поесть, но и поспать всласть, — с улыбкой промяукала Айша. — А ты где был до того, как мы столкнулись?       — Ходил к морю, — воодушевлённо ответил Клод.       — К морю? — недоумённо переспросила трёхцветная кошка.       — Это место завораживает, — пояснил пушистый кот. — За широким песчаным побережьем лежит бескрайнее озеро, уходящее за горизонт. А на закате солнце в нём тонет. Это просто потрясающе!       Айша попыталась вообразить себе картину, которую с таким восторгом описал ей Клод, как тут у неё у самой заинтересованно засверкали глаза.       — А ты, — мяукнула она и, отчего-то запнувшись, продолжила. — А ты отведёшь меня к морю?       — Обязательно, — обворожительно улыбнулся Клод, глядя в её голубые глаза. — Я и Дарвина туда водил, но ему не понравилось. Говорит, слишком сыро, и чайки без умолку кричат.       — Я не боюсь сырости, — уверенно заявила Айша. — Птичьих криков тоже.       — Прекрасно, но отправимся не сейчас.       — Почему же? — с досадой в голосе поинтересовалась Айша.       — Есть ещё парочка интересных мест, которые я бы хотел тебе показать, — охотно пояснил Клод. — Давай оставим море напоследок?       — Ну, хорошо, — провела ему хвостом по спине трёхцветная кошка. — Будь по-твоему, Клод.       — Знаешь, мне не терпится увидеть лицо Дарвина, когда он узнает о твоём новом имени, Айша, — фыркнул полосатый одиночка, когда они вошли во двор Двуногих хозяев трёхцветной кошки. — Он ведь только-только привык к прошлому, а тут нужно новое запоминать!       Айша прыснула со смеху и, услышав звук закрывающейся двери, заинтересованно шевельнула усами.       Выбравшись к огромному гнезду Двуногих, они с Клодом увидели идущую к Гремящей тропе Сидни с каким-то странным наростом на спине.       Та приблизилась к котам и, погладив Клода по макушке, зашагала куда-то по сероватой плитчатой земле.       Проводив её взглядом, Айша запрыгнула на покачивающуюся назад-вперёд подвешенную лежанку, а когда Клод запрыгнул к ней, располагаясь рядом, тихо заговорила:       — Мне уже несколько рассветов подряд снятся похожие друг на друга кошмары.       — О чём? — понизив голос, мягко спросил кот.       — О моём прошлом. Оно пугает меня, не давая спокойно спать. Я чувствую страх и вину за то, что сделала.       На некоторое время между ними повисла тишина, которую нарушало лишь мерное журчание фонтана.       — Я понимаю, каково это, — неожиданно заявил, наконец, Клод. — Мне одно время тоже снились кошмары — сразу после того, как я перестал быть домашним котом. Я думал, что не вынесу этого, но, кажется, у меня получилось.       — И как же ты справился с кошмарными снами? — затаив дыхание, спросила у него Айша.       — Трудно сказать, — со вздохом пожал плечами полосатый одиночка. — Наверное, в какой-то момент я понял, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. К тому же бесполезно сожалеть о прошлом, потому что оно уже прошло и его никак не вернуть.       Тут уши его немного склонились вниз, а губы едва заметно сжались.       Айша призадумалась над смыслом сказанных им слов, и когда перед её мысленным взором всплыли отрывки воспоминаний, ощутила, как на глазах проступает влага.       — Не надо было мне этого говорить, — виновато потупился Клод, повернувшись к ней. — Только довёл тебя до слёз, прости.       — Нет, что ты! — выпалила Айша, спохватившись, когда пушистый одиночка спрыгнул на землю. — Твои слова здесь ни при чём. Наоборот, думаю, они мне помогут. Спасибо, Клод.       — Не за что, — мило улыбнулся серо-белый полосатый кот. — Айша.       Произнеся её новое имя, он всё же отвернувшись, засеменил к выходу со двора.       Айша проводила его светлую фигуру неотрывным взглядом и, когда он скрылся из виду, глубоко вздохнула.