Книга XI. Река и вереск

      Как только Порхающий Мотылёк с Соловьиной Песнью последними перебежали Гремящую тропу, Небесное Крыло облегчённо вздохнул, оглядывая обступивших его речных котов.       — Интересно, а кот может бежать быстрее Чудовища? — выпалил Побег Ежевики, глядя на громадных зверей, носящихся из стороны в сторону по тёмному твёрдому полотну.       — Можешь проверить, — ухмыльнулся Дымчатый Камень. — Только смотри, не попади под его лапы, а то растопчет.       — По-твоему Побег Ежевики похож на собаку? — укоризненно шевельнула усами Звонкая Река, повернувшись к бело-серому мягколапу, и когда тот недоумённо округлил жёлтые глаза, пояснила: — Когда я жила у гнезда Двуногих, то видела, как собаки гонятся за Чудищами. Ни у одной так и не вышло хотя бы сравняться на бегу.       — Я кушать хочу, — жалобно промяукала Кроличья Лапка, посмотрев в лицо Цветущей Лилии.       — Мы же ели утром, — взмахнул хвостом Тенистый Клён.       — То-то же, утром, — веско подтвердил Крыло Пустельги, покосившись на уходящее за горизонт солнце. — А уже ночь наступает. Я бы и сам не прочь перекусить.       — Меня уже лапы не держат, — сипло промяукала Лисий Хвостик. — Хоть бы ненадолго прилечь!       — И ты ещё смеешь называть себя остролапой? — презрительно скривился Мглистый Холм. — У меня, может, тоже лапы ломит от натуги, но я не кричу об этом во всеуслышание!       — Всегда знала, что вы, солнечные, те ещё неженки, — фыркнула Мрачная Тень.       Пошевелив чёрными ушами, Небесное Крыло внимательно оглядел округу, сузив чуть раскосые голубые глаза.       — Идёмте к той рощице! — указал он носом на некрупное скопление деревьев, окружённое с обеих сторон гнёздами Двуногих. — Устроим небольшой привал.       Речные коты, поднявшие было раздосадованное ворчание своими склоками, вмиг смолкли и, услышав последнее слово, с ещё большим пылом последовали за вождём.       Когда темнеющее небо над головой скрылось за пышной древесной кроной, Отвесная Скала устало прильнул боком к высокому клёну и стал сипло переводить дух, чувствуя, как напряжённые за целый день непрерывного бега лапы наливаются саднящей тяжестью.       — Черепаший Панцирь, Мглистый Холм, Тенистый Клён, — позвал Небесное Крыло, остановившись на крошечной опушке. — Осмотритесь и заодно поохотьтесь. Устроим здесь небольшую кучу дичи.       Названые остролапы приняли охотничью стойку и углубились в рощу, а остальные коты устроились вокруг вождя, давая мышцам небольшую передышку.       Повернувшись к Чёрному Хвосту с Верескоглазкой, Отвесная Скала увидел, как каштановая воительница рухнула на землю и свернулась в тугой клубок, а юный белоснежный остролап уселся рядом, стараясь держать кончик своего чёрного хвоста на её боку.       — Эй, Чёрный Хвост, — обратилась к нему устроившаяся сбоку от Отвесной Скалы Колючая Игла. — Может, тоже передохнёшь? Верескоглазка сейчас всё равно никуда не убежит.       — Я ни за что не ослаблю свою бдительность, — тихим безжизненным голосом произнёс юный остролап, не поворачивая к ней головы. — Верескоглазка непременно попытается от нас сбежать. Я должен пресечь все её попытки.       Тут он перевёл взгляд потемневших зелёных глаз на заснувшую светло-бурую кошку и продолжил таким же пугающе спокойным голосом:       — Честно говоря, я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы распороть её шкуру. Это малое, что она заслуживает за то, что сделала с Высокой Сосной.       Колючая Игла чуть округлила свои зелёные глаза и невольно переглянулась с Отвесной Скалой.       «Я понимаю, насколько это жутко, — подумал тот, заметив во взгляде кошки тревогу. — Но сложно было ожидать чего-то другого от Чёрного Хвоста. Верескоглазка едва не убила кошку, которую он любит. Пусть Высокая Сосна и выжила, но даже так она потеряла память и забыла всех, кого знала».       Тут Отвесная Скала обратно повернулся к клюющему носом Чёрному Хвосту и сочувственно сузил свои янтарные глаза.       «В конце концов, я прекрасно понимаю, каково это — терять близких, — проговорил он про себя, дёрнув ушами в ответ на еле слышный звук скрежещущих зубов Чёрного Хвоста. — Надеюсь, с Высокой Сосной сейчас всё хорошо».       Тут к отряду вернулись Мглистый Холм и Черепаший Панцирь с Тенистым Клёном, держащим в зубах упитанную серую мышь.       — Добрая охота, — глубоким басом мурлыкнул Небесное Крыло под одобрительное урчание остальных.       Как только поджарый бежевый остролап уложил свою добычу к передним лапам вождя, тот вгляделся в лица своих котов, пытающихся отвести жадный взгляд от свежего мяса.       Оторвав от земли тяжёлую переднюю лапу, он веско промяукал:       — Пусть едят те, кто очень голоден или сильно выбился из сил.       Остальные тут же стали тихо перешёптываться, решая, кто отведает мышатины.       — Мама, съешь хоть немного, — попросил Совиный Коготь, повернувшись к Цветущей Лилии. — Я же слышу, как у тебя в животе урчит!       — Что ты, — мотнула головой хрупкая трёхцветная кошка. — Я не хочу отнимать у других возможность подкрепиться.       Подождав ещё несколько мгновений, за которые к мыши так никто и не притронулся, вождь глубоко вздохнул и промяукал:       — Что ж, поступим так: пусть каждый откусит от неё по кусочку.       Речные коты резко повернулись к нему и, немного поколебавшись, стали поочерёдно наклоняться к тушке.       — А ты разве не хочешь есть? — спросил Отвесная Скала у оставшегося подле Верескоглазки Чёрного Хвоста.       — Я не голоден, — тихо прорычал двухцветный кот, пристально посмотрев в глаза тёмно-серому остролапу.       От его взгляда у Отвесной Скалы пришла в движение шерсть на загривке, но он тут же попытался отогнать смутное чувство тревоги, которое вселяли в него источающие неукротимую ярость глаза Чёрного Хвоста.       — Ну что с тобой поделаешь? — с улыбкой покачал он головой и, поднявшись на лапы, приблизился к мышиной тушке.       Когда стоящая перед ним Соловьиная Песнь взяла себе немного мышатины и засеменила с ней к лежащим неподалёку Черепашьему Панцирю и Колкой Розе с Крылом Пустельги, Отвесная Скала откусил увесистый кусок благоухающего сочного мяса.       Вернувшись к Чёрному Хвосту, он уселся напротив и, сжав челюсти, разделил мышатину пополам.       Белый кот посмотрел на то, как соклановец с наслаждением разжевал нежное мясо, и невольно облизнулся оттого, что рот его начала заполнять голодная слюна.       — Вкусно-то как, — промурчал Отвесная Скала, сузив свои янтарные глаза.       Посмотрев на облизывающегося Чёрного Хвоста, он ехидно промяукал:       — Если ты не хочешь, я могу и твой кусок съесть. Не пропадать же такой вкуснятине.       Тут Чёрный Хвост будто опомнился, склонился над угощением Отвесной Скалы и стал с жадным чавканьем его разъедать.       «Выходит, если бы не я, он бы и не вспомнил про голод, — ошеломлённо подумал тёмно-серый остролап, глядя на белого чернохвостого кота. — Неужели гнев и ненависть вытеснили в нём все остальные чувства?».       — Небесное Крыло, — обратился к вождю Тенистый Клён. — Можно мы с Совиным Когтем потренируемся?       — Чего? — упавшим голосом выдавил коричневый белогрудый мягколап, устремив на своего наставника отчаянный взгляд.       — Почему нет? — пожал плечами огромный бежевый кот. — Как восстановите силы, можете размять расслабившиеся мышцы. Думаю, мы с Побегом Ежевики к вам присоединимся.       Белый в чёрную крапинку котик округлил свои жёлтые глаза и страдальчески переглянулся с Совиным Когтем.       — Несправедливо, — прошептал тот, уронив голову на свои передние лапы. — Мои сёстры уже стали остролапами, а я вынужден тренироваться, потому что мне недавно сменили наставника.       — Завидуешь успехам сестёр, — скривился лежащий рядом Дымчатый Камень. — Как низко.       — Я им не завидую! — огрызнулся Совиный Коготь. — Мне просто обидно, что их наставники разглядели в них потенциал, в отличие от моего.       — Ну ты и нытик, — шевельнул усами бело-серый мягколап. — Мне тоже дали в наставники кота из чужого клана, но я ни разу не жаловался на наши с ним тренировки. Да, тяжело заниматься днём, когда почти всю жизнь бодрствовал ночью, но в остальном всё зависит только от меня, и я сделаю всё, чтобы пройти своё испытание. Так что, если Тенистый Клён ещё не разглядел в тебе потенциал, то в этом виноват лишь ты один, Совиный Коготь.       — Ты как всегда — ни капли жалости, — покачала головой Юркая Белка, потёршись подбородком о плечо сына.       — Единственная, кто сейчас заслуживает от меня жалости, так это Высокая Сосна, — тихо прорычал Дымчатый Камень и, с еле слышным скрипом зубов оскалившись, добавил: — Я не пощажу тех, кто виноват в том, что с ней стряслось!       Отвесная Скала перевёл взгляд с него на Чёрного Хвоста и недоумённо шевельнул ухом, увидев, как тот ошеломлённо смотрит на бело-серого мягколапа.       Застыв на несколько мгновений, белый чернохвостый кот медленно повернулся к давно погрузившейся в сон Верескоглазке.       На глазах его блеснули слёзы, а зубы обнажились в жутком оскале.       Зажмурив глаза, Чёрный Хвост помотал головой и с глубоким вздохом уронил подбородок на плечо каштановой кошки.       Та содрогнулась всем телом и ошарашенно распахнула лиловые глаза.       Вскинув голову, она увидела напротив сомкнувшего веки Чёрного Хвоста, понемногу начавшего прерывисто посапывать во сне.       «Он же говорил, что будет класть на меня голову перед сном, — вспыхнуло в её голове. — Боится, что я сбегу. И не зря, — тут она оглядела котов вокруг, часть из которых готовилась ко сну. — Мне нужно придумать, как от них сбежать. Вернусь в племя Ветра, предупрежу Однозвёзда, чтобы мы смогли дать им отпор!».       Внезапно Верескоглазка почувствовала, как шерсть на её плече немного увлажнилась и, повернувшись к клановому коту, увидела стекающую по его щеке слезу.       Сочувственно сузив глаза, она ощутила сжимающееся в груди сердце, когда вспомнила, как Чёрный Хвост склонился над Высокой Сосной, лежащей на моховом гнёздышке в палатке врачевателей.       Тут перед её мысленным взором всплыли соплеменники, которых она оставила в вересковой пустоши.       Ветерок, чьи янтарные глаза светились теплотой, Белогрудка с Однозвёздом, Грач, Проныра, Головешка с Осокой и остальные.       «Нет! — рявкнула она про себя, решительно дёрнув кончиком хвоста. — Насколько сильно бы я не сочувствовала Чёрному Хвосту, он угрожает племени Ветра, как и остальные в этом отряде. Небесное Крыло замыслил напасть, иначе не взял бы в поход почти весь свой клан!».       Тут она отвернулась от Чёрного Хвоста и посмотрела на проглядывающие меж древесными стволами рощи гнёзда Двуногих.       «Я должна сбежать от них! — вновь подумала она, опуская отяжелевшие веки. — Нужно вернуться в племя Ветра!».       Отвесная Скала тяжело вздохнул и положил хвост на спину Чёрного Хвоста.       — А ведь совсем недавно он казался таким счастливым, — тихо промяукала Колючая Игла, прижавшись боком к боку тёмно-серого кота.       Повернувшись к трёхцветной остролапе, он увидел, что она смотрит на Чёрного Хвоста.       — Сначала я думала, что Чёрный Хвост может только ненавидеть, но прямо перед проникновением в наш лагерь Клыка Тигра я увидела его совсем другим, — продолжила Колючая Игла, встретившись взглядом с Отвесной Скалой.       — Будем надеяться, его ярость снова угаснет, — вздохнул тёмно-серый кот. — Он и так слишком многое пережил.       — Кто бы мог подумать, что ты будешь сопереживать Чёрному Хвосту, — фыркнула Мрачная Тень. — В котячестве ты его презирал, как никто другой.       — И мне за это стыдно, — прошептал Отвесная Скала.       Тут Колючая Игла завозилась и, положив подбородок на плечо тёмно-серого кота, умиротворённо засопела.       — Какой же ты хороший, — пробормотала трёхцветная кошка, отчего шерсть на загривке Отвесной Скалы поднялась дыбом, а сердце забилось гораздо быстрее обычного.       Отвернувшись от заснувшей Колючей Иглы, тёмно-серый остролап встретился взглядом с подоткнувшей под себя лапы Цветущей Лилией.       Трёхцветная кошка умилённо сузила свои карие глаза и с улыбкой покачала головой.

***

      — Ну, Орлиный Крик, — словно котёнок, жалобно мяукнул Кроличий Хвост, встав напротив сортирующего целебные травы в палатке врачевателей коричневого кота. — Позволь мне покинуть палатку, горло же исцелилось!       Тут он смолк на полуслове и дребезжаще раскашлялся.       — За один рассвет такое серьёзное ранение никак не может пройти, — выпалил Орлиный Крик, резко повернувшись к бежевому остролапу. — Говорить ты можешь, но это не значит, что полностью здоров. Небесные предки, почему я постоянно должен объяснять такие очевидные вещи?!       — Потому что ты врачеватель, — промяукал Терновый Куст, встав на пороге палатки.       — Уж и без тебя знаю, — вздохнул Орлиный Крик, переведя взгляд на бело-бурого остролапа. — В чём дело? Что-то болит?       — Нет, просто хотел узнать, осматривал ли ты наших королев с котятами, — признался Терновый Куст, немного опустив свои зелёные глаза.       — Зачем же мне их осматривать? — склонил голову чуть на бок Орлиный Крик. — Все здоровы. Королевам даже бурачник сейчас не нужен, молока у них хватает.       — Вот оно как, — с облегчением мурлыкнул Терновый Куст, посмотрев в зеленоватые глаза ученика врачевательницы. — Рад это слышать.       — Терновый Куст, — хрипло буркнул Кроличий Хвост, усевшись на своё гнёздышко для больных, стоящее рядом со спящей глубоким сном Высокой Сосной. — Хоть ты ему скажи, чтобы отпустил меня из этой вонючей палатки!       — Думаешь, раз Небесное Крыло оставил меня своим заместителем, я могу указывать врачевателю, что ему делать? — поинтересовался бело-бурый кот, заставив бежевого остролапа отчаянно округлить жёлтые глаза. — Орлиный Крик ученик Звонкой Реки. Раз она доверила ему жизнь нашего клана, то нам всем стоит к нему прислушиваться.       — Спасибо, Терновый Куст, — благодарно кивнул пушистый бурый кот, торжествующе покосившись на насупившегося Кроличьего Хвоста.       — Ладно, пожалуй, присоединюсь к Хлое, — промяукал Терновый Куст, разворачиваясь к выходу из палатки врачевателей. — Парная охота почти всегда эффективнее одиночной!       Выбравшись наружу, он с недоумённым видом повернулся вправо и, свернув в противоположную сторону, покинул лагерь.       — А вот древних проверить надо бы, — пробормотал себе под нос Орлиный Крик. — У Волчьего Когтя утром передняя лапа разболелась, надеюсь, всё уже прошло.       Когда он выходил из своей палатки, то боковым зрением правого глаза уловил движение какого-то тёмного силуэта.       — Бу! — взвизгнул прямо ему в ухо набросившийся сбоку Буковый Лист.       Почувствовав, как от испуга сердце замерло и сжалось, Орлиный Крик подпрыгнул на полхвоста в воздух и, перекатившись через себя, опрометью бросился обратно в свою палатку.       Сквозь шум прилившей к ушам крови и собственное частое дыхание он услышал чей-то заливистый смех снаружи и, помотав головой, выбежал обратно.       Оглядев лагерь вытаращенными глазами, ученик врачевательницы увидел звонко хихикающего Букового Листа, а у палатки мягколапов согнувшихся в беззвучном хохоте Серый Усик с Полётом Сойки.       — Тоже мне врачеватель, — презрительно ухмыльнулся Волчий Коготь, глядя на Орлиного Крика.       Тот неприязненно покосился на щуплого серого кота и с раздосадованным шипением направился к двоим мягколапам.       — Вы что, подговорили его меня перепугать? — прорычал он, глядя на них испепеляющим взглядом.       — Нет, Орлиный Крик, — сбивчиво промямлила крепкая серая мягколапа и, захлебнувшись хохотом, зажмурила свои зелёные глаза.       — Что ты, — поддакнул сквозь звонкий смех Полёт Сойки. — Мы бы никогда так не поступили!       — Ах вы, негодники! — рявкнул пушистый бурый кот и, поднявшись на дыбы, обхватил шею бежевого мягколапа одной передней лапой, а другой стал несильно тыкать его в лоб.       — Ай! — мигом уняв смех, крикнул Полёт Сойки. — Пусти, пусти!       — Ну уж нет, — сурово мяукнул Орлиный Крик. — Вы у меня так просто не отделаетесь!       — Ладно-ладно, — выпалила Серый Усик, когда ученик врачевательницы, наконец, опустился на четвереньки и резко повернулся к ней. — Честно говоря, я даже не думала, что ты перепугаешься так сильно! — тут она вновь прыснула со смеху. — Видел бы ты своё лицо!       Орлиный Крик нахмурился, как вдруг рядом с ним встал Рыжий Глаз.       — Постыдились бы хоть! — хрипло рявкнул облезлый бурый кот, как только ученики дружно повернулись к нему. — Нашли кого пугать.       Тут он повернулся к поникшему Буковому Листу и строго добавил:       — Тебя это тоже касается, малявка! Нельзя обходиться с врачевателем своего клана, как с дичью на охоте.       — Буковый Лист! — раздосадованно мяукнула вставшая на пороге яслей Горящее Деревце. — Что ты сделал?       — Я, — выдавил бурый котёнок, опустив ушки. — Я Орлиного Крика испугал. Меня они попросили, — добавил он, указав носом на окаменевших от стыда Серый Усик и Полёта Сойки.       — Ты поступил плохо, — укоризненно мяукнула буро-рыжая кошка. — Так нельзя делать. Извинись перед Орлиным Криком.       Буковый Лист повернулся к ученику врачевательницы и, опустив потемневшие зелёные глазёнки, тихо выдавил:       — Прости.       Орлиный Крик опустил на кроху внимательный взгляд и с глубоким вздохом дотронулся носом до его макушки.       — Прощаю, — улыбнулся он, когда Буковый Лист поднял на него огромные зелёные глазёнки.       Малыш радостно заурчал и, развернувшись на месте, засеменил к раздосадованно размахивающей кончиком пушистого хвоста матери.       — Вот что, — мяукнул Рыжий Глаз, глядя на поникших Полёта Сойки с Серый Усик. — Давайте мы вашим наставникам расскажем, как вы относитесь к ученику врачевательницы. То-то они обрадуются!       — Не надо, — жалобно мяукнул бежевый котик. — Терновый Куст же меня наверняка накажет!       — Да и Хлое это вряд ли понравится, — выдавила серая кошечка.       — Значит, поняли, что плохо поступили, — удовлетворённо улыбнулся бурый полосатый старик. — Тогда извинитесь перед Орлиным Криком и не пугайте его впредь.       С этими словами он развернулся и заковылял к палатке древних.       — Извини, — выпалила Серый Усик, повернувшись к бурому пушистому коту. — Я так больше не буду.       — Я тоже, — согласно мяукнул Полёт Сойки. — Прости, Орлиный Крик.       Ученик врачевательницы растроганно улыбнулся и с тихим урчанием поочерёдно лизнул мягколапов в ухо.       — Я не сержусь на вас, — мурлыкнул он, отчего Серый Усик с Полётом Сойки облегчённо заурчали. — В конце концов, и сам отчасти виноват, слишком сильно погрузился в свои мысли.       Когда молодые ученики направились к куче дичи, Орлиный Крик засеменил к палатке древних, чтобы вновь осмотреть сломанную переднюю лапу Волчьего Когтя.